12 ноября. Обновлены посты недели.

5 ноября. Просим обратить внимание на объявление администрации. Небольшое нововведение, актуальные ивенты, подведение итогов викторины, награды, а также немного истории нашего форума.

30 октября. Поздравляем с днем рождения Генри Кавендиша!

17 октября. La Francophonie шесть лет! Мы от всей души поздравляем всех, кто отмечает этот день с нами или просто неравнодушен к форуму и заглянул на огонек!
Обновлены игроки месяца.

12 октября. Поздравляем с днем рождения Куколя!

Frida von Hammersmark Чудесный день, чудесный вечер, и Фриде очень хотелось завершить его... как-нибудь пикантно. Как-нибудь так, чтобы это нечаянное приключение осталось теплым и немного стыдным воспоминанием для них обоих. И, кажется, она была достаточно пьяна, чтобы совершить, наконец, истинное безумство. И была достаточно женщиной, чтобы пройтись аккуратно по острому краю между дружбой и соблазнением. [ читать полностью ]

Cecilia Baffo "Если Кормилица синьорины Капулетти надеялась таким образом узнать от меня что-то о Ромео... о синьоре Ромео, то ничего нового, чего бы она не знала, я не сообщила. Только говорила ведь я правду. Ромео действительно такой и... нет, много лучше, слов недостаточно для того, чтобы его описать. Но я так просто никому не отдам своего возлюбленного!" [ читать полностью ]

Kit Collum — Мисс, успокойтесь! Успокойтесь, прошу вас! Я пришел помочь. — Чтобы успокоить ее, пришлось взять за плечи, слегка тряхнуть, приводя в чувство, а потом прижать к груди, обещая защиту. Она прижалась, так доверчиво. Как маленькая птичка. Все еще тихо всхлипывая и вздрагивая. У Кита отлегло от сердца. Конечно, она — человек. Была бы вампиром, уже давно бы напала. Ведь шея его сейчас так близко от ее губ. [ читать полностью ]

Le Fantome ...Выбраться из клетки, чувствуя, как ноет затекшее тело, приказать себе действовать точно так, как много раз представлял себе в своих мечтах. Он сильнее, чем думает. Чем все они думают! И сейчас, стоя над мертвым цыганом, Эрик ощущал торжество волчонка, впервые вкусившего крови. Он больше не жертва, а хищник. И никогда не вернется в тот ужас, что ему довелось пережить. [ читать полностью ]

Herbert von Krolock "Я хочу твой секрет, выдай, ну выдай его мне", — говорил блеск в его глазах, вопреки односложности ответа графа, которая вновь намекала, что сын злоупотребляет и его доверием, и эксклюзивностью праздничной ночи, когда родители могут не отчитывать за беспечные поступки юных отпрысков, а благовоспитанные господа — не изображать благовоспитанных и не казнить себя за маленькие слабости. Доброй, доброй ночи. Сколько там ее осталось? Как жалко. [ читать полностью ]
Antonio Salieri
Graf von Krolock
Главный администратор
Мастер игры Mozart: l'opera rock
Dura lex, sed lex


Franz Rosenberg
Herbert von Krolock
Дипломатичный администратор
Мастер игры Tanz der Vampire
Мастер событий

Juliette Capulet
Мастер игры Romeo et Juliette

Willem von Becker
Matthias Frey
Мастер игры Dracula,
l'amour plus fort que la mort
Модератор игры Mozart: l'opera rock


Le Fantome
Мастер игры Le Fantome de l'opera
Дорогие друзья, гости и участники нашего проекта! Мы рады приветствовать вас на уникальном форуме, посвященном ролевым играм по мотивам мюзиклов. У нас вас ждут интересные приключения, интриги, любовь и ненависть, ревность и настоящая дружба, зависть и раскаяние, словом - вся гамма человеческих взаимоотношений и эмоций в декорациях Европы XIV-XX веков. И, конечно же, множество единомышленников, с которыми так приятно обсудить и сами мюзиклы, и истории, положенные в их основы. Все это - под великолепную музыку, в лучших традициях la comédie musicale. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

La Francophonie: un peu de Paradis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Romeo et Juliette: сцена » Хозяин ты несказанного слова, а сказанного слова - ты слуга


Хозяин ты несказанного слова, а сказанного слова - ты слуга

Сообщений 1 страница 30 из 69

1

● Сюжетная линия: Репетиции (флешбек)
● Название эпизода: Хозяин ты несказанного слова, а сказанного слова ты слуга
● Место и время действия: За несколько лет до основных событий. Болонья.
● Участники: Tybalt, Mercutio
● Синопсис: будет по отыгранному.

Отредактировано Tybalt (01-10-2018 09:40:03)

0

2

Ветер гнал сизые тучи с востока, нещадно трепля их, словно злой пёс клочья плаща хозяйского недруга.  На улицах, несмотря на довольно ранний час было безлюдно: всех сдуло – и скучающих обыкновенно на солнышке немощных стариков, и беспечных детей, не знающих ни забот, ни времени.

Одинокий человек, пробиравшийся в этот час по узкому проулку, вынужден был одной рукой придерживать  шапочку на голове, чтобы ту не унесло прочь одним из сквозных порывов ветра. Покосившись в очередной раз на хмурое небо, он трижды проклял выбранные девицей для встречи и день, и час, и место.  Более того, думал, что плутовка вовсе не придёт – испугается непогоды, а назавтра не подумает даже соврать.
Вот дал же бог носатому и кривоногому аптекарю дочь-красавицу, лилию нежную, коей не место среди безжизненных сушеных трав и всяких гадких снадобий!  Тибальт заприметил её еще год назад, когда девица только-только вошла в возраст, но думала не о любви, а о венках и куклах. Вот и стал захаживать в аптеку, дружбу с сером Маттео свёл и совершенно очаровал жену его – донну Марию. А уж сколько купленных мазей да снадобий выбросил – раз десять  отравиться и помереть можно было, пользуйся он всем, что рекомендовал добрый сер Маттео хворому веронцу.
Но улучил-таки момент,  шепнул нежное юной красавице, а после, в несколько коротких встреч, сговорились они и на свидание.

Но вот – глаза его не обманули – мелькнул край коричневого плаща в арочном  проеме прохода во двор пустующего дома. Сердце забилось сильнее, и Тибальт не ощущал больше, сколь холоден нынче ветер. «Пришла!», - ликовал он, спеша ко входу.
- Пришла, - выдохнул, увидев в тени девичий силуэт.
Он жалел, что не может видеть в сумраке под аркой ни живых карих глаз Бьянки, ни её алых губ, особенно выразительных на бледном от природы лице - оставалось положиться на память и воображение - великих художников, с легкостью уверивших Тибальта, что темный силуэт перед ним столь же прекрасен, как юная дочка Аптекаря вчера, в полуденный час принарядившаяся для него да так, что отец шикнул и отругал, когда вернулся в аптеку с заказанной Тибальтом настойкой.

- Ох, знали бы вы, мессере, какого страху я натерпелась, как плакала ночью, в молитвах прося у Пречистой Девы наставления или знака! - призналась Бьянка, не дав ему начать разговор.
- О чём просила, глупенькая? – он приблизился и привлек её к себе так, словно имел на это полное право.
- Дать знак, коли надобно прийти сюда, или указать, что должно остаться дома.
- И что же, был тебе знак? -  Тибальту уже наскучили расспросы, но он знал, что нельзя вот так сразу переводить разговор на чувства и желать от девицы доказательств её любви.
- Ворона каркала, - шепнула Бьянка, пряча лицо на его груди.
- Так тут к гадалке не ходи, чтобы понять, что значит этот знак.
- Но я пришла. И мне теперь так страшно…

«Столкуемся, - недобро усмехнулся Тибальт,  глядя поверх головы Бьянки в серый просвет прохода за её спиной, - а а повезет, так даже сегодня».

+1

3

Черная тень скользнула в подворотню, только что ветер взметнул край дорогого плаща, да недобрым багрянцем сверкнула пряжка берета - не то шпинель, не то красное стекло.

- Карр, красавица, - голос, произнесший эти слова, был знаком обоим. Бьянке - потому что Меркуцио навещал матушку ее подружки, Тибальту - потому что дня не проходило, чтобы два веронца не находили причины увидеться и поговорить. - Что ж ты неосторожно так, милая? Ни разу не обернулась!

Не одна девчонка вздыхала, встречаясь взглядом с синими глазами Меркуцио, и не одно сердце сладко сжималось при его виде, да только что с того толку, если из шелка волос не сошьешь новую рубашку, а бархатный плащ защитит от ветра куда лучше бархатных рук? Оттого завидовала собственной матери-вдове юная донна Марина, оттого скрежетал зубами честный маэстро Лотто, еще при жизни супруга-краснодеревщика положивший глаз на донну Антонеллу, и последними словами обзывали смазливых школяров взрослые сыновья трактирщицы донны Джакомы, не справившись с ним вдвоем одной дождливой ночью.

И одно из этих слов сорвалось сейчас с губ Меркуцио, когда сам он оказался не умнее наивной Бьянки, не приметив, что и за ним пришли по следу - не кто иной как дюжий мессер Джанфранко Тоцци, со вторым таким же здоровенным лбом, Меркуцио не знакомым. Будь он при шпаге, не поздоровилось бы обоим, но при Меркуцио был один только кинжал, который он, впрочем, тотчас обнажил.

+1

4

Смешливое это «карр» произвело на девушку действие необычайное. Она отпрянула от молодого веронца, словно ожегшись вдруг о ткань его дублета. Не рассмеши Тибальта мгновенное понимание, кто же оказался тем самым коварным вестником Пречистой, он бы вспылил из-за неуместного появления друга. Но гнев и смех Тибальта – не масло и вода, но уксус и вино – смешиваются прекрасно, разве что у веселья остается кислый привкус.
- Ты вездесущ, как ветер, Меркуцио, - хохотнул он и собирался уже утешить Бьянку заверениями, что доверяет другу больше, чем собственной тени в знойный полдень, как вдруг  заслышал уверенные быстрые шаги и голоса.
«Он здесь. Держи!»,- и следом: «Теперь-то не уйдёт!».

Тибальту мгновенно вспомнились угрозы толстого лавочника сера Томассо, супруга коего едва ли не открыто насмехалась над мужеским слабосилием на ложе.  В любовных связях с замужними дамами для всякого студента преимуществ больше, чем в ухаживании за просватанными девицами, но не когда дама имеет привычку всякое своё свидание обсуждать с подружками, и вскоре те, впечатленные рассказами, где приврано столь же, сколь сказано правды, начинают искать встречи с героем соседкиных откровений. Одна из вежливо отвергнутых дам и стала той пташкой, что нащебетала лавочнику, к кому и на какие исповеди ходила его жена каждую субботу. И зря Тибальт не далее, как вчера, посмеялся над ним,  с кошачьей ловкостью выбравшись из окна снятой любовницей для встреч комнатки  – угрозы толстяка отыскать тех, кто управится с наглецом, врезались в память.
«Меркуцио, - пискнула за спиной Бьянка, - так это вы, мессере…»
Еще минута и в неизбежной стычке зазвучат упрёки, и если дама опытная усмотрит в них скорее похвалу её избраннику, то девица впервые решившаяся покинуть дом без соизволения, сочтёт себя обманутой в надеждах, и все усилия и траты пойдут прахом. Он вынул шпагу, с которой не расставался, даже отправляясь на попойки – столь был уверен в своём самообладании и в том, что вино не ударит ему в голову, чтобы хвататься за оружие по мнимой причине.
- Друг мой, будь я один, то благословил бы твой кинжал, но сейчас больше пользы в твоих ногах и знании квартала.  Нельзя, чтобы мою голубку увидел кто-то… Уведёшь?

+1

5

Меркуцио рассмеялся, отступая за спину другу и подхватывая перепуганную девушку под руку с самоуверенностью того, кто не привык к женским отказам.

- Охотно, друг мой - а место твое при ней займу еще охотнее, - и ведь не шутил он ничуть - или точнее, шутил, но с другом, не первый то был бы раз, когда они уводили друг у друга возлюбленных, порой делясь их щедротами, порой отбивая их друг у друга. Varium et mutabile semper femina, и что дурного в том, чтобы отвергнуть ее первым, когда сердце ее устает от тебя, а кошелек открывается уже не так широко как ноги? В пику тебе бросится она тогда на шею первому же встречному, осыпет его благодеяниями, чтобы потом тем щедрее одарить тебя, примирившись с тобой месяц-другой спустя среди взмокших от страсти простыней. Случались, конечно, недоразумения, ведь сама порою тянется рука за слишком сладким плодом, когда он еще истекает соком в руке другого, но с таким процентом они платили друг другу звонкой монетой насмешки, что ни тот ни другой не испытывал уже желания потребовать или взять расплату кровью, и ни один не заговорил бы об обиде. Оттого и не видел сейчас Меркуцио причин не подразнить друга, увлекая его красотку в глубины заброшенного дома, где, как он знал, можно было выбраться через окно во внутренний дворик другого дома.

- Поторопимся же, звезда моя, ибо дурной это знак, когда звезда восходит среди бела дня. Не споткнитесь на грешной земле, мой ангел, ступенька.

Хозяйским жестом он обхватил тонкую талию монны Бьянки, поддерживая ее, чтобы ускорить ее шаги, но также и обнимая.

+1

6

- Душа моя, противьтесь искушеньям, - напутствовал Тибальт Бьянку, точно зная, что упрекать или грозить возмездием Меркуцио столь же бесполезно, сколько просить разбушевавшийся ветер утихнуть.
Бьянка же, растерянная, пылающая в смущении, коего ей прежде испытывать не доводилось, нашла в себе лишь силы возмущенно охнуть: «Да как вы можете, мессере, я не такая…»

И это были последние её слова, которые в тот день услышал Тибальт, уже охваченный иною страстью, гораздо ярче и острей томленья плоти.
- Веронец! – криком упредив об атаке на него ринулся незнакомый детина, - ты нам за всё ответишь!
- Извольте, господа, - Тибальт мысленно простился с шапкой, захваченной ветром, и встал в стойку, готовый встретить атаку, - сочтёмся сталью.
"Сколько их там? Двое? Или третий тоже неподалёку, ждет за поворотом, следит, чтобы никто не сунулся в проулок", - мелькнула мысль, имеющая некоторое сходство с благоразумием.

+1

7

Звон стали скрыл смех Меркуцио, а слова, сказанные им мгновение спустя, до Тибальта уже не донеслись:

- Будь ты целомудренна, как лед, чиста, как снег, - он остановил девушку, чтобы заглянуть ей в глаза, и дерзко коснулся пальцем ее щеки, поправляя капюшон ее плаща, - ты не избегнешь клеветы. Скорее, пока не пришли и за нами.

Кого из них троих преследовали те, кого задержал Тибальт, Меркуцио не знал и не слишком задумывался, помня как мастерство друга в благородном искусстве клинка, так и его удачу - у мессера Джанфранко с приятелем также были одни только кинжалы.

Численное свое преимущество эти двое, впрочем, поспешили использовать без зазрения совести.

- Слева заходи! - рявкнул Тоцци, обматывая плащ вокруг свободной руки. - И по низам, по низам!

- Не учи, - хмыкнул второй, проделывая то же самое. - А ну, поглядим, веронец, сколь красна твоя кровь!

Шекспир

цитата из Гамлета

+1

8

Маэстро  Филиппе Галасси, болонский наставник Тибальта в фехтовании, весьма преуспел за последний год в том, чтобы выбить из головы своего ученика нелепую академичность, начинающуюся с анализа всякого движения и сознаваемого предположения, какой выпад или финт использует противник. Однако же в деле выбивания из головы Тибальта веронской спеси и молодецкой дури старый  учитель не продвинулся ни на шаг относительно того, над чем сокрушался после первой их встречи.

В ответ болонцу Тибальт лишь оскалился в улыбке и первым своим противником избрал более массивного из грозных мстителей – шумное дыхание того выдавало уже некоторую степень утомленности.  Он  сорвал  застежку плаща, отбросив его, словно досадную помеху, и текучим движением переместился на шаг вправо,  увеличивая расстояние  между собой и вторым противником – пусть мешает приятелю своими попытками его достать,  и тут же дразнящим выпадом вниз живота напомнил громиле, что шпага длиннее кинжала.
Изначальной целью Тибальт поставил себе  задержать этих бойцовых петухов на  минуту или две – убедиться, что не явится третий – ненужный свидетель,  коль придётся и в самом деле пускать кому-то кровь, и дать другу увести подальше девушку.

+1

9

В узких улочках Болоньи сподручней порой оказывается кинжал нежели шпага, и двое верзил, избравших своей жертвой молодого веронца, знали это не хуже, чем Меркуцио, взявший себе за привычку носить за поясом еще и стилет - для тех переделок, где одного клинка не хватает. Мессер Джанфранко не посрамил оттого своего нанимателя, ловко отбив укол, а его приятель немедленно также атаковал, рассчитывая достать юношу, пока тот занят с другим.

Распахнулись окна верхних этажей, выглянули говорливые кумушки и заахали на все лады - одна о красоте веронца, другая - о его увертливости, а третья, не тратя слов, бросила вниз ночной горшок, расколовшийся, однако, на мостовой, не задев ни одного из сражающихся. По совести, впрочем, следует признать, что, поддавшись человеколюбивому порыву, она тут же о нем пожалела, когда соседки хором запричитали о разбитой понапрасну посуде, и выглянул на их гомон из того же дома лавочник, возмущенными криками оповестивший весь квартал, и во сколько обошелся ему горшок, и сколько он вычтет у нерадивой девицы из жалования, и та не полезла за словом в карман, обвинив хозяина и в скаредности, и в зловредности, и в дурных помыслах, пока не появилась за ее плечом возмущенная хозяйка, обрушившая поток брани и на нее, и на мужа, и, за компанию, на троих олухов, не нашедших лучшего места, чтобы свести счеты с жизнью.

Трудно было ожидать, что сражающиеся не отвлекутся вовсе на эту суету, и, как это порой бывает, слово и вправду сделалось сталью, и сталь эта нашла свою цель.

+1

10

Дай людям поглазеть на что-нибудь: хоть на казнь, хоть на драку, хоть на перебранку кумушек на базаре – и никакой ветер не усмирит их любопытства. Разве что гроза разразится намёком о божьем гневе, да то, гром станет поводом для студентов, изучающих богословие,  устроить спор о суде людском и том, можно ли обсуждение стàтей молодого мужчины и хозяйского нрава рассматривать через заповедь Господа нашего: «не судите, да не судимы будете…»
Тибальт  успел лишь отбить первую атаку,  как вдруг  у схватки обнаружилось излишне много свидетелей.
- Ва…Да это ж брави, что кормятся с щедрот Bòcia*, - хохотнул над головами сражающихся зычный женский голос…
- Заткнись, дура! – рыкнул тот из наёмников, что был поменьше ростом.

И тут же все: от дерущейся троицы до соседей громкоголосой донны, которую Тибальт не видел, поскольку смотрел на противников, а не на окна вторых этажей, узнали, что и чем следует затыкать и огрызавшемуся, и его потаскухе, и всей их родне – чтоб им сегодня всем икалось.

Тибальт как раз отпрыгнул кошкой от неожиданно стремительного выпада громилы, и, рискуя не рассчитать скорость и силу удара,  достал остриём шпаги предплечье врага чувствительным уколом.
Громила незатейливо ругнулся, отправляя Тибальта в преисподнюю, а, поскольку веронец, еще не столь в себе уверенный, чтобы сражаться одновременно и словом, и сталью, промолчал, ему пришли на помощь зрители и кто-то из них, не иначе как скупой лавочник, заявил, что пошлёт слуг за стражей, потому что ему вовсе не надобно, чтобы у самого его дома ретивые молодчики выпускали друг другу кишки.
И тут же, разумеется, нашлись советчики, которые в два голоса взялись рассуждать, что коли нужно кого… того, так нечего шум разводить под окнами у добрых людей – нет бы им убраться в чёртов двор, да там поубивать друг дружку.
- Уходим, - буркнул громила, отступая, - а ты, веронец, так и знай, что гнить тебе на кладбище.
- В свой срок, - кротко согласился Тибальт,  готовый к новой атаке, которой, однако, не последовало.

Нападавшие  убрались восвояси.
И не успели их спины скрыться за поворотом, как веронец спохватился о том, всё ли в порядке у Меркуцио, нашёл ли тот выход через дом, или же они с Бьянкой спрятались там, и теперь придётся измышлять способ увести девчонку но уже под  добрым десятком взглядов.



Bòcia

• Bòcia – пузатая бутыль (эмилиано-романьольский диалект), дервянный шар для игры – диалект венето.

Отредактировано Tybalt (10-09-2018 08:25:09)

+1

11

Уличная перебранка не перешла еще из piano в fortissimo, когда Меркуцио и его хорошенькая спутница преодолели - один с легкостью, другая с его помощью - преграду открытого окна. Пробравшись затем через несколько связанных друг с другом внутренних двориков, они выбежали на соседнюю улицу - не раньше, однако, чем Меркуцио успел сорвать поцелуй с уст перепуганной и смущенной донны Бьянки, не знавшей, то ли отталкивать нахала, то ли удерживать капюшон своего плаща. В результате не вышло у нее ни то, ни другое, и плащ поправил на ней сам веронец, не преминув при этом восхититься красотой ее волос - а если он заметил при этом и кокетливый гребень, украшенный золотой инкрустацией, то он заговорил он об этом, только добравшись до дома Тибальта, когда хозяин оного также возвратился в свою обитель.

- Миленький цветочек ты себе присмотрел, приятель, - он гостеприимно указал на наполненные уже кубки. Слуга Тибальта заявил было, что вина в доме нет, да Меркуцио бросил ему серебрушку и велел сбегать в погребок по соседству. - И горшок у нее - на троих хватит. И растут там мелисса, да лавр, да мята - а ведь небось подскочит до небес почтеннейший доктор Бальини, если шепнет ему кто, где про Кошачьего короля спрашивать?

Он отхлебнул из кубка, ухмыляясь во весь рот, и подбросил свободной рукой в воздух свой стилет - поймав его затем ловко за рукоятку.

+1

12

Несостоявшаяся драка осталась в памяти Тибальта гаденьким осадком – он ведь уверен был, что с легкостью одержит победу над этими брави. Раз за разом прокручивал в воображении  схватку, такую, какой она могла бы быть, и всякий раз оказывалось, что юность, проворство, да опыт бесчисленных уроков много лучше возрастной немощи, когда приходится вдвоем выходить на схватку с одним. Ускользнувшая победа слабо горчила желчью на корне языка – похвалиться-то перед Меркуцио нечем.
Смыв горечь неудачи глотком доброго вина, Тибальт отметил разом и заботу пройдохи-слуги, который честно истратил деньги друга на кувшин отличного вина, какого сам, по собственному почину, не купил бы для хозяйского стола, и дружеское участие  земляка, отчетливо скользившее за обычной его болтовнёй.

- И кто ж ему скажет?  Бьянка глаз на него не поднимает, когда  Бальини застает её в самой аптеке и убегает тотчас – то ей недужится, то матери помощь нужна.

Последние недели Тибальт сам проводил время за беседами с хозяином аптеки лишь потому что обнаружил, наконец, что дочка его находит себе дело  по ту сторону прилавка затем лишь, чтобы украдкой подарить ему то осторожный взгляд, то робкую улыбку и разумеется нередко был свидетелем визитов доктора Бальини старому приятелю и будущему тестю. И вот ведь болван – невесту свою юную едва замечал. Его явно куда больше интересовало, как идут дела у сера Маттео, кто из нобилей Болоньи посылает слуг в его аптеку, да чего те заказывают и покупают.  И через эти разговоры доктор находил повод предположить, чем кто-то хвор, и сколь успешно выбрано лечение.  Тибальт три раза выдержал подобные беседы – на большее даже его лукавства не хватило, а остроумие веронца тонуло в нудности хирурга.
- Ты лучше мне скажи, когда успел свести знакомство с ней, и как там поживает донна Винченца,  всё так же царствует над твоим сердцем, или появилась новая богиня, достойная твоего внимания?

Отредактировано Tybalt (01-10-2018 06:45:42)

+1

13

Меркуцио только брови в ответ сдвинул - хоть и младше он был друга, а злости у него в сердце было раза в три побольше, и оттого легко он видел, где найти этой злости выражение. Похвастается девчонка знатным поклонником подружке или сам мессер Бальини заметит, что не в первый раз видит веронца в аптеке, или - и тут темный огонь блеснул в сумеречно-синих глазах Меркуцио - добрый друг Тибальта расскажет!

- Разбито мое сердце, лежат в пыли осколки! - воскликнул он, прижимая к груди свободную руку. - Донна Винченца уехала в поместье, а ее муж, представь себе, имел наглость спустить на меня собак - новенький плащ порвали! Но у меня еще остался ключ от ее калитки, и я найду способ отплатить ему сторицей! Однако, - тут он прервался, чтобы отправить слугу за сластями, отдав тому сдачу с вина и наказав взять побольше миндальных коржиков, - однако слыхал ли ты, друг мой, что к профессору нашему тетка приехала, от которой он, по слухам, наследства ждет?

Пятого наставника уже выбрал Меркуцио, и со всеми прежними случался у него разлад, потому все они как один отказывались зачесть за требуемые познания и хорошо подвешенный язык, и лесть разной степени тонкости, а когда студиозус еще наглость имел профессору каверзы строить, и вовсе изощрялись те в ответ, лишь бы экзамен у него не принять.

+1

14

Джузеппе  не переломился поклониться молодому господину и даже улыбочку изобразил  мерзейшую в своей показной подобострастности, но выпрямляясь,  схватился  ладонью за поясницу и до двери не шёл, а плелся, шаркая ногами так, словно вместо пятидесяти лет ему вдруг сделалось восемьдесят – явственно показывал, что путь до ближайшей лавки с его немощными ногами займет много времени.
Тибальт заметно помрачнел – все его траты были предусмотрены столь заботливо, что на дружеской попойке он мог горделиво бросить: «плачу за всех», но благосклонность куртизанок была ему не по карману, как и всякие безделицы из боттеги ювелира для подарков красавицам.  И искренность чувств болонских прелестниц служила слабым утешением студенту из благородного веронского семейства.

- И сколько он уже ждёт? – хмыкнул Тибальт, -  Полжизни? Мне думается, что он не о римском праве нам рассказывает, а о том, какими путями доказывать права на наследование и кто из местных судей принимал сомнительные решения. Посмотрим завтра на эту достопочтенную матрону, когда придём на лекцию. Если, конечно, она нынче не преставится молитвами профессора Сасони.

Он внимательно посмотрел на друга, стараясь понять, действительно ли его так заботит визит профессорской тётки, или Меркуцио упомянул о ней лишь потому что замыслил если не не злую каверзу, так лукавую шутку

+1

15

- Раньше, - живо откликнулся Меркуцио. - Нынче же вечером, о достопочтенный кошачий князь, их высокоученая мудрость покинет свои пенаты, дабы направить стопы свои в обиталище многомудрого собрата своего Ринальди и упиться там до поросячьего визга… из источника Иппокрены, разумеется! А мы с тобой меж тем сведем дружбу с его теткой. Два бедных школяра, понуждаемых негодным наставником к исполнению всяческих его желаний! Друг Тибальт, осознаешь ли ты, что не видать нам степени лицензиата, если мы не снизойдем к гнусным его страстишкам? Жаловаться бесполезно - они все здесь одинаковы. Единственно мы надеемся, что, собрав необходимые суммы переписыванием прошений, мы сумеем оплатить для него ночь с несравненной монной Биче. - Здесь голос его заметно переменился, утратив разом насмешливые и высокопарные нотки. - Я имел счастье видеть ее сегодня на пути домой - волосы ее были собраны лишь одним гребнем, и утреннее солнце сияло в них всеми цветами осенней зари.

Восторги веронца были объяснимы - очаровательная донна Беатриче, одна из прекраснейших и самых дорогих куртизанок Болоньи, была не более достижима для безденежного студента, чем луна на небе.

+1

16

Тибальт разлил по  кружкам остатки вина, касанием пальцев к боку кувшинчика, стоявшего тут же, обозначил предложение разбавить его дождевой водой, чего сам, однако, не спешил делать первым.
- У нашего многомудрого профессора совсем нет сердца, - подхватил он со скорбной улыбкой, - заставляет нас заучивать наизусть латинские трактаты и речи древних законников, не снисходя даже до одобрения, когда мы исполняем его прихоти, и не будет нам облегчения, пока великолепнейшая донна Биче не одарит своим вниманием этого благородного духом учёного, пусть даже  это ввергнет двух скромных студентов в убожество и нищету. Пожалуй, я даже надену мантию, чтобы скрыть под ней худое своё платье.

Будь они в Вероне, сетования воспитанника главы дома Капулетти были бы оправданы уже тем, что последнюю праздничную рубашку купил он полгода назад,  а чулки, что были на нём, уже столько раз отдавались прачкам, что изначальный винный цвет их сделался красным. 
Одарив друга оценивающим взглядом, Тибальт предложил:
- Может  и тебе дать мантию? Старая моя уже достаточно выцвела, чтобы расцветить любые сетования студентов.

+1

17

Меркуцио с готовностью согласился. Собственная его мантия, с алой бархатной подкладкой, сшитая меньше полугода тому назад, в ту пору, когда его дарила еще своим вниманием достойная монна Адриана Верджиолези, никак не могла вернуться из заклада - ибо кто же будет выкупать мантию, когда есть столько иных способов распорядиться подарком щедрой возлюбленной?

Потому вечером к дому почтенного доктора Сасони подошли не два нарядных и отлично вооруженных щеголя с дерзкими взглядами и комплиментом наготове, но два скромных студента в потрепанных мантиях с перекинутыми через плечо сумками, из которых выглядывали солидного вида фолианты - по два на брата. Тома, составившие ношу Меркуцио, состояли, впрочем, из одних только досок погрызенного мышами переплета, хотя заглянуть внутрь и удостовериться в том было бы непросто из-за оберегавших когда-то драгоценное содержание, а ныне основательно проржавевших замков, ключи от которых были потеряны давным-давно. Длинные полы мантии прикрывали новенькие башмаки, в то время как из просторных рукавов виднелись подыстрепавшиеся, но безукоризненно чистые манжеты, подчеркивавшие безукоризненную форму рук, заляпанных для пущей достоверности чернилами, а голубой чулок, повязанный вместо шейного платка, придавал красивому лицу веронца ту нездоровую бледность, которую женщины равно охотно приписывают как телесным, так и душевным страданиям.

Отворивший им слуга заикнулся было, что мессера профессора сегодня нет, но непривычно жадные до знаний молодые студиозусы легко убедили его - verbis et re - пропустить их натопленную гостиную, где на них обратила суровый взор пышно разодетая женщина лет шестидесяти, которые даже персикового цвета наряд и нежно-розовые экраны перед лампой и камином не могли превратить в тридцать. Стоявшая рядом с нею чаша с орехами привлекла тотчас внимание не успевшего поужинать Меркуцио, и он не без труда отвел от угощения взгляд, сосредоточившийся всецело на даме.

- Добрый вечер, мессеры, - проговорила та, ответив благосклонным кивком на их поклоны. - Мой дорогой племянник предупредил меня, что вы можете зайти… Но нынче вам не грозит учеба, не так ли?

- Грозит, - вздохнул Меркуцио. - Было бы неучтиво с нашей стороны надоедать даме нашими скучными буднями.

- Но мне так любопытно! - тетка явно не собиралась упускать возможность чем-то занять вечер, который ей иначе предстояло провести в одиночестве. Поймав новый взгляд, брошенный веронцем на орехи, она гостеприимно повела пухлой рукой. - Садитесь же, угощайтесь!

В этот миг Меркуцио даже решил, что она была очень ничего. Но была. Лет этак тридцать назад. Может даже, двадцать. В любом случае, тогда, когда морщин у нее было меньше чем подбородков.

+1

18

При виде профессорской тётки Тибальт невольно загрустил.
«Вот оно – живое свидетельство беспощадной неотвратимости времени, - думал он, не в силах отвести взгляда от пятнистых рук старухи, - а ведь некогда и её нос с мясистым кончиком был, верно, точеным носиком, сжатые в нитку губы – полными сладострастия нежными устами, только и ждущими поцелуя, а все эти телеса, скрытые за обилием дорогого бархата, вышитого золотой нитью… Впрочем, едва ли эта дама была тростинкой даже в юные свои годы».
Своего внимания Тибальт смутился прежде, чем оно было замечено профессорской тёткой.
- Благодарим вас, монна… - он выдержал многозначительную паузу, хоть и знал имя этой особы – Сасони так часто рассказывал им о дурном нраве вечно-живущей своей тётки, что, при желании и он, и Меркуцио могли вспомнить и при каких обстоятельствах умер её супруг, и на какой улице расположен её дом в Равенне, выманить откуда любезную тетушку профессору удалось только через год уговоров да и то потому что издохла, наконец-то, любимая её собачка, а обласканная вниманием старухи служанка, сбежала с каким-то проходимцем, украв что-то из хозяйских драгоценностей.
- Альфонсина, - назвалась тётка, одарив Тибальта улыбкой.

- Монна Альфонсина, - повторил он, - и если мы можем хоть как-то удовлетворить ваше любопытство и развеять скуку одинокого вечера, то приложим к этому все свои старания.
- Откуда вы родом, милые юноши? Не из Венеции ли?

Хоть Верона и Венеция находились в относительной близости друг от друга, но любой их житель никогда не спутал бы по говору земляка с чужаком. Да и житель Болоньи, где звучат едва ли не все языки Европы, мог проявить большую точность в угадывании. Хотя для дамы, покинувшей родной город в далёкой юности, ошибочность предположения, была, разумеется, простительна.

+1

19

- Из Венеции?! - вскричал Меркуцио, поспешно загребая горсть орехов. - Мы?! Монна Альфонсина, да пес бы оскорбился, услышав такой вопрос, ибо известно, что венецианцы не говорят как люди и даже не лают как собаки, но изъясняются на столь дикой смеси мяуканья с хрюканьем, что равно кошки и свиньи считают их кузенами. О нет, мадонна, мы из прекрасной Вероны, где башни состязаются друг с другом, вздымаясь к небесам, словно не было Вавилонского рассеяния, а закатное золото озаряет древние стены Арены. Из города Катулла, мадонна, но и из древней обители святого Петра Мученика. Мой род, делла Скала, вплетен и в его прошлое, и в его настоящее, и…

Тут молодой человек спохватился, что, увлекшись, совершенно забыл о цели их визита, и, прервавшись, опустил долу синие очи во внезапном приступе грусти.

- Знали бы только мои предки… Но простите, монна Альфосина, это совершенно неважно.

- Вы из рода делла Скала? - заметно оживилась старуха. - А друг ваш?

+1

20

Будь взгляд монны Альфонсины направлен на Тибальта, тому не удалось бы скрыть снисходительную усмешку, вызванную пылким признанием Меркуцио в любви к родному городу. Но дама смотрела на другого с понимающей улыбкой. Когда же  в тусклых её глазах мелькнул огонёк интереса к прозвучавшему имени, и настал черёд Тибальта представляться, тот промурлыкал:
- Капулетти.
Не герцогская фамилия, конечно, но такое имя можно произносить без всякого стеснения. Монна Альфонсина кивнула и вернула внимание Меркуцию:
- И кем же вы, юноша, приходитесь герцогу Вероны? – осведомилась она, чуть склонив голову к левому плечу, - Садитесь сюда, ближе к огню, и  расскажите, что нового случилось в Вероне?

Нетрудно было догадаться, что скучающая дама жаждала сплетен от герцогского двора. Уязвленный её небрежением, Тибальт выбрал себе место у окна, отметив рассеянно, что очень удачно они с Меркуцио успели добраться до профессорского дома – первые тяжелые капли дождя как раз упали на мостовую – трамонтана, дувший с самого утра устал гонять тучи в поднебесье и бросил, наигравшись, одну из них, прямо над городом.

+1

21

Неслучайно Меркуцио упомянул свое происхождение - не в первый раз славное имя служило ему добрую службу, открывая перед ним двери, кошельки и лона - и этот раз ничем не отличался от прочих. Осыпая любопытную старуху ворохом старых сплетен и тасуя лишь развлечения ради фамилии и имена участников, он словно невзначай и кубки наполнил согретым и пряным вином, угостив заодно и пристроившегося в сторонке Тибальта, и вазу с орехами наполовину опустошил, и принесенными слугой имбирными печеньями полакомился, заметив как будто невзначай монне Альфонсине, что нет лучшего средства добавить недостающей солидности неоперившемуся юнцу - да спросите хоть мессера Тибальта, даром он, что ли, в аптеке подвизается?

- А нам, мадонна, - вздохнул он, искусно возвращая разговор к занимающей его теме, - в нашем положении просто необходимо выглядеть солидно.

Старуха, однако, либо вовсе не отличалась любопытством, либо сопротивлялась ему с упорством, достойным лучшего применения - право, девицей, небось, и то меньше ломалась!

- А что же они делают, печенья-то?

- Голос грубеет, - начал Меркуцио, на всякий случай стараясь говорить ниже, - в глазах появляется этакая мудрость - вот, взгляните!

Он подскочил к монне Альфонсине, склоняясь к самому ее морщинистому лицу, но - вот мерзкая старуха! - она будто и не заметила, какой перед ней красавчик распинается, устремив немигающий взор на Тибальта.

- Что за чушь он мелет? - фыркнула она, но голос ее звучал слегка неуверенно. - Что еще за новости?

Надкушенное уже печенье - а зубов у нее, несмотря на возраст, было немало! - она бережно пристроила у ножки своего кубка, в который макала его, прежде чем откусывать.

+1

22

В отличие от профессора Сассони, Тибальт склонен был считать монну Альфонсину воплощением святой Епифании – щедро их в этом доме угощали разве только в канун Рождества. Да оно и понятно – студентов нужно потчевать знаниями, а что до мудрости, гласящей: «Пустое брюхо к ученью глухо» - так то заботы не профессоров, а родителей студиозусов, да их самих, если тяга к ученью проснулась вдруг после того, как отросла и закурчавилась борода.
Будь монна Альфонсина моложе, или окажись на месте Меркуцио проходимец Баччо,  томный щеголь из Римини, обещавший жениться на всякой вдовушке, привечавшей его в постели, Тибальт подумал бы, что приятель вознамерился очаровать даму. 

- Простите его, монна Альфонсина, - протянул он, поигрывая чеканным кубком, явно не из тех, что прежде ставились на профессорский стол, - он смышлён и талантлив в учении для десятилетнего юнца, но что касается жизни – наивен, как всякое дитя. Уж очень хотелось ему в ученье, когда я отправился в Болонью, вот он и стащил у меня склянку с зельем, отнимающим юность, венецианской aqua maledetta.  Теперь же не могу уговорить его принять благословенный эликсир юности, чтобы вернутся под отчий кров…
Старуха недоверчиво хмыкнула и перевела взгляд на заметно опустевшую вазу с орехами.
- Мой первый сын, - вздохнула она, - десяти лет от роду наизусть читал из работ Августина Аврелия и поражал всех, кто беседовал с ним необычайной для ребенка рассудительностью, но вот орехи и сладости таскал, как белка.
- А мой первый, - в тон ей протянул Тибальт, - кое-как выучился грамоте только к 11-ти годам, зато сделался потом менялой и после хорошо устроился на таможне.

+1

23

Меркуцио и монна Альфонсина уставились на Тибальта одинаково оторопело, и ухмылку, возникшую на губах Меркуцио при упоминании aqua maledetta, словно рукой сняло. Милый дружок Тибальт повел какую-то свою игру, и игра эта была Меркуцио непонятна, и темная тень зародилась в синих его глазах, отбрасывая мрачность и на юное его лицо. Шуточка про десять лет ему не понравилась, но он смолчал, теперь же, увидев возможность отплатить, тотчас же подхватил:

- По чрезмерной юности своей, правда, он проворовался затем, соблазнил дочь одного судьи и принужден был бежать к отцу за помощью, а тот, не будь дурак, превратил его в младенца и выдал за свою внучку, да только что-то у них пошло не так, и я своими глазами видел затем бедного Джованнино на ярмарке как единственного во всем христианском мире бородатого младенца. С тех пор я и близко к его зельям не подхожу, мадонна!

+1

24

Тибальт покаянно склонил голову – дескать, не углядел за сынишкой, да,.. и рассказал байку о втором детстве Джованнино, но тут монна Альфонсина заинтересовалась,  как же никто не хватился-то ребенка из герцогского семейства и Тибальт поведал ей, что пришлось написать герцогу Делла Скала правду, состоявшую в том, что несносный мальчишка, мало его пороли, выкинул из сундука Тибальта ценнейшие манускрипты и спрятался там, а обнаружил себя только на следующий день, когда выгнала его на свет божий естественная надобность.  Ну а о том, что дитё непокорное  малость подросло, пришлось умолчать да пообещать герцогу позаботится о нём…

Глаза старухи заблестели плохо скрываемым весельем, и она, не то поддразнивая гостей, взявшихся развлекать её байками, не то желая обнаружить в их рассказах явную неувязку, спросила сколько же Тибальту лет.
И тот, не моргнув глазом, поведал, что был свидетелем убийства прекрасной Франчески да Полента, поскольку гостил тогда с учителем своим в Градаре у Джанчотто Малатесты. А учителем его был александрийский маг и алхимик Симон, про которого в те времена слышал всякий, ибо составлял он точнейшие гороскопы, толковал сны и обращал свинец в золото. Тут Тибальт со вздохом признался, что последнего чуда сам он не видел, хоть и следовал за учителем почти целый век, в надежде научиться именно этому величайшему из алхимических таинств.  Но по их договору учиться он должен был сто лет, один год, один месяц и один день, прежде чем узнает этот секрет. Однако, не сложилось. Разъяренный Малатеста убил и великого Симона, который всего-то  растолковал правителю Римини его сон – про неверность супруги и предательство брата.
Тибальт же тогда успел взять только заветный сундучок учителя да свои тетради и бежал в страхе от Малатесты, потому что от человека с такой фамилией и такой славой ждать можно чего угодно. Ну а раз оказался на родной земле, отправился в Верону, и, назвавшись собственным внуком, явился к родичам, коих полюбил всем сердцем.

Отсмеявшись, старуха кликнула служанку и осведомилась о племяннике, скоро ли того ждать. Служанка, скромно опустив глаза, ответила, что мессере в такую погоду может и заночевать у друга, как оно нередко бывало.  Монна Альфонсина поджала губы и велела подавать ужин, сказав, что и так слишком долго ждала племянника, для которого вечерние посиделки с друзьями, видимо, важнее её приезда.
- А эти благородные господа составят мне компанию, - заявила она, - так что накрывайте и на них тоже.
Когда Тибальт отлучился переговорить с Гвидобальдо – слугой профессора, якобы о том, что надобно было сообщить завтра профессору Сассони, а на деле – облелгчить организм от обильных сегодня даров Бахуса, монна Альфонсина, обратив веселый и полный живости взгляд на Меркуцио, спросила:
- И что же, мессере Меркуцио, все студенты в Болонье такие балагуры и сказочники, или мессер Тибальт первейший из них?

+1

25

В восторге от того, как хорошо все складывается, Меркуцио едва мог усидеть на месте, но так старался он не выдать обуревавшего его веселья, что превратился почти в подобие статуи - застыл неподвижно, и юное его лицо замкнулось в той откровенно неестественной маске, которая неизменно безошибочно указывает на попытку что-то скрыть, чувства или мысли.

- Не спрашивайте меня, мадонна, - прошептал он подрагивающим голосом, - не смею я… и его - не спрашивайте, а то…

Он стиснул изо всех сил челюсти, сдерживая рвущийся наружу хохот, даже рот рукой прикрыл, но веселье все равно булькало в нем, как в горячих источниках у Лукки, до выпученных глаз и закушенных губ, и он невольно подскочил на месте, когда дверь скрипнула, но это оказался всего лишь сквозняк.

- Тс-с-с, - прошептал Меркуцио, осененный новой мыслью, и вытащил дощечки для письма. Быстрый взгляд на монну Альфонсину, прижатый к губам палец - и он написал: «Возможно, дух-соглядатай! Тот астролог - он!»

Дописав последнее слово, он едва не расхохотался, и рука его дрогнула, так что восклицательный знак расползся сверху донизу.

+1

26

Не у каждой женщины, пережившей, волею Господа, и мужа, и детей, в прошлом лишь благочестивые устремления, молитвы и заботы о доме и семействе. Пожелай монна Альфонсина  отплатить юным болтунам за развлечение той же монетой - и ей было бы что поведать, но старость приносит не только морщины, одышку и дребезжание голоса, но и осмотрительность в словах, коей лишен был, к примеру, юный веронец, в синих глазах которого плясали сейчас веселые бесенята.
- Вот как, - губы монны Альфонсины сложились в лукавую улыбку, - и что же, скажите мне, любезный юноша, такому прославленному учёному делать в Болонье, в качестве студента у профессора Сасони? Отчего бы ему не отправиться... хотя бы в Рим, если он находит приятными дороги Италии?
Лицо старухи, выказывавшее все признаки характера властного, решительного и лукавого, выражало сейчас неподдельное внимание, а цепкий взгляд  устремлен был на студента, словно монна Альфонсина могла увидеть за приятным его лицом, нечто более важное, значительное - то ли истинность сделанного признания, то ли самую суть души юноши.

+1

27

Осознав в этот миг, что и тот его план, с которым он явился к профессору этим вечером, и тот, который возник у него при беседе с монной Альфонсиной, равно потерпели неудачу, Меркуцио помрачнел, и мерцающая в его глазах смешинка погасла, уступая место чему-то, очень схожему с неприязнью. Выдернув из-под руки старухи свои дощечки, он сунул их обратно за пазуху.

- Простите меня, умоляю, мадонна, - сказал он с отменной вежливостью, резко контрастирующей с грубостью жеста. - Я наговорил лишнего. Мессер Тибальт - лишь тот, кем кажется, и не ищет большего в доме мессера профессора, чем его мудрость и его знания.

Меркуцио глянул вновь на чуть приоткрытую дверь и подумал вдруг, что милый дружок мог не по нужде выйти, а воспользоваться возможностью пошарить чуть по дому, и кто знает, что он может при этом найти? Мысль эта снова привела его в доброе расположение духа, и он продолжил уже с новой живостью:

- Вот, например, слышали ли вы уже от вашего уважаемого племянника о неком роде невидимого глазу света, что исходит от святых реликвий?

Божественный свет на картинах подсказал мессеру профессору эту идею, коей он поделился со своими учениками - не слишком ею, однако, вдохновленными. Сейчас же Меркуцио сообразил вдруг, что немало простецов могут поверить в нечто подобное и раскошелиться, скажем, на зеркальце, хранящее в себе этот священный свет, а еще лучше - какую-нибудь гнилушку.

+1

28

Взгляд старухи из заинтересованно-благожелательного сделался в равной степени насмешливым, снисходительным и недовольным. Весь вид монны Альфонсины говорил о том, сколь печалят её нравы нынешних молодых людей, особенно когда те перескакивают с темы на тему, вместо того, чтобы вести беседу чинно и неспешно. Ах, будь этот мальчишка её родичем, старуха не упустила бы момента попотчевать его добрым наставлением о том, что учтивость - это не какое-нибудь "простите-извините", а подробный ответ .
- Нет, - печально вздохнула она, - признаться, мой племянник нынче слишком занят, чтобы развлекать бедную старую женщину рассказами хотя бы о своих учениках, не то что о вещах подобного рода. Но, верно, вам повезло больше, так может, расскажете?

Тибальт же потратил время еще и на то, чтобы послушать пару сплетен от профессорской служанки, девицы несколько перезревшей уже, но еще не вышедшей замуж, ибо отец её не мог дать за ней приданного, а в доме его подрастали еще три девочки. Сантина охотно выполняла всякого рода деликатные поручения, каковые могла сделать только женщина, а еще лучше женщина, вхожая в соседские дома через кухню. Вот и теперь рассказала а она Тибальду всё, вызнанное накануне от товарки, служащей у одной дамы, чьей благосклонности веронец добивался, нимало не смущаясь тем, что соперников у него было поболе, чем ухажеров у течной кошки на мартовской крыше. Нынче за монной Ипполитой волочились многие и многие- не ради её голубых глаз, а ради возможности оказаться в числе приглашённых на ужин в её доме и свести знакомство с покровителем этой особы - римским банкиром Томмазо Сальвиати, который приехал несколько недель назад по делам в Болонью и, по слухам, намеревался пробыть здесь до осени.

+1

29

Меркуцио, осознавший новую возможность для проказы, чуть подался вперед и устремил на старуху вновь исполнившийся живости взгляд. Будь он прилежнее в учебе, он знал бы наверняка, в каком порядке алхимик достигает венца трудов своих - как, конечно же, знал Тибальт - но множество прогулов оставило у него в голове не более чем кашу из понятий. Эликсиром молодости приятель, по его словам, уже обладал - дело, стало быть, было за философским камнем.

- Вы знаете, разумеется, мадонна, - начал он со всей серьезностью, потребной при обсуждении столь нешуточной темы, - что некоторые, хотя и отнюдь не все изображения святых, Пресвятой девы Марии и Господа нашего Иисуса Христа обладают порой чудотворным воздействием, принося облегчение страждущим и излечение больным? Мессер профессор… - тут он понизил голос до шепота и почти лег на отделявший его от монны Альфонсины стол, чтобы приблизить свое лицо к ее, - достиг, по его словам, некоторого понимания этого таинства. Дело, как он говорит, в свете.

- В свете? - переспросила старуха.

Веронец кивнул, а затем разразился долгой и познавательной речью. Известно, говорил он, что ничто не способно производить воздействие на расстоянии - мы можем, конечно, предположить, что Господни чудеса не подчиняются, на то они и чудеса, строгим законам физического мира, однако самые смелые умы - в том числе высокоученый доктор Сасони - рискуют пойти иным путем. В самом деле, если бы мощи апостола Матфея в соборе святого Петрония или хранящаяся там же частица животворящего креста могли оказать свое чудотворное воздействие на любом расстоянии, разве проходили бы паломники немыслимые расстояния, чтобы прикладываться к ним? Нет, ибо достаточно тогда было бы лишь вознести молитву в стенах своего дома… то есть пусть мадонна поймет правильно, он ни мгновения не отрицает, что искренняя вера способна сдвинуть горы и повернуть реки вспять, однако мало кто обладает столь чистой душой или столь глубокой верой… в общем, люди стремятся приложиться к святым реликвиям, потому что, грубо говоря, они помогают при прикосновении к ним лучше, чем при простом их созерцании, а при созерцании лучше чем отсутствии оного, не так ли? Оттого пытливый ум ученого задается опасным, быть может, вопросом - а не схоже ли чудотворное воздействие со светом, со звуком или с запахом и нельзя ли, если сие предположение верно, запечатлеть музыку, сияние или аромат святости в ином вместилище, подобно тому, как искусный парфюмер переносит в масло и тем сохраняет дивное благоухание розы? Нельзя ли, продолжил он, все больше воодушевляясь, смешать затем множественные чудеса - скажем, возвышающее пламя страстей Господних с чистым огнем евангелистов и теплым мерцанием мощей убиенных Иродом младенцев? Ведь тогда паломники, покидая Болонью, Рим или даже сам священный Иерусалим, не только сами сподобятся благодати хранящихся в ней святынь, но и могут взять с собой некоторую ее частицу - для любимых своих, кто, прикованные к месту болезнью или земными заботами, не способны сами проделать подобный путь.

К этому моменту в горле у Меркуцио настолько пересохло, что он, вынужденно прерываясь, поднес к губам свой кубок - оказавшийся, впрочем, пустым - столь же пустым, сколь и кувшин, который он опробовал затем.

+1

30

Сначала монна Альфонсина слушала юного веронца довольно рассеянно – племянничек, будь он хоть трижды премудрый, не казался ей достаточно интересной темой, но юноша повел речи вовсе не о трудах и уроках Сасони. В том, что будущие правоведы – отменные болтуны монна Альфонсина уже убедилась, но кто ж откажется послушать сладкоречивого балагура, что говорит, как по писаному, а если и приврёт где – так понятно зачем: то шутки ради, то для наиболее понятного сравнения.
Скука, весь день изводившая старуху, с появлением этих двух студентов, рассеялась бесследно. Правда, голод её, эта досадная человеческая слабость, оказался совершенно равнодушен к россказням синеглазого веронца. Телеса старухи, скрытые роскошным платьем, явственно свидетельствовали, что постами она себя не изнуряла. Так что, если и были у монны Альфонсины прегрешения, то счёт их следовало начинать с чревоугодия, за которым – всякому ясно – следует любострастие, ну или воспоминания о тех искушениях и приключениях, причиной которых оно некогда стало.
Тибальт, появившийся в проходе как раз, когда его приятель живописал мерцание младенческих косточек, мог только догадываться, какими же извилистыми тропами прошла мысль Меркуцио, чтобы теперь стремится в свету. Вид у Капулетти, однако, был самый, что ни на есть, серьезный – настолько, насколько позволяли мысли, крутящиеся вокруг нынешней затеи и завтрашних планов на встречу с аптекарской дочкой.
- Так значит, есть умельцы, которые могут сочетать этот, как вы, говорите свет, источаемый разными чудотворными реликвиями. И что же, свет этот, верно, столь же незрим, как божья благодать и в него остается только верить?

Тут старуха сжалилась над утомившимся рассказчиком, кликнула Сантину и попрекнув нерасторопностью, узнала, что кушать подано. Затем старая дама велела  гостю не растерять мысли и высказав желание продолжить эту беседу за трапезой, с трудом поднялась, со своего резного кресла, выложенного подушками.

+1


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Romeo et Juliette: сцена » Хозяин ты несказанного слова, а сказанного слова - ты слуга