Дорогие друзья, гости и участники нашего проекта!
Мы рады приветствовать вас на уникальном форуме, посвященном ролевым играм по мотивам мюзиклов. У нас вас ждут интересные приключения, интриги, любовь и ненависть, ревность и настоящая дружба, зависть и раскаяние, словом - вся гамма человеческих взаимоотношений и эмоций в декорациях Европы XIV-XX веков. И, конечно же, множество единомышленников, с которыми так приятно обсудить и сами мюзиклы, и истории, положенные в их основы. Все это - под великолепную музыку, в лучших традициях la comédie musicale.
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

La Francophonie: un peu de Paradis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Fantome: альтернативное прочтение » Don Juan Triumphant: a difficult choice


Don Juan Triumphant: a difficult choice

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

http://icons.iconarchive.com/icons/vlademareous/music/128/violin-icon.png
Лучший эпизод сезона: лето 2018

https://data.whicdn.com/images/202017335/original.gif
● Название эпизода: Don Juan Triumphant: a difficult choice
● Место и время действия: «Опера Популер», вечер, премьера оперы «Торжествующий Дон Жуан», затем подземелье Призрака
● Участники: Сhristine Daae & Le Fantome
● Синопсис: Опера «Торжествующий Дон Жуан» должна была стать для Кристин Даэ звездным часом, а обернулась сущим кошмаром. Вновь оказавшись в подземелье Призрака, ей предстоит сделать непростой выбор.

+1

2

Эта премьера явно отличалась от предыдущих. И дело было не только в том, что за ее подготовкой словно тщательно следил кто-то третий, не давая мсье Рейеру выполнять свою работу, а в том, что настроение у всех было упадническое. Господа директора были не на шутку перепуганы еще из-за Буке и всего, что произошло во время "Il Muto", к тому же, им пришлось как-то усмирять гордый нрав Карлотту Гудичелли, которой в "Торжествующем Дон Жуане" была уготовлена отнюдь не главная роль. Конечно, это стало причиной криков и скандалов со стороны сеньоры примы, известной своим вспыльчивым характером. Убедить ее исполнять маленькую роль удалось едва ли не силой, наобещав ей все возможных главных ролей после того, как они избавятся от Призрака Оперы. Надо сказать, что в план Рауля де Шаньи господа директора верили мало, однако, это был единственный шанс хоть как-то подобраться к их противнику, ведь все были уверены, что он обязательно появиться, если Кристин будет петь. Сам же Рауль был в последнее время какой-то замкнутый, он весь был сосредоточен на своем плане и хотел во что бы то ни стало реализовать его. Абальдо Пьянджи, которому по воле случая досталась роль Дон Жуана, был каким-то нервным и шугался от каждой тени, которая попадалась ему на пути. Мадам Жири была очень собрана, особенно после того, как мсье Андре и мсье Фирмин в запале объявила, что она является пособником Призрака Оперы, даже Мэг была необычайно молчалива.
Все эти настроения сказывались и на Кристин, которая итак была ни жива ни мертва после того, как тот, кого она раньше звала Ангелом Музыки, а теперь известный уже всем как Призрак Оперы, явился на бал-маскарад с партитурой новой написанной им оперы "Торжествующий Дон Жуан" в костюме Красной Смерти. Мало того, что и сам костюм был устрашающим, казалось, что не человек это вовсе, а скелет, окутанный красной тканью, так еще и само появление вызвало небывалое волнение. Призрак Оперы пропал после роковой премьеры "Il Muto", и всем показалось, что он наконец-то оставил их в покое. Даже Кристин, которая с радостью дала слово Раулю стать его женой, правда, предупредив его, что пока следует скрывать их помолвку. И вот теперь все словно повторяется, как в страшном сне.
Кристин невидящим взглядом смотрела на свое отражение в зеркале, рядом с ней суетились две костюмерши, которые доделывали костюм Кристин прямо на ней. Они суетились над желтой юбкой из легкой ткани, а юная Даэ едва держалась на ногах. Она пыталась призвать все свое мужество, вспомнить все, что ей говорил Рауль, его обещания, клятвы и заверения. Это хоть как-то поддерживало Кристин. Свою партию она знала наизусть, отчего-то она далась ей довольно просто, словно была написана специально для нее. Поэтому забыть что-то Кристин не боялась, она боялась того, чего так ждали Рауль и господа директора, появления Призрака Опера собственной персоной. Еще живы были воспоминания и о таинственном подземелье в которой ей довелось побывать, и о голосе, который она слышала на крыше, когда была там вместе с Раулем, и о Красной Смерти, которая принесла им "Торжествующего Дон Жуана".
- Мадемуазель Даэ, все готово.
- Что? - Кристин опустила голову и увидела, что костюмерши действительно закончили, они даже успели закрепить в прическе юной Даэ красную розу. - Спасибо, - выговорила Кристин, понимая, что мысленно оттягивала ту минуту, когда ей предстоит выйти на сцену. Но долго это продолжаться не могло. Время шло, зрительный зал был уже заполнен блистательными дамами и господами в шикарных нарядах и украшениях, на сцене уже были подготовлены все декорации, за кулисами уже стояли артисты, готовые к своему выходу. То тут, то там можно было встретить полицейских с оружием - часть плана Рауля.
Кристин, подходя к сцене, слышала, как настраивается оркестр, как балерины что-то повторяют под чутким руководством мадам Жири, как пыхтит Абальдо Пьянджи, пытаясь с помощью костюмерши затянуть пояс на своем округлом животе. Ей хотелось сейчас увидеть Рауля, но она знала, что их отделяет друг от друга тяжелый занавес, что он сидит по ту сторону, в ложе. Кристин выдохнула, что-то скрипнуло, начили открывать занавес, послышалась увертюра и аплодисменты.
Началось.

+1

3

Наконец-то этот день настал! Эрик собрал нотные листы в аккуратную стопку и, отложив их на стол, поднялся с кресла. Он налил из бутылки в бокал вина, оно было цвета темного рубина  и имело терпкий горьковатый вкус. «Сегодня прольется чья-то кровь». Эта странная зловещая мысль пришла в его занятую Музыкой голову весьма кстати. Призрак нехорошо улыбнулся. Он предвкушал. И ждал сегодняшний день, можно сказать, всю свою жизнь. Жизнь, наполненную страхом, унижениями, злостью, болью. Он когда-то так хотел быть частью большого мира, так старался быть понятым… Но люди бежали от него в страхе. Они даже не пытались рассмотреть за уродливым лицом живую ранимую душу. Страдающую. Скорбящую. Умоляющую о любви. Он кричал, но его никто не слышал. Он звал, но никто не откликался. И Эрик все больше уходил во тьму.
Он писал своего «Торжествующего Дон Жуана» долго. Несколько лет. Может быть, даже десятилетий. Начинал, забрасывал, потом снова возвращался. Работа над оперой шла тяжело. Эрик старался добиться совершенства в каждом звуке. Переписывал каждый отрывок десятки раз! Нервничал, приходил в отчаяние. Страдал, переживая всю свою жизнь вновь и вновь! И в то же время, он отчетливо понимал, что, вскрывая свое сердце тончайшим скальпелем - Музыкой, он создает на собственной боли нечто великое. Это будет вершина его мастерства. Триумф. И в то же время, последняя попытка достучаться до людей, мольба о понимании и сочувствии, голос его израненного сердца. Его исповедь миру.
Произведение и, правда, получилось необычным. Эрик намеренно выстроил его на диссонансах, которые разрушали классические каноны. Воистину, его поймет и по достоинству оценит только тот, кто стоит выше предрассудков, и шаблонов, навязанных обществом. В «Опера Популер» его сочли бессмысленной какофонией, однако все же решились в итоге поставить. Лакруа понимал – почему. Отнюдь не из страха перед Призраком Оперы. И не из желания поставить что-то по-настоящему новое и смелое. Он подслушал разговор виконта де Шаньи с директорами театра. Ему готовят западню, чтобы раз и навсегда покончить с Призраком Оперы.
Эрик вновь усмехнулся и пригубил вино. Совсем чуть-чуть, только чтобы почувствовать, как раскрывается на языке его приятный вкус. Сегодня как никогда ему нужна светлая голова, и твердая рука. Виконт де Шаньи хочет избавиться от него, чтобы беспрепятственно завладеть сердцем Кристин Даэ. Чтобы им никто не мешал любить друг друга и быть счастливыми. Ну, пусть помечтает. Времени у него на это осталось не так уж много. Призрак немигающим взглядом уставился на трепещущее пламя свечей. Выражение лица его было жестким. Даже жестоким. Он наблюдал в последние несколько дней за тем, как тайно готовит свой хитрый план выскочка виконт. Видел, с каким воодушевлением обсуждал он детали с директорами театра и жандармами, какой решительностью горели его глаза. И как он всех просил хранить этот страшный секрет в тайне. Только для Призрака Оперы нет тайн в этом театре. Их просто не может быть, пока он жив. Они хотят окружить его, как только он появится на премьере и блокировать все входы и выходы? Как наивно все это. Как смешно. Похоже, Рауль, действительно, недооценил своего заклятого врага. Он не понимает, что живя в театре долгие годы, Лакруа знает здесь все, как свои пять пальцев. Все ступени, коридоры, повороты, тайные входы и выходы - с подземелий до самой крыши. И опасные ловушки, которые, кстати, сделал сам. Любовь застилает де Шаньи глаза, мешает ему здраво оценить реальную ситуацию. Он хочет выглядеть героем в глазах Кристин. Но у Эрика для виконта есть плохие новости.
Призрак надел камзол – точная копия костюма Дон Жуана, которую сшили для этой жирной свиньи Абальдо Пьянджи, только сидит гораздо лучше, точно по фигуре. Самодовольный итальянец даже не удосужился похудеть для столь ответственной роли. На последней примерке он пытался впихнуть свое жирное тело в костюм, так что благородная ткань трещала по швам. Меньше всего он в эти моменты был похож на чувственного аристократа. И ничего кроме отвращения Лакруа не внушал. Правда, подпевалы все равно расхваливали его таланты и неземную красоту. Глупцы. Эрик накинул на плечи плащ, закрепив его пряжкой, пригладил волосы, и надел черную маску Дон Жуана. Он какое-то время смотрел на себя в зеркале, как будто видел впервые. Вот он – торжествующий Дон Жуан. Он уже идет туда, где для него приготовлена смертельная ловушка. Идет, чтобы принять вызов, и достойно на него ответить.
Час прозрения настал. Момент расплаты близок.

+1

4

Не смотря на волнение Кристин, премьера оперы "Торжествующий Дон Жуан" проходила спокойно. Как бы не нервничали господа директора в своей ложе, как был не вглядывался Рауль в закулисную темноту, которая была ему видна из ложи, ничего не происходила. Сцена сменяла одну за другой. Зрители рукоплескали, хор, Кристин и Абальдо Пьянджи исполняли партии, балерины выводили сложные па в отведенных для них местах. На какое-то время Кристин даже отвлеклась от плана Рауля и оттого, что сегодня вечером все ожидали появления Призрака Оперы. Она была погружена в собственные мысли, которые касались только того, что происходило на сцене. Каждый раз, когда должен был быть ее выход, она мысленно повторяла слова своей арии, а когда оказывалась на сцене, то словно забывала обо всем. Уже не юная Даэ была поражена Дон Жуаном, а нежная Аминта порхала по сцене, словно маленькая птичка, поражая всех собравшихся голосом, который шел откуда-то из глубины. Она затрагивала такие струны своей души, о которой и не знала ранее. Ее искренняя любовь к Дон Жуану не могла не подкупать, и зрители верили Кристин, каждому ее движению, каждому ее слову, купая в шквале оваций. Она уже поражала их и прежде в "Ганнибале" и "Il Muto", но сегодня было что-то особенное.
И сама опьяненная таким состоянием бывшая хористка и не заметила, как быстро они подошли к последней сцене. Неужели Рауль все-таки ошибся, и Призрак Оперы не появится? В таком случае премьера пройдет успешно! Эта мысль буквально окрылила Кристин Даэ, которая уже готовилась к финальному выходу, наблюдая за происходящей сценой из-за кулис.
Из арки, которая символизировала жилище Дон Жуана, появился Абальдо Пьянджи вместе с Мэг, которой в этот раз вновь досталась маленькая молчаливая роль - любовница Дон Жуана. Мэг громко рассмеялась, как того и требовала роль, скрываясь за кулисами. Кристин знала, больше в спектакле ее подруга не появится, зато скоро будет ее выход, ее финальный выход. Сеньор Пьянджи явно был в хорошем настроении, это Кристин почувствовала еще в первом акте, впервые выйдя с ним на сцену. Еще бы - очередная главная роль и очередной поток оваций. Вот и сейчас, Абальдо словно купался во внимательных взглядах зрителей, затаивших дыхание. До финальной сцены оставалось все меньше времени, и все ожидали развязку. Ожидал ее и Рауль, ожидали ее и директора, ожидала ее Кристин, только по своему, с каким-то трепетным волнением.
На сцене появился солист, исполняющий роль Пассарино, слуги Дон Жуана. Между ним и сеньором Пьянджи завязался диалог, предусмотренный либретто, и юная Даэ вздохнула. Сейчас оба они покинут сцену, и тогда выходить ей.
- Ей не устоять, - пропел Абальдо Пьянджи, купаясь в переданный ему плащ и скрывались за одной из портьер, как и было предписано. Кристин по-прежнему стояла за кулисами, но ей уже следовало вступать. Услышав ее голос и увидев ее Аминту, Пассорино тоже должен был скрыться, а вот его хозяину вновь следовало появиться, и тогда и должен был начаться финальный дуэт, завершающий повествование всей оперы "Торжествующий Дон Жуан". Кристин вышла на авансцену, как бы отделяя себя от заговорщиков - Дон Жуана и Пассарино.
- Один восторг сейчас в ее мечтах, от грез любви поет ее душа! - Чистый голос Кристин вновь ворвался в притихший темный зал. Она бросила быстрый взгляд на ту ложу, где сидел Рауль, словно говоря: "Смотри, все хорошо, ничего ужасного не случилось", но из-за того, что сцена была подсвечена, зал казался ей полутемным, и она едва могла различить черты Рауля. Кристин не видела, скорее почувствовала, что Пассарино покинул сцену. Теперь ей оставалось только ждать. В следующем дуэте вступать должен был Абальдо Пьянджи, а Кристин следовало какое-то время прислушиваться к этим речам Дон Жуана, поэтому она остановилась и села на сцену. В руках она вертела розу, обычный реквизит, купленный перед спектаклем у цветочницы, но какой-то краткий миг роза показалась ей знакомая, словно где-то и когда-то она подобную видела. Заиграло вступление к финальному дуэту, и Кристин вновь подняла глаза на ложу, где сидел Рауль.
Вот и финал. Неужели все закончится так благополучно?

+1

5

Опера «Торжествующий Дон Жуан» была в самом разгаре, когда Призрак, никем не замеченный, скользнул на колосники, оценивая ситуацию. Отсюда ему было прекрасно видно жандармов в зале. Они попытались затеряться среди зрителей, а также блокировали все выходы. Скорее всего, есть стражи порядка и за кулисами. И вокруг здания.
Мда. Виконт де Шаньи знатно потрудился. Подготовился к большой охоте. Небось, считает себя великим охотником. Только вот лишь глупец может считать, что Призраку Оперы нужды двери, чтобы зайти или выйти. Наивный глупец.
Зазвучала Музыка, и внимание Эрика переключилось на сцену. Действие близилось к финалу. Внизу грохотал голос Абальдо Пьянджи. Призрак нахмурился. Этот итальянец столь самодоволен, что даже не удосужился как следует распеться перед выходом на сцену. Наверняка считает, что его тенор божественен и так. Хмыкнув, Эрик на ходу планировал, как лучше спуститься ему за кулисы. В руках, затянутых в тонкие черные перчатки, он сжимал свое грозное оружие - пенджабскую удавку. Она понадобится ему совсем скоро.
Призрак скользнул вниз, используя потайные ходы, никем не замеченным оказался за кулисами. Здесь Абальдо Пьянджи ждал своего выхода на сцену. Вокруг него никого не было, он не любил, когда во время спектакля за кулисами собиралась толпа любопытных. Это всегда отвлекало его, и злило. Сейчас же тучный итальянец изнывал от духоты, от стянувшего его тело неудобного костюма Дон Жуана (неужели эти ужасные глупые швеи не могли сделать его на размер побольше?!), от пыльного плаща, в который он вынужден был кутаться по роли. Еще эти слухи про Призрака Оперы перед премьерой нервировали его до крайности. «Быстрее бы все это кончилось!», - подумал Пьянджи. И в следующее мгновение едва не подпрыгнул от неожиданности и страха, когда откуда-то сверху к его ногам упала темно-бордовая роза, перевязанная черной ленточкой. Он дернулся, хотел закричать, но ощутил, что не может даже вздохнуть. Его горло уже обвила веревка, которую затягивала чья-то безжалостная рука, она все больше врезалась в кожу шеи. Абальдо захрипел, чувствуя, как легкие от недостатка кислорода буквально взрываются от боли…
Эрик поправил черную маску Дон Жуана на своем лице. И закутался в плащ. Вот-вот за кулисами появится Пассарино, а ему предстоит выйти на сцену для финального дуэта с Кристин.
- Хозяин?  - Раздался голос Пассарино.
- Пассарино, уходи, жертву уже ждет западня! – Отозвался Лакруа. Эти слова из его оперы стали вдруг реальностью, самой жизнью, тем, что вот-вот должно свершиться. Эрик закрыл плащом лицо в маске. Настало его время.
- Этой ночью ты решилась придти сюда, подчинившись влечению неведомой силы… - Зазвучал его голос, он был сладким медом и одновременно опасным ядом, завлекающим, соблазняющим, таящим в себе угрозу. - Этой встречи ты с тревогой ждала всегда, в тайных мыслях своих ты готова уже к единению наших страстей. – Призрак медленно приближался в Кристин. Она сжимала в руке цветок. Его цветок, который он заменил перед самым началом оперы. - И не пробуй назад повернуть, ты сама так решила...
Зрители в зале замерли. Замолчали даже те, кто переговаривался, обсуждая исполнителей. Тон Дон Жуана стал вкрадчив, как у настоящего соблазнителя, он был уже совсем рядом с девушкой, но не торопился коснуться ее. О нет, спешить им некуда. Он шел к этому мгновению всю жизнь. И теперь хочет насладиться им сполна. И совсем неважно, что в зале в полной боевой готовности замерли жандармы, а в ложе сидят белые, как полотно, директора и пристально смотрящий на сцену виконт де Шаньи. Рауль нервно комкал в руках белый носовой платок, видимо, им он должен дать какой-то условный знак. Может, уже не ждал появления Призрака Оперы.
Дон Жуан сбросил плащ, перестав скрываться перед Аминтой.
- Мы пересекли черту… - Он не сводил с Кристин глаз. Она была прекрасна в этом костюме Аминты. Он писал эту партию именно для нее, и не ошибся. - В каких безумствах, в каких соблазнах сгинем мы за той последней, роковой чертой?

+1

6

Они репетировали эту сцену с Абальдо Пьянджи очень много раз, как все остальные партии из оперы "Торжествующий Дон Жуан". Но именно эта сцена доставляла столько неприятностей мсье Рейеру. Абальдо Пьянджи никак не мог спеть свой сольный кусок правильно, отчаянно не попадая в ноты. Периодически терпение теряла даже Карлотта Гудичелли, которая, не смотря на свой интерес к солисту, явно не могла терпеть так бездарно тратить время. Кристин же - наоборот, опера "Торжествующий Дон Жуан" и партии Аминты давались легко, как будто кто-то писал эти партии именно для нее. "Il Muto" и "Ганнибал" давались ей намного сложнее, здесь же юная Даэ ощущала себя невероятно легко. Каждая нота отдавалась в глубинах ее сердца, заставляла ее трепетать. Это волнительное и нежное чувство еще больше роднило Кристин с Аминтой, поэтому каждая строчка была буквально прожита юной хористкой.
Кристин была настолько погружена в эту атмосферу, что вначале даже не поняла, что изменилось на сцене. Кажется, что даже зрители первые ощутили эту перемену. На сцене словно воцарилось особое напряжение, так подходящие и для финала самой оперы и для этого дуэта. Голос Дон Жуана тоже изменился, это заметили все, едва услышали его из-за портьеры в ответ на реплику Пассарино. И это не было похоже на Абальдо Пьянджи. Нет, конечно, Пьянджи считался одним из ведущих теноров "Опера Популер", и многие даже искренне восхищались его талантом (особенно он сам!), но сейчас даже его почитатели в зале притихли. Они понимали, что так петь их любимый певец просто не в состоянии. Это же поняла и Кристин, но роль не позволяла ей обернуться, как бы ей не хотелось.
Голос солиста был ей не просто знаком. Она слышала его много раз, много раз он звал ее, манил, пугал, завораживал. Когда-то раньше она готова была идти за этим голосом на край земли, теперь же - она боялась его. И не только этого голоса, но и этого человека, которому он принадлежал. Сколько всего произошло с того момента, как она попала в подземелье театра, с того момента, как сорвав маску, она увидела его лицо! В душе она надеялась, что он все-таки не придет. Во-первых, потому, что она чувствовала, что второй раз он ее уже не отпустит, а, во-вторых, потому, что ей казалось, что она предает своего Учителя. Рауль был одержим этим планом, Кристин же, пытаясь поддерживать своего жениха, попыталась загнать все свои страхи внутрь, однако сейчас она вновь почувствовала беспокойство, которое одолевало ее время от времени.
Кристин едва не запнулась, когда осознала, что чуть не пропустила место, где ей следовало вступать.
- Этой ночью мы с тобой оказались там, где забудется все, что до этого было... Было... - Ее голос уже не казался таким уверенным, Кристин даже позабыла о том, что следует контролировать свой голос. Забыла она и о том, что на нее смотрят сотни глаз. Ей казалось, что она осталась с ним наедине. Надо было бежать. Бежать прочь за кулисы. Там наверняка стояли полицейские - жандармы, приглашенные в театр Раулем, они смогут ей помочь, смогут ее защитить. А господа директора обязаны просто понять ее в такой ситуации. Кристин бросила быстрый взгляд, взгляд попавшего в ловушку зверька, за кулисы, надеясь уловить там знак, что ей уже можно уходить со сцены, но вместо этого кто-то махал ей, чтобы она продолжала.
- Этой ночью мы позволим своим мечтам привести нас туда, где тела наши страстно сольются в единое целое, я это знаю, я здесь, я сама так решила... Решила... - Она попыталась добавить голосу страсти, ведь именно так должны звучать эти слова из уст Аминты, и на этот раз она перевела взгляд на Дон Жуана. Конечно, это был не Абальдо. Глаза Кристин расширилась. Он был близко, очень близко, и никто не спешил к ней на помощь. Сколько же сил ей потребовалось, чтобы не ринуться прочь, вопреки всем указаниям! А, может быть, она просто не смела пошевелиться, будучи вне себя от страха?
- Мы пересекли черту, и нет возврата, нырнем же в эту бездну с головой! Мы перед лицом судьбы стоим объяты предчувствием минуты роковой... - Как пророчески звучали эти слова из уст Кристин, написанные тем самым маестро, который сейчас стоял перед ней. Юная Даэ вынуждена была встать, от нее требовали доиграть роль Аминты до конца. Но все-таки Кристин позволила себе вольность. Аминта должна была приблизиться к Дон Жуану, она же - пошла прочь к декорации в виде лестнице, словно желая быть как можно дальше от автора этой оперы.

+1

7

В зрительном зале было душно, женщины обмахивались веерами, их кавалеры – в нарушение всяческих норм этикета – программками. Жандармы обливались потом, но не смели делать лишних телодвижений, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания. Директора театра нервно ерзали на своих местах в ложе. А Рауль то и дело оглядывался на стоящего за спиной вооруженного жандарма, он боялся пропустить нужный момент и почти не замечал больше ничего вокруг. Когда Призрак вышел на сцену, взгляды всех, кто находился в зале, были обращены на него и на мадемуазель Даэ. Что-то должно свершиться – предчувствие этого витало в зале, подсознательно вызывая у людей по обе стороны занавеса смутную тревогу.
Эрик исполнял партию Дон Жуана. Впервые он стоял на сцене, перед людьми, не желавшими принимать его. Презиравшими его. Боявшимися. Ненавидевшими. Никогда еще его голос не звучал так ярко и выразительно, с таким спокойным достоинством. Словно это его обнаженная и беззащитная душа взывала к людям. В последний раз прося понять и принять его. Больше он не станет унижаться и просить. Довольно он жил во мраке. Сейчас как никогда Эрику казалось, что он пересек ту последнюю черту, после которой все изменится. И они изменятся тоже. Призрак взглянул на Кристин. Догадалась ли она, кто перед ней? В отличие от людей в зале, она не раз слышала его голос. И если догадалась… То что она будет делать? Продолжит выступление, как ни в чем небывало, или при первой возможности подаст знак Раулю, а сама сбежит за кулисы? Лакруа был уверен, что невеста виконта посвящена в его план облавы на Призрака Оперы. Что бы она ни сделала, Эрик не боялся. Для него гораздо страшнее ее равнодушие, чем держащий его на мушке жандарм. Да-да, не смотря на то, что Кристин стала невестой де Шаньи, Лакруа не терял надежду развернуть ситуацию в свою пользу.
«Она знает…», - мелькнула мысль, когда Кристин пошла от него к лестнице. В какой-то момент Эрик решил, что она уходит, оставляя его на растерзание жандармам. Сердце замерло, но после вновь забилось часто-часто, когда он понял, что ошибся. Его ученица лишь идет к декорации, чтобы, вероятно, подняться по ней, оказавшись как можно дальше от него. Что ж… Представление продолжается.
- Мы пересекли черту, мосты пылают, и нет уже пути назад за ту, последнюю для нас
черту! – Пел Призрак, и их с Кристин голоса сливались в удивительном дуэте, словно они оба были созданы только для этой оперы. Он протянул к ней руку в театральном жесте, развернулся, взметнув плащ, направился к другой лестнице, чтобы также подняться по ней, и двигаться уже навстречу Кристин, и своей Судьбе.
Шаг, еще шаг по узкой полоске, исполняющей в опере роль балкона. Внизу бушует пламя (бутафорское, конечно, но это не так важно), как будто разверзлись врата Преисподней. Балет исполняет драматичный танец. А он идет навстречу Кристин, наш за шагом отрезая ей пути к отступлению. Они, действительно, пересекли черту, и назад уже дороги нет. Эрик заметил направленное на него дуло оружия – он на мушке у жандарма, стоящего в ложе виконта, и лишь ждет приказа стрелять. Из-за кулис мельком показалось бледное лицо Колетт, рядом с ней была, кажется, Мэг. Или кто-то из артистов. Неважно. Все это сейчас неважно.
Он был уже совсем рядом с Кристин. Он смотрел на нее. Оставалось лишь протянуть руку, чтобы коснуться ее руки, тонких пальцев, таких холодных сейчас от волнения и страха. Он почти физически ощущал, как она боится. И все же… Она сейчас с ним, а не с Раулем. Ради этих мгновений он писал свою оперу. Вот-вот все решится. И решится так, как хочет он, а не как планирует Рауль. Кто же в этой игре охотник, а кто жертва? Призрак знал ответ на этот вопрос. Но не торопил события.
- Дай мне знать, что меня ты любишь… – Пел он, и в голосе его таком уверенном и спокойном звучала мольба. Он взывал к сердцу Кристин Даэ. Это была его последняя надежда на счастье. Последний оплот. То, ради чего он жил все это время.
- …и спаси от одиночества... – У всех на виду Призрак надел свое кольцо на палец Кристин.
И это был уже не спектакль. Притягивая к себе мадемуазель Даэ за талию, Эрик успел заметить, как лицо Рауля де Шаньи исказила бессильная ярость.

+1

8

У Кристин дрожали ноги. Она только сейчас поняла, насколько сильно она боится всего происходящего. У нее перехватывало дыхание в тот момент, когда ей не было необходимости петь. Что же будет дальше? Произойдет кровавая развязка, о которой так мечтал Рауль? Кристин вспомнила свою реакцию, когда первый раз услышала о плане Рауля, которым он делился с господами директорами. Тогда ей показалось, что внутри что-то обрывается. Разве могла она добровольно предать своего Учителя? Того, кто так долго и методично занимался с ней, раскрывал грани ее голоса? Он был тем, кто не отвернулся от нее, когда другие учителя сказали, что Кристин слишком хрупка и ее голос не стабильный, чтобы исполнять сложные оперные партии. Пока все пророчили ей карьеру хористки в театре "Опера Популер", ему удалось найти к ней какое-то "ключик", который смог раскрыть богатый голос Кристин, научить ее правильно и выразительно пользоваться им.
Сначала Кристин хотела отказать Раулю, но он веско напомнил ей и о таинственном подземелье, и о событиях на кладбище, и о смерти Буке.
"Сколько еще смертей и бед, Кристин?" - Говорил тогда Рауль. И Кристин действительно думала - сколько? Сколько можно бояться, прятаться, скрываться, ждать очередного сюрприза от Призрака Оперы? А что если в этот раз он будет стоить жизни кому-то дорогому для Кристин? Например, мадам Жири, Мэг или... или Раулю? Когда такие мысли настигали юную девушку, ее сердце стучало очень быстро, и она уверовала в своем решении помочь жениху.
Не смотря на это решение, она мечтала о том, чтобы все как-то разрешилось само собой. Например, чтобы ее Учитель просто не появился в этот злосчастный вечер в зале "Опера Популер". Но все получилось даже хуже, чем предполагала Кристин. Он появился на сцене. Такого явно не ожидал ни Рауль, ни директора. Они-то точно догадались, что на сцене уже не Абальдо Пьянджи. А вот зрители пребывали в недоумении. Они вполне справедливо полагали, что опера идет своим чередом.
Кристин оглянулась в темный зал. Она не могла видеть лиц собравшихся, тем более с той декорации, на которую сама и забралась. Где-то там сидел Рауль, и она понимала, чувствовала, что он сейчас ощущает тоже самое, что и она. Борется с желанием покончить все это поскорее. Кристин представила, как спусковой курок одного из полицейских решает исход этой оперы, показывает тот финал, который никто и не ожидал. Но она знала, что Рауль на такое не решиться, а господа директора сейчас полностью на его стороне и не будут действовать самостоятельно.
Что же остается делать ей? Может быть (эта мысль не могла оставить Кристин в покое) все разрешиться благополучно и после того, как закроется занавес, он просто уйдет? Как бы не нелепа была эта мечта, юная Даэ за нее цеплялась, пока не поняла, что она сейчас растает как весенним днем тает последний снег, оставляя прохладу о себе, как напоминание.
Когда Кристин оказалась рядом с Призраком Оперы, на той большой высоте, которая возникла благодаря подвесному мосту, соединявшему обе лестница, она почувствовала, что назад дороги нет, что сейчас она целиком и полностью в его власти. Если он захочет от нее избавиться здесь и сейчас, то ему просто достаточно сбросить ее с декорации, этой высоты вполне достаточно, чтобы свернуть шею. Кристин посмотрела вниз, на подмостки, где танцевал балет, и почувствовала, что голова у нее закружилась. Зачем она только забралась сюда? Юная хористка даже не сразу осознала, что ее рука уже оказалась в его руке. Она помнила эту руку, помнила эти прикосновения еще с того дня, как она оказалась в подземелье "Опера Популер". Только тогда она казалась самой себе какой-то зачарованной, но сейчас вполне отдавала отчет своим действиям и поступкам. Ощутив кольцо на своем пальце, Кристин подняла глаза на мнимого Дон Жуана. Интересно, понял ли кто-то, что это не по сценарию? Необходимо было что-то сделать? Но что? Оставив все так, она как бы соглашалась, покорялась судьбе. Она скорее почувствовала, чем поняла, что он притянул ее к себе. В этот момент она подумала о Рауле, о том, что он чувствует сейчас, и руки сами потянулись к его маске. Вот оно спасение! Показать всем, кто перед ними! Кристин дернула рукой, срывая маску Дон Жуана, и внутренне вся сжалась, ощущая, что сейчас произошло непоправимое.

0


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Fantome: альтернативное прочтение » Don Juan Triumphant: a difficult choice