Дорогие друзья, гости и участники нашего проекта!
Мы рады приветствовать вас на уникальном форуме, посвященном ролевым играм по мотивам мюзиклов. У нас вас ждут интересные приключения, интриги, любовь и ненависть, ревность и настоящая дружба, зависть и раскаяние, словом - вся гамма человеческих взаимоотношений и эмоций в декорациях Европы XIV-XX веков. И, конечно же, множество единомышленников, с которыми так приятно обсудить и сами мюзиклы, и истории, положенные в их основы. Все это - под великолепную музыку, в лучших традициях la comédie musicale.
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

La Francophonie: un peu de Paradis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Fantome: анонс » Ах, мой бедненький Рауль!


Ах, мой бедненький Рауль!

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

http://sg.uploads.ru/Ph5ZQ.jpg

● Название эпизода: Ах, мой бедненький Рауль!
● Место и время действия: 4 февраля 1872 года, «Опера Популер»
● Участники: Eugénie Verneuil & Le Fantome
● Синопсис: Эжени сообщает своему взрослому другу пренеприятнейшее известие. Но для Призрака оно звучит как песня!

0

2

Все в жизни случается в первый раз. Частенько от взрослых Эжени слышала эти слова, но не совсем понимала их значение. Ведь все, ну совсем-совсем все зависит от самого человека! Вот, например, пообещала маленькая балерина самой себе никогда не прогуливать любимые классы, и свято исполняла это обещание… Даже если девочка чувствовала себя не очень то хорошо, пропускать уроки мадам Жири она не решалась.
Но вот сегодня мадемуазель Верной осознанно не пошла в классы. В первый раз. К любимому станку, подле которого всегда забывала все неприятности и горести.
Хотя нынче прогул не считался за прогул. Слишком уж была серьезна причина. Не просто серьезная, а даже правильнее будет сказать трагичная и непоправимая. Невосполнимая!
При одном только воспоминании о постигшем ее горе, у девочки начинала дрожать нижняя губа а глаза наполняться слезами… Не могла она, решительно не могла сегодня «держать» лицо, как это делают настоящие балерины.
Мадам Жири частенько повторяла, что истинная танцовщица, несмотря ни на что, выйдет на сцену и, даже если ее сердце обливается кровавыми слезами, сумеет станцевать радость и веселье. Да так, что ей поверит любой скептик, находящийся в зале.
Поначалу Эжени честно попыталась было улыбаться и беззаботно болтать с другими балеринками, до начала занятий, но быстро поняла, что все это закончится тем, что она разревется прямо при всех. Потому как все ее мысли возвращались к ее милому другу, который вот так преждевременно и скоропостижно покинул этот бренный мир.
Осознав, что совладать со своими эмоциями она не сумеет, девочка напросто сбежала из зала, благоразумно не дожидаясь появления хореографа.
«Видимо я не настоящая балерина…Надо было мне сидеть дома, заботиться о моем бедняжке, а не заниматься всякой ерундой!» - эти рассуждения, понятное дело, тоже не способствовал душевному покою юной танцовщицы.
И теперь  Эжени сейчас сидела в полном одиночестве, в темном уголке чердака и давилась слезами от горя, размазывая их кулачками по щекам.
«Как же теперь быть? Как же теперь жить без него? Что делать?».
Причем последний вопрос скорее относился к неутешительному выводу, о том, что она никакая не балерина, раз не сумела пойти в классы не смотря ни на что. Ну, и как быть теперь, без Рауля, к которому она так сильно привыкла. Которого, исправно подкармливала крошками от бисквитов и сахаром. Которому пела на ночь колыбельные!
При этих славных воспоминаниях, девочка разревелась так, что даже человек с железным сердцем тот час же бросился к ней и принялся утешать малышку.

+1

3

Эрик шагал по коридору «Опера Популер», даже не особо заботясь, что его может кто-нибудь увидеть. Звук его шагов гулко раздавался под сводами театра, будто выражая раздражение, кипевшее сейчас в груди. Вчера он передал через мадам Жири письмо директорам, с требованием начать выплачивать ему жалование, превышающее самые высокие гонорары оперных звезд и перестать занимать его ложу №5. Это было уже второе письмо владельцам «Опера Популер» (первое они проигнорировали, да еще и посмеялись над неизвестным шутником, глупцы), поэтому свое новое послание Эрик подкрепил угрозами, что сорвет ближайшую премьеру, опозорив господ директоров на весь Париж. Но, похоже, они вновь не вняли голосу разума, потому что ложа №5 этим вечером значилась за одним из покровителей театра. А жалование для него так и не передали Колетт. Лакруа привык, что его боялись, с прежним руководством театра так и было. Но эти два шута… Им все невдомек, к каким последствиям может привести подобная беспечность. Раздражение росло. И если бы кто-то попался сейчас на его пути, он бы точно не ушел живым, и остался лежать на каменном полу в назидание дирекции театра, да и всем его служителям. Пусть боятся!
Призрак уже хотел спуститься в свои подземелья через один из тайных ходов, но в последний момент передумал. Он намеревался сегодня работать над новой оперой, которую готовил для постановки в «Опера Популер», но в подобном состоянии садиться за фортепиано было просто преступлением. Раздражение, злость и мысли об убийстве – не лучшие спутники композитора. Лакруа развернулся и начал подниматься по ступеням наверх, он собирался выйти на крышу и там, открытый солнцу, небу и всем ветрам, успокоиться и отвлечься на что-то более позитивное. Конечно, это не решит его проблему, но поможет настроиться на творческий лад. А с директорами «Опера Популер» он еще разберется. Они пожалеют, что смеялись над его посланием.
Ступенька за ступенькой Призрак поднимался наверх, до двери на крышу оставалась еще одна лестница. И в этот момент он услышал вполне отчетливо всхлипывания, переходящие в рыдания. Эрик остановился и прислушался. Ну, да, так и есть. Кто-то совсем рядом откровенно ревел. Судя по всему, ребенок. Видимо, мадам Жири довела до слез кого-то из своих учениц. Лакруа хотел было просто пройти мимо, предоставив незнакомке рыдать, сколько ей вздумается. Но мысль о том, что не каждая юная балерина заберется так далеко, чтобы вволю поплакать, не давала ему покоя. Более того, на это способна только одна девочка, имя которой Призраку отлично известно.
Поколебавшись пару минут, Эрик все же подошел к чердачной двери и, приоткрыв ее, заглянул внутрь. Но никого не увидел. Рыдания доносились из дальнего темного угла, так что можно было подумать, будто в «Опера Популер» завелся настоящий призрак. Лакруа закатил глаза. Он был уверен, это точно Эжени. Больше некому. Не решится никто рыдать на чердаке театра. Инстинкт самосохранения подсказывал ему идти своей дорогой. Но каменное сердце удерживало на месте. Они ведь друзья. А что если ее кто-то обидел? Сделал больно или чем-то сильно огорчил. Тогда он просто обязан вмешаться и наказать ее обидчика.
Призрак вздохнул и вошел в чердачное помещение, прикрыв за собой дверь. Здесь было довольно пыльно, но вполне уютно для дружеских откровений.
- Кто тут? – Тихо проговорил Эрик, медленно продвигаясь в сторону темного угла, из которого доносились рыдания. – Мадемуазель Верной, это вы хотите затопить театр своими слезами? – Он собирался сказать это строго, но получилось… как получилось, просто побоялся испугать девочку и вызвать новые рыдания. А то точно потоп будет.

0


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Fantome: анонс » Ах, мой бедненький Рауль!