17 октября. La Francophonie шесть лет! Мы от всей души поздравляем всех, кто отмечает этот день с нами или просто неравнодушен к форуму и заглянул на огонек!
Обновлены игроки месяца.

15 октября. Обновлены посты недели.

12 октября. Поздравляем с днем рождения Куколя!

16 сентября. Подведены итоги голосования Звезда сезона: лето 2018. Ура победителям!

1 сентября. Коротко о том, что происходит на осенней Франкофонии: объявление.

Adalinda Verlage Музыка и действо, что должно было и развернуться на сцене, беспокоили ее в последнюю очередь, потому что главный спектакль разворачивался не там. Сейчас бы наоборот усадить завершавших последние приготовления артистов в зал, а на сцену подняться супругам Ферлаге и этому паршивцу Маркусу. Сюжеты про неверных мужей и жен, а также их любовников, всегда в ходу, вот только в большинстве своем комедийные, в которых ни один здравомыслящий человек не пожелал бы оказаться. [ читать полностью ]

Tybalt На углу его нагнала смуглая, словно мавританка, служанка портнихи, у которой и сам Тибальт заказывал рубашки, пробормотала скороговоркой, что уж утомилась ждать и сунула ему записку, с благодарной улыбкой приняв монетку за усердие и готовность подождать еще, пока веронец прочтет послание. [ читать полностью ]

Kit Collum Она пришла сюда одна. Намеренно. Пряталась. Хм… Так она что, охотница? «О, нет-нет-нет», - взмолился про себя Коллум. Он был из тех мужчин, считавших, что охота на вампиров – не женское дело. Слишком уж это непростое занятие – нести смерть бессмертным тварям, постоянно видеть дело рук их (и клыков), рисковать собственной жизнью каждый миг во время охоты. Не всякий мужчина способен на такое. Что уж говорить о женщине. [ читать полностью ]

Le Fantome Эрик довольно улыбнулся. При этом взгляд его оставался холодным, как у змеи. Теперь декорация, наверняка, рухнет прямо сцену. И, если повезет (если он все верно рассчитал), то накроет Карлотту. А если не накроет, то хотя бы перепугает до икоты. Ох, и поистерит тогда примадонна! [ читать полностью ]

Koukol И вот теперь он – Куколь. Ооо, именем парень особо гордился! Ведь ему всю его жизнь твердили, что такой как он имени просто недостоин. Зачем уроду имя... А тут! И имя дали, и в услужение взяли! А слуга-то он у поистине невероятных господ. Он живет в огромном замке, его боится вся округа (да что уж там, он бы и сам себя боялся, будь он на их месте). А главное – он свободен! Никаких больше насмешек. Никакой больше клетки. [ читать полностью ]
Antonio Salieri
Graf von Krolock
Главный администратор
Мастер игры Mozart: l'opera rock
Dura lex, sed lex


Franz Rosenberg
Herbert von Krolock
Дипломатичный администратор
Мастер игры Tanz der Vampire
Мастер событий

Juliette Capulet
Мастер игры Romeo et Juliette

Willem von Becker
Matthias Frey
Мастер игры Dracula,
l'amour plus fort que la mort
Модератор игры Mozart: l'opera rock


Le Fantome
Мастер игры Le Fantome de l'opera
Дорогие друзья, гости и участники нашего проекта! Мы рады приветствовать вас на уникальном форуме, посвященном ролевым играм по мотивам мюзиклов. У нас вас ждут интересные приключения, интриги, любовь и ненависть, ревность и настоящая дружба, зависть и раскаяние, словом - вся гамма человеческих взаимоотношений и эмоций в декорациях Европы XIV-XX веков. И, конечно же, множество единомышленников, с которыми так приятно обсудить и сами мюзиклы, и истории, положенные в их основы. Все это - под великолепную музыку, в лучших традициях la comédie musicale. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

La Francophonie: un peu de Paradis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Romeo et Juliette: сцена » Хозяин ты несказанного слова, а сказанного слова - ты слуга


Хозяин ты несказанного слова, а сказанного слова - ты слуга

Сообщений 31 страница 60 из 63

1

● Сюжетная линия: Репетиции (флешбек)
● Название эпизода: Хозяин ты несказанного слова, а сказанного слова ты слуга
● Место и время действия: За несколько лет до основных событий. Болонья.
● Участники: Tybalt, Mercutio
● Синопсис: будет по отыгранному.

Отредактировано Tybalt (01-10-2018 09:40:03)

0

31

Пересохший было фонтан вдохновения юного веронца вновь оросился каплями непременно входившего в угощение вина, и синие его глаза опять засияли, чему немало поспособствовало и возвращение приятеля и неизменного соучастника, а оттого он готов был даже признать за старухой правоту. Невидимый миру свет святости хорош для священников и алхимиков, но тот, кто намеревается извлечь из него выгоду, должен быть готов предъявить его на обозрение. К счастью, за то недолгое время, которое занял переход в столовую, Меркуцио вспомнил, что у него и в самом деле есть что предъявить жаждущей подтверждения его слов старухе - не с собой, разумеется, но в принципе - или следовало бы сказать «in principio»?..

- Сколь же невелика должна быть вера того, мадонна, - с упреком произнес он, - кто нуждается в видимых подтверждениях непознанного и жаждет пощупать, подобно Фоме, раны Христовы? И однако…

Он прервался - не ради нагнетания напряжения, как можно было бы подумать, но единственно для того, чтобы вобрать жадным взглядом все великолепие ждущего их угощения. Соленые угри, долженствующие раздразнить жажду, соседствовали с нежнейшим сливочным сыром, зажаренный на вертеле каплун простирал отрезанные крыла между двумя большими пирогами - с мясом и с рыбой, целых четыре горшочка с вареньем, обрамленные россыпью миндаля, украшали углы стола, и два длинных и узких блюда, с горохом и с тушеной в меду морковью, образовали острие невидимой стрелы, направленной на место во главе стола, где вместо профессора Сасони возвышался кувшин с вином.

- И однако, - слабеющим голосом промолвил Меркуцио, - такая возможность существует, пусть для достижения ее требуется немалое искусство алхимика и много золота.

Думал он при этом он о загадочном левантийском пигменте, который хранил как зеницу ока в запертом на замок сундуке у себя в кабинете предыдущий его наставник, доктор Люини. Сумев, всеми правдами и неправдами, заполучить в свои руки толику удивительного этого пигмента, обладавшего поразительным свойством светиться в кромешной тьме, Меркуцио в первую же ночь вымазал им свою физиономию и явился под видом инкуба к божественной монне Нине. К глубочайшему его разочарованию, красавица-куртизанка, узрев исчадие ада в своей собственной спальне, не дала ему даже договорить, сомлев где стояла, и растерявшемуся юноше пришлось довольствоваться ее юной ученицей. Сейчас, однако, он понял внезапно, сколь банальна и глупа была его тогдашняя затея и сколь много иных возможностей можно было извлечь из этакого чуда.

- Вы слыхали, верно, - закончил он, - о чудотворном зеркале, что, могуществом заключенного в него света животворящего креста, вернуло красоту и здоровье матери Томмазо Фиери?

Взгляд, брошенный им на Тибальта, был столь краток, что даже не сводивший с них глаз слуга, не без оснований опасавшийся за серебряные приборы, вряд ли его заметил.

+1

32

Глаза Тибальта наслаждались великолепием стола в то время как желудок сетовал посредством голодных спазмов на сегодняшнее хозяйское небрежение к плодам земным и творениям пекарей и поваров.  О профессорской тетке он составил уже мнение и не мог укорять старуху в стремлении получать доступные ей удовольствия, будь то обильная еда или общество молодых людей, остроумие и обходительность которых могут чудесным образом ускорить бег времени и сделать так, что томительные часы вечерней скуки пролетят незаметно.
Он вслушивался в веселые рассуждения Меркуцио, стараясь догадаться, к чему идёт их беседа с монной Альфонсиной и дабы не выглядеть простаком, напустил на себя вид серьезный и несколько печальный, словно бы разум его отягощён был думами о судьбах народов и будущем города, а не мечтами о том, как сладко затрепещет пойманной голубкой в его руках прелестная Бьянка, быть может уже в следующую их встречу.
На взгляд Меркуцио Тибальт среагировал, как жонглёр на бросок горящей булавы партнёром - подхватил тему  тотчас, не утруждая себя размышлениями, а не ожидает ли приятель о от него каких-то слов и действий.
- Да кто ж об этом не слыхал, сначала со слов друзей дома, а после и от самого Томмазо, правда тот не хвалился, а скорее сетовал, что ему пришлось продать дом в Риме и он лишился доходов с аренды. Как будто счастье и здоровье матери не стоят этих денег!
К ужину вышли и супруга профессора, донна Джованна, и его дети - бледная, несколько анемичная, Агнессина и пухлый, румяный Паоло - рослый для своих лет, двенадцатилетний мальчишка .
Агнессина, - вдруг подумалось Тибальту, - похожа была бы на тётку, когда той было лет семнадцать,  будь не так худа и болезненна - тот же римский нос, тот же разлет бровей и слишком резкий для женщины подбородок - лицо вполне заурядное, но, увы, в случае дочери профессора Сасони лишённое даже очарования юности.
Появление домочадцев профессора прервало беседу Меркуцио и монны Альфонсины на обычные для такого случая обмены приветствиями, последовавшие за ними распределения мест за столом и краткую молитву, с чувством прочитанную, по  указке старухи, юным Паоло.
Нетрудно было догадаться, что семейству Сасони велено было любить и ублажать тетку с такими трудом выманенную из  Равенны - доживать свой век в кругу заботливых родных. Подозревал Тибальт так же, что кровушки у этих родных монна Альфонсина вознамерилась попить всласть - сколько удастся за отмеренный ей срок.
Удивление донны Джованны нежданным гостям было вялым - похоже добрая эта женщина, гроза недобросовестных зеленщиков и бакалейщиков, оказалась не готова к тому, что на её роль хозяйки дома кто-то покусится и более того, в манере, не предусматривающей не то что соперничества, но даже возражения.
Аппетит у старухи оказался отменный и уступал разве что аппетиту Паоло.  А вот благоволила она скорее внучке, чем внуку.  Посетовала искренне, что не разделяет желания Агнессины уйти в монастырь, и заявила даже, что уверена, что мысли эти внушены девочке её отцом.
После с лукавой усмешкой осведомилась у Меркуцио, есть ли у него сёстры и как понять, действительно ли желание посвятить свою жизнь Богу идёт от сердца, или же такое решение продиктовано другими причинами?

Отредактировано Tybalt (01-10-2018 09:22:07)

+1

33

Меркуцио со смехом заверил монну Альфонсину, что стрел у его отца в колчане нашлось немного, но все били в цель и родных сестер у него оттого не было, но зато двоюродных хватало, на его взгляд, в монастырь идут от недостатка денег, либо от недостатка красоты. Бедняжка Агнессина при таких словах покраснела до ушей и выронила ложку, после чего Меркуцио добавил к своему списку еще и недостаток ума, пробудив в глазах донны Джованны вспышку гнева.

- Неопытному уму, - сладким как мед голосом сказала она, - сложно поверить, что недоступное его пониманию может все же существовать.

- Вот-вот, и я о том же, - подхватил Меркуцио. - А бедная девушка считает, что ее так никто и не полюбит.

Паоло с неподдельным интересом уставился на вспыхнувшую до корней волос сестру, и Меркуцио припечатал:

- Когда это только вопрос денег.

+1

34

Раз уж Меркуцо вызвался выступать, как advocatus diaboli, поставив превыше всего возможности презренного металла, Тибальту оставалось либо молчаливо соглашаться с приятелем, либо...
- Несмотря на нашу дружбу, Меркуцио, - он сурово свел брови, - позволь тебе возразить! Думается мне, если женщина решила отринуть все земные радости, счастье  и любовь и сделала это не вдруг, то верно её сострадание и любовь к ближним столь велики, что она готова будет ходить за бедняками, умирающими от чахотки в больничном приюте или странноприимном доме при монастыре, терпеть зимние сквозняки в келье, не смея даже попросить себе жаровню, если её не свалила простуда…Делать всякую работу, даже если привыкла, что её делают слуги…
Он прервался, чтобы перебить затхлый привкус унылого своего описания куском каплуна,  сочившегося жирком и благоухающего базиликом и тмином.
- Вот радости-то в такой жизни, - фыркнул Паоло, - и ведь ради чего?  Кардиналом женщине все равно не стать… разве только аббатисой на старости лет.
- Знал я одну монахиню, - сообщил Тибальт, не уточняя, что знал помянутую только со слов другой дамы, рассказывавшей о некоей своей родственнице, - которая очень гордилась тем, что её рукоделье настолько понравилось Папе, что он благословил её труды, заказывая ей шить для него исподнее и сорочки. А после него и следующий поступил так же. А потом и прочие... Вот и вышивала она папское белье целых шестьдесят лет, пока не ослепла!

Агнессина, окончательно потерявшая аппетит, сидела с неестественно прямой спиной и смотрела прямо перед собой.

Отредактировано Tybalt (01-10-2018 09:37:53)

+1

35

Меркуцио восхитился рассказом приятеля тем больше, что ни на грош в него не поверил - откуда бы у Тибальта была знакомая монахиня, да и не провышивала бы она шестьдесят лет, раньше бы ослепла. Но впечатление, произведенное этой историей на Агнессину, а тем паче, на монну Альфонсину - безмолвную, но явно удовлетворенную переменившимся настроением внучки, пробудило в его груди извечный дух соперничества, и он подхватил:

- Но зато она умерла, довольная собой, дружище - редкое дело для женщины! А вот знаешь, что рассказывают про святую Елизавету Венгерскую? - он взялся за кубок, выдерживая паузу, достаточную для того, чтобы в лице донны Джованны появилось недоброе подозрение. - У нее были, оказывается, две сестры, и тоже очень благочестивые, которые не менее ее смиряли плоть и творили добро - ну, то есть это так говорят, что не менее, но верно, то ли веры им не хватило, то ли усилий, но она, когда она скончалась, сразу же была причислена к лику святых, а старшая сестра ее - нет. И тогда младшая ее сестра, говорят, очень плакала и рыдала, что посвятила всю свою жизнь Создателю, а этого оказалось мало. Но, - благочестиво добавил он, - в этом, как сказал ей один мудрый монах, и был ее грех - что она ждала вознаграждения за свои жертвы, в то время как истинные святые приносят их единственно из любви к Господу и, не надеясь на награду, думают лишь о своем спасении и спасении ближних. И она вняла его словам и остаток своей жизни провела так же, как и ее всю. Правда, ее все равно к лику святых не причислили.

В этот момент слуга как раз закончил резать пирог с окунями, и Меркуцио тут же протянул ему опустевшую тарелку.

+1

36

На бедняжку Агнессину было больно смотреть. Бледное, малоподвижное её лицо привыкло выражать кротость, смирение и покорность, и теперь через привычную маску проступали негодование и обида. Ни  Тибальт, ни Меркуцио не позволили себе прямо говорить о ней и её участи, решись она действительно принять постриг, но потешились от души за пару рассказанных историй. Хороший законник – всегда хороший оратор – в чём- в чём, а в этом мнения всех наставников будущих правоведов совпадали, и оба веронца могли служить примерами юридического красноречия, способные переиначить смысл и суть любой человеческой ценности не хуже отсутствующего за ужином профессора. Тот, правда, предпочитал монологи о вине и отношениях поколений сводить к оправданию своих пристрастий, пусть даже пристрастия эти не позволили ему скопить достаточно средств, чтобы, подобно другим почтенным лекторам, носить мантилью с шелковым подбоем и горностаевой оторочкой.
- Зато этот дивный пирог, случись его отведать кардиналам, был бы единодушно признан чудом и та, что умеет творить такие чудеса, если бы и не была беатифицирована, то заслужила бы наивысшей похвалы!

При этих словах лицо донны Джованны смягчилось и она заулыбалась, довольная похвалой ужину. Агнессина же, положила себе кусок пирога, решив, очевидно, не довольствоваться более одной морковкой, и принялась есть, выказав если не явную неловкость, то простую неосторожность.
- А я вот хочу одного на старости лет, - заявила донна Альфонсина, отодвигая пустую тарелку, - дождаться свадьбы внучки и взглянуть на правнука, прежде чем душа моя отправиться к Богу.
Слова эти ужаснули двух других женщин настолько, что донна  Джованна закашлялась, едва успев сделать глоток из своего кубка, а Агнессина, вторя ей, схватилась вдруг за горло.
Паоло вскочил, не зная к кому – матери или сестре бросаться на помощь. Слуга уже наполнял кубок для хозяйки, словно та не держала свой в руке, пусть и расплескалось из него изрядно.
Тибальт тоже растерялся и сконфузился, словно случившееся было не маленькой застольной трагедией, а каким-то совершенно непристойным действом.

+1

37

Дикий ужас в глазах девушки бросил Меркуцио к ней, прежде чем юноша даже сообразил, что происходит, и силу удара по спине, которым он наградил ее, не смягчила и тень сочувствия. Рыбья косточка, застрявшая у нее в горле, вылетев от этого тумака, перелетела через стол и шлепнулась в пустую тарелку монны Альфонсины, и Агнессина, судорожно вздохнув, разрыдалась - от пережитого страха ничуть не менее, чем от смущения.

- Девочка моя! - вскричала донна Джованна, охваченная запоздалой паникой, и отчего-то бросилась на шею Меркуцио. - Мальчик мой!

Юноша, враз растерявший обычную свою самоуверенность, пробормотал что-то невнятное и попытался высвободиться из ее материнских объятий - что удалось ему без труда, поскольку донна Джованна, воздав долг благодарности, метнулась к дочери.

- Вечно, вечно ты торопишься кусок проглотить, словно отнимут!

Агнессина, всхлипывая, кинулась прочь из-за стола, и Паоло, улучив момент, стащил еще кусок пирога, который так нахваливал Тибальт.

+1

38

Случись среди июльского зноя снегопад из гусиного пуха, объявись на рынке торговец с златорунной козой или начни попугай профессора Риккабони изрыгать ругательства на латыни - Тибальту хватило бы воображения усмотреть за случившимся участие деятельного ума Меркуцио. Особенно, если тому выйдет прямая выгода с произошедшего. Однако при всём своём уме и необычайной изворотливости даже Меркуцио не смог бы заставить рыбью кость встать поперек девичьего горла, чтобы затем собственными действиями он мог вызвать признательность профессорской жены и одобрение старой тетки. Однако же карты легли удачно для друга, и он вмиг сделался спасителем девичьей жизни и желанным гостем в доме, где властвовали женщины профессорской семьи. О чём ему было тут же сказано донной Джованной и – о чудо – старуха не вымолвила ни слова против, а даже добавила, что была бы благодарна, если бы Меркуцио нашел время задержаться после завтрашней лекции, коль уж сегодня не случилось ему застать Сасони дома, и досказать начатое.

Тибальт весь извелся от любопытства, но вида, разумеется, не показал. Однако, когда они покинули профессорский дом, набросился на приятеля с расспросами.
- А ты, смотрю, времени зря не теряешь, - заметил он, - совсем очаровал старуху, пока меня не было. Ну и что, придумал, чем завлечь эту гарпию, чтобы и нам повеселиться и Сасони уесть за то, что он нас постоянно изводит, словно свет клином сошёлся на древних законах Рима и речах Цицерона?

В речи Тибальта, слегка пьяного и расслабленного после необычайно сытного ужина, отчетливо сквозила зависть. И он не смог бы объяснить,  что именно её вызывало – удачливость ли Меркуцио или же доставшееся тому внимание женщин.

+1

39

Меркуцио ответил приятелю таким самодовольным смешком, словно не донну Джованну им следовало благодарить за роскошную трапезу, а сам он составил список блюд, отправил на рынок служанку, загонял кухарку и в конце концов ей помогал. Да и с другой стороны, разве не он вызнал первым, что профессорская тетка поселилась под кровом Сасони, когда самого его не будет, и разве не ему пришло в голову составить ей компанию? И потом, разве не он пришел первым на помощь бедной девушке? В веселом их дуэте шалости зарождались обычно в его голове, а возможную выгоду в них первым замечал Тибальт, и сегодняшний вечер, став счастливым исключением из правила, привел Меркуцио в редкостно хорошее расположение духа.

- Придумал, - засмеялся он. И, пребывая в том благостном состоянии, когда нет нужды жмотничать, охотно признал: - Но ты, не я. Я ей намекнул, что ты, хоть и морочил ей голову про эликсиры, но все ж таки не совсем - не знаю, проглотила ли она, но шанс есть, друг Тибо, шанс есть! А еще…

Не обращая внимания на вновь зарядившую морось, юноша в лицах пересказал другу весь свой разговор с монной Альфонсиной, а потом напомнил про краски.

- Так что, как видишь, - закончил он, - даже если она спросит племянничка про свет святости, тот нас не выдаст.

Ученый диспут, в котором многомудрые профессора состязались в сравнениях божьего благословения со светом, запахом и даже вкусом, действительно имел место быть, мессер Сасони сыграл в нем не последнюю роль, споря, по гнусной своей натуре, со всеми участниками, и, неплохо зная своего наставника, юноша не сомневался, что тот сразу примется изобличать коллег, не отличающих запах от вкуса, оставив собеседнице полный простор для воображения.

+1

40

- Ну ты и плут, Меркуцио, - рассмеялся Тибальт, - повернуть дело так, что всё, что будет теперь говорить Сасони, вздумай старуха спрашивать о нас, любые речи его подтвердят твою правоту, хоть прямо их толкуй, хоть превратно!
Гибкий и живой его ум, отточенный в тех диспутах, коими обычно балуются студенты, изучающие право враз развил идею приятеля и теперь Тибальт горел желанием новой встречи с донной Альфонсиной, надеясь всем сердцем, что та вняла намёкам Меркуцио и проявит должный интерес к его легенде.
Ночь и непогода, однако не способствовали долгим прогулкам, а почему приятели расстались там, где пути их расходились в разные стороны.  Поутру должны они отправляться к маленькому профессору Сандзарро, столь тощему и носатому знатоку латыни и греческого, что прозван был он занзарой, комаром, и прозвище это переходило изустно от одного поколения студентов к другому.
Однако же, проснувшись с первыми лучами солнца и приведя себя в порядок, Тибальт устремился туда, куда влекло его сердце - в аптекарскую лавку. И прямо в дверях столкнулся с соперником своим, доктором Бальини, коему вскорости суждено было стать счастливым супругом нежной Бьянки.
Вид у того был такой, словно к будущему тестю его привело несварение желудка, да и сам сер Маттео был хмур и беспокоен, а Бьянка так и не появилась. Заняты эти двое были своей беседой, и Тибальт, не желавший платить за бестолковое снадобье, не приправленное страстным взглядом возлюбленной, спросил у Маттео  лекарство, которого, как он знал, заведомо не было в аптеке, отказался от всякой иной замены и ушел через четверть часа, снедаемый странным чувством, что случилось что-то недоброе.
На углу его нагнала смуглая, словно мавританка, служанка портнихи, у которой и сам Тибальт заказывал рубашки, пробормотала скороговоркой, что уж утомилась ждать и сунула ему записку, с благодарной улыбкой приняв монетку за усердие и готовность подождать еще, пока веронец прочтет послание.
Глупышка  Бьянка рисковала необычайно, доверившись не своей даже служанке, но выбора у девицы не было. Письмо её говорило, что кто-то видел её с мессером Меркуцио и тотчас донёс об этом - не отцу даже, а жениху. писала Бьянка так же что-то невнятное, выказывая полнейшее неумение своё сочинять любовные послания так, чтобы получивший их испытывал желание сохранить письмо или хотя бы запомнить строки. Желала Бьянка и новой встречи, притом скорейшей, поскольку  отец грозился отправить её с матерью погостить у тётки в деревне. Тибальт велел  служанке передать Бьянке, чтобы ждала весточки и  прийти завтра утром за ответом, вызнал так же, что в доме аптекаря та с хозяйкой будет бывать  теперь почти каждый день -  заказ на два платья требовалось исполнить как можно скорее.

После полудня, отыскав Меркуцио в излюбленной их траттории , где можно было отведать не только болонских колбас, столь жирных, что после них веронец  мучился желудочными коликами, но и ливонскую солянку, и мерзейший венецианский соус из тухлой рыбы и чудесные сицилийские пироги с фруктами и изюмом да под доброе тосканское вино. Хозяин траттории, как многие другие не озаботился намалевать вывеску с иным названием, кроме того, что обещало всякому сытный ужин, а потому  называли это место "У Джованотто".
- Кто-то видел тебя вчера, когда ты уводил мою зазнобу из того двора, - произнёс он, после приветствий, - не знаю, был ли ты узнан, но Бьянку теперь заперли накрепко. Вот же дурочка, видимо не сумела соврать, зачем выходила из дому и с кем шла. Долг дружбы велит предупредить тебя, а то вдруг добрая твоя услуга обернется неприятностями.

+1

41

- Да что они мне сделают? - засмеялся Меркуцио и напоказ отхлебнул из своей кружки - глоток еще меньший, чем предыдущий, но с неменьшей лихостью, как если бы не растягивал одну-единственную кружку в надежде переждать дождь. Игра сложилась несчастливо, и теперь в кошельке у него осталась только пыль. - Давай я поброжу у них под окнами? Тем меньше они станут тебя замечать.

Предложение это было менее великодушным чем казалось - Меркуцио не умел пропустить возможность над кем-либо подшутить, и что с того, что от шутки той не было ему ни малейшей выгоды? Этим же утром, явившись в компании других школяров домой к профессору Сандзони, он улучил момент и подбросил тому в кресло препарированную жабу, утащенную неделей ранее вместе с горшком, в котором она хранилась, из кабинета достопочтенного доктора делла Рокка. Всю предыдущую неделю бедняга-эскулап сокрушался о пропаже и обещал награду тому, кто ее отыщет, недвусмысленно намекая, что готов простить виновника - а кончилось дело, нежданно, тем, что Сандзони с криками и воплями выставил из дома молодого Джанпьетро Висконти, который, углядев на месте вскочившего с диким визгом профессора полураздавленную тварь, тотчас выхватил ее из-под тощей задницы латиниста. Жажда наживы - доктор делла Рокка немало обещал за свою красавицу - его и сгубила: Сандзони и слышал ничего не хотел, глубоко убежденный, что венецианец и подбросил под него эту двухголовую пакость.

+1

42

- Если нечем больше заняться будет и захочется подразнить собак – развлекайся, сколь душе угодно, - на губах Тибальта заиграла улыбка, - может даже удастся выманить куда-нибудь Маттео в вечерний час. Но будем больше о моих делах, сегодня нам надо твердо решить,  что будем рассказывать старухе. Думаю, раз уж сама хозяйка тебя приветила, нужно этим пользоваться…
Не желая сердить хозяина траттории, Тибальт заказал вина и себе. А после спросил Меркуцио, как бы им так устроить, чтобы и сегодня не пришлось в доме профессора заниматься написанием какой-нибудь мнимой защитной или обвинительной речи по правовым и риторическим канонам славных язычников-римлян. Предстояло устроить и так, чтобы никто из других студентов Сасони не явился слушать лекцию.
Последнее не представляло труда. Будущим правоведам в этот год не везло, и мало кто из них искренне восхищался зрелостью ума и исследованиями своих профессоров, тогда как студенты, изучающие богословие, души не чаяли в одном молодом бенедиктинце, докторе философии, столь занимательно рассказывающем об исследованиях сущности того или иного теологического вопроса, что, говаривали, будто дворе богословской школы, где тот читал лекции, уже на рассвете было не протолкнуться.

Оказалось, их действительно ждали –  но, отнюдь, не профессор, мучимый жесточайшим похмельем, точнее простудой с жаром и лихорадкой, из-за которых не смог спустится к студентам и велел передать сыну, чтобы те непременно пришли завтра. Тот же Паоло сообщил пришедшим, что бабушка велела тотчас, как они придут  пригласить их в дом и провести в гостиную. Глаза юноши озорно блестели, когда он сбегал до старухи и вернулся уведомить гостей, что та сейчас спустится.
- А матушка из-за вчерашнего сильно сегодня бранилась на Агнессину, - заявил он, - зато бабушка после сестру утешала и расспрашивала много про вас, мессер Меркуцио, и про вас, мессер Тибальт.
- Что расспрашивала-то? – тотчас поинтересовался Тибальт.
- Да разное, часто ли приходите, хвалит ли вас отец,  говорила Агнессине, что таких, как вы, мессер Меркуцио, надобного честным девицам опасаться, как холеры. Вот только я не понял, почему.
Взгляд Паоло, пытливый и оценивающий, устремился на синеглазого веронца, словно тот должен был сию минуту достать из-за уха куриное яйцо, или выплюнуть живую лягушку.

+1

43

- Честным-то как раз не надо, - засмеялся Меркуцио, ни на миг не поверивший в то, что мальчишка спрашивает всерьез. - Да и девушкам, собственно, тоже.

В этом Меркуцио почти что и не привирал - к чему тратить время, а то и деньги на невинную девицу, за которую, кстати сказать, можно и получить, когда город полон красавиц-куртизанок, хорошеньких вдовушек, прелестных замужних дам и миленьких молодух, не говоря уже об их менее щедро одаренных красотой сестрах! Нет, не одна лишь выгода заставляла Меркуцио предпочитать женщин постарше, но не было в нем той жажды, то ли охотничьей, то ли чертовской, что подталкивала бы его добиваться внимания какой-нибудь юной скромницы. Что за интерес неделями уламывать девчонку, когда да та же ее мамаша, встретив жадный взгляд синих глаз, одним ответным взглядом скажет да или нет, а если скажет да, то потом приголубит так, как невинной деве и в самых стыдных снах не снилось!

Кухарка, не то подслушивавшая с лестницы, не то тоже спешившая отворить на стук, громко фыркнула, и Меркуцио тотчас же обернулся к ней.

- А, сама суверенная повелительница горшков! Великодушная властительница сковород, королева приправ и княгиня соусов! Почему же, о великолепная, ты никогда прежде не позволяла бедному веронскому студенту заподозрить даже, сколь велико твое искусство! Даже корочка пирога с твоей кухни наполнила бы восторгом мой ссохшийся от лишений желудок, а соленые угри, которые мне довелось отведать вчера, не посрамили бы и герцогский стол.

- Болтун, как есть болтун, - кухарка махнула в его сторону тряпкой, но румянец, заметно разгоревшийся на ее красных от печного жара щеках, ясно показал, что комплименты школяра не оставили ее равнодушной.

+1

44

Профессорский сын не понял совершенно, что имел в виду Меркуцио, и выражение его лица - смесь самодовольства с озадаченностью немало позабавило Тибальта.  Еще больше его развеселили славословия Меркуцио, адресованные кухарке.  Добрая эта женщина, воистину заслужила все похвалы, но за ними угадывал Тибальт отчасти желание причаститься святого её искусства уже сегодня, отчасти старания друга обрести в профессорском доме еще одного союзника.
Союзника не менее серьезного, чем донна Альфонсина, если понимать, сколь велики возможности того, кто готовит еду для всей семьи, подложить в стряпню какую-нибудь особенную "приправу".
-А я, при случае, выпытаю у вас, что за травы были в зеленом соусе, - подхватил он, - тётушка моя очень уважает всякие секреты, коими можно удивлять супруга и гостей дома.
- Так на то они и секреты, чтобы о них не рассказывать, - хохотнула кухарка, затыкая тряпку за пояс передника, - но коли случится вам, мессеры,  еще прийти, загляните и ко мне - расскажу, так и быть, что знаю, - тут она подмигнула Меркуцио и движением головы в сторону хозяйского сына обозначила, что не договорила чего-то, опасаясь лишней пары ушей и болтливого языка.

В гостиной хлопотала служанка, выгребая из камина золу. Очевидно, старая донна уже велела разжечь огонь.
Вышла она спустя, наверное, полчаса, одетая так, словно собиралась в церковь. Посетовала на нерадивость прочих студентов Сасони, коих пришло за день только трое, и все были отосланы по известной уже веронцам причине.
- Коли все будущие адвокаты и нотариусы учатся с таким усердием, - заметила донна Альфонсина, тяжело опускаясь на подушки широкого своего кресла, - будущее видится мне полным всяческого беззакония.
Она оглядела комнату и велела молодым людям придвинуть второе кресло ближе к камину - для одного из них, а второму довольствоваться табуретом. К тому времени, когда явилась служанка с вином, медовым питьём со специями и тарелочками орешков и соленых тыквенных семечек, донна Альфонсина успела спросить гостей о новостях в городе, поинтересовалась ценами на рынке и тем, честны ли здесь торговцы. Посетовала на холод, мучающий её старые кости, и со слов, что никакие снадобья и лекарства ей не помогают, и что верно облегчить её страдания может только чудо, перешла к интересующей её теме.
Сантина вернулась тем временем, с тарелкой сдобных булочек, которую поставила на столик со стороны Меркуцио. В этом нетрудно было угадать заботу профессорской поварихи и подтверждение простой истины, что доброе слово, оно и кухарке приятно.
- Так вот, мессер Меркуцио, можете ли вы сказать мне, есть ли ныне такие мастера, что способны извлекать этот, как вы говорили, свет из мошей разных святых? Я подумала, что могла бы предпринять и путешествие, если окажется, что есть возможность приобрести подобный источник света. Вот только развейте моё невежество, и расскажите, что он может из себя представлять?

+1

45

Сколько раз уже говорили Меркуцио, что он слишком порывист! Так в этот раз - услышав от монны Альфонсины заветные слова, юноша не сумел удержаться от победоносного взгляда в сторону приятеля, и счастье, что в то же время глаза новой хозяйки дома были обращены на присыпанные корицей булочки!

На вопрос монны Альфонсины он ответил, однако, со всем уважением, пускай и с обычной своей легкостью:

- Откровенно говоря, мадонна, я этакое диво видел лишь раз, а больше читал, и в книгах написано, что единой вере виден истинный свет святости, а глаза - все равно что слепы. Однако зеркало мессера Томмазо и само излучало некий свет, но настолько слабый, что видно его было лишь во тьме. Слушай, - он обернулся к другу так порывисто, что никто не заподозрил бы двух школяров в сговоре - и, в самом деле, эта мысль пришла ему в голову лишь сейчас, - а может, матушка мессера Томмазо не отказалась бы показать?..

Двигало им в этом предложении одно простое соображение - искать искусника, который мог бы сделать нечто похожее, означало бы взять в долю третьего, в то время как несуществующая матушка, так же как и ее выдуманный сын могли и вовсе не попадаться на глаза старухе - или же эту роль можно было предложить любой служанке.

+1

46

Странная особенность человеческой природы – желание чуда и не готовность верить в него была свойственно и монне Альфонсине. Она слабо улыбнулась речи синеглазого веронца и кивнула, выражая явное удовлетворение – готовое зеркало всегда лучше, чем обещание уверения мастера в своей способности такое изготовить.
- И кем же является помянутый вами мессер Томмазо?  - поинтересовалась она тотчас, - и где он проживал? Из ваших слов получается, что в Болонье, однако я должна быть в этом уверенна.
Тибальт мысленно потешался над Меркуцио – бабка явно сохранила в свои годы ясность ума и далека была от того состояния, в котором многие старики доживают свой век, становясь и доверчивыми, и обидчивыми, словно дети. Однако же женское любопыство ей не изменило.
Опасаясь неосторожным словом нарушить стройность и последовательность доводов Меркуцио, Капулетти сложил руки на груди, напустив на себя вид многозначительно-утомленный. Однако, поймав взгляд монны Альфонсины, кивнул ей, словно нехотя подтверждая слова приятеля – мол, да, так и есть, матушка мессера Томмазо вполне может и порадовать чужое любопытство.

+1

47

- Да здешний он, - отозвался Меркуцио с деланным безразличием, - торговец, хотя не из самой Болоньи, правда, по соседству живет и наезжает.

Поправка эта была вызвана крайне простым соображением: люди, готовые, а главное - способные потратить крупную сумму на реликвию, невидимыми не бывают, и кто-нибудь про них до знает. Надеясь, что монна Альфонсина забыла фамилию почтительного сына больной матери так же, как забыл ее он сам, на всякий случай Меркуцио все же оставлял себе простор для маневра: «соседи» бывают разные, кому вся Романья по соседству.

- А вы, мадонна, - продолжил он так, словно эта мысль только сейчас пришла ему в голову, - надолго ли к нам? Потому что иначе… слышал я, что и в Риме у одного из кардиналов - кажется, у его преосвященства, кардинала Раниери - есть такой же источник святого света, и даже посильнее будет, потому что его в Святой земле делали, а там святынь поболе будет, чем у нас, и даже якобы сам он это не просто камень, а не что иное как осколок плиты с могилы Господа нашего Иисуса Христа, но только я в это не верю, потому что… - тут он прервался, чтобы зачерпнуть горсть тыквенных семечек, а зачерпнув, не удержался и принялся лущить, что невежливо удлинило паузу. - Потому что кто же позволит от могильной плиты куски откалывать?

Он взглянул на Тибальта, ожидая в равной мере и подтверждения или отрицания своих слов, и развития темы. Договариваясь о плане действий, они собирались обсудить еще и счастливую обладательницу реликвии, мать мифического мессера Томмазо, но почтенная, пусть и несуществующая эта дама пока не пришлась к слову, да и нужна ли она была теперь?

+1

48

Прежде чем ответить Меркуцио  (монна Альфонсина так и не допыталась ни у племянника, ни у его детей, действительное ли это имя веронца, или прилипшее накрепко прозвище) старуха мрачно поджала губы. Глаза её вмиг потускнели, стали уставшими и пустыми. При упоминании веронцем реликвии и Господа она осенила себя крестным знамением, и взгляд её снова сделался внимательным.
- Увы, милый юноша, мои старые кости не выдержат долгого путешествия, да и что кардиналу до нужд простых смертных? Желал бы он славы через свою реликвию – верно выставил бы её в часовне, и слух о ней разошёлся бы тотчас по Риму и другим городам.
Голос старухи звучал устало. Она с каким-то тоскливым любопытством засмотрелась на Тибальда, потом перевела взгляд на Меркуцио.

- Но я так давно покинула Болонью, что теперь, сколько бы ни спрашивала о знакомых моей юности, всякий раз слышу от племянника, что тот или иной из них уже давно умер.

Направление мыслей донны Альфонсины стало теперь совершенно понятным, и Тибальт поспешил утешить её:
- Ну, вы-то, монна, еще полны сил. Уверен, пожелай вы свести знакомство с соседями, легко завели бы новых друзей.
Единственным комментарием сказанному со стороны старухи было презрительное хмыканье.
- А эта женщина, что ныне владеет зеркалом, - задумчиво проговорила она, - едва ли захочет расстаться с такой вещицей…
- Уверен, что нет. Свет этот не дарует мгновенное исцеление, но воздействуя на человека день за днём, довольно скоро возвращает силы… Хотите сведём вас с этой женщиной, и вы сама удостоверитесь, что в свои семьдесят она выглядит едва ли на тридцать пять. Хотя год назад была… - он осекся, будто бы только теперь спохватившись, что может обидеть собеседницу, говоря о чужой старости.
- И что толку смотреть на неё, мессер? – грубовато и зло спросила Альфонсина, - устройте лучше мне знакомство с тем,  кто мог бы сделать так, чтобы я могла посмотреть на это зеркало!

+1

49

Когда два веронца обсуждали, кого лучше представить монне Альфонсине, буде она клюнет на их наживку, лишь одно женское имя пришло им на ум и с десяток мужских. И пусть большую часть этого десятка они затем отмели - за жадность, за глупость, за молодость и так далее, все-таки найти сообщника оказалось не в пример проще, чем сообщницу, и теперь Меркуцио еле-еле не подмигнул другу. Все шло чудесно, и он изобразил задумчивость тем успешнее, что пытался в это же время неприметно вытащить языком застрявший между зубов кусочек ореха.

- Младший, может? - спросил он Тибальта - так естественно, будто они уже не обсуждали это в подробностях. Что может быть проще - наверняка в семье есть кто-то, кому было не по нраву, что столько денег было потрачено на старуху? А уж кто это - брат ли мессера Томмазо или младший его сын - решить можно и потом, когда решится, кого звать на эту роль. - Сдерет, конечно…

Сомнение в его голосе было настоящим - сейчас-то и подошел момент истины: расстанется ли старуха со своей мошной, чтобы поглазеть на зеркало?

0

50

- Он может, да, - Тибальт скривился так, словно в бокале оказалось не сладкое питье с пряностями, а уксус, - вот только прошлый раз он содрал с меня 20 дукатов только за то, чтобы показать тайный ход в одну мастерскую и запросил сотню, за большую помощь. А здесь ведь речь идёт о реликвии, их семейной реликвии. Боюсь за двадцать дукатов он не пошевелится даже, чтобы вынести зеркало и показать. Может быть, я всё же попробую побеседовать с самой…
- Полно вам, мессер, не берегите моих денег, - резко прервала его старуха, - случись потом зеркалу исчезнуть, первым, кого заподозрят, станете вы, как человек, расспрашивавший о нём.
Затем она всем телом повернулась к Меркуцио, и вид её явственно говорил, что Тибальт признан был негодным к делу, требующему смелости, решительности и действий, а не разговоров и договоров. Капулетти только поджал губы, сознавая, что сейчас не время упрекам, да и повода для них нет. Меркуцио, ртути игривой, всегда удавалось располагать к себе людей, и шельмец беззастенчиво этим пользовался.

- А вы, мессер Меркуцио, раз знаете этого человека, постарайтесь устроить всё так, чтобы он был заинтересован молчать, а лучше бы и вовсе сбежал из города после того, как зеркало… исчезнет. Думаю, всякий младший в любом семействе мечтает о сотне дукатов – сумме вполне достаточной, чтобы устроиться на новом месте, хоть в Риме, хоть в Сиене. Торговаться начинайте с пятидесяти, - строго добавила она, выставив вверх указательный палец, словно поучала несмышленого ребенка, - и не волнуйтесь, старания ваши получат достойную награду.

Что-то в голосе монны Альфонсины, когда та говорила про награду вызвало у Тибальта странное беспокойство.

+1

51

На живой физиономии Меркуцио как в зеркале отразились чувства слишком сильные, чтобы он мог их скрыть. Говоря языком почтенных его наставников, впервые видел он своими глазами, как мысль обращается лицемерным словом, а то становится действием - ведь только мгновение назад монна Альфонсина тревожилась о пропаже реликвии, а теперь - сулила уже сто дукатов за кражу. Оторопь в его взгляде быстро сменилась, однако, раздумьем, и план, возникший тотчас же в его голове, был столь же безупречен в его глазах, как если бы речь шла о настоящем сокровище и настоящем воровстве.

- Как можно, мадонна! - вскричал он, с трудом сдерживая смех. - Нет, да разве может студент римского права, сколь бы далеко ни было ему до гордого звания лицензиата, склонять к преступлению пусть даже душу, уже к оному склонную?! Мадонна, позвольте мне предложить ему продать эту реликвию? Уверен, донна Винченца уже удовлетворена своими новообретенным здоровьем и возрастом! Ведь тридцать пять - такая прекрасная пора! А уж какими путями и доводами ее убедят - это ведь уже не наша забота?

Увлекшись, он чуть не предложил заказать копию несуществующей реликвии и вручить выдуманному родственнику изобретенной ими старухи с тем, чтобы тот мог подменить ею оригинал, но вовремя спохватился, вспомнив, что на самом деле никого из них не существует.

+1

52

Весь вид старухи говорил, что, по её мнению, студент римского права, особенно если он – веронец, может себе позволить многое. Но разубеждать синеглазого юнца она не стала – выслушала внимательно, а после, с усмешкой, заметила:
- Сойдёмся на том, что как вы убедите эту особу или её сына – дело ваше. Но чем меньше потом будет толков, тем лучше! Однако хорошо, что вы напомнили и об этом предмете. Сыщите мне так же приличного нотариуса, однако такого, чтобы точно не был дружен с вашим профессором, моим племянником.  Надобно мне проверить бумаги, которые он составил. Договоритесь о встрече с ним. Скажем… в следующий вторник.

Тибальт спросил вежливо, не наполнить ли кубок монны Альфонсины и та, допив глоток, благодарно кивнула.
Оставшегося вина хватило на три кубка,  и то, себе и Меркуцио Тибальт налил чуть больше половины.
Всё складывалось ладно, а вторая просьба старухи показала, что она готова доверять Меркуцио даже такое деликатное поручение, как встреча с нотариусом.

Сантина по требованию хозяйки принесла еще кувшин с вином,  а когда и он опустел, студенты оставили дом своего нудного профессора и его доверчивой тетки и  смогли говорить открыто.  Денег Альфонсина дала всего пятьдесят дукатов – да и то ходила за ними, словно за своей смертью, не доверив это дело служанке.

Разумеется, эти сокровища не достались ни выдуманной донне Винченце, ни Младшему, кем бы он, такой же вымышленный, той не приходился.
А через два дня Капулетти явившись к приятелю,  гордо продемонстрировал оплетенный по низу лозой круглый кувшин с узким горлышком и сверток с окороком.
В родной Вероне он со стыда бы сгорел, случись ему идти по улицам и нести в руках покупки, но жизнь вольная диктовала свои условия даже благородным людям.
- Старуха ждёт нас, - напомнил он почти с порога, - я достал у аптекаря опия и снадобье от бессонницы да дурного настроения у женщин.  Маттео сказал, что вызывает оно страстное томление и состояние радостное и мечтательное.  Прошлый раз ты хорошо сговорился с кухаркой, вот и было бы славно, если бы она могла по нескольку капель снадобья добавлять в бабкино питьё.  Попробуем упросить... да и приплатить не грех.  А с зеркалом что?

+1

53

Комнаты Меркуцио в хорошие дни, то есть те, когда к нему приходила убираться его квартирная хозяйка, напоминали лавку старьевщика, а в плохие, то есть все прочие - тележку торговца костями. Сегодня день выдался хороший - на полу не валялось ни черепков, ни объедков, стол не украшали собой ни подштанники, ни грязные тарелки, а кровать сияла почти снежной белизной, лишь в одном месте замаранной бордовым потеком. Кувшин, примостившийся меж подушек, опасно кренился в момент появления Тибальта и едва не опрокинулся, когда Меркуцио спустил ноги с кровати и сел.

- От Паоло, - сообщил он, переставляя кувшин на стол, где ждала вторая кружка - также блистающая непривычной чистотой, благодаря усилиям начистившей ее сегодня служанки. - При мне новую бочку открыл. Зеркало есть.

Он извлек из-за кровати вторую кружку, пошарил, чуть не расплескав опивки, в промежутке между кроватью и альковом и вытащил оттуда украшенную грубой резьбой деревянную шкатулку.

- Гляди и восхищайся!

Внутри оказалась алая бархатная подушечка (подаренная веронцу одной из его пассий постарше) с кокетливым девизом Lucs ssientiae, на которой покоилось, а точнее, с которой то и дело сползало - искомое зеркало: неправильной формы осколок, оправленный в простую деревянную рамку, на которой было выжжено четыре креста. Выкрашенная грязно-розовой краской, при свете дня рамка эта производила скорее удручающее впечатление, и Меркуцио нервно почесал нос, вопросительно глядя на друга и почти раскаиваясь уже в своих словах.

+1

54

Не проронив ни слова, Тибальт дошел до стола, поставил рядом с кувшином свой и горестно вздохнул, представив, как еще два дня весело и незаметно могут исчезнуть из их с земляком жизней, если они сейчас поддадутся искушению...

- Шкатулка сойдёт, - очень тихо проговорил он, - а вот...это...
Он не решился даже взять деревяшку в руки.
-  Лучше было бы вовсе без рамки. Ну да что теперь.  Скажем, что Младшенький наш мать не убедил, но разбил зеркало и взял вину на себя. Осколок, самый большой,  вот уступил... за восемьдесят дукатов. Ты всю краску свою, что мерзко так светилась в темноте, извел?
Затем подхватил за ручку кувшин  с вином "от Паоло" и качнул его, пытаясь определить, много ли осталось вина.
- У меня отличное требиано, - сообщил Тибальт задумчиво. Думаю, нелишне будет прихватить кувшинчик  в дом Сасони и добавить туда опия заранее, прежде, чем совать старухе зеркало.  Только самим не пить.
Он  плеснул вина в кружку, не видя смысла бороться с искушением, и поискал глазами нож.  Собственный его кинжал не заслуживал того, чтобы благородный его хозяин, словно какой-то солдат, резал им ветчину.

+1

55

Меркуцио поковырял пол носком туфли. За прошедшее время он заглянул в дом Сасони лишь раз, и с кухаркой обменялся едва ли парой предложений, а потому был совсем не уверен, что план Тибальта будет так легко осуществить.

- Отличная мысль! - с жаром подтвердил он. - И что лучше, так она не удивится, что она разом не помолодела…. «потому как, сам понимаешь, куманек, кусок - это тебе не целое»!

Слова эти, произнесенные на болонском говоре и с узнаваемыми интонациями мелкого жадюги, были скопированы подчистую с мастерового, уступившего ему - по завышенной цене - осколок привезенного из Флоренции зеркала. Не самый большой, притом - да и про него плакался и божился, будто хозяин собирался и его использовать, хотя кому нужно зеркальце, в которое едва глаз разглядишь и кусок носа?

- Так что с кухаркой можно повременить, - бодро закончил он. - Ну… приручить ее еще чуток.

Божественная монна Леона, за ночь с которой Меркуцио без малейшей жалости отдал свою долю добычи, не только не выставила веронца за дверь с первым же лучом солнца, но и снизошла до того, что похвалила оду, которую он ей принес следующим вечером. Великодушие ее не зашло столь далеко, чтобы провести с ним больше нескольких минут, но она намекнула, что будет рада принимать его снова. В таких обстоятельствах стоит ли удивляться, что не только кухарка, но и все профессора напрочь вылетели у него из головы?

+1

56

От души расхохотавшись над болонской пародией в исполнении веронца из благороднейшей семьи, Тибальт постарался представить кислую рожу старухи, когда она это услышит.
Нет, не зря, совершенно не зря он столько времени кружил вокруг аптекарской дочки, едва ли не каждый день заглядывая к её словоохотливому папаше. Вот и сгодилось и знакомство и знание, чего просить, да на что сетовать, чтобы получить желаемое без лишних расспросов со стороны мессера Маттео.
Бедная Бьянка, чью записочку снова передала ему служанка портнихи, томилась и страдала. Безыскусные в своей искренности строчки рассказывали ему о тоске и мечтаниях девушки, которой скорое замужество за стариком казалось участью, подобной смерти.
«Ах, доведется ли мне еще раз услышать твой голос, - писала Бьянка, - и заглянуть в твои синие глаза». Кто подучил девицу писать не только о страданиях и ожиданиях – веронец не имел представления. А вот «синие глаза» здорово охладили его страсть, поскольку вот он, рядом, друг синеглазый, земляк веселый. И редкий день проходит, чтобы они не встретились, пусть даже случайно – видать, одними дорогами ходили.
Не огорчи Тибальта последнее послание зазнобы, он, быть может, спустил деньги на подарок для неё, а так – успокаивал сердце в объятьях монны Лукреции, златокудрой венецианской милашки, над которой сестры по промыслу посмеивались, ехидствуя над тем, что Господь, наделив Лукрецию ангельским ликом, позабыл, что сотворил её женщиной – ни груди, ни бедёр, и не стройна даже, а худа так, что ребра пересчитать можно.
Покидая её утром, Тибальт сознавал уже мудрость услышанной от кого-то фразы: «попробовав одну, познаешь их всех» и не жалел об оставленном на столике у пышной кровати Лукреции, золоте.
Нож нашёлся на подоконнике. Воткнутый в доску, он придерживал какой-то листок, исписанный, исчерканный и измазанный кляксами.
- Я загляну сегодня к ней. Старухе ты явно глянулся, так что без меня она будет словоохотливей. Но всё же нам надо условиться, что говорить, о том, как тебе досталось зеркало и о прочем, если эта старая лиса опять начнет расспрашивать о том, кто мы такие.

Когда ветчина была порезана, вернее растерзана, и крупные розовые ломти были горкой сложены на тарелке, Тибальт расщедрился и на тост, подняв кубок за здоровье монны Альфонсины.

Вечером оба заявились в дом Сасони и встречены были Сантиной, открывшей так быстро, будто бы она дожидалась их, поглядывая в окошко. Служанка прошептала, что велено ей проводить их наверх, прямо в спальню монны Альфонсины, которой сегодня недужится так, что она с самого утра осталась в постели и даже лекаря велела звать.

Отредактировано Tybalt (18-10-2018 11:01:48)

+1

57

Расставшись с приятелем, направившимся со своим кувшином в кухню, якобы для того, чтобы должным образом разогреть вино, Меркуцио последовал за Сантиной, однако удержал ее за локоть, чуть не дойдя до лестницы.

- Доктор-то приходил? - уточнил он. - Что сказал?

- Еще бы не приходил! - Сантина, хоть и служила Сасони, который радовался бы любому чиху тетки, явно ей сочувствовала, и новехонькая серебряная цепочка у нее на шее объясняла это вероломство без единого слова. - Приходил, общупал ее всю, кровь велел пустить… только она его куда подальше отправила, велела с лестницы спустить… не стали, конечно. Господин профессор ей советовал потом еще сделать как сказано, но только ей и без того полегчало, а то ведь совсем уж плоха была, только и повторяла, что рада, что с мессером да Поджо повидаться успела - страх-то какой, прости Господи!

Она размашисто перекрестилась, а Меркуцио отчаянно пожалел, что, приведя к старухе знакомого крючкотвора, он не уточнил у того, кому монна Альфонсина завещала свое добро - не стоило ли посоветовать приятелям из менее знатных семейств приударить за крошкой Агнессиной.

- Все доктора - невежи, - сказал он, - я-то знаю, поверь.

Он первым взбежал вверх по лестнице и, постучав в указанную ему служанкой дверь, назвался. Получив разрешение войти, произнесенное тусклым голосом, больше подходящим христианской мученице, нежели жизнелюбивой даме, он переступил порог и тут же сморщил нос - лекарственными травами воняло так, словно старуха переселилась в аптеку, но прочие запахи это скрывало плохо.

- Что слышно, мадонна? - бодро спросил он. - Кот здесь обоссался, что ли?

Отыскав место в изножии кровати, он поставил шкатулку, которую прижимал к груди, едва ли не на ногу старухе.

+1

58

С кровати монна Альфонсина так и не поднялась, даже не пошевелилась, когда служанка, впустив гостя, назвала его и тут же ускользнула – явно у неё имелись важные хлопоты, не позволяющие погреть уши чужой беседой, пока хозяйский приказ не отправит на кухню.
В спальне стоял тяжелый запах болезни и старости, сдобренный душком мочи,  кислого пота и чего-то прелого.

- Ну, так отворите окно, юноша – и все дела, - тихо, но отчётливо проговорила старуха и пожаловалась, - эти изверги все мне перечат и в один голос твердят, что сквозняки вредны. А вредны мне эта дура Джованна и племянничек мой со своим доктором. Крови моей захотел. Муж мой покойный…
Тут она застонала, рука её под одеялом переместилась, и по движению складок ткани можно было угадать, что ладонь легла на грудь.
- Ну да ладно, что вам старческие бредни слушать, - выдохнула больная после паузы, потеряв уже интерес к начатому было рассказу.
Выглядела монна Альфонсина несколько осунувшейся и очень уставшей. На Меркуцио глядела из под полуопущенных век, однако губы её дрогнули в слабой улыбке, когда тот поставил свою коробку на кровать.
- Лучше покажите, что там у вас. А то я думала, помру уж в ожидании.

Тибальт же, в это время расспрашивал кухарку, фаршировавшую утку каким-то месивом из рубленого жареного мяса, зелени и кореньев, что же за чудо та готовит к ужину, и сетовал, что в его родном доме повара и вполовину не так хороши, как она, богиня пирогов, соусов и колбас.
Повариха смеялась, довольная, жаловалась, что хозяйка с дочкой не жалуют чеснок, хотя он положен по рецепту, да и хозяин его любит. Вот и придётся опять соус делать.
Когда же Тибальт высказал своё пожелание – подогреть для монны Альфонсины принесенное им вино, да сдобрить его мёдом и пряностями, кухарка даже прослезилась – надо же, благородный человек, а какой внимательный и добрый. Она попробовала было поучить его, что светлое вино для такого питья не используют, но где-где, а в Болонье всякий чужак мог с уверенностью говорить о чем угодно: «так то у вас, в Болонье, а вот у нас…».
Пряности донна Мария подобрала по своему вкусу, даже достала из ларчика флакон с поменранцевым маслом и, поколебавшись, уронила драгоценную каплю в приготовленное питьё,  добавив при этом, что было бы лучше достать для такого дела лимон, и что, если однажды мессеру представится случай купить этот фрукт, пусть велит повторить для себя такой напиток – и после принимает всякий раз, как занедужит. Лучше, конечно, как делают это добрые христиане, да и, как говорят, магометане – на красном вине. Но ежели в Венето всё не по-людски, то и на белом получится недурно – она сама только что в этом убедилась.

+1

59

Меркуцио побарабанил пальцами по крышке, не отводя взгляд от старухи, но и не глядя на нее прямо. Дряхлость, а пуще того - сопровождавшая ее очевидная телесная немощь вызывала в нем глубочайшее отвращение, и если до сей поры монна Альфонсина стояла как бы особняком, успешно скрывая свой возраст за резкостью манеры, уверенностью и властностью, то сейчас он предстал перед юношей во всей своей неприглядности, бледность сорочки сменила пестроту и блеск дорогих тканей, и голубизна одеяла подчеркивала морщины, превращая лицо старухи едва ли не в предсмертную маску.

- Наш приятель оказался последним болваном, - хмуро сказал он, и неохота, с которой он говорил, лишь добавила достоверности этому признанию. - Ну, нет, мы и без того знали, что он болван, но тут он вообще превзошел себя. Он хотел убедить мать одолжить зеркало - она, естественно, с ним не расстается, носит - то есть носила - на поясе, спать с ним ложилась… они поссорились, он пытался его отобрать… а ведь она уже не бессильная старуха, и, в общем, они его на пол уронили. Он сумел, правда, припрятать самый большой осколок, вот.

Меркуцио не без облегчения отвернулся от монны Альфонсины, чтобы поднять крышку и наклонить шкатулку, позволяя старухе увидеть мнимую реликвию.

- За восемьдесят он нам его уступил, - продолжил он. - Клялся еще, что даже за пару дней у него лысина поуменьшилась. Мне кажется, не врал, но кто ж толком разглядит? Меня больше убеждает, что он вообще его отдавать не хотел сперва, а потом просил с месяц погодить.

+1

60

При словах «бессильная старуха», - губы больной сжались в  нитку, а глаза яростно сверкнули из под полуопущенных век.
- Болван, - согласилась она, тяжело вздохнув, - одни болваны вокруг. Даже странно, откуда вообще берутся разумные люди…
Она выпростала руку из под одеяла и протянула её к гостю
- Ну, показывайте, любезный, за какой это осколок я плачу целое состояние!

В её голосе не было и тени сожаления о деньгах, скорее отзвук, слабое эхо свойственной ей язвительности, еще не до конца спасовавшей перед слабостью и болезнью.

Уголки губ больной старухи брезгливо дрогнули, когда  она поднесла к глазам деревяшку, в которую вделан был осколок.
- А коли я спрошу, мессер, где же тот свет, который вы так расписывали и которым чуть ли не бредит другой болван – мой племянник, вы мне напомните, что «и по вере вашей да будет вам»?

Как раз на последнем слове библейской цитаты в спальню и вошёл Тибальт. Лицо его выражало почтительное беспокойство и печаль – маску, столь любимую теткой, когда той недужилось и, лёжа в постели, она просила воспитанника и дочь читать ей по очереди.
- Сальве, мадонна! – поздоровался он бодрым голосом и будто бы даже не заметил творения Меркуцио в слегка дрожащих пальцах старухи, - я конечно, не доктор, но одно целительное средство готов предложить всякому, кто хочет разогнать кровь и разогреть члены.
- Что за дрянь?
- Светлое вино, подогретое с травами и медом, - как на духу признался веронец, - и лучше не дать ему остыть.
Он не мог спросить Меркуцио, всё ли ладно у них с Альфонсиной. Но раз гнев не придал больной сил, чтобы разбить треклятую розовую рамку с осколком зеркала,  значит либо дела её были плохи, либо язык Меркуцио хорошо подвешен.

+1


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Romeo et Juliette: сцена » Хозяин ты несказанного слова, а сказанного слова - ты слуга