Дорогие друзья, гости и участники нашего проекта!
Мы рады приветствовать вас на уникальном форуме, посвященном ролевым играм по мотивам мюзиклов. У нас вас ждут интересные приключения, интриги, любовь и ненависть, ревность и настоящая дружба, зависть и раскаяние, словом - вся гамма человеческих взаимоотношений и эмоций в декорациях Европы XIV-XX веков. И, конечно же, множество единомышленников, с которыми так приятно обсудить и сами мюзиклы, и истории, положенные в их основы. Все это - под великолепную музыку, в лучших традициях la comédie musicale.
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

La Francophonie: un peu de Paradis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Fantome: репетиции » The whisperer in darkness


The whisperer in darkness

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

http://s8.uploads.ru/t/n5t8y.jpg

● Название эпизода: The whisperer in darkness / Шепчущий во тьме
● Место и время действия: 5 марта 1870 года, поздний вечер, «Опера Популер»
● Участники: Nicolas Amato & Le Fantome
● Синопсис: Из-за затянувшейся репетиции Николя приходится задержаться в театре. Проходя мимо помещения, где хранятся декорации для ближайшего спектакля, он слышит странный шум. Там кто-то есть. Чей голос во мраке услышит Николя Амато? Простого рабочего сцены или…

+1

2

Чаще всего это случается непредвиденно. Несмотря на итак плотный график репетиций, времени при подготовке к спектаклям категорически не хватало, поэтому нередко принималось решение и том, чтобы задержаться в театре дольше обычного после репетиции или пройти какой-нибудь кусок сразу после только что закончившегося спектакля. В то время, как все зрители покидали театр, жизнь в нем не думала заканчиваться ни на секунду. Вместе с задержавшимся артистами всегда можно было застать и рабочих, которые убирали декорации и готовили сцену к новому рабочему дню. Все эти голоса, словно голоса волшебных существ, тонули в громаде театра. И такой театр, вечерний, таинственный, не пышущий роскошью и блеском, очень отличался от театра помпезного, вычурного, готового принять сотни богатых гостей.
За всю свою жизнь Нико видел театр в разном своем состоянии. Ему нравился блеск огней, которые зажигались по периметру сцены во время спектаклей, ему нравилась тишина коридоров, в то время, как последние гости покинули его, ему нравилась суета, беготня и болтовня во время подготовок к спектаклям. Пожалуй, только человек посвятивший всю свою сознательную театру, мог бы уютно себя чувствовать в любое время в "Опера Популер". Вечером было даже отчасти легче. Репетиции не привлекали любопытных зевак, никто не торопил, не подгонял, поэтому можно лишний раз пройти ту или иную партию или повторить тот или иной элемент, который получался не должным образом.
Именно поэтому предложение остаться и продолжить репетиции Николя воспринял вполне лояльно. Таким образом в его распоряжении оставался весь репетиционный класс. Проходя один элемент за другим, легко было забыться о времени, но Николя никогда не жалел ни времени, ни сил для того, чтобы отработать свои партии, поэтому когда Николя покидал репетиционный класс, он только тогда осознал, что время, должно быть, перевалило за полночь. Впрочем, для молодых людей его возраста поздним это время назвать было трудно. Ночью Париж жил своей особой жизнью. Но, справедливости ради, Нико никогда не был частью этой жизни, однако считал, что ему вполне может быть позволено что-то, что позволено другим. Например, заниматься тем, что ему нравится, не заботясь о времени и не думая о том, что будет завтра.
Эти мысли, в должной части, даже подбадривали Амато, не смотря на то, что репетиции отнимали не так мало сил. И имея вполне приподнятое настроение, Николя, наверное, даже не обратил бы внимание на то, что звуки его шагов являются не единственными звуками доносящимися в столь поздний час в коридорах театра. Наверное, следовало просто пройти мимо, памятуя о всех россказнях, что ходят в "Опера Популер". Пугливые девицы из кордебалета, которые вздрагивают от каждого шороха старательно приписывают этому самому шороху то или иное мистическое составляющее. Нельзя сказать, что Николя не бывал свидетелем подобных разговоров, но человеком он был суеверным лишь в той степени, которая касалась примет связанных с театром, во всех других случаях Амато считал себя человеком здравомыслящим. И именно это здравомыслие, которое в большей степени было лишь по уверению самого Нико, и заставило его остановиться, чтобы прислушаться к странному шуму, доносившемуся во мраке коридора. Темнота не позволяла разглядеть, что там происходит, но что-то определенно было, потому что, как отметил Амато про себя, шум повторился. Возможно, будь он единовременным, Нико убедил бы себя в том, что ему почудилось от усталости. Но его желание убедить себя в том, что ничего необычного не произошло, подсказывало, что необходимо в этом убедиться. Может быть, это какой-то рабочий сцены, который пьян так, что уснул там, где прилег? Раздумывая не более, чем пол минуты, Нико направился в сторону доносившихся звуков.

+1

3

«Негодяи! Какие же негодяи!», - в сотый раз подумал Эрик, перелезая через опрокинутую декорацию, едва не задевая головой другую конструкцию, которая тоже была задвинута в нишу как попало. Рабочие сцены после последнего спектакля, похоже, не особо усердствовали в разборе декораций на сцене и просто разобрали их на большие куски и свалили в беспорядке.
Беспорядок! Эрик ненавидел это слово. Беспорядок значил хаос. Сначала вокруг. А потом в голове. Затем, в Музыке… Одно всегда неизменно влекло другое, как звенья какой-то дьявольской цепи. В последнее время в театре все чаще наблюдался беспорядок. То тут, то там. И Призраку это не нравилось. Он считал, что театр, подобно механизму музыкальной шкатулки, должен работать четко и слажено. Но когда на голову тебе едва не падает декорация, которой тут вообще быть не должно… О чем вообще говорить? Эрик больно ударился плечом о металлическую раму, зашипел и ударил по ней рукой, отбрасывая в сторону. Ему вообще хотелось разнести тут все, чтобы эти идиоты – рабочие сцены, которые за бутылку дешевого пойла готовы душу продать, наутро обнаружили одни обломки. И либо все восстанавливали до седьмого пота, торопясь к вечернему спектаклю, либо были уволены. Куда им, собственно, и дорога. Единственное, что останавливало Лакруа от столь решительных мер – его план. Если он сведет счеты с рабочими сцены, тогда не суждено будет сбыться задуманному. А этим вечером Эрик собирался повеселиться от души. Что и привело его в этот час в большую нишу, где хранятся декорации для ближайшего спектакля.
- Ммм… - Призрак споткнулся об очередную внезапно возникшую балку и едва не упал, вовремя ухватившись за одну из бутафорских колонн - Дьявол вас побери!
Здесь было темно, но глаза его привыкли к жизни во мраке, и он неплохо видел – куда идет. Однако из-за царящего тут беспорядка, Эрик то и дело спотыкался обо что-то, чего тут лежать не должно. В идеале рабочие сцены должны были аккуратно расставить разобранные декорации в нише так, чтобы к следующему спектаклю вынести на сцену и быстро собрать. Но идеал, как известно, недостижим, особенно для простых рабочих театра, среди которых собрались, похоже, все самые отборные алкоголики и лентяи Парижа.
«Где же ты?». Призрак осмотрелся, он искал часть декорации, которая крепится в виде рамы сверху и удерживает бутафорское небо. Он собирался осторожно подпилить тросы, чтобы в разгар спектакля это самое небо, чистое, как слеза ангела, рухнуло на Карлотту Гудичелли, когда она станет исполнять главную арию. Это и был его план. Простой и беспощадный.
Эрик не испытывал никаких угрызений совести. Он смотрел уже второй спектакль, и всякий раз мысленно негодовал от того, как безбожно фальшивит Карлотта. Может, простой зритель и не замечал этого. Но Призрак прекрасно слышал, как обрывает и проглатывает звуки примадонна, как искажает своим завыванием звучание в полутонах. И это меняет все! Просто все! Ария в итоге звучит так, будто ее исполняет сельский дьячок на кафедре, а не приглашенная прославленная дива. Так было от спектакля к спектаклю. И Лакруа решил, что пришла пора немного проучить Карлотту, намекнуть ей на ее возмутительное фальшивое пение.
Он был уверен, что в такое время никого в этой части «Опера Популер» уже нет. И особо не старался соблюдать тишину и конспирироваться. Тем более что на него то тут, то там грозили рухнуть тяжелые части декораций. Но нужной он так пока и не нашел. Куда она могла деться? Неужели эти олухи засунули ее в самый дальний угол? Эрик тихо заворчал, посылая проклятия всем рабочим сцены разом, и каждому в отдельности. Он чувствовал, что находится уже где-то недалеко от цели. Нужно лишь присмотреться.
Призрак прищурился, решая, куда ему следует двинуться дальше. Рука его сжимала небольшой напильник, которым он собирался подрезать тросы – не сильно, так, чтобы они еще какое-то время держали декорацию. В этот момент в воцарившейся тишине чуткий слух Эрика уловил едва различимый звук шагов. Он был где-то совсем недалеко.
Призрак нахмурился. «Кто бы это мог быть тут в такой час?». Все репетиции давно закончились, а рабочие сцены расползлись по кабакам. В голове пронеслись десятки вариантов дальнейших действий. Но он решил пока просто послушать – что будет дальше, и действовать в зависимости от ситуации.

+1

4

Театр - это хорошо спланированный механизм, который хоть и живет по особым правилам, но все же старается их придерживаться. Если что-то пойдет не так во время выступления или даже репетиции - это может принести ущерб и театру и его директорам. Правда последнее время в "Опера Популер" все шло не так. Все падало, ломалось, терялось, портилось. Особенно, почему-то это касалось оперных спектаклей, где главные партии исполняли Карлотта Гудичелли и сеньор Абальдо Пьянджи. Николя почти никогда не интересовался их выступлениями, но пока оперные артисты выступали, артисты балета готовились к своим постановкам в танцевальных залах театра, и, конечно же, истории про неприятности во время выступлений тут же доходили до всех обитателей "Опера Популер". Но обычно по вечерам в театре было довольно тихо. Суеверные хористки и юные ученицы класса мадам Жири старались в такое не появляться в коридорах театра без крайней надобности. Не без помощи болтуна Буке они были перепуганы историями про Призрака Оперы. Может быть именно поэтому должно быть особенно тихо в это время? Не слышались ни их голоса, ни возмущенные крики сеньоры Гудичелли, ни громкий смех уже пьяных рабочих.
Но что же тогда происходит?
Николя замер и огляделся, пытаясь все-таки решиться на какие-то действия. Он уже оказался ближе к источнику звука, но при этом старался не обнаруживать свое присутствие, подовая голос. Если это просто какое-то пьяный рабочий сцены проснулся и перепугался собственной тени, отчего начал крушить все вокруг, то это был последний человек, которого Нико хотел бы встретить в этот час. Тогда следует просто развернуться и пойти прочь. В конце концов какое дело Николя до этого? Не смотря на то, что половина театра во главе с директором верила в мистического Призрака Оперы, Нико относился к этому довольно скептично. Даже не так, скорее он просто не обращал внимания на эти разговоры, ведь во главе угла у него всегда стояло искусство. Отдавая себя полностью танцу, Николя не было никакого дела до страшных историй рассказанных глупым хористкам. Поэтому про какую-ту мистику он бы подумал в последнюю очередь. Зато мысль о том, что этого его вовсе не касается, плотно засела. Он уже собирался повернуть назад, отправляясь по своим делам, но что-то остановило его вновь, и даже заставило сделать еще несколько шагов вперед. Сначала, как он полагал, это было здравомыслие, а потом молодой человек решил, что это сострадание. Вдруг кому-то нужна помощь? Вдруг что-то произошло? Думать о том, что он прошел мимо человека, который попал в беду не хотелось.
Все же решив остаться, Николя снова бросил взгляд на эту гнетущую темноту. Может быть, стоит добыть хоть какой-то источник света? Или позвать кого-нибудь? Если кто-то еще остался в театре в этот поздний час. Особо страха не было, Нико просто не верил, что в театре могут быть какие-то недоброжелатели. Постороннему забраться в театр не так-то и просто. Мсье Лефр следил за тем, чтобы после спектакля зрители покидали здание "Опера Популер". Особенно это касалось поклонников, которые ожидали предметы своих обожания у гримерных комнат. Если они и хотели продолжить свое общение, то по мнению мсье Лефра должны делать это вне помещения театра.
- Эй, кто здесь? - Наконец-то проговорил Николя, когда был уже ближе. Глаза постепенно привыкали к темноте, и Нико уже четко видел какую-то часть декорации. Это было что-то похожее на балку, однако, точнее сказать бы он не мог. Но никакого присутствия человека, тем более, попавшего в беду человека, он не обнаружил. Может быть эти декорации просто упали и никого здесь нет? Может быть эти глупцы - рабочие сцены, даже не удосужились проверить, хорошо ли закреплены декорации? Или человек находиться где-то в глубине? Все-таки со своего места Николя не мог видеть картину целиком.
- Здесь есть кто-нибудь? Вам помочь?

+1

5

Ждать ему пришлось недолго. Интрига разрешилась почти сразу. Замерший посреди декораций Эрик услышал мужской голос, в котором он узнал премьера театра «Опера Популер» Николя Амато. Однажды ему довелось подслушать разговор танцовщика с Сорелли, и этого хватило, чтобы запомнить его тембр и манеру говорить. И сейчас он был уверен, что не ошибся. Только что мсье Амато делает в театре в такой час? Может, задержался на репетиции? Версия вполне похожа на правду, чтобы быть первым, танцовщикам приходилось стирать ноги до крови в бесконечных тренировках и репетициях.  Призрак относился к такому фанатизму с уважением, и всячески его поощрял. Просто потому, что сам был таким же максималистом в искусстве, и знал, что все лучшее достается только путем серьезных испытаний. Он никогда не смог бы писать Музыку, если бы не посвящал ей всего себя.
Тут Эрик вспомнил, что все еще стоит в полумраке среди наваленных в беспорядке декораций, причем, в самой неудобной позе, от которой у него уже начали затекать мышцы. Но если он двинется вперед, то рискует обрушить на себя часть задника, так опасно нависшего над ним. То-то будет грохоту. И Николя того гляди полезет его спасать. Спасать! Его! Звучит, конечно, смешно, но, тем не менее, может вполне стать реальностью. И тогда они встретятся с премьером нос к носу. И Призраку придется его убить. Потому что никто не может узнать тайну Призрака Оперы и остаться в живых.
«Дьявол!» - прорычал про себя Эрик. Устраивать тут погром ему не хотелось. Убивать премьера театра, обладавшего талантами и в связи с этим подающего неплохие надежды, тоже желания особого не было. А, значит, нужно быстро решить, что делать. Тут еще, как на грех, взгляд его упал на декорацию. Ту самую, которая была ему так нужна. Ради нее он и попал в эту досадную западню. И находилась она всего в двух шагах от него. Нужно всего лишь протянуть руку и чуть наклониться, и он достанет ее напильником. И он сделает это!
Но сначала нужно как-то усыпить бдительность Николя. Главное, чтобы он оставался на месте, и не совался сюда. Это было, пожалуй, самое трудное. Потому что нет ничего сложнее, чем переубедить человека, который стремится помочь.
- Я в порядке, мосье. Благодарствую. - Отозвался Эрик, старательно копируя говорок жителей французской провинции. В «Опера Популер» были такие, приехавшие когда-то в Париж в поисках лучшей доли, но так и не продвинувшиеся по карьерной лестнице дальше рабочих сцены.
- Я - Джозеф, рабочий сцены. Все уже ушли, а я задержался... Ээээ... Подготовить декорации к завтрашнему спектаклю. Не люблю, когда тут все свалено в кучу.
Эрик закатил глаза. Он слишком много болтает. Войти в роль неотесанного виллана, желающего выслужиться перед начальством, оказалось проще, чем он думал. Но поверит ли Николя? Лучше бы поверил.
Пока он ждал ответа от премьера театра, решил времени даром не терять. Перехватил покрепче напильник, потянулся к тросам декорации, с трудом балансируя на одной ноге, сам как заправский танцовщик. Но ему всякий раз не хватало буквально пары сантиметров, чтобы подпилить тросы. Зато он умудрился задеть ногой задник, и он все-таки рухнул, едва не накрыв Лакруа полностью.
«Да что же за день-то такой!». От досады Призрак едва не заскрежетал зубами. Творить злодейство и забалтывать незваного гостя внезапно оказалось весьма сложной задачей.
- А вы что здесь делаете так поздно, мосье? - Призрак снова стоял практически в балетной позе и яростно пытался дотянуться через сваленные декорации до вожделенных тросов напильником. - В такое время тут только сторожа ходят, да Призрак Оперы. И то брешут поди. - Лакруа издал довольно мерзкий смешок, чтобы Николя уж точно поверил в то, что перед ним обычный рабочий сцены, который ни во что, кроме медного гроша да кружки доброго вина не верит и верить не собирается.

+1

6

С самого раннего детства "Опера Популер" почти заменил Нико дом. И дело было вовсе не в том, сколько времени он проводил в театре, сначала обучаясь, а потом еще и репетируя, а в том, что это место стало по-настоящему родным. И, конечно, каждый день приходя в такое место, волей-неволей начинаешь относиться к нему снисходительно - покровительственно. И это мнимое покровительство относится не только к вещам, находящимся в театре, которые становятся важными и значимыми, но и к людям и событиям. Именно поэтому Николя вряд ли бы простил себе, если бы оставил хоть кого-то из служащих в театре в неприятности. Ведь каждый: от рабочего сцены до оперных солистов, являет собой часть единого механизма, где, если вынуть хотя бы одно звено, развалиться все. Почему-то в мозг молодого человека даже не закралась мысль о том, что это могли быть воры. Слишком уж он верил в незыблемость стен "Опера Популер".
Когда Амато уже хотел сделать шаг вперед, не дожидаясь ответа (вдруг нуждающийся в помощи без сознания и не может ответить?), то услышал голос. Мысленно Николя вздохнул. Неужели все действительно в порядке? В таком случае, он был абсолютно прав. что осведомился. Теперь с чистой совестью, что не оставил человека в беде, он может все-таки отправиться домой.
Но что-то заставило Николя не сдвинуться с места. Возможно, все дело было в усталости, которая не могла не последовать после долгой репетиции, но к позднему вечеру концентрация у Нико была далеко не идеальная. Скорее всего, именно это и послужило причиной излишней мнительности, но что-то в говорившем показалось Николя странным. Конечно, он не знал и не мог знать всех работников сцены. Такие провинциалы, приехавшие чаще всего с юга Франции, были здесь не редкость. Работы в самом Париже было не мало для тех, кто работал с умом, в том числе, и театр "Опера Популер" не был исключением. Рабочие сцены всегда были нужны и в большом количестве. Было достаточное количество объемных декораций, к тому же, за многими из этих провинциалов был грешок - любовь к крепким напиткам, а, значит, всегда требовались лишние руки, которые могли бы заменить своего пьяного собрата.
Но что-то в словах рабочего заставило Николя насторожиться, вот только он не мог понять что. Что-то было противоестественным, что никогда ранее он не слышал или не видел, но что это? Уставший разум отказывался так быстро подсказывать ответ. Поэтому Николя подумал, что следует все равно позвать кого-то с факелами, либо самому найти источник света. Но где? Да и никого сейчас нет. Однако, теперь уходить прочь вообще не было никакого смысла. Что-то тяжелое словно сдавливало желудок Амато изнутри, какие-то подсознательные страхи и сомнения. Нет, необходимо было разобраться, но с чем? Что же не позволяет Николя покинуть это место?
Кажется, погруженные в собственные мысли, Николя молчал дольше положенного, и пауза заметно затянулась.
- Очень рад, мсье, - наконец-то проговорил Николя, чувствуя себя, на удивление, вполне спокойно и уверенно. - Рад, что с вами все в порядке. Просто такой час уже... Мало ли что...
Николя осекся, послышался какой-то шум. Глухой, но все же шум. В такой тишине, что стояла сейчас в театре, он был вполне различим. Кто же все-таки додумался подготавливать декорации в такой темноте? И тут Николя понял. Это именно то, что показалось ему странным с самого начала. Значит, рабочий сцены врет? Зачем? Небось просто решил выпить, не ожидал, что кто-то будет здесь бродить, и боится, что доложат господину директору. Версия Николя показалась ему вполне правдоподобной.
- Да, мсье, - ответил Нико,кивая, хотя и знал, что его оппонент этого кивка увидеть не может, - брешут, конечно. Сейчас рассказывают очень много небылиц, лишь бы объяснить ошибки вашего брата, - Амато умолк, решая не перегнул ли палку и не обидел ли рабочего сцены, но он был одним из тех, кто считал, что во всех неприятностях, творящихся в театре, надо винить не мнимого Призрака Оперы, а некомпетентность рабочих сцены и костюмеров, которые спустя рукава выполняют свою работу. - Я не имел ввиду именно вас, - добавил Николя, немого погодя. - Ну вы понимаете..., - решив сменить тему, он пожал плечами. - У меня была репетиция, ничего особенного. А вы? Почему же вы так поздно решили этим заняться?

+1

7

«Найду, кто тут устроил такой беспорядок, убью!». Никогда еще Призрак не чувствовал себя столь беспомощным, как сейчас. Вот здесь, среди пыли и декораций, распятый собственным отчаянием. Он привык все держать под контролем, быть хозяином положения, контролировать ситуацию от и до, но на этот раз все с самого начала шло не так. Сначала бардак с декорациями, потом эта неожиданная встреча с Николя Амато в опустевшем театре. Весь его план - насмарку.  Ситуация между тем, действительно, была довольно опасной. И в эту ловушку Призрак загнал себя сам.
Однако сдаваться он не спешил. Тем более, нужная ему декорация нашлась, и оказалась даже ближе, чем Эрик думал. Достать ее, правда, так и не удалось, но Призрак сохранял ледяное спокойствие и старался. Очень старался. То вытягиваясь, как балерина, то раскачиваясь, будто канатоходец. Одно неверное движение, и все тут полетит в тартарары, и его еще погребет под грудой декорацией. А сколько шума будет! Даже думать о таком не хочется.
Лакруа вздохнул. Кроме операции с подпиливанием тросов, ему предстояло еще активно изображать рабочего сцены, потому что его ответы, видимо, не удовлетворили Амато, и премьер не только не ушел, но еще и продолжал задавать вопросы. «Дьявол! Ну, за что мне это?», - закатил глаза Лакруа и от отчаяния так яростно подался вперед, что смог дотянуться напильником до одного из тросов. Хоть что-то у него, наконец, стало получаться!
Это было весьма сложно – поддерживать образ рабочего сцены, да еще в таком незавидном положении. За годы, проведенные в «Опера Популер», в свободное от сочинительства Музыки время Эрик любил наблюдать за людьми, которые служат в театре. Ему нравилось смотреть, как рождается новая постановка. Каких трудов иногда стоит артистам, чтобы создать нужный образ, вдохнуть жизнь в спектакль. Ему доставляло удовольствие видеть, как создаются костюмы и декорации, как на сцене в одночасье вырастает целый мир.
Рабочие сцены были людьми простыми. Даже слишком простыми. От этого многие из них пили, и любили потрепать языком, а то и почесать кулаки друг о друга. Из всех них не пил совсем разве что Буке. Но ей Богу, лучше бы пил. Слухи, которые он распускал о безносом уродце, живущем в «Опера Популер», были совершенно отвратительными, и возмущали Эрика до глубины души! Но сейчас он не жалел, что столько времени наблюдал за рабочими сцены. Копировать их речь у него пока получалось. И Николя ему, кажется, даже пока верил. Главное, не выйти из образа раньше времени. Иначе все пропало. Он и так играет на грани фола. Очень, очень опасно.
Эрик и не думал обижаться на слова премьера об ошибках рабочих сцены. Это было сущей правдой, которая, кстати, ему даже на руку. Когда завтра из-за подпиленных тросов декорация рухнет на Карлотту, обвинят, скорее всего, именно рабочих сцены. Директора ведь принципиально не верят в Призрака Оперы, отказываются платить ему жалование. Ну, и получат свое.
А этот юноша? Он так спокоен в столь поздний час в стенах театра. Видимо, еще один скептик россказней Буке.
- Я иногда задерживаюсь тут, мосье, с декорациями. – Эрик, наконец, нашел удобное положение, из которого удобно было пилить тросы, и занимался теперь этим с упоением. – Буке нам все уши прожужжал этим чудищем, Призраком Оперы. Говорит, будто сам его видел! И я хочу убедиться, что все это пустые россказни.
Один из тросов чуть поддался. Толстый канат уже не казался таким надежным. Призрак возликовал и воодушевленно принялся за второй.
- Иногда я даже пропускаю пару глотков вина. Для храбрости. А несколько раз засыпал здесь, и просыпался только наутро. – Доверительно сообщил голос из тьмы, старательно изображая чуть сбивчивую речь алкоголика со стажем. – И никого кроме крыс да пауков тут не встретил. – Лакруа сделал многозначительную паузу. - А вы, стало быть, не верите Буке? – Спросил Эрик вкрадчиво. - Считаете, он все выдумывает? Ну, конечно! Иначе не оставались бы в театре в столь поздний час.

+1

8

Николя повернулся в сторону пустынного коридора, который являлся его путем отступления. Хотя сейчас Нико он казался не более, чем обычным выходом из театра, по которому он проходил много раз в своей жизни. Он не казался Николя опасным даже сейчас, когда никакой свет не развеивает сгустившуюся тьму. К тому же, глаза постепенно стали привыкать к темноте, и Амато уже стал четко различать наваленные в углу декорации, где копался мнимый рабочий сцены. Только мнимым он, конечно, Николя не казался. Возможно, ему следовало чуть больше обращать внимание на рабочих сцены, но молодой человек был уверен, что каждый должен был заниматься своим делом, чтобы создавать великолепные спектакли, и для этого им вовсе необязательно было знать друг о друге. Но, на удивление, имя Буке ему было знакомо. О Буке знали все, и не только потому, что он был главный по колосникам, которые имели обыкновение портиться, когда на сцене появлялась Карлотта Гудичелли, причем неважно, было ли это во время репетиций или во время спектаклей. Как говорила сама прима "Опера Популер" все это происходило не много ни много ни мало три последних года. Пожалуй, только сейчас Нико действительно осознал, что вот уже три года что-то несомненного происходит с примадонной. Сам Николя был уверен в том, что Буке и ему подобные просто напросто не ответственно выполняют свою работу, но вот сам упомянутый Буке и взбалмошная примадонна утверждали совсем другое. Особенно, упорствовал в этом Буке. Кто не слышал его рассказы о Призраке Оперы? Разве что глухой. Все, от ведущих солистов до костюмеров, знали его истории едва ли не наизусть. Правда не все верили. Но некоторые, например, глупенькие танцовщицы кордебалета наоборот с упоением слушали его бредни.
- Да, - протянул Николя, нисколько не сомневаясь, что его невидимый оппонент относится к россказням Буке так же скептически, как и он сам. - Действительно, от этого Буке нет нигде покоя.
Нико замолчал. Тема казалась исчерпанной. Рабочий сцены не вызывал никакого подозрения, да вполне разумно и логично объяснил свое пребывание здесь и, наверное, следовало бы уже распрощаться. К тому же, время действительно было уже позднее, и если сам театр не представлял для Николя опасности, то ночные улицы Парижа вряд ли могли вызвать особого доверия. Наверное, действительно следует уже уйти.
Пшк...
В тишине пустынного театра он показался достаточно громким, словно порвалась туго натянутая нить. Амато подумал, что ему почудилось, но звук повторился вновь, правда заглушенный разговорами работника сцены.
"Что он тут делает?" - Подумалось Николя. Первый раз за всю эту встречу ему показалось прибывание столь ответственного работника сцены неуместным. Что-то здесь явно было не так, и теперь инстинкты подсказывали это.
- Не верю, - ответил Амато, теперь стараясь прислушиваться, не повториться ли звук. - Буке рассказывает какую-то ерунду. Конечно, впечатлительным девицам это то, что надо. Они любят подобные россказни. Им это даже интересно. Таинственный Призрак Оперы, надо же! Наверняка, благодаря этим рассказам, они уже давно возомнили себя особенными и наверняка мечтают о том, чтобы встретиться с этим самым Призраком Оперы лицом к лицу, чтобы разгадать его страшные тайны.
При других обстоятельствах Нико бы даже рассмеялся. И действительно, почти все девицы от мала до велика передавали из уст в уста историю про Призрака Оперы (не без помощи Буке, конечно). Даже его партнерша, блистательная Ла Сорелли, и та верила в Призрака Оперы, хотя и скрывала это более тщательно, чем остальные. Николя всегда это веселило. Как можно быть настолько суеверным, чтобы считать, выдуманного Буке Призрака реальным? Но сейчас ему было не до смеха. Говоря все это, он продолжал прислушиваться, не доносятся ли вновь странные звуки из того угла, где копошился рабочий сцены?
- Вы, видимо, тоже? - Нико решил, что сейчас лучше казаться простодушным и любопытным собеседником. - Вы говорите, что хотели проверить не врет ли Буке, но на самом деле и сами не верите же?
"Что же за ерунду он говорит?" - Пронеслось в голове у Николя. - "Небось специально остается по ночам в театре, а вовсе не Призрака выслеживает. Что-то он тут затевает. Но что?"

0


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Fantome: репетиции » The whisperer in darkness