24 июня. Обновлены посты недели.

17 июня. Обновлены игроки месяца.

16 июня. Ребята, нашими общими усилиями весеннее голосование Звезда сезона окончено. Ура победителям!

1 июня. Друзья, солнечно поздравляем вас с первым днем лета!) Пусть оно принесет вам много тепла, морюшка, витаминов, вдохновения... и наградок по итогам голосования Звезда сезона, которое мы открыли по итогам весны. Наград нам не жалко, осталось только выбрать победителей - с вашей помощью. Не стесняемся и голосуем!

18 мая. Поздравляем с днем рождения Магду!

Catarina Cavalieri Она смеялась над ним, смеялась каждым пассажем, каждым широким скачком, прикрыв глаза, будто звала по имени своего нынешнего любовника, не его — не Антонио. Вряд ли когда-либо ещё оратория на текст Священного Писания была исполнена с такой несвященной страстью, где вместо переливов "Аллилуйя! Слава тебе, Воскресший и живой!" звучала насмешка обиженной девушки. Обиженной за каждый состоявшийся поцелуй Сальери, за несостоявшийся, за одну только надежду. [ читать полностью ]

La Nourrice Ах, это женское коварство. Но, к счастью, она об этом не знала, а значит у двух влюблённых ещё был шанс. Очень призрачный. Ведь Ромео Монтекки теперь изгнан. Бедная Джульетта! Оставалось надеяться, что она не отправится следом за ним. На что только не идут молодые сердца ради своей любви. И всё же, Карлотте не хотелось терять Джульетту. Тем более, что в изгнании её жизнь была бы очень тяжёлой. Но тяжелее ли, чем жизнь без Ромео? Как же быстро всё рухнуло… [ читать полностью ]

Willem von Becker — М-м-м-м…— протянул вампир, вспомнив то самое чувство, несколько подзабытое, когда приходилось прикладывать свою руку помощи в выборе предметов гардероба, а в особенности, платья для выхода в свет. Как часто бывает, выбор носит мучительные оттенки, потому что два платья сразу невозможно надеть, а хочется и то, и другое, и то синее с искусно сделанными бархатными розами, и то, изумрудное, которое так хорошо оттеняет глаза. — Я думаю, что… [ читать полностью ]



Игра по мюзиклу "Призрак Оперы" закрыта.

Мы благодарим всех, кто когда-либо играл в этом фандоме, поддерживал его и наполнял своими идеями, эмоциями и отыгрышами. Мы этого не забудем! А если кому-нибудь захочется вспомнить и перечитать старые эпизоды, они будут лежать в архивном разделе, чтобы каждый мог в один прекрасный день сдуть с них пыль и вновь погрузиться в мистическую атмосферу "Опера Популер".

Это были прекрасные 6 лет. Спасибо, The Phantom of the Opera!

Magda Магде нравилась эта смешливая девчонка, вечно гораздая на разного рода проделки. Стоит признать, что без проказ рыжей чертовки жизнь у Шагалов была бы куда менее весёлой и куда более скучной. А скука в деревне была именно такая, какую принято называть смертной. И кстати, это название как нельзя более оправдывало себя, особенно зимой. Особенно вблизи старого замка в глубине леса… Впрочем, сейчас настроение служанки было совсем не тем, чтобы пускаться вслед за мрачными мыслями... [ читать полностью ]
Antonio Salieri
Graf von Krolock
Главный администратор
Мастер игры Mozart: l'opera rock
Dura lex, sed lex


Herbert von Krolock
Дипломатичный администратор
Мастер игры Tanz der Vampire
Мастер событий

Juliette Capulet
Мастер игры Romeo et Juliette

Willem von Becker
Matthias Frey
Мастер игры Dracula,
l'amour plus fort que la mort
Модератор игры Mozart: l'opera rock


Дорогие друзья, гости и участники нашего проекта! Мы рады приветствовать вас на уникальном форуме, посвященном ролевым играм по мотивам мюзиклов. У нас вас ждут интересные приключения, интриги, любовь и ненависть, ревность и настоящая дружба, зависть и раскаяние, словом - вся гамма человеческих взаимоотношений и эмоций в декорациях Европы XIV-XX веков. И, конечно же, множество единомышленников, с которыми так приятно обсудить и сами мюзиклы, и истории, положенные в их основы. Все это - под великолепную музыку, в лучших традициях la comédie musicale. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

La Francophonie: un peu de Paradis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Dracula: сцена » В Бруклине все спокойно


В Бруклине все спокойно

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

http://icons.iconarchive.com/icons/vlademareous/music/128/violin-icon.png
Лучший эпизод сезона: лето 2018

● Название эпизода: В Бруклине все спокойно
● Место и время действия:  Нью-Йорк, Бруклин, 1925 год
● Участники: Kit & Willem
● Синопсис: Все совсем не так как кажется на первый взгляд.
● Альтернативное прочтение

https://pp.userapi.com/c848520/v848520457/7160/fV99oFaMLVE.jpg

+1

2

В Нью-Йорк лето вступило в свои права с ленивой грациозностью, лишь к середине июня обнаружив свое присутствие на городских улицах. Температура заметно повысилась в сравнении с тем, какой держалась она с середины мая. Солнце откровенно начинало припекать уже часов с десяти утра, так что к полудню становилось практическим нечем дышать. Душно, действительно душно. А на небе ни одного облачка. Будто природа решила исправиться после затяжных дождей, превративших особо узкие улочки города в трудно проходимые коридоры с грязными ручьями, доходящими практически до колена. Все, кто мог, прятались в тени, отпаивались огромным количеством воды со льдом. И если выбирались в такое время из дома (да кто этот сумасшедший?), то предпочитали места возле воды, как то пруды в парках или городские фонтаны, включенные совсем недавно. Но от них шла такая желанная прохлада.
Легче становилось уже после шести часов вечера. Тогда и город оживал. Улицы заполнялись людьми, и Бруклин, особенно, Бруклин походил на огромный муравейник. Кто-то возвращался с работы, кто-то просто отправлялся по своим делам, будто выпутавшись из плена жаркого солнца. Оно еще светило, но уже с меньшей силой, и дышать было легче. Вот бы еще немного дождя, совсем чуть-чуть. Дабы только осела городская пыль, столь усердно пытавшаяся забиться в легкие. Но, черт возьми, если некоторым желаниям  и суждено сбыться, то в чрезвычайной гиперболизированной манере. Опять бы хлынули на улицы Большого Яблока тугие струи холодного дождя, оставив после себя огромные лужи и грязь. А еще, возможно, и простуду, если промокнуть насквозь. Виллем уже успел переболеть весной, с покрасневшим горлом и насморком, нечаянно попав под один из таких вот ливней.  Пришлось слечь на целую неделю, отчего потеряв несколько долларов от своего жалованья. А оно и так не было слишком большим, едва хватало на еду и некоторые развлечения на Кони-Айленде. Куда уже без них? Жизнь не жизнь без развлечений. Когда одна работа и работа.
- Хей, я дома! – Виллем вернулся из доков раньше, прикупив по дороге пончиков, посыпанных сахарной пудрой, и упакованных в бумажный пакет с этикеткой, на которой художник изобразил дородную краснощекую женщину в большом фартуке в красную клетку. Количества хватило бы и на него, и на Кита. Сегодня можно и шикануть. Виллем получил свое жалование за эту неделю. – Кит?
В их маленькой квартире всегда пахло растворителем и красками. Кажется, даже стены пропитались этим запахом. Не сказать, чтобы фон Беккер жаловался. Он уже привык к нему, оттого и казалось, что не пахло совсем. Он вошел внутрь, и уже мысленно себе представил, как его друг склонился над белой бумагой, что-то там вырисовывая акварелью - слишком близком, с прекрасной возможностью посадить себе полностью зрение.

+1

3

Небо было чистым, почти прозрачным, с легкой лазурной дымкой. Как будто только умытое дождем. Хорошее небо. Внезапно с кисточки глубоко о чем-то задумавшегося художника сорвалась и шлепнулась на бумагу тяжелая капля темно-синей краски, она растеклась по листу, замарав рисунок. Кит засопел, скомкал лист бумаги и швырнул его на пол, чем окончательно испортил акварель. Впрочем, Коллуму вообще хотелось разнести все вокруг, с тех пор, как он получил это письмо от родителей.
А день так хорошо начинался. Он проснулся от того, что лучи солнца пробивались сквозь неплотно задернутые занавески. Бодро вскочил с постели и распахнул окно. Шумный город ворвался в крохотную комнатушку всей полнотой звуков. Кит потянулся, вдыхая всей грудью горячий нью-йоркский воздух, и отправился в душ. После он собирался наскоро перекусить и поехать в академию живописи, он посещал ее уже год. Настроение было прекрасным, Киту хотелось поскорее сесть за мольберт и начать писать. Он даже представлял себе пейзаж, который нарисует - вид одного дворика, зажатого между домов Бруклина, куда они с Виллемом недавно забрели вечером, когда ходили пропустить по стаканчику пива.
Пока закипал чайник, Кит смотрел в окно. Вдруг он поймал себя на том, что улыбается. Да, он любил этот большой неспокойный город. Когда год назад ему удалось вырваться с фермы Коллумов в Нью-Йорк, Кит чувствовал себя по-настоящему счастливым. Он любил академию живописи, где, наконец-то, смог по-настоящему заниматься тем, чем хочет. И эту маленькую квартирку, которую делил со своим лучшим другом Вилли. И им тут никогда было не тесно вдвоем.
Внезапно в дверь позвонили, нетерпеливый почтальон, не дожидаясь ответа, просунул под дверь конверт и был таков. Кит подошел и поднял с пола письмо. Оно было адресовано ему. Юноша сразу узнал почерк матери. В груди шевельнулось нехорошее предчувствие. Вести из дома редко бывали добрыми. С замиранием сердца он вскрыл письмо, пробежал глазами, а потом перечитал еще и еще, как будто надеялся, что от этого его содержание изменится. Мать писала, что дела на ферме идут совсем плохо, платить за его обучение в академии они больше не могут, и отец велит ему возвращаться домой, помогать по хозяйству. От тяжелых мыслей Кита отвлек свист чайника, он оставил письмо на столе, бросился к плите, неловко споткнулся и плеснул себе на руку кипяток. Обжегся. Хорошего настроения как ни бывало. Возвращаться домой ему не хотелось совсем. Особенно после того, как он уже вдохнул свободы в Нью-Йорке. Нужно решать, что делать. Конечно, по вечерам он подрабатывает, но этих денег вряд ли хватит, чтобы оплатить учебу. Сейчас их едва хватает, чтобы оплачивать вместе с Вилли квартиру и покупать еду.
Желая отвлечься от обрушившихся на него мыслей, Кит начал рисовать. О том, чтобы пойти в академию, уже не могло быть и речи. Возможно, он больше вообще туда не попадет. Кое-как юноша перебинтовал обожженную руку, то и дело морщась от боли. И взялся за кисть. Только вот рисовать у него сейчас не особо получалось. Все рисунки скомканные летели в мусорную корзину. Иногда он забывался, но потом взгляд падал на письмо матери, и мысли начинали терзать его с новой силой.
- Я здесь. - Отозвался он, услышав голос Виллема. - Никуда не пошел сегодня. – Тихо сказал он и скомкал очередной неудачный набросок. - Ничего не получается.

Отредактировано Kit Collum (09-07-2018 20:54:12)

+1

4

- Я принес нам вкусняшек, - с порога заявил Виллем, с гордостью продемонстрировав приятелю тот самый пакетик с пончиками, который стоил целых десять центов, но гулять так гулять! Какая жизнь может быть без развлечений и без сладостей? Пресная, унылая и скучная – так всегда считал Виллем, который никогда особо не и скупился на подобные радости жизни, даже тогда, когда денежных средств едва хватало на то, чтобы прожить еще неделю. Такие мелочи скрашивали безрадостное существование, уберегали от хандры, которая могла появиться в любой момент, стоило бы одному дню походить на другой, неделю на другую в судорожной попытке накопить нужное количество денег. И ничего при этом не тратить! То есть покупать, конечно, еду и оплачивать за квартиру, но не более. Копить, копить и копить. И одновременно погружаться в вязкую топь скуки.
Виллем прошел в комнату, Кит, как обычно сидел за своим столом, видимо, что-то рисовал. Очередной пейзаж, коих у художника было много. И еще портреты. Но пейзажи улиц и парков Нью-Йорк  все же больше вдохновляли Кита. А Виллему просто нравилось на них смотреть. Иногда втайне даже завидовал его таланту. Природа, к сожалению, не наделила его подобными талантами. Даже музыкального слуха  не подарила. Как и голоса. Так что фон Беккер, как творческая личность не состоялся от слова совсем. Зато, физической силой он обделен не был, в отличие от Кита.
- Что такое? Опять отсутствие вдохновения? – Виллем нахмурился, подошел к столу, чтобы оставить на нем пакет с пончиками, а после поставил чайник на плиту, так как вода в нем уже остыла. – Сейчас попьем чай, и оно вернется.
Чай особым вкусом не отличался. Но на что хватало денег. Их сосед слева вообще пил вместо кофе пережаренные зерна батата. То еще отвратное пойло.  Есть с чем  сравнить, так что все не так уж и плохо.
- Хей, оставь свои рисунки, - фон Беккер подошел ближе к художнику, тот явно был без настроения. – Кстати, почему не ходил в академию?
Последнее особенно встревожило Виллема, так как  Кит всегда добросовестно посещал свое учебное заведение. И всегда делал то, что там задавали. Может, что-то действительно случилось?
- И что у тебя с рукой? – кисть художника был перебинтована, будто наспех, неумело, видно, что Кит самостоятельно это сделал себе. Остается только догадываться, чем он так себе повредил руку. Кипяток, горячее масло, а может, и просто порезался сильно. Крови не видно, но все же. – Ты ничего не хочешь мне рассказать?
Виллем вопросительно посмотрел на друга. Больше всего не хотелось услышать, что да, случилось, и очень плохое. Он всегда беспокоился о своем приятеле. И не только потому что считал его лучшим другом, а еще по одной простой причине, которую он ни за что бы не озвучил вслух.

+1

5

Погруженный в свои невеселые мысли, Кит даже не сразу услышал, что вернулся Виллем. Он был его соседом и лучшим другом. Едва ли не первым, с кем Коллум познакомился здесь. Он тогда только поступил в академию и возвращался оттуда, когда на одной из узких улочек ему преградили дорогу два мордоворота, местная шпана. Они спросили закурить, но явно нарывались на драку. Очевидно, им просто хотелось почесать кулаки, и худосочный мальчишка оказался подходящей боксерской грушей. Для Кита все могло кончиться в тот вечер весьма печально, если бы не Виллем. Он не смог пройти мимо назревающей драки, и сразу встал на сторону более слабого. Кита. Так они и познакомились. Коллум очень дорожил этой дружбой, иногда ему казалось, что он даже слишком переживает за их с Виллемом дружеские отношения. Впрочем, творческие люди всегда слишком остро и ярко воспринимают окружающий мир. Это объяснение странному сердечному беспокойству на счет лучшего друга его пока устраивало. До сих пор. Пока он не узнал, что ему предстоит вернуться домой. Кит чувствовал, что ему будет непросто покинуть Нью-Йорк, и почти физически больно уехать от Виллема, из их уютной маленькой квартирки. Мысли об этом преследовали его теперь неотступно, не давая нормально рисовать.
Услышав голос друга, Кит на мгновение замер. Похоже, Виллем уже понял – что-то случилось. Ну, да, как можно не понять, когда он сидит тут с перебинтованной рукой, мрачнее тучи, а пол вокруг усеян скомканными листами бумаги, которую он вообще-то всегда экономил. Но не сегодня, не сейчас… Нужно было, наверное, скрыть от друга плохие новости. Теперь это будет сделать сложнее. Коллум уловил в его голосе заботу, на сердце потеплело. Родные родители не заботились о нем так, как лучший друг. Им всегда было плевать, что он чувствует. И мысли о том, что ему предстоит вернуться домой, угнетали невероятно. Так что Кит с трудом сдерживал злые слезы.
В ответ на слова Виллема о вкусняшках, Коллум постарался улыбнуться, но улыбка получилась кривой и какой-то неуверенной. Черт возьми, ну почему это так больно?! Вот Виллем стоит перед ним, на лице – беспокойство. Стыдно перед другом, что он ведет себя, как капризная девчонка. Нехорошо.
- Пончики! – Кит пытается взять себя в руки, от головокружительного аромата, идущего из пакета, начинает урчать в животе. – Мои любимые! – Стараясь не смотреть на Виллема, он встал и пошел подогреть воду в чайнике, но обнаружил, что Виллем об этом уже позаботился. – Сейчас чай будем пить.
На мгновение ему кажется, что все по-прежнему, ничего не произошло. Как будто не было этого письма из отчего дома. Но это ощущение счастья испаряется, как только он замечает листы, белеющие на полке, исписанные убористым почерком матери.
- Руку я обжег, когда утром делал кофе. Плеснул кипяток. Случайно, конечно. Когда получил вот это. – Кит протянул другу письмо, в конце концов, он имеет право знать. – Я уезжаю домой, Вилли.

Отредактировано Kit Collum (03-09-2018 01:29:49)

+1

6

- Да, именно, - Виллем легко качнул головой, внимательно посмотрев на своего друга. То, что тот просто обожал пончики, он знал давно, только вот покупать их в большом количестве и каждый день, просто не предоставлялось возможным в виду ограничения в денежных средствах. Приходилось платить еще и за их крохотную квартирку, и за еду, и за то, чтобы Кит и дальше учился в своей академии на художника. Так что подобные «дни желудка» больше напоминали репетицию праздника, чем обычный день. Но без этого было совсем никак, радость хоть какая-то должна быть. – Да, ставь скорей чайник.
Кит выглядел подозрительно. Да и на вопрос, почему же тот не ходил в академию, он так и не ответил. Виллем прищурился, начав подозревать неладно. Потому что даже будучи простуженным, с достаточно высокой температурой, он пошел на свои занятия в академию. Хотя мог бы и остаться, чтобы не получить осложнений на уши или еще на что-нибудь. Виллем был зол тогда, но ирландскую упертость перебороть не смог, только заставил Кита теплее одеться и замотаться по нос теплым шарфом.
Что же такого случилось, что его лучший друг выглядит столь погруженным в себя и расстроенным. Может, нехорошие новости из дома?  Кит выглядел именно так: явно хотел поделиться чем-то, но все же не решался.
- Осторожней надо, - начал было фон Беккер, но тут же заткнулся, когда Кит протянул ему письмо, исписанное не самым каллиграфическим почерком. И это еще мягко сказано. Виллем не хотел его  даже начинать читать. Что-то останавливало. На интуитивном уровне чувствовал, что новости, написанные на этом клочке бумаги совсем не радужные, а очень даже наоборот. И где-то на подкорке, Виллем совсем не хотел это знать. Такое вот отрицание. Если не знаешь, то ничего и собственно и не было. – О, что там?
Взгляд скользнул по кривым строчкам, а там уже и сам Кит признался, что, в общем, содержалось в этом письме.
Он уезжает домой…Но почему?!
Дела на ферме шли плохо – гласило письмо, и фон Беккер уже начал догадываться, кем из родителей оно было написано. А потому, Кит должен был вернуться назад. И помогать им там.
- Ох, - парень опустил взгляд к полу. Он все еще не мог принять того, что может лишиться своего лучшего друга, к которому не просто привык, прикипел душой. Были бы у него только деньги, то все бы отдал, до цента. – Я даже не знаю что сказать. И никак не отказаться, ведь да?
Виллем понимал, что родители на это и родители, чтобы им помочь, но как же не хотелось, чтобы Кит уезжал. Так сейчас он сказал лишь прописную истину. Но ведь выход есть всегда.
- Мы что-нибудь придумаем, - уверенно продолжил фон Беккер, сжав руку друга, не пострадавшую от кипятка.

+1

7

Вода в чайнике закипела, и Кит не сразу сообразил снять его с плиты. Так он был рассеян, расстроен и погружен в свои невеселые мысли. В голове только и крутилось – как он будет жить без всего этого? Без этого колченогого стола, у которого он собственноручно расписал красками облезлые ножки, без старого кресла, на нем он любил сидеть, поджав ноги и строить планы на будущее, без шума города, каждое утро заполонявшего маленькую комнатку, как только он открывал окно. И без Вилли. Особенно без Вилли! Без своего лучшего друга, который принимал его таким, какой он есть, со всеми недостатками, всегда готов был выслушать, поддержать и даже разделить последний пончик, когда у них заканчивались деньги, и приходилось садиться на жесткую диету. А что на ферме? У него язык не поворачивался сказать «дома». Его дом здесь. И единственный близкий ему человек тоже здесь. Но надо помогать родителям, и все такое. Кит тяжело вздохнул. Ощущение было такое, будто ему на грудь положили тяжелую плиту. Оно не покидало его с того момента, как он получил это письмо.
- Никак. – Кивнул Коллум в ответ на вопрос друга, избегая на него смотреть. Он вымыл чашки, хотя они и так были чистыми, долго и тщательно протирал каждую полотенцем. И, поставив их на стол, начал разливать чай. Конечно, он не смеет ослушаться приказа родителей. Послушный сын, он никогда не шел против воли семьи. Но от мысли, что совсем скоро он станет фермером, начинало предательски щипать глаза. Тааак… Нужно срочно взять себя в руки. Разыгрывать трагедии перед другом и трагически заламывать руки Коллум не собирался. У него будет еще масса времени для всего этого, когда он вернется в отчий дом.
Он покосился на Виллема. Сказать по правде, он ждал его реакции. И очень боялся, что друг начнет отговаривать его, внося еще больше смятения в душу. Хорошо, что этого не произошло. Виллем принял дурную новость спокойно и мужественно, и даже попытался подбодрить друга.
- Конечно, придумаем. – Кивнул Кит, правда, по его излишне оптимистичному тому было понятно, что сам он в это не особо верит. Он так и стоял рядом с Виллемом, сжимавшим его руку, опустив глаза. И в этот момент ему не хотелось больше ничего. Только вот так стоять, ощущая ладонью тепло руки друга. Хорошо и надежно. Виллем когда-то спас его от хулиганов. Жаль, что он не может защитить его от обстоятельств.
- Давай чаю попьем. – Предложил Коллум, приглашая друга за стол. – Есть хочется. А у нас, благодаря тебе, сегодня пир. Ты там, часом, не разбогател? Может, мне пойти вместе с тобой работать? – Лицо Кита посерьезнело, было понятно, что последнюю фразу он произнес уже без шуток. Попытаться самому зарабатывать на учебу и не зависеть от родителей. Призрачная надежда стать самостоятельным. Да только где он без образования сможет столько заработать? Еще ведь и жить на что-то надо. Кит снова тяжело вздохнул.
- Может, мне найти в Бруклине богатую вдовушку из нуворишей и стать ее домашней зверушкой? – Коллум серьезно посмотрел на друга, выдержал паузу и прыснул со смеху, наверное, впервые за этот день. – Да пошутил я, пошутил. Жуй, давай, свой пончик.

+1

8

Одно дело сказать, но совсем другое сделать. С ходу вот так придумать хороший план, способный не допустить уезд Кита обратно на ферму. Но, как, что делать? Ни одной приличной идеи в голову. Это все так обрушилось на голову, совершенно внезапно. Так оно и бывает, со всеми плохими известиями. Они, как снег летом, нельзя быть к ним готовым. Ведь в этой ситуации с Китом ничего не предвещало того, что его родители напишут письмо не просьбой даже, а требованием вернуться назад.
Черт.
А ведь он планировал поднакопить еще немного денег, чтобы рвануть с лучшим другом на Кони-Айленд, покататься на каруселях, а еще поесть сладкой ваты, повеселиться, как следует. Но в итоге… Какое отвратное у жизни чувство юмора.
- Точно придумаем, - уверенно заявил Виллем, но в глубине души и не верил особо, что все может получиться на сто процентов. Что обычно делают в таких ситуациях? Правильно, что все будет хорошо. Лучше хоть как-то оптимистично настроиться, чем киснуть, предаваясь хандре.
- А давай, - легко согласился он, наконец, отпустив руку Кита, и усевшись за стол. Он выложил пончики, присыпанные сахарной пудрой, политые наверняка безумно вкусной глазурью, все еще теплые, не успевшие остыть, на небольшое блюдечко, с чуть отбитым краем.– Может, поедим, и в голову придет что-то стоящее?
Как хорошо, что у них был чай, и теперь пончики. А у него есть Кит. Виллема даже передернуло, что  в их маленькой квартирке станет на одного человека меньше, что она станет пустой без ирландца. Ну почему, почему все так плохо?
- Я получил жалованье за эту неделю, и потому решил устроить на маленький пир, - пожал плечами он. Что в этом такого-то? А вот после Кита, он вздохнул тяжело. – Ты знаешь, что тебе нельзя там. Плюс работа очень тяжелая. Да и очень влажно. Хочешь умереть раньше времени, да?
И что за мысли только лезут в его голову? Понятно, что тонущий тянется за любую соломинку, но с его здоровьем, только в доках и работать.
- Любой сквозняк и ты уже простыл, какие доки, о чем ты? – Виллем покачал головой. Нет, надо придумать что-то реальное. Кит хорошо, просто прекрасно рисовал, может быть пристроить его куда-нибудь в этом направлении? Хотя сейчас художникам приходилось туго. – Кит, давай ты не будешь придумывать всякую ерунду? – фон Беккер совсем нахмурился. От одной только этой мысли ему хотелось убивать.
Он взял с блюдца вкусную сдобу, откусив кусочек, и мрачным выражением на лице начал ее жевать. Виллем все думал, как же теперь выбраться из этой неприятности то? Он даже особо и не чувствовал вкуса еды, хотя пончик был сам по себе безумно вкусным и сладким.

+1

9

«Чего это с ним?», - подумал Кит, глядя, как изменилось выражение лица Виллема, когда он сказал про доки, вдовушку и домашнюю зверушку. Его друг вздохнул, нахмурился. Не одобрил, одним словом. И еще… Он, похоже, заботился о нем. Как он сказал? «Любой сквозняк и ты уже простыл». Это тронуло Кита. Родители никогда особо не демонстрировали нежных чувств к своему сыну, считали, видимо, что так он точно вырастет настоящим мужиком и отменным фермером. Но добились противоположного результата. Худой, болезный, самооценка ниже плинтуса и куча комплексов. Но Виллем совсем другое дело. Он с самого начала их дружбы старался оберегать его и защищать. Кит поначалу думал, что он просто жалеет хлюпика, неспособного постоять за себя. Но потом понял, что дело не в жалости. А в чем – об этом Коллум запрещал себе думать. Особенно теперь, когда он должен уехать.
Уехать… Так просто сказать, но вот хватит ли у него духу это сделать? Он не мог себе представить, как станет фермером, бросит рисование, и все мысли его будут крутиться вокруг уборки урожая и тележек с навозом. Даже думать о таком смешно, не то, что взять и сделать. А ведь именно этого от него требуют родители. Небось, еще женят его на какой-нибудь дочке соседа, уродливой рябой Марте. Зато они смогут объединить земли двух фермерских хозяйств. И проблем в его жизни станет вдвое больше. Нет, не хочет он себе такой судьбы. Лучше уж сразу в петлю! Или с моста прыгнуть. Он читал недавно в газете заметку из криминальной хроники, как один парень получил от своей девушки от ворот поворот и сиганул с моста в реку. «Это не выход», - считал Кит. Но решения своей проблемы он пока не видел.
- Как же ты там работаешь, если это так тяжело и для здоровья еще, наверное, сильно вредно? – Спросил юноша. – Тебе бы пойти учиться, и получить нормальную специальность. Ты достоин лучшего, чем работа в доках.
Он больше не стал развивать эту тему, но был рад, что сказал то, о чем давно думал. Теперь можно. Коллум задумчиво смотрел, как его лучший друг жует пончик. Он считал, что чай поможет разрядить обстановку, но ошибся. Как бы ни старались они шутить, каждый был погружен в свои мысли. И лишь сахарные пончики как-то подслащивали горькую пилюлю. А в остальном, ситуация рисовалась Киту безвыходной. Конечно, он знал, что рано или поздно это случится. Но все равно оказался морально не готов к такому письму матери. Иногда он представлял себе, как они с Виллемом накопят много денег и уедут туда, где их никто не найдет. Или, как они вместе отправятся путешествовать по Европе. И во всех его мечтах был Виллем. Но ничего удивительного в этом нет, если учитывать, что они живут в одной квартире и почти все свободное время проводят вместе. Да, с Виллемом ему никогда не скучно, даже просто сидеть вот так и молча жевать пончики. Жаль, что нельзя остановить мгновение. Сейчас Киту каждая минута, проведенная в этой маленькой квартирке, рядом с другом казалась бесценной. Хотелось сохранить эти теплые воспоминания у сердца. На ферме ему вряд ли удаться испытать что-то подобное.
- Слушай, может, в кино сходим? Все равно на что. – Предложил Кит. Мысль о том, что они проведут этот вечер в напряженном молчании и отчаянных попытках придумать выход из ситуации, угнетала его. Он считал дело решенным. И был уверен, что Виллем в душе тоже так думает. Спасти его могло только чудо, но жизненный опыт подсказывали Киту, что чудес не бывает. Поэтому ему хотелось провести этот вечер вместе с другом, по возможности, весело и беспечно.

+1

10

- Ну…мне как-то привычно уже, - пожал плечами Виллем, откусив еще один кусочек мягкой сдобы. Еще с младших лет он помогал отцу в мастерской, иногда прогуливая школу, отчего у него частенько страдала учеба, он едва не оставался на второй год, чудом набирая необходимое количество положительных оценок, только для того, чтобы переводиться из одного класса в другой. Так, что работа в доках – не самый худший вариант. Хоть и здоровье там легко можно подорвать, но и платили там очень даже хорошо. Не то, что там, к примеру, работать на вокзале и разгружать вагоны. – Да и платят там хорошо. Потерпеть можно.
Но сам Виллем понимал, что всю жизнь работать в доках просто невозможно. Со временем нужно будет искать подходящее, но только что?
- Да, возможно, - уклончиво ответил Виллем. Ему казалось, что идти учиться в его возрасте уже просто бесполезно. Хватало и тех знаний, что дала ему школе и, самое главное, отец. Ну чего ему там научат эти всякие университеты? Ничему новому. Да и куда он пойдет? Особенно, после того, как узнал, что Кита в скором времени отправится обратно на свою ферму далеко-далеко отсюда. – Может, когда-нибудь потом.
Он снова уткнулся носом в чашку с чаем. Н-да, все хуже и хуже. Его отец всегда говорил, что из любой, казалось бы, самой патовой ситуации есть выход. Главное, не отчаиваться. И в этот момент, он всегда повторял историю, рассказанную им, наверное, в тысячный раз. Но что бы он предпринял на его месте сейчас?
- А давай, - легко согласился Виллем на это предложение. Все лучше, чем сидеть на маленькой кухоньке, и киснуть, пытаясь решить эту навалившуюся внезапно проблему. Возможно, на свежую голову  и придумается что-то. – Давно мы не были в кино. Вроде на восемь вечера должен быть сеанс. Как раз успеем.
До сеанса оставалось примерно полчаса, но успевали, потому что ближайший бруклинский кинотеатр располагался всего лишь в паре кварталов от их дома. Их любимый, между прочим. От этой мысли, фон Беккер снова погрустнел.
«Так, пора взять себя в руки, возможно, это последний раз, когда мы идем вместе в кино», - от этой мысли стало еще хуже. Сейчас бы он спокойно взял кубок по добиванию самого себя. Или первое место. Эта мысль никак не хотела его оставить. Возможно, что на время просмотра кинофильма, он не будет думать о том, что друг вскоре его покинет. Виллем даже не мог представить себе, чтобы Кит работал на ферме. Убирал урожай, доил коров, выращивал кукурузу. Или что там делают фермеры обычно? Кит – художник, он совсем не создан для физического труда, с его то худобой. Почему родители не видели этого, фон Беккер не понимал совсем.
- Ты собираешься? – быстро бросил взгляд на своего друга. Одним глотком, Виллем допил свой уже подстывший чай, а после и дожевал остатки пончика.

+1

11

- Собираюсь. Я готов. Ключи только найду. – Кит сосредоточенно перетряхивает свою куртку, пиджак, а потом все, что попадается под руку. - Вот они. Уф.
Он искренне считал, что поход в кино – прекрасный способ отвлечься от грустных мыслей. Однако, он ошибся. В голове все время стучало: «Мы идем с Вилли в кино в последний раз. Проходим по этой улице, по которой раньше так любили гулять, в последний раз…». И это никак не способствовало улучшению настроения. Да и переключиться со своей проблемы на что-то другое не получалось. Он очень старался хотя бы не выглядеть унылым, но его подавленное состояние, похоже, весьма красноречиво отражалось на лице. Коллум несколько раз ловил на себе взгляды друга, в которых читалась обеспокоенность и грусть. Кит не ожидал, что Виллем примет его отъезд так близко к сердцу. Не смотря на безвыходность ситуации ему было приятно, что друг о нем так заботится.
Сколько себя помнил, Коллум всегда ощущал одиночество, даже когда был окружен людьми. Это было такое одиночество в толпе. Но с Виллемом это горькое чувство исчезало. Не смотря на то, что они совсем разные во многом, юноше казалось, что он встретил родственную душу. И теперь ему так не хотелось терять своего друга. Вряд ли фон Беккер будет писать ему письма, когда он уедет на ферму. Кит вздохнул. После его отъезда все изменится. Жизнь уже никогда не станет прежней. Он будет заниматься тем, что не вызывает у него никакого интереса, и в итоге утратит интерес к жизни. Про рисование придется забыть. Будет, как заведенный, пахать на ферме, пока однажды не пустит себе пулю в лоб. Одно Кит знал точно. Виллема он не забудет никогда.
По дороге они почти не разговаривали. Каждый был погружен в свои мысли. Лишь изредка перебрасывались фразами, стараясь таким образом подбодрить друг друга. Или просто, чтобы избежать долгих пауз. Хотя с фон Беккером ему даже молчать было комфортно. Молчание, порой, тоже многое может рассказать.
Вскоре они подошли к кинотеатру. Кит не стал изучать яркие афиши, сразу пошел в кассу, у которой толпились люди. Он взял билеты на ближайший сеанс. Какая, в конце концов, разница, что смотреть. Хотя обычно он был довольно придирчив в выборе фильма. Но не сегодня. Не сейчас. Хотелось просто оказаться в полутемном зале кинотеатра, и хотя бы на мгновение забыть обо всем. Пусть будут только Вилли, он и светящийся экран. Ему нужны воспоминания. Теплые. Самые лучшие. Которые он сможет увезти домой, и их у него никто не отнимет. Он будет возвращаться к ним в мыслях, когда приедет на ферму, станет использовать их, как щит от отчаяния и тоски. Нужно бы все же уговорить Вилли писать ему туда письма. Тли все же не стоит? Искушение вернуться в Нью-Йорк в их маленькую уютную квартирку будет еще более нестерпимым.
Ну, почему человек не может жить так, как ему хочется? Почему он вынужден быть заложником обстоятельств? Вопрос без ответа. Точнее, ответ есть, но Киту он не нравился.
- Вот наши билеты. - Коллум подошел к другу, показывая ему свою добычу. – Остался только последний ряд, но с него тоже хорошо видно. Идем, а то фильм сейчас начнется. Правда, я не знаю, какой. Надеюсь, интересный.

Отредактировано Kit Collum (26-12-2018 22:48:58)

+1

12

Он пытался не думать о том, что Кит в скором времени уедет на свою далекую-далекую ферму, но так или иначе возвращался к этой, совсем безрадостной новости. Вот что он там забыл? Выращивать урожай могут и другие, а Кит должен творить,  ведь у него это так прекрасно получается. Была бы его воля, то фон Беккер ни за что бы его туда не пустил. Но это же родители и они сейчас нуждались в своем сыне. Фон Беккер понимал, что его рассуждения отдавали нездоровым эгоизмом, но ничего  с собой поделать просто не мог. Потому что даже  представить себе  не мог, что будет делать, когда Кит уедет, и скорей всего, навсегда. И дело было совсем не в деньгах, что они платили совместно за ту маленькую квартирку, в которой так холодно зимой и так жарко летом. А в том, что Виллем не представлял уже своей жизни без друга. Слишком уж резко наступили перемены в их хоть и простой, но уютной жизни.
Виллем  слишком погрузился в себя, так что на поддержание нормального диалога не хватило моральных сил. Он помнил, что-то говорил в ответ, что-то максимально нейтральное. И вроде как они большую часть дороги шли молча.
Возле местного кинотеатра, как обычно, был ажиотаж. Девушки в своих пестрых платьях, напоминали ему бабочек. И парни, одетые более, чем  прилично. Все же кинотеатр относился к тем, редким развлечениям в Нью-Йорке, на которые можно сходить на свидание с девушкой.
Свидание. От этой мысли Виллему захотелось взвыть. Это то, что он всегда тщательно скрывал, даже самому себе признался  далеко не сразу. Не давал прорасти этим «дурным» семенам в своем сердце. Но как бы он не старался, все было тщетно. Виллем испытывал к другу больше, чем теплые дружеские чувства. И он прекрасно знал, что если расскажет обо всем Киту, то тот его  не поймет. Или поймет, но уже той дружбы точно не будет. И что с этим делать Виллем не знал. В их обществе очень предосудительно относились к таким парочкам. Их презирали, а то вовсе могли убить. Такой судьбы он не хотел для Кита, уж точно.
- Надеюсь, это не сопливая мелодрама, - усмехнулся Виллем, когда Кит вернулся с билетами из кассы. Иначе они будут выглядеть, как минимум, странно. Два оболтуса пришли на фильм, на который обычно ходят с девушками. Может фильм про войну? Хотя бы это отвлечет от не самых приятных мыслей. – Уже все заходят.
Виллем не стал зацикливаться, что Кит специально или случайно, а так скорей всего и было, взял билеты на задний ряд.
В кинозале приятно пахло карамелизированной воздушной кукурузой и сладким лимонадом за 2 цента. Виллем первым пролез между рядов, усевшись в кресло. Он все же надеялся, что кино хоть как-то отвлечет от неприятных мыслей.

+1

13

- Не знаю. – Коллум на фразу Виллема о сопливой мелодраме только плечами пожал. Он, действительно, даже не посмотрел, что там за фильм указан на афише. Фон Беккер, похоже, тоже.
Кит вообще толком ничего не замечал. Он был полностью погружен в свои мысли, и оттого рассеян и как будто отрешен. Хотя раньше в кино он ходить любил. В их простой жизни было не так много праздников, и они учились искать радость в мелочах, будь то хороший фильм, или просто время, проведенное вместе. Вдвоем им было никогда не скучно. И не важно, сидели они дома, болтая обо всем на свете, гуляли по городу или заходили в кино или бар. И пусть у них совсем мало денег, это нисколько не мешало им быть счастливыми. Да, такое вот простое счастье двух друзей.
Коллум зашел следом за Виллемом в зрительный зал и уселся на свое место. Ну, и что, что у них последний ряд. Отсюда тоже было неплохо видно. Пока шли заставки и титры, юноша прикрыл глаза, пытаясь расслабиться. Возможно, это их последний такой вечер, и лучше бы провести его хорошо, как обычно. Кит вздохнул. Как, оказывается, мало он ценил раньше то, что имел. Переезд в Нью-Йорк, учеба в академии, жизнь с Виллемом в их маленькой квартирке – все это стало для него таким обыденным. И лишь сейчас он понимал, что нужно было наслаждаться каждым мигом.
Получиться ли у него расслабиться и забыться хотя бы на час? Кит заставил себя перестать думать о предстоящем возвращении на ферму, и сосредоточился на фильме. Это оказался какой-то вестерн о ковбоях Дикого Запада. Бравые парни лихо вскакивали на лошадь и неслись, обгоняя ветер, стреляли друг в друга, любили красивых женщин. Они были свободными в своих действиях и решениях… Опять соль на рану. После получения письма Коллум чувствовал себя заложником обстоятельств и отцовской воли.
Мысли вновь потекли в этом направлении. Ну, ладно, уход из академии живописи он переживет. Но, как, черт возьми, смириться с тем, что он больше не увидит Виллема, своего лучшего друга? Глядя, как очередной ковбой летит на лошади по главной улице маленького городка, Кит вдруг подумал, что больше всего на свете хочет остаться в Нью-Йорке, даже если ему придется работать в доках, выполняя самую тяжелую работу. И в то же время он понимал, что это лишь мечты, и ослушаться воли отца он не посмеет.
Кит покосился на Виллема, он смотрел фильм, ну, или усиленно делал вид, что смотрит. Им вдруг овладело дикое желание взять друга за руку и сказать что-нибудь такое, что укрепит их дружбу еще больше. И когда он будет жить на отцовской ферме, эти воспоминания станут согревать его унылыми вечерами. На экране двое ковбоев выясняли отношения и собирались стреляться, но потом передумали и отправились пить в салун. Коллум положил холодную, вспотевшую от волнения руку на руку Виллема, лежащую на подлокотнике кресла, но сразу не нашелся, что сказать. Должно быть, в глазах друга он выглядел сейчас ужасно глупо. Ну, и пусть. И пусть! Лучше так, чем Вилли никогда не узнает, как он дорожит их дружбой, и как никогда не забудет этого счастливого времени, проведенного вместе в Нью-Йорке.
- Я… Никогда не забуду тебя, Вилли. – Выдавил Кит, чувствуя, как мучительно краснеет. Он все же нашел в себе силы, чтобы слегка сжать руку фон Беккера. – Ты – мой самый лучший друг. И самый близкий человек.
Коллум зажмурился. Он не знал, что ответит ему Виллем. Да и ответит ли. Главное, что он все-таки сказал. Для Кита это было важно.

+1

14

Удивительное все-таки  изобретение это кино! На плоской белой стене разворачивались картины, какие  не увидишь в реальной жизни. Все же несколько приукрашено, а порой и гиперболизировано, с некоторой долей слащавости. Вот взять тот же фильм про ковбоев, где они выясняли отношения, собрались даже стреляться, а потто внезапно пошли пить в салун. В другое время, Виллем бы отвесил парочку язвительных высказываний на этот счет, но сейчас он не без интереса смотрел на экран, пытаясь отвлечься от своих мыслей. Вообще, на подобные фильмы, лучше ходить с какой-нибудь девчонкой, чтобы потом, уже после фильма, можно поиграть бицепсами, показав, что ты ничуть не хуже все этих хваленых героев вестернов, а может и даже чуточку лучше. Или на крайний случай на что-то сопливое, про большую любовь, от которой фон Беккера уж точно бы стошнило, но что поделать, если дама просит? С друзьями же надо ходить на какую-нибудь комедию, где хоть и с отсутствием звука, но можно посмеяться  в голос, не заботясь об окружающих людях. Но сейчас приходилось довольствоваться чем есть, да и вряд ли Виллем смог бы выдавить из себя хоть какой бы то ни было смех. Хоть бы отвлечься, и на том хорошо.
Он почувствовал холодную, словно лед, руку своего лучшего друга, и первой мыслью было: «черт! Он же может заболеть!». Обычно холодные конечности у Кита практически всегда служили индикатором того, что на следующий день тот обязательно обзаведется насморком и сухим протяжным кашлем, от которого будут дрожать стены в их маленькой съемной квартирке.
- Ох, Кит, - последующие слова он никак не ожидал услышать, но Кит их озвучил. Он совсем не хотел их слышать, но совсем не потому что для они звучали откровенно глупо и смешно, а потому что  все ближе толкали к реальности, что еще пару дней Кит уедет на свою ферму, и все. Больше не будет их совместных разговоров допоздна, только понятных им шуток, веселых воскресений с обязательным посещением всех-всех каруселей на Кони-Айленде, где они по своему обыкновению потратят всю имеющуюся наличность в кармане. И от того стало действительно очень грустно на душе. – Мне тоже будет тебя дико не хватать.
Чтобы никто не услышал, Виллем немного наклонился к ирлнадцу, положив свободную руку ему на спину, тем самым притянув к себе ближе. Все равно в зале было слишком темно, чтобы их кто-то заметил бы. Да и не делали они ничего такого предосудительного.
- Ты тоже мой самый-самый лучший друг, и я даже не представляю, что буду делать без тебя, - от чистого сердца сказал фон Беккер, прикусив губу. Паршиво это все, но промолчать не было сил. Судьба жестока, черт возьми!

+1

15

Он совсем не замечал, что происходит на экране. Приступ внезапной смелой решительности прошел, теперь Киту было мучительно страшно и стыдно перед другом за свою слабость. Вдруг Вилли не поймет? Вдруг решит, что Коллум просто спятил из-за всех этих плохих новостей. Но дело было не только в этом (уж самому-то себе можно признаться). Где-то на уровне подсознания больше всего юноша боялся, что фон Беккер его оттолкнет, вырвет свою руку из его руки, посмотрит полунасмешливо-полубрезгливо и отвернется. А, может, даже встанет и уйдет. Накажет его за проявленную минутную слабость. Кит замер, ощущая внутреннюю дрожь во всем теле.
«Нет, Виллем не такой!». Он не может быть жестоким к своему другу. Пусть Кит и слабак. И неудачник по жизни. Сколько у них было моментов, понятных лишь им двоим. И памятных. И дорогих. Как у них однажды закончились деньги, а оставшейся мелочи хватило только на маленькую булочку, а они лишь смеялись над этим, и ели эту булочку, откусывая по очереди по маленькому кусочку. А как они попали под дождь, и бежали домой, а Виллем держал над их головами свою куртку, защищая от непогоды обоих. И волновался потом, чтобы друг не подхватил простуду. Виллем - сильный и добрый. И такой красивый. Но Кит, кажется, своим глупым импульсивным поведением только что пересек ту невидимую черту, после которой отношения переходят на новый уровень… дружбы. Коллум предпочитал называть это так, не решаясь озвучивать более точных формулировок даже самому себе. Потому что это точно выбьет его из колеи, и уехать будет еще сложнее.
Однако ответ друга превзошел даже самые смелые его ожидания. И он сам не заметил, как Виллем обнял его, от этого стало так хорошо. Какие у него крепкие и надежные объятия, вот же повезет какой-то девчонке. Кит почувствовал, как от близости друга (и от внезапного укола ревности, да-да) сердце его заколотилось чаще.
- И я не представляю, Вилли. – Прошептал Коллум, прижимаясь к другу доверчиво, стараясь запомнить каждую секунду этих волшебных мгновений вдвоем, в темном кинотеатре. – Все время об это думаю. – Выдохнул он на ухо другу, почти касаясь его губами. – Как жаль, что нельзя просто сбежать. Все равно куда.
«Лишь бы с тобой. С одним тобой. Мне не нужен больше никто! Слышишь?! Никто!». Сердце рвалось от бессилия и боли, но губы молчали, кривясь в подобии улыбки. Конечно, он не решится произнести это вслух. И так наговорил уже достаточно. Кит вздохнул. На фоне этого злого ощущения бессилия перед обстоятельствами хотелось чего-то безумного, выходящего из ряда вон. Он уже решил, что по дороге домой на последние деньги купит вина и напьется, чтобы хотя бы ночью не думать о предстоящем возвращении домой.
- Ты вспоминай меня хотя бы иногда, ладно? – Коллум прикусил губу, чувствуя, что у него больше нет сил справляться с эмоциями. Ему было все равно, как это выглядит со стороны, хотя вряд ли до них сейчас есть кому-то дело. Как и ему – до окружающего мира. Есть только они с Виллемом. И их, может быть, последняя возможность побыть вместе. От этой невозможной мысли он лишь сильнее прижался к другу, стараясь скрыть слезы, катившееся по щекам. Так горько Киту не было еще никогда.

0


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Dracula: сцена » В Бруклине все спокойно