Дорогие друзья, гости и участники нашего проекта!
Мы рады приветствовать вас на уникальном форуме, посвященном ролевым играм по мотивам мюзиклов. У нас вас ждут интересные приключения, интриги, любовь и ненависть, ревность и настоящая дружба, зависть и раскаяние, словом - вся гамма человеческих взаимоотношений и эмоций в декорациях Европы XIV-XX веков. И, конечно же, множество единомышленников, с которыми так приятно обсудить и сами мюзиклы, и истории, положенные в их основы. Все это - под великолепную музыку, в лучших традициях la comédie musicale.
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

La Francophonie: un peu de Paradis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Fantome: репетиции » The whisperer in darkness


The whisperer in darkness

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

http://s8.uploads.ru/t/n5t8y.jpg

● Название эпизода: The whisperer in darkness / Шепчущий во тьме
● Место и время действия: 5 марта 1870 года, поздний вечер, «Опера Популер»
● Участники: Nicolas Amato & Le Fantome
● Синопсис: Из-за затянувшейся репетиции Николя приходится задержаться в театре. Проходя мимо помещения, где хранятся декорации для ближайшего спектакля, он слышит странный шум. Там кто-то есть. Чей голос во мраке услышит Николя Амато? Простого рабочего сцены или…

+1

2

Чаще всего это случается непредвиденно. Несмотря на итак плотный график репетиций, времени при подготовке к спектаклям категорически не хватало, поэтому нередко принималось решение и том, чтобы задержаться в театре дольше обычного после репетиции или пройти какой-нибудь кусок сразу после только что закончившегося спектакля. В то время, как все зрители покидали театр, жизнь в нем не думала заканчиваться ни на секунду. Вместе с задержавшимся артистами всегда можно было застать и рабочих, которые убирали декорации и готовили сцену к новому рабочему дню. Все эти голоса, словно голоса волшебных существ, тонули в громаде театра. И такой театр, вечерний, таинственный, не пышущий роскошью и блеском, очень отличался от театра помпезного, вычурного, готового принять сотни богатых гостей.
За всю свою жизнь Нико видел театр в разном своем состоянии. Ему нравился блеск огней, которые зажигались по периметру сцены во время спектаклей, ему нравилась тишина коридоров, в то время, как последние гости покинули его, ему нравилась суета, беготня и болтовня во время подготовок к спектаклям. Пожалуй, только человек посвятивший всю свою сознательную театру, мог бы уютно себя чувствовать в любое время в "Опера Популер". Вечером было даже отчасти легче. Репетиции не привлекали любопытных зевак, никто не торопил, не подгонял, поэтому можно лишний раз пройти ту или иную партию или повторить тот или иной элемент, который получался не должным образом.
Именно поэтому предложение остаться и продолжить репетиции Николя воспринял вполне лояльно. Таким образом в его распоряжении оставался весь репетиционный класс. Проходя один элемент за другим, легко было забыться о времени, но Николя никогда не жалел ни времени, ни сил для того, чтобы отработать свои партии, поэтому когда Николя покидал репетиционный класс, он только тогда осознал, что время, должно быть, перевалило за полночь. Впрочем, для молодых людей его возраста поздним это время назвать было трудно. Ночью Париж жил своей особой жизнью. Но, справедливости ради, Нико никогда не был частью этой жизни, однако считал, что ему вполне может быть позволено что-то, что позволено другим. Например, заниматься тем, что ему нравится, не заботясь о времени и не думая о том, что будет завтра.
Эти мысли, в должной части, даже подбадривали Амато, не смотря на то, что репетиции отнимали не так мало сил. И имея вполне приподнятое настроение, Николя, наверное, даже не обратил бы внимание на то, что звуки его шагов являются не единственными звуками доносящимися в столь поздний час в коридорах театра. Наверное, следовало просто пройти мимо, памятуя о всех россказнях, что ходят в "Опера Популер". Пугливые девицы из кордебалета, которые вздрагивают от каждого шороха старательно приписывают этому самому шороху то или иное мистическое составляющее. Нельзя сказать, что Николя не бывал свидетелем подобных разговоров, но человеком он был суеверным лишь в той степени, которая касалась примет связанных с театром, во всех других случаях Амато считал себя человеком здравомыслящим. И именно это здравомыслие, которое в большей степени было лишь по уверению самого Нико, и заставило его остановиться, чтобы прислушаться к странному шуму, доносившемуся во мраке коридора. Темнота не позволяла разглядеть, что там происходит, но что-то определенно было, потому что, как отметил Амато про себя, шум повторился. Возможно, будь он единовременным, Нико убедил бы себя в том, что ему почудилось от усталости. Но его желание убедить себя в том, что ничего необычного не произошло, подсказывало, что необходимо в этом убедиться. Может быть, это какой-то рабочий сцены, который пьян так, что уснул там, где прилег? Раздумывая не более, чем пол минуты, Нико направился в сторону доносившихся звуков.

+1

3

«Негодяи! Какие же негодяи!», - в сотый раз подумал Эрик, перелезая через опрокинутую декорацию, едва не задевая головой другую конструкцию, которая тоже была задвинута в нишу как попало. Рабочие сцены после последнего спектакля, похоже, не особо усердствовали в разборе декораций на сцене и просто разобрали их на большие куски и свалили в беспорядке.
Беспорядок! Эрик ненавидел это слово. Беспорядок значил хаос. Сначала вокруг. А потом в голове. Затем, в Музыке… Одно всегда неизменно влекло другое, как звенья какой-то дьявольской цепи. В последнее время в театре все чаще наблюдался беспорядок. То тут, то там. И Призраку это не нравилось. Он считал, что театр, подобно механизму музыкальной шкатулки, должен работать четко и слажено. Но когда на голову тебе едва не падает декорация, которой тут вообще быть не должно… О чем вообще говорить? Эрик больно ударился плечом о металлическую раму, зашипел и ударил по ней рукой, отбрасывая в сторону. Ему вообще хотелось разнести тут все, чтобы эти идиоты – рабочие сцены, которые за бутылку дешевого пойла готовы душу продать, наутро обнаружили одни обломки. И либо все восстанавливали до седьмого пота, торопясь к вечернему спектаклю, либо были уволены. Куда им, собственно, и дорога. Единственное, что останавливало Лакруа от столь решительных мер – его план. Если он сведет счеты с рабочими сцены, тогда не суждено будет сбыться задуманному. А этим вечером Эрик собирался повеселиться от души. Что и привело его в этот час в большую нишу, где хранятся декорации для ближайшего спектакля.
- Ммм… - Призрак споткнулся об очередную внезапно возникшую балку и едва не упал, вовремя ухватившись за одну из бутафорских колонн - Дьявол вас побери!
Здесь было темно, но глаза его привыкли к жизни во мраке, и он неплохо видел – куда идет. Однако из-за царящего тут беспорядка, Эрик то и дело спотыкался обо что-то, чего тут лежать не должно. В идеале рабочие сцены должны были аккуратно расставить разобранные декорации в нише так, чтобы к следующему спектаклю вынести на сцену и быстро собрать. Но идеал, как известно, недостижим, особенно для простых рабочих театра, среди которых собрались, похоже, все самые отборные алкоголики и лентяи Парижа.
«Где же ты?». Призрак осмотрелся, он искал часть декорации, которая крепится в виде рамы сверху и удерживает бутафорское небо. Он собирался осторожно подпилить тросы, чтобы в разгар спектакля это самое небо, чистое, как слеза ангела, рухнуло на Карлотту Гудичелли, когда она станет исполнять главную арию. Это и был его план. Простой и беспощадный.
Эрик не испытывал никаких угрызений совести. Он смотрел уже второй спектакль, и всякий раз мысленно негодовал от того, как безбожно фальшивит Карлотта. Может, простой зритель и не замечал этого. Но Призрак прекрасно слышал, как обрывает и проглатывает звуки примадонна, как искажает своим завыванием звучание в полутонах. И это меняет все! Просто все! Ария в итоге звучит так, будто ее исполняет сельский дьячок на кафедре, а не приглашенная прославленная дива. Так было от спектакля к спектаклю. И Лакруа решил, что пришла пора немного проучить Карлотту, намекнуть ей на ее возмутительное фальшивое пение.
Он был уверен, что в такое время никого в этой части «Опера Популер» уже нет. И особо не старался соблюдать тишину и конспирироваться. Тем более что на него то тут, то там грозили рухнуть тяжелые части декораций. Но нужной он так пока и не нашел. Куда она могла деться? Неужели эти олухи засунули ее в самый дальний угол? Эрик тихо заворчал, посылая проклятия всем рабочим сцены разом, и каждому в отдельности. Он чувствовал, что находится уже где-то недалеко от цели. Нужно лишь присмотреться.
Призрак прищурился, решая, куда ему следует двинуться дальше. Рука его сжимала небольшой напильник, которым он собирался подрезать тросы – не сильно, так, чтобы они еще какое-то время держали декорацию. В этот момент в воцарившейся тишине чуткий слух Эрика уловил едва различимый звук шагов. Он был где-то совсем недалеко.
Призрак нахмурился. «Кто бы это мог быть тут в такой час?». Все репетиции давно закончились, а рабочие сцены расползлись по кабакам. В голове пронеслись десятки вариантов дальнейших действий. Но он решил пока просто послушать – что будет дальше, и действовать в зависимости от ситуации.

+1

4

Театр - это хорошо спланированный механизм, который хоть и живет по особым правилам, но все же старается их придерживаться. Если что-то пойдет не так во время выступления или даже репетиции - это может принести ущерб и театру и его директорам. Правда последнее время в "Опера Популер" все шло не так. Все падало, ломалось, терялось, портилось. Особенно, почему-то это касалось оперных спектаклей, где главные партии исполняли Карлотта Гудичелли и сеньор Абальдо Пьянджи. Николя почти никогда не интересовался их выступлениями, но пока оперные артисты выступали, артисты балета готовились к своим постановкам в танцевальных залах театра, и, конечно же, истории про неприятности во время выступлений тут же доходили до всех обитателей "Опера Популер". Но обычно по вечерам в театре было довольно тихо. Суеверные хористки и юные ученицы класса мадам Жири старались в такое не появляться в коридорах театра без крайней надобности. Не без помощи болтуна Буке они были перепуганы историями про Призрака Оперы. Может быть именно поэтому должно быть особенно тихо в это время? Не слышались ни их голоса, ни возмущенные крики сеньоры Гудичелли, ни громкий смех уже пьяных рабочих.
Но что же тогда происходит?
Николя замер и огляделся, пытаясь все-таки решиться на какие-то действия. Он уже оказался ближе к источнику звука, но при этом старался не обнаруживать свое присутствие, подовая голос. Если это просто какое-то пьяный рабочий сцены проснулся и перепугался собственной тени, отчего начал крушить все вокруг, то это был последний человек, которого Нико хотел бы встретить в этот час. Тогда следует просто развернуться и пойти прочь. В конце концов какое дело Николя до этого? Не смотря на то, что половина театра во главе с директором верила в мистического Призрака Оперы, Нико относился к этому довольно скептично. Даже не так, скорее он просто не обращал внимания на эти разговоры, ведь во главе угла у него всегда стояло искусство. Отдавая себя полностью танцу, Николя не было никакого дела до страшных историй рассказанных глупым хористкам. Поэтому про какую-ту мистику он бы подумал в последнюю очередь. Зато мысль о том, что этого его вовсе не касается, плотно засела. Он уже собирался повернуть назад, отправляясь по своим делам, но что-то остановило его вновь, и даже заставило сделать еще несколько шагов вперед. Сначала, как он полагал, это было здравомыслие, а потом молодой человек решил, что это сострадание. Вдруг кому-то нужна помощь? Вдруг что-то произошло? Думать о том, что он прошел мимо человека, который попал в беду не хотелось.
Все же решив остаться, Николя снова бросил взгляд на эту гнетущую темноту. Может быть, стоит добыть хоть какой-то источник света? Или позвать кого-нибудь? Если кто-то еще остался в театре в этот поздний час. Особо страха не было, Нико просто не верил, что в театре могут быть какие-то недоброжелатели. Постороннему забраться в театр не так-то и просто. Мсье Лефр следил за тем, чтобы после спектакля зрители покидали здание "Опера Популер". Особенно это касалось поклонников, которые ожидали предметы своих обожания у гримерных комнат. Если они и хотели продолжить свое общение, то по мнению мсье Лефра должны делать это вне помещения театра.
- Эй, кто здесь? - Наконец-то проговорил Николя, когда был уже ближе. Глаза постепенно привыкали к темноте, и Нико уже четко видел какую-то часть декорации. Это было что-то похожее на балку, однако, точнее сказать бы он не мог. Но никакого присутствия человека, тем более, попавшего в беду человека, он не обнаружил. Может быть эти декорации просто упали и никого здесь нет? Может быть эти глупцы - рабочие сцены, даже не удосужились проверить, хорошо ли закреплены декорации? Или человек находиться где-то в глубине? Все-таки со своего места Николя не мог видеть картину целиком.
- Здесь есть кто-нибудь? Вам помочь?

0


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Fantome: репетиции » The whisperer in darkness