24 июня. Обновлены посты недели.

17 июня. Обновлены игроки месяца.

16 июня. Ребята, нашими общими усилиями весеннее голосование Звезда сезона окончено. Ура победителям!

1 июня. Друзья, солнечно поздравляем вас с первым днем лета!) Пусть оно принесет вам много тепла, морюшка, витаминов, вдохновения... и наградок по итогам голосования Звезда сезона, которое мы открыли по итогам весны. Наград нам не жалко, осталось только выбрать победителей - с вашей помощью. Не стесняемся и голосуем!

18 мая. Поздравляем с днем рождения Магду!

Catarina Cavalieri Она смеялась над ним, смеялась каждым пассажем, каждым широким скачком, прикрыв глаза, будто звала по имени своего нынешнего любовника, не его — не Антонио. Вряд ли когда-либо ещё оратория на текст Священного Писания была исполнена с такой несвященной страстью, где вместо переливов "Аллилуйя! Слава тебе, Воскресший и живой!" звучала насмешка обиженной девушки. Обиженной за каждый состоявшийся поцелуй Сальери, за несостоявшийся, за одну только надежду. [ читать полностью ]

La Nourrice Ах, это женское коварство. Но, к счастью, она об этом не знала, а значит у двух влюблённых ещё был шанс. Очень призрачный. Ведь Ромео Монтекки теперь изгнан. Бедная Джульетта! Оставалось надеяться, что она не отправится следом за ним. На что только не идут молодые сердца ради своей любви. И всё же, Карлотте не хотелось терять Джульетту. Тем более, что в изгнании её жизнь была бы очень тяжёлой. Но тяжелее ли, чем жизнь без Ромео? Как же быстро всё рухнуло… [ читать полностью ]

Willem von Becker — М-м-м-м…— протянул вампир, вспомнив то самое чувство, несколько подзабытое, когда приходилось прикладывать свою руку помощи в выборе предметов гардероба, а в особенности, платья для выхода в свет. Как часто бывает, выбор носит мучительные оттенки, потому что два платья сразу невозможно надеть, а хочется и то, и другое, и то синее с искусно сделанными бархатными розами, и то, изумрудное, которое так хорошо оттеняет глаза. — Я думаю, что… [ читать полностью ]



Игра по мюзиклу "Призрак Оперы" закрыта.

Мы благодарим всех, кто когда-либо играл в этом фандоме, поддерживал его и наполнял своими идеями, эмоциями и отыгрышами. Мы этого не забудем! А если кому-нибудь захочется вспомнить и перечитать старые эпизоды, они будут лежать в архивном разделе, чтобы каждый мог в один прекрасный день сдуть с них пыль и вновь погрузиться в мистическую атмосферу "Опера Популер".

Это были прекрасные 6 лет. Спасибо, The Phantom of the Opera!

Magda Магде нравилась эта смешливая девчонка, вечно гораздая на разного рода проделки. Стоит признать, что без проказ рыжей чертовки жизнь у Шагалов была бы куда менее весёлой и куда более скучной. А скука в деревне была именно такая, какую принято называть смертной. И кстати, это название как нельзя более оправдывало себя, особенно зимой. Особенно вблизи старого замка в глубине леса… Впрочем, сейчас настроение служанки было совсем не тем, чтобы пускаться вслед за мрачными мыслями... [ читать полностью ]
Antonio Salieri
Graf von Krolock
Главный администратор
Мастер игры Mozart: l'opera rock
Dura lex, sed lex


Herbert von Krolock
Дипломатичный администратор
Мастер игры Tanz der Vampire
Мастер событий

Juliette Capulet
Мастер игры Romeo et Juliette

Willem von Becker
Matthias Frey
Мастер игры Dracula,
l'amour plus fort que la mort
Модератор игры Mozart: l'opera rock


Дорогие друзья, гости и участники нашего проекта! Мы рады приветствовать вас на уникальном форуме, посвященном ролевым играм по мотивам мюзиклов. У нас вас ждут интересные приключения, интриги, любовь и ненависть, ревность и настоящая дружба, зависть и раскаяние, словом - вся гамма человеческих взаимоотношений и эмоций в декорациях Европы XIV-XX веков. И, конечно же, множество единомышленников, с которыми так приятно обсудить и сами мюзиклы, и истории, положенные в их основы. Все это - под великолепную музыку, в лучших традициях la comédie musicale. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

La Francophonie: un peu de Paradis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Mozart: альтернативное прочтение » Ein Jeder macht seine Fehler für sich


Ein Jeder macht seine Fehler für sich

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

http://s4.uploads.ru/s5amf.png
Лучший эпизод сезона: осень 2018

● Название эпизода: Ein Jeder macht seine Fehler für sich (Каждый сам совершает свои ошибки, ориг. Eisbrecher)
● Место и время действия: Дом супругов Ферлаге, март 1784 года (Лорин не замужем и ведет привычную жизнь уличной танцовщицы, Адалинда рассталась с Маркусом несколько месяцев назад, незадолго до возвращения Гельмута в Вену)
● Участники: Loreen, Adalinda Verlage
● Синопсис: Узнав о том, что Адалинда изменяла ему со скрипачом Маркусом Монтальво, Гельмут (сам не без греха, кстати) выпускает пар, регулярно придумывая, как побольнее и посильнее уколоть неверную супругу. Вот и сейчас - случайно увидев на улице красотку-танцовщицу Лорин, он тут же предлагает ей стать горничной в их доме. И пусть бы даже та ничего не умела делать - Адалинда, без сомнения, легко поймет, для чего ее муж пригласил в дом эту девушку.

0

2

В этом году весенний ветер был предательски холодным, и пронизывал стоящую на пороге большого дома Лорин насквозь. Даже большая шерстяная шаль, в которую танцовщица отчаянно куталась, не спасала. Она изо всех сил старалась унять дрожь во всем теле, но это оказалось не так легко. Может, потому что ей было сейчас не только холодно, но и страшно. Ощущение, что она влипла в очередную сомнительную историю, не покидало Лорин весь день.
А дело было так. Всю зиму она развлекала своими танцами и песнями посетителей трактиров, и только-только начала снова выходить выступать на площадь. Толпа пока собиралась плохо, но оно и понятно, в такую погоду людям хочется поскорее оказаться дома, греться горячим чаем вприкуску с ароматными коричными булочками, а не глазеть на уличные танцы, какими бы задорными они не были. Задору у Лорин было хоть отбавляй. Главным образом потому, что последние ее приличные сапоги приказали долго жить еще на изломе зимы, а старенькое вытертое пальто даже в венских трущобах стыдно уже было надеть. И чтобы окончательно не замерзнуть, приходилось танцевать. Много и весело, мечтая заработать денег и купить себе приличную одежду и обувь. Правда, того, что пока подавали на площади зеваки, хватало только на самую простую еду. Но Лорин была не в обиде. Знала, что ее постоянные зрители сами не богаты. Благородные господа старались обходить (а лучше объезжать в карете) толпу простолюдинов стороной, брезгливо морща носы. А когда все же останавливались, то смотрели на танцующую Лорин с любопытством, как на какое-то диковинное насекомое. И, как правило, ничего не платили. Ну, или бросали мелочь так, что было понятно – кто тут хозяин жизни, а кто грязь под ногами. Ах, как хотелось ей в такие моменты швырнуть в них бубном вместе с их жалкими монетами, чтобы стереть это самодовольное выражение на лоснящихся лицах. Но Лорин сдерживалась. Терпела. Потому что иначе она просто могла потерять свое место на площади. Да и лишних неприятностей огрести.
Она танцевала здесь давно, и большинство своих зрителей знала, если не лично, то в лицо. Но сегодня ее внимание привлек человек. Из благородных. Он и стоял чуть поодаль, будто брезгуя слиться с толпой. Стоял и смотрел на нее так, что Лорин едва не споткнулась в танце. Взгляд был ледяной, тяжелый и в то же время как будто отсутствующий. Словно незнакомец что-то обдумывал. Она раньше никогда не видела его здесь. И от его присутствия на площади танцовщице было не по себе. Хотелось сжаться в комок и стать невидимой. Но виду она, конечно, не подала. И с ритма в танце не сбилась, сказывался опыт. Однако когда выступление ее закончилось, девушка с удивлением обнаружила, что странный человек не только еще на площади, но и даже бросил пару монет. Хороших монет. Красивых монет, да. «Щедрый господин», - подумала про себя Лорин, собирая заработанные деньги, все еще страстно желая поскорее уйти с площади. Но она не успела сделать это. Путь ей преградил тот самый незнакомец. Коротко и без лишних эмоций он предложил ей подзаработать. В обмен на простую услугу. Ей надлежало явиться по указанному адресу и сообщить, что она новая горничная, назначенная хозяином дома. Лорин поначалу хотела отказаться сразу, но мужчина укрепил ее решимость еще парой монет. Танцовщица интуитивно чувствовала подвох, хотя и не могла пока разгадать замысел. Но ей очень нужна новая одежда. И обувь. И платить за свой чердак в доме фрау Шпигель придется уже совсем скоро. А денег - кот наплакал. И Лорин, терзаемая страхами и дурными предчувствиями, решилась. Запомнила адрес. Кивнула мужчине согласно и поспешила прочь.
Даже сейчас, стоя на ступенях дома, у нее было ощущение, что она чувствует на себе ледяной взгляд этого странного незнакомца. Хотя, конечно, никого вокруг не было. Кроме завывающего ветра и ее паранойи. «В конце концов, я ничем не рискую», - внушала себе Лорин, медленно поднимаясь на последнюю ступеньку, оказываясь у заветной двери почти вплотную. «В первую очередь я куплю себе нормальные сапоги!», - решила танцовщица, вдохнула поглубже и постучала в массивную дверь особняка.

+1

3

Дверь открыла женщина, будто бы застывшая на грани между молодостью и зрелостью, и с некоторой растерянностью уставилась на незваную гостью. Почти физически ощущаемая война в доме явно добавляла Карле несколько лет и темные круги под глазами. Куда как проще было, когда супруги Ферлаге жили порознь... Но не ее это дело. Ее дело - обслуживать барона и баронессу, столь разных, но в чем-то столь похожих, терпеть их выходки, постоянное плохое настроение Адалинды и ледяную мрачность Гельмута. Или еще хуже - его злой юмор, брр. Гостей в этом доме теперь принимали редко, хотя Карла была бы рада одной из подруг хозяйки, например, чтобы та ее немного встряхнула. Однако на пороге стояла какая-то бедняжка явно с низов, трясущаяся от холода. Вот не было печали.
- Вам что-то нужно?.. - Карла едва не захлопнула дверь у Лорин перед носом, ожидая просьб о подаянии или еще чего-то в таком духе (неудивительно, весна-то выдалась холодной), однако, услышав ответ девушки, заметно растерялась. Как-так горничная?.. Нет, конечно, им не помешала бы лишняя пара рук, тем более, что Маризу на днях хозяйка уволила за то, что та неаккуратно на ней платье поправила (а попробуй тут быть аккуратной, если любое твое движение, включая лишний вдох, баронессу просто бесит), но то была хорошая горничная, с рекомендациями и прилично одетая, а это вот что такое на пороге?
И, как назло, хозяина нет. Выставит Карла эту оборванку за дверь - потом не оберешься беды, коли ее действительно наняли. Посомневавшись, покусав несколько раз губу, она, наконец, отступила назад, впуская "новую горничную".
- Барона Ферлаге нет дома. Отведу тебя к баронессе, пусть она решает, будешь ты тут работать или нет.
Она словно хотела еще что-то добавить, но только вздохнула, жалея то ли своих хозяев, которые могли бы жить счастливо, то ли нищенку-бедняжку, попавшую в этот дом как кур в ощип, то ли саму себя, которая непременно окажется крайней, как пить дать.
Дом был убран богато и со вкусом, в соответствии с современными тенденциями, и нисколько не уступал другим подобным особнякам. Было видно, что здесь живут люди с достатком, которые не привыкли экономить на том, что их окружает. Карла провела девушку по широкой лестнице на второй этаж, наказав не наступать на пушистый ковер, а пройти по мраморным ступеням сбоку от него (еще не хватало потом грязь вычищать - а ну как хозяйка заметит, тут и Карлу вслед за Маризой уволят), и там уже притормозила перед высокой дверью, явно ведущей в какое-то помещение, ничуть не уступавшее по роскоши первому этажу, лестнице и коридорам. И, поколебавшись, все же предупредила Лорин вполголоса:
- Хозяйке не вздумай перечить. Не в духе она.
Карла хотела еще что-то добавить, но смолчала, хотя в лице ее читалось что-то вроде "ты раздраконишь и уйдешь, а я останусь".

Дни Адалинды в последнее время проходили одинаково - она бесцельно и бессмысленно сидела, запершись дома, не имея никакого желания видеть кого-то, общаться с кем-то, развлекать себя и радоваться жизни. Радоваться было нечему, жизнь превратилась в ад, какого она не ждала и не желала. Ледяной и равнодушный, каменно-пугающий Гельмут появлялся лишь для того, чтобы лишний раз сделать ей больно, унизить и уколоть, и она тоже не оставалась в долгу, по возможности нападая первой. Но винить в этом, пожалуй, было некого - Гельмут не признает, что сам толкнул ее в чужие объятия. И не простит, что она была в одной постели с нищим скрипачом. Быть может, имей ее любовник какие-то регалии, титул, положение, сейчас было бы проще, однако Маркус... Барон Ферлаге был унижен, и унижен так, как не была унижена сама Адалинда, пока он изменял ей вдали от дома. Их брак зашел в тупик, из которого не было выхода, и эта клетка держала их обоих - пожалуй, только это и утешало Аду. Утешало до тех пор, пока ее муж, теперь внушавший ей только трепет и страх, не появлялся дома, не трепал между ушей Цицерона и не сверлил свою некогда любимую и желанную супругу холодным презрительным взглядом. Бррр.
Она зябко повела плечами, хотя в доме было хорошо натоплено (с недавних пор холод стал ее тревожить куда больше, чем прежде), еще раз пробежалась глазами по строчке книги, которую взялась читать около часа назад, но продвинулась с тех пор лишь на пару страниц, и со вздохом, полным раздражения, положила ее на колени. Потянулась к столику за бокалом, на дне которого еще оставалось вино, сделала глоток, скривилась - мерзость. Все кругом мерзость. И этот дом, роскоши которого она привычно не замечала, и новое платье, щедро оставлявшее открытыми плечи, и тяжелое драгоценное колье, и аккуратно завитые пряди волос, богатым рыжим золотом стекавшие по шее на одно плечо. И книга эта чертова. И дурак-Цицерон, который только смотрит преданно-несчастно и никак не может взять в толк, почему это его дорогие хозяева шипят друг на друга, как две ядовитые змеи, а не вывезут вместо ругани его в лес на зимнюю охоту.
Адалинда вновь взяла книгу, все еще держа в руке опустевший бокал и поигрывая им (пусть капля вина упадет на платье - у нее будет очередной повод наорать на прислугу и немного спустить пар), когда дверь неожиданно распахнулась и в гостиной появилась Карла, да не одна. А с какой-то нищенкой. Ада едва скользнула глазами по неизвестной девице и перевела требовательный взгляд на Карлу.
- Сегодня что, воскресенье?..
День подаяния бедным. Хотя даже в этом случае не нужно было тащить оборванку в дом. Карла выжила из ума?
- Нет, ваша милость. Вторник. Эта девушка пришла, потому что... - Карла бросила быстрый взгляд на Лорин и качнула головой, мол, давай, быстро. Пусть сама уж, еще не хватало, отдуваться за очередную выходку барона Ферлаге. - Говори. Не заставляй госпожу баронессу ждать.
Адалинда чуть повернула голову, глядя на Лорин царственно прямо и с той же требовательностью, как и на Карлу. Легкий интерес, вызванный скорее хоть каким-то событием, а вовсе не обликом вошедшей, всколыхнулся в ней и тут же звоночком прозвучало интуитивное ожидание неприятности. Привычно за последнее время.
Цицерон, лежавший под креслом Ады между резных золоченых ножек, поднял голову, негромко зарычал и почти не открывая пасти гавкнул на незваную гостью - без злости, только с предупреждением, выполняя свои обязанности хорошей собаки.

+2

4

Лорин показалось, что дверь ей не открывали целую вечность. И каждую секунду, проходившую в напряженной тишине, ей хотелось сбежать. Еще ведь не поздно отказаться от столь сомнительной авантюры. Нужно просто развернуться, спуститься со ступеней и припустить, растворившись в сгущающихся сумерках венских улиц. Но в этом случае она ничего не заработает. И останется без новых сапог. А, может, и без жилья, если вовремя не заплатит фрау Шпигель за свою комнату на чердаке. Плохо быть нищей, можно легко стать игрушкой в чьи-то руках. Именно так себя сейчас и ощущала танцовщица. Но выбора у нее не было. Тем более, дверь особняка, наконец, открылась.
Женщина, стоявшая на пороге, буквально пригвоздила танцовщицу взглядом к крыльцу. Небось, решила, что эта оборванка сейчас начнет просить милостыню, может, даже в ноги упадет, как это обычно делают многие попрошайки. Ее губы уже сложились в брезгливый бантик, чтобы шикнуть на нее, прогоняя, а потом с достоинством захлопнуть тяжелую дверь и отправиться по своим делам, ворча себе под нос, что от этих нищих никакого спасу. Но козырь сегодня был именно у Лорин. Поэтому девушка, струхнувшая в первую минуту под этим уничижительно-пристальным взглядом, гордо расправила плечи и сообщила, что она новая горничная, назначенная хозяином дома, который ее, собственно, сюда и прислал. Сказав это, танцовщица ожидала увидеть на лице женщины удивление, может, даже раздражение. Но во взгляде ее мелькнуло что-то похожее на сочувствие. А потом оказалось, что хозяина нет дома. И подозрения, что она влипла в какую-то не очень хорошую историю, усилились. Да только теперь делать уже нечего, осталось идти следом за фрау, которая, видимо, была в этом доме кем-то вроде экономки. По крайней мере, тут хотя бы тепло, и она успеет согреться, пока ее не выгнали. Слабое, конечно, утешение, но другого она пока не придумала. Фраза о том, что хозяйка не в духе уже даже не испугала Лорин. Хуже, чем есть, быть не может. Или…может?
- С…собачка… - Тихо прошептала танцовщица, едва сдержавшись, чтобы не попятиться из комнаты. Жизнь на улице научила Лорин в первую очередь замечать то, что для нее представляет наибольшую опасность. Именно поэтому она сначала обратила внимание на большую рычащую собаку, учуявшую, видимо, запах улицы и венских трущоб, который она принесла с собой. Не хотелось бы ей, чтобы эта собака напала на нее, покусала и порвала последнюю одежду. Но, вероятно, она не сделает этого, если ей не прикажет хозяйка. Девушка заставила себя отвести глаза от собаки и посмотреть на госпожу баронессу.
«А, может, и не собака тут для меня опаснее всего», - промелькнула в голове мысль. Ощущение, что она попала в западню, усилилось. Да и сочувственный взгляд экономки стал понятней.
Хозяйка – молодая женщина была красива. Лорин прежде никогда не встречала такой яркой царственной красоты, породистой и холеной. Что ж, с ее деньгами можно позволить себе выглядеть королевой. В присутствии баронессы танцовщица особенно остро почувствовала, насколько ветхое и убогое ее собственное платье и шаль, которая уже почти не защищала от пронизывающего ветра. В этот момент хозяйка дома заговорила, ее манера общаться со служанкой, подчеркнуто не замечая того, кто ниже ее по положению, была типична для богачей, так что особо не удивила Лорин.
- Потому что я - новая горничная, назначенная хозяином этого дома. – Заученно доложила танцовщица, как и велел ей тот странный незнакомец на площади. Вероятно, он и был бароном Ферлаге. А, может, это просто кто-то из его людей. Лорин не так много видела баронов. А уж баронессу так и вообще встретила впервые в жизни. И не сказать, чтобы была очень рада встрече. Но это, похоже, совершенно взаимно.
- Он сказал мне прибыть по этому адресу. И я готова приступить к своим обязанностям немедленно, госпожа.
«По крайней мере, пока не вернется ваш муж, и я не получу с него плату за весь этот спектакль. А потом уж сами разбирайтесь», - подумала девушка. Она, на всякий случай, следила краем глаза за баронессой. Экономка (или кто она там в этом доме?) сказала, что хозяйка не в духе. А тут она еще явилась, как снег на голову. Как бы баронесса не запустила ей в голову вазой с расстройства или просто из чистой прихоти. Хотя, это, пожалуй, ниже ее достоинства. Она может просто дать команду своей собаке. Или экономке. И проблема решится сама собой.
Лорин напряженно замерла, ожидая, что скажет баронесса.

+2

5

В условиях беспрестанной холодной (и не очень) войны с мужем Адалинда была, пожалуй, готова к многому. Но не к тому, что услышала сейчас от оборванки. Не к явному, четкому, будто булавкой пришпиленному распоряжению Гельмута, явившемуся в виде какой-то уличной девицы, которая... нет, нет, не может быть. Фарс какой-то.
— Что-о?!.. — Новость буквально вздернула Аду на ноги — не в силах спокойно оставаться в кресле, она быстро выпрямилась. Встала, позабыв про книгу на коленях, и та с тихим шелестом упала вниз, перегнув несколько страниц, да так и осталась лежать. В глазах баронессы полыхнул огонь, и если бы взглядом можно было испепелять, от Лорин уже осталась бы горстка золы.
Новая горничная, значит? Присланная Гельмутом? И чем же, интересно, насолила ему эта нищенка, что он швырнул ее на растерзание супруги? Чем насолила ему сама супруга, было понятно и так. Взгляд Ады стал более цепким, высматривая в девушке что-то, чего она не заметила поначалу, выискивая в этом нежданном "подарке" то, на что мог обратить внимание барон. А у нее, оказывается, симпатичное личико, так неужели... Адалинда не смогла закончить мысль даже в воображении, но кровь отхлынула от ее щек, придавая коже фарфоровую бледность. Горничная, ну надо же. Еще у старой, недавно уволенной, слезы на глазах не высохли, а тут уже новая пожаловала. Новая, непуганная, не знающая, в какой ад попала. Так сейчас узнает.
Мстительно сжав губы, Адалинда с размаху, с силой швырнула на пол пустой бокал, который все еще держала в руках. Оглушительный звон взорвал пространство, вынудив Цицерона от неожиданности шарахнуться в сторону и едва не уронить кресло баронессы; мелкие осколки разлетелись по залу. Горничная, да? Вот и убирай, с этого мгновения и до поздней ночи. Хрусталя в доме Ферлаге много, все не перебить. Ада уже раскрыла было рот, чтобы приказать Лорин немедленно приступать к своим обязанностям, когда внезапно передумала и метнула убивающий взгляд на Карлу, замершую в растерянности.
— Ты что стоишь столбом? Ослепла? Не видишь, бокал разбился? Убери сейчас же. Церль порежется — будешь уволена.
— Да, госпожа.
Карла будто ожила и метнулась прочь, почти сразу вернулась с веником и совком и принялась быстро заметать осколки, пока Цицерон благоразумно держался поодаль, оберегая свои лапы. Адалинда молчала, то разглядывая не к месту появившуюся девицу, то, будто позабыв о ее существовании, с напускным интересом осматривая стоящее на столике блюдо с пирожными, хотя ее сейчас скорее подташнивало, чем она была голодна. Нет уж, не будет она давать этой нищенке поручений, хотя только что собиралась именно ее заставить подметать осколки, да лучше бы не веником, а голыми руками. Это все равно что признать, что она согласна, что действительно приняла на работу неизвестно кого только потому, что так возжелалось Гельмуту. Какую-то... дрянь, потаскуху, явно позванную в этот дом, чтобы сделать больно Аде. Сомнений в том, что девица предназначалась конкретно ей, у баронессы не было. Слишком уж непохожа она на порядочную горничную, и слишком уж далек барон Ферлаге вообще от найма такого рода прислуги.
Закончив уборку в рекордно короткий срок и не поднимая больше глаз, Карла исчезла. И только тогда Ада снова обратила пристальное внимание на Лорин. Медленно приблизилась, рассматривая свой "подарок от мужа" теперь в деталях; Цицерон сделал несколько шагов следом. А ведь и верно, она не ошиблась — лицо хоть и по-простому грубоватое, а красивое. Яркое, какое-то цыганское, с будто бы начертанном на нем грехом похоти, на который так падки мужчины. И волосы густые, черные как смоль. И фигурка наверняка хороша. Черт бы тебя побрал, Гельмут.
— Сними-ка это, — проговорила Адалинда почти ласково, но с ядом в голосе, и с толикой брезгливости указала на шаль, в которую была закутана "горничная".
Господи, неужели высокомерный и презирающий чернь барон опустился до уличной девки, увлекся этой вот оборванкой, лишь бы досадить жене? А теперь вот хочет взять ее в дом, чтобы всегда была под боком. Чтобы на глазах у Адалинды безнаказанно совершать то же самое, что сама она творила с Монтальво. Чтобы унизить ее, унизить так, как был унижен сам из-за всей этой истории со скрипачом (черт бы побрал и его тоже), и еще хуже. Потому что Ада будет знать, будет выть мысленно каждую секунду, но даже если переколотит всю посуду в доме — не сможет ничего изменить.
Еще несколько минут назад она думала, что хуже быть просто не может. К несчастью, Гельмут снова ее обошел.

+2

6

Да, она не ошиблась. Бояться тут следовало совсем не собаку. Настоящим Цербером в этом доме была эта красивая молодая женщина. «Вот попала, так попала», - подумала Лорин, чувствуя, как от пристального взгляда хозяйки внутри все сжимается, затягиваясь в тугой узел. Она, конечно, слышала о богачках, которым доставляло удовольствие истязать своих слуг. В тавернах, где она выступала по вечерам, рассказы о них всплывали то и дело. И рассказчики обычно не стеснялись в словах и выражениях. Но Лорин слушала их как страшные сказки, ей казалось это очень далеким, почти нереальным. Однако, видимо, теперь пришел ее черед познакомиться с такой скорой на расправу богачкой, для которой слуги - люди не второго, и даже не третьего сорта. А, может, и вовсе не люди, а пыль под ногами. Мда.
От звона бьющегося стекла танцовщица едва заметно вздрогнула. Проследила взглядом, как разлетелись вокруг мелкие осколки. Хороший был бокал. Дорогой, наверное. И силы у госпожи хоть отбавляй. Уж если залепит пощечину, в ушах будет до следующего дня звенеть. Скверно. И в эту западню она загнала себя сама. Могла бы ведь и не ходить по указанному этим странным человеком адресу. Бесплатный сыр только в мышеловке, давно пора уяснить эту истину. Да теперь уж поздно себя жалеть. Нужно как-то выбираться отсюда. Конечно, она сбежит при первом удобном случае. Но до этого «случая» нужно еще дожить.
Она наблюдала, как экономка услужливо засуетилась, принимаясь убирать осколки. Танцовщица заметила, что руки у нее дрожат. Но она, тем не менее, сделала все быстро и четко. Видимо, ей не привыкать к подобному обхождению своей хозяйки. «Как вообще можно жить в этом аду?». Лорин непонятна была эта покорность экономки, ее безответность и терпение. Сама она не выдержала бы тут и дня! «Главное – не бояться. Или хотя бы не показывать свой страх», - решила про себя Лорин. Но что-то подсказывало ей, что госпожа желает обратного – чтобы ее жертва валялась у нее в ногах, плакала и просила пощады. Да только в чем же ее вина-то?
Пока экономка убирала битое стекло, Лорин краем глаза следила за госпожой. Молодая, красивая, богатая. Отчего ее так от злости корежит? Конечно, может, ей просто не повезло, и госпожа не в настроении. Но что-то танцовщице подсказывало, что дело именно в ней, и в ее появлении в этом доме. Может, она недовольна, что муж выбрал горничную, не посоветовавшись с ней? Стоп! От внезапно озарившей мысли ей стало жарко. А что…если? Лорин прикусила губу и опустила глаза. Нет-нет, люди не могут быть такими… мерзкими. Мужчины не могут быть такими… такими… Нужное слово она так и не нашла. Не успела.
Хозяйка дома приблизилась к ней, придирчиво изучая. Она смотрела на нее, как на диковинное насекомое, с интересом естествоиспытателя. Небось, продумывала уже, как отыграться на новой горничной. И что-то подсказывало Лорин, что сцена с разбитым бокалом покажется ей детской шалостью. Ах, как хотелось ей поскорее убраться отсюда! Но нельзя. Пока нельзя. Никакой гарантии нет в том, что при попытке бегства госпожа не натравит на нее собаку.
Она услышала ее голос, но даже не сразу поняла, что от нее хотят. Лорин очень старалась выглядеть спокойной, но ей было очень не по себе. И страшно. Да-да, страшно. В первую очередь, от невозможности угадать, что хозяйка этого дома сделает в следующее мгновение. «Куда же этот барон Ферлаге запропастился?». Или ждет, пока его супруга отыграется на нищенке? А если еще и ее догадки относительно его замысла окажутся верными… О! Какая же гнусность!
Лорин послушно сняла шаль, но из рук ее не выпустила. Мало ли, если придется сбегать, оставлять тут свою единственную более-менее теплую вещь она не намерена. Платье ее было полинявшим, кое-где аккуратно заштопанным, но чистым. На руке тихо звякнули несколько тонких браслетов, она обычно использовала их для выступлений, а сейчас просто забыла снять. Хорошо еще, мониста и бубен оставила дома. Концерты тут сама хозяйка мастерица закатывать, без посторонней помощи.
- Могу я теперь приступить к своим обязанностям? – Проговорила Лорин, дрогнувшим голосом, чувствуя, что пауза затягивается. - Не знаю, что вы подумали, но я честная девушка. – Добавила она, не выдержав под этим пристальным ненавидящим взглядом.
Браслеты на ее руке отозвались тихим звоном, будто насмехаясь.

+1

7

Честная? Куда уж честнее, особенно эти дешевые побрякушки на запястье прямо-таки вопят о честности, преданности и готовности работать... горничной, да. Никогда еще в доме Ферлаге не было служанки, настолько забывшейся, что она нацепляла бы на себя украшения. Этого тебе не хватает, Гельмут? Дешевые тонкие браслетики вместо изящных и тяжелых драгоценных колье? Потаскушку-служаночку вместо баронессы-жены?
Ада окинула девушку взглядом, в котором угадывались разом и брезгливость, и невольное признание красоты той, что пыталась найти здесь работу и кусок хлеба в голодное время. И верно - стройная, ладная, крепенькая, даже мерзкие эти браслеты не портят, а словно украшают своей простецкой прелестью. Экзотика для мужчин, любителей грязи из трущоб. Никогда Гельмут к подобным не относился, а теперь вот - надо же, и он не устоял, и ему вожделеется уличная чернь. Как низко можно пасть... пытаясь отомстить за унижение.
Адалинда сделала судорожный вдох, чувствуя, как перехватывает горло. Кто в их войне с супругом прав, кто виноват, когда боевые действия уже вышли за рамки разумного? Когда в их доме появляется пародия на Монтальво, только в юбке, такая же бесстыже привлекательная и наглая, прячущая свою истинную суть за невинным, будто бы обезоруживающим "я честный человек, хочу просто работать"? Губы баронессы исказились в усмешке, а взгляд, что ненадолго потерял колючесть, впился в Лорин с новой силой.
- Честная... честнее некуда, пробу негде ставить.
Брезгливым жестом Ада указала на браслеты, оскорбляющие ее слух дешевым звяканием. Вот сразу видно, что ни в одном приличном доме эта "честная" девица не работала - любая хозяйка первым делом сорвала бы с нее побрякушки. Некоторые - так даже вместе с рукой. В день, когда прислуга начнет носить на работе что-то большее, чем крестик и тонкое супружеское кольцо, этот мир рухнет и поглотит его геенна огненная.
- А это что? От излишней честности нацепила?
Впрочем, ответа она не ждала - что тут ответить уличной девке, которая понятия не имеет о порядках в приличном доме? Вот только слово это жгло Адалинде разум - "честная". Бежать с готовностью на зов богатого мужчины, женатого, между прочим, за эфемерной наградой за покладистость, это, значит, честностью называется теперь? Честь-ю? С другой стороны - открыто ведь признается, не лжет хотя бы, свои намерения за закрытым невзрачным платьем и обликом девственницы-простушки не прячет. Искренняя дешевая потаскуха.
Не верилось, нет, что высокомерный барон опустился до уличной швали, но вот же - стоит эта самая шваль, стойкость демонстрирует. Другая бы сбежала уже или расплакалась хотя бы, а эта вон, молодец. Поэтому ее Гельмут выбрал? Как долго присматривался, выбирая разом подарок и себе, и баронессе? Сколько вопросов, ни одного ответа. И еще меньше - тех ответов, которые Ада хотела бы услышать.
- И давно ты такая... честная? - в последнем слове ощутимо сочился яд. - Где барон Ферлаге тебя подобрал?
Вопрос про обязанности Адалинда намеренно пропустила - нет уж, не примет она на работу эту девицу, пусть даже потом ее ждет скандал с Гельмутом... А ведь наверняка ждет. Если барон возжелал, чтобы горничной у них было вот это, добьется своего, сколь бы Ада ни увольняла и ни вышвыривала "честную девушку" прочь - пока у него будет желание играть в эту мерзкую игру, пока у самой девушки будет надежда получить побольше денег и внимания барона.
Пожалуй, знай Ада, чем обернется ее адюльтер, убила бы Маркуса Монтальво еще при первой встрече.

+2

8

Она для этой богатенькой дамочки лишь пыль под ногами. Даже хуже. Ничто. Пустое место, которое еще к тому же и дико раздражает. А почему? Вот этот вопрос интересовал сейчас Лорин больше всего. Видимо, пережить тот факт, что муж нашел новую горничную практически в трущобах Вены, было очень трудно. Настолько, что госпожа Ферлаге едва себя сдерживала, чтобы не ударить новую работницу. Ее гнев обжигал. Лорин буквально кожей чувствовала это.
Никогда прежде ей не приходилось иметь дела с благородными господами настолько близко. Разве что с их кошельками (и это было намного приятней). Но те богачи, что она встречала раньше на площади, смотрели на нее с чувством собственного превосходства, иногда с брезгливостью. Но никто так не горел ненавистью и враждебностью. Во всяком случае, не так явно, как эта женщина. Что же она ей сделала такого, что она так себя ведет? Лорин не была уверена, что хочет докопаться до истины. Скорее, ей хотелось покинуть этот дом навсегда и вспоминать как страшный сон. С другой стороны, ее гордость (да-да, у бедняков она тоже есть!) была уязвлена. Никто не имеет права унижать так другого человека. Даже если один на ужин ест гуся с яблоками, а другой – размоченную в воде хлебную корочку. Правда, если она посмеет сказать об этом баронессе, та, вероятнее всего, набросится на нее с кулаками. Лорин покосилась на супругу своего «работодателя» (шоб ему икалось весь вечер!). И да, эта женщина способна на большее. Например, залепить ей оплеуху. Или, чтобы не пачкаться, натравить на нее своего пса. Поэтому лучше, конечно, не упускать ее из вида. Танцовщица надеялась, что она, в случае чего, успеет сбежать. Или хотя бы попытается.
За этими размышлениями острый приступ страха, который она испытала при первом знакомстве с хозяйкой особняка, постепенно стал проходить. А вот баронесса, похоже, только распалялась. Теперь она прицепилась к слову «честная». Что, собственно, ее так раздразнило? Или она вообще не допускает, что у обитателей трущоб может быть такое качество? Честно говоря, Лорин уже не была так уверена в том, что если баронесса набросится на нее, она не даст ей отпор. Правда, потом ее, конечно, скорее всего, повесят, но терпеть это было выше ее сил.
«Вот же стерва богатенькая! Нацепила дорогой наряд и побрякушки, и думает, стала лучше всех? Так бы и повыдирала твои космы рыжие!», - с нарастающим раздражением думала Лорин. Горячая цыганская кровь ее бурлила в венах, а взгляд из испуганного стал волчьим. Танцовщица смотрела на баронессу хмуро исподлобья. Она все еще боялась ее, но уже не так, как в первые минуты знакомства, когда хозяйка особняка швырялась дорогой посудой.
- Да, честная. – Отчеканила Лорин, сама не узнавая свой голос, в нем появился металл, так обидно ей было слышать оскорбления в свой адрес, да еще в такой абсурдной ситуации. – Я танцую на площади, и этим зарабатываю на жизнь. Ваш муж подошел ко мне после выступления и велел явиться сюда, назвавшись горничной. Обещал заплатить. Но, видимо, обманул. – Девушка прищурилась. - Была бы я нечестная, взяла бы у вашего супруга денежки вперед и никуда бы не пошла! А я… Просто дура набитая, что поверила этому бенг рогэнса!*
Танцовщица мелко дрожала, но уже не от страха, а от возмущения, отчего браслеты ее тихо позвякивали, а в речи как-то сами собой всплывали цыганские ругательства. На этом, наверное, следовало бы и остановиться. И уже откланяться. Или просто сбежать, если бы ее попытались задержать. Но слова с губ срывались прежде, чем она успевала их обдумать.
- А вы, фройляйн, хоть и красивая, но должно быть очень несчастная, раз в каждой горничной видите соперницу. – Припечатала Лорин, понимая, что после этой фразы ей, скорее всего, вцепятся в волосы. И, в общем-то, будут правы. Потому что бить по больному - запрещенный прием. И танцовщица, на всякий случай, сделала шаг назад. Но глаз не опустила, так и осталась смотреть на баронессу, едва ли не с вызовом. Так смотрят люди, которые не чувствуют за собой никакой вины.
Лорин и не чувствовала.

________________
*Бенг рогэнса - «черт с рогами» (цыг.)

Отредактировано Loreen (27-02-2019 19:51:24)

+1

9

Ада замерла, против воли ловя каждое слово, слетавшее с губ этой самой "честной" - о Гельмуте, об их встрече, об обещанной оплате, которая и пригнала танцовщицу в богатый дом. Верить не хотела, не собиралась - с этой девки станется наврать, - но верила, злясь на себя, на Гельмута, на эту несостоявшуюся горничную, на весь белый свет. Неужели Гельмут лишь подшутил над ней, заставил додумать то, чего не было? В очередной раз унизил, продемонстрировав, что на воре и шапка горит, и никто не посрамит Адалинду Ферлаге сильнее и основательнее, чем она сама?..
- Закрой свой рот, - коротко и зло бросила баронесса.
Как хотелось с размаху залепить пощечину этой цыганской попрошайке, вцепиться ей в волосы, выцарапать глаза... И кто она будет после этого? Истеричная обманутая жена, опустившаяся до того, чтобы драться с прислугой? Или этого Гельмут и добивается - раз пустив в свою постель нищего, равняешься с ними во всем? Адалинда сдержалась, и видит бог, это стоило ей больших усилий. Но разве гордость когда-нибудь была легким бременем?
- Молчи, - еще раз повторила она совсем тихо, то ли танцовщице, то ли себе самой, запутавшейся в собственных пороках.
Отвернувшись, Ада отошла к окну, глотая злые непролившиеся слезы. Обхватила себя руками, точно мерзла, хотя камин полыхал ладно и жарко. Молчала несколько минут, покусывая губу; внутри что-то выло и тонко звенело, будто стекло на холодном ветру. Как быть? Как повести себя, чтобы... нет, не отомстить Гельмуту, уже нет. Просто унять боль и успокоиться. Убить в себе все чувства, которые несут ее как щепку по бушующему морю. Некоторые так умеют, но Адалинда никогда не сдерживала свой темперамент, щедро давая выход и радости, и гневу, полагая невозмутимых знакомых бесчувственными. Сейчас же она, пожалуй, завидовала им.
Ада обернулась и устремила на танцовщицу долгий взгляд.
- Поклянись жизнью своей, памятью матери, своим будущим, своей красотой. Чем угодно, что тебе дорого, поклянись, что ты сейчас рассказала правду о себе и бароне и ничего не утаила.
Какую еще клятву с нее вытрясти, какие найти доказательства? Почему вообще баронесса должна полагаться на слова уличной танцовщицы, чтобы восстановить хоть немного душевное равновесие? Ложь никогда не была в чести у Адалинды Ферлаге - она появилась в ее жизни лишь когда Гельмут уехал, когда ей пришлось читать в его письмах между строк обман, к которому она не была привычна. И только благодаря ему она решилась играть в эти игры, обернувшиеся полным кошмаром.
- Лучше бы ты взяла у него деньги и не приходила. - В ее голосе отчетливо звучала горечь. Деньги... Деньги так часто решали проблемы. Но были абсолютно бесполезны там, где дело касалось чувств. Адалинда еще помедлила и заговорила опять, снова устремив взгляд за окно: - Сколько ты хочешь, чтобы уйти и никогда больше не появляться в этом доме? Даже если он найдет тебя, что вряд ли, и потребует отработать то, что ты у него взяла? Сколько... - Она запнулась, договорила с усилием: - Чтобы ты молчала и дальше?
Адалинда даст больше, чем Гельмут. Заплатит с лихвой, купив эту девчонку с потрохами - ее саму и ее молчание. Только чтобы не видеть мысленно, как Гельмут зло усмехается ее рассказам об обманутой жене, запертой в богатом доме, которую может вывести из себя всего лишь кандидатка на роль горничной.

+1

10

В венских трущобах говаривали, что иная правда хуже воровства. А есть и ложь во спасение. Возможно, если бы эта женщина не давила на нее так, не сыпала бы оскорблениями и угрозами, Лорин успела бы придумать более щадящую версию своего появления в доме Ферлаге. Но после такой лавины из презрения и ярости она просто выложила всю правду. А что ей скрывать? Пусть будет стыдно тому господину с площади. Это же он впутал ее в какую-то не слишком приятную историю. А сам не спешил расплатиться за услугу.
Правда, такой реакции хозяйки особняка на свои слова Лорин ну никак не ожидала. Новой вспышки ярости — возможно. Битья посуды. Криков и оскорблений. Или даже рукоприкладства. Или там собачку натравить, если самой пачкаться не хочется. И вот, ей Богу, лучше бы она так и поступила! Потому что как реагировать на то, что произошло, танцовщица просто не знала. Пока она просто резко замолчала, для верности прикрывая рот рукой, чтобы больше ничего не ляпнуть сгоряча. Как ей и велела баронесса Ферлаге.
Взгляд рассеянно скользил по комнате, то и дело останавливаясь на царственной женской фигуре у окна. Теперь Лорин понимала, что происходит, еще меньше. Хозяйку особняка будто подменили. Только что она была разъяренной фурией, а теперь... Выглядела потерянной несчастной женщиной. Об этом буквально кричала и ее напряженная поза, и повисшее в комнате тягостное молчание. Танцовщица поняла, что своей честностью, кажется, ударила ее и очень больно. Сама того не желая. Ну, разве что самую чуточку в ответ за все обидные слова, которые она ничем не заслужила.
Она вздрогнула от неожиданности, когда баронесса вновь заговорила. Поклясться? Ого. Кажется, ситуация намного серьезней, чем она себе представляла. Похоже, этот чертов барон втянул ее в какие-то свои семейные дела, в которые никому совать нос не позволено. «Вот гад. И денег не заплатил». Танцовщица взглянула в лицо хозяйки особняка, в ее глаза, и ей очень захотелось дать задний ход, соврать что-то, смягчить удар. Но слово не воробей... Да и ситуация такова, что юлить – лишь больше разозлить ее или, того хуже, снова причинить боль.
- Клянусь свой жизнью, что сказала правду. - Серьезно ответила Лорин. - Больше у меня все равно нет ничего. - Пожала плечами. - Я бы взяла. Но денег он мне не предлагал. Просто приказал явиться к вам в дом. Может, и вообще платить не думал. - Она снова замолчала, чтобы не усугублять. Конечно, он не собирался платить ей, просто хотел причинить боль своей жене чужими руками ничего не подозревающей дурочки. Теперь это уже очевидно. И он своего добился.
Танцовщица чувствовала себя мерзко. Она, сама того не желая, оказалась игрушкой богачей. И в то же время ей было жаль эту женщину, супругу барона. Она хоть и старалась держать лицо, но скрыть свою боль не могла. Глаза выдавали. И Лорин, при всей своей неприязни к богачам, было ее искренне жаль. По человечески. Да и по-женски.
Дальше их разговор и вовсе принял интересный оборот. Речь пошла о деньгах, которых так жаждала танцовщица. Сколько она хочет за то, чтобы молчать и никому не рассказывать о произошедшем? Лорин набрала в легкие воздуха, чтобы со всей наглостью озвучить трехзначную цифру, но так ничего и не сказала. Она могла бы безбедно жить на эти деньги какое-то время и даже не выходить на площадь танцевать. Могла бы. Но знать при этом, что нажилась на чужой беде...
Она подошла к женщине ближе и смотрела на нее спокойно и без страха, потому что приняла для себя единственно правильное решение. Хотя, наверное, она и пожалеет об этом потом, когда придет пора платить за свой чердак у фрау Шпигель. Да и плевать. Жизнь на улице научила ее главному: деньги - вещь хорошая, но не главная. И стоявшая перед ней женщина - живое тому подтверждение. Богатые, оказывается, тоже плачут. Даже имея деньги, по всей видимости, немалые.
- Мне не нужны ваши деньги, госпожа. Я хотела заработать их, а не получить за молчание. И я никому не расскажу о том, что произошло. Можете быть уверены.
Считая свой долг выполненным, Лорин развернулась, собираясь уйти. И даже сделала пару шагов к двери, но в последний момент развернулась. Браслеты тихо звякнули на запястьях.
- Не знаю, что у вас тут происходит. Да и не хочу знать, не мое это дело. Но если бы вы решили проучить своего мужа, я бы вам помогла. Без всяких денег. Просто, по-женски.
Ей хотелось как-то утешить хозяйку особняка, загладить вину за причиненную боль. Да и зла она была на этого господина с площади. Очень зла. Хоть и боялась снова разозлить баронессу. Да уж лучше пусть злится, чем вот так замирает, точно статуя, с трудом сдерживая слезы.

Отредактировано Loreen (15-04-2019 23:13:05)

+1

11

А настолько ли ценна жизнь уличной нищенки, чтобы вкладывать ее в клятву?
Об этом Адалинда подумала уже после того, как потребовала, как сломалась, как услышала ответ, и пути назад не было. Надо же... не заплатил и не пообещал. Значит, всерьез рассчитывал, что эта девица станет работать горничной в доме Ферлаге. Или наоборот, просто нужным не посчитал. Приказал явиться, переставил как пешку в игре, а она и побежала, не подозревая, сколько мыслей и эмоций всколыхнет своим появлением у баронессы. Сама баронесса, впрочем, тоже хороша — пусть не пешка, пусть ферзь, но тоже предсказуема и с готовностью бежит в расставленную ловушку. Гельмут всех обвел вокруг пальца парой легких движений... Может, и за это тоже она полюбила его — за изворотливый ум и умение просчитать все наперед. Хоть и не ожидала, что однажды это обернется против нее, полностью убежденная в своей неприкосновенности.
Когда все сломалось и переменилось? Когда из царицы его мыслей и тела Ада превратилась в душную хабалку, готовую выцарапать глаза нищенке за взгляд, брошенный на нее неверным мужем?
Сохранять невозмутимость было трудно, да баронесса и не пыталась. Обернувшись, смотрела на непрошеную гостью требовательно, ищуще, почти со слезами на глазах, но свысока — будто раскидывая их обеих заново на шахматной доске к удовольствию игрока, слишком легко поставившего шах в короткой партии. Пешку — к пешкам, ферзя... к королю. Который никак не может насытиться своей местью. Которого куда проще не любить, чем любить. От которого нет никакого смысла терпеть боль. Но она продолжает терпеть, потому что никак не может смириться с мыслью, что фамилия Ферлаге после ее имени — лишь пустой звук.
Ада с усилием вздохнула, пытаясь прогнать судорогу в горле, которая мешала ей ответить. Хотелось верить, что все так и будет, что все так и есть — эта девушка, нищенка-танцовщица, ничего и никому не скажет о том, что происходит за закрытыми дверьми роскошного дома. Что Гельмут никогда с ней не встретится больше и лишь нахмурит недовольно брови, узнав, что новая горничная, вот жалость, безрукая дура, расколотила бокал и Адалинда была вынуждена ее уволить. Деньги ее беспокоили в последнюю очередь, но раз уж та отказалась от них, Ада не стала предлагать снова — не будет же она упрашивать уличную девку, в конце концов. Вот, пожалуй, и все...
Однако Лорин, уходя, замедлила шаг и обернулась. И заговорила опять.
У Ады внутри все всколыхнулось — то ли от желания поддаться этой мысли, то ли из страха, что все закончится еще хуже, чем в прошлый раз, когда она пыталась всерьез мстить... ну или проучить Гельмута. Тем, что разделила супружеское ложе с безродным, но чертовски привлекательным скрипачом. Привычные язвительные колкости, которые Ферлаге допускали оба, которыми обменивались чаще, чем обычными бытовыми фразами, давно уже не имели никакого эффекта — были привычны обоим. Злость копилась и выплескивалась, отравляла их жизнь и в то же время будто связывала их обоих, не позволяя освободиться.
— Как?.. — выдохнула Адалинда, непроизвольно стиснув руку в кулак, и к ней тут же подскочил Цицерон, ткнулся головой, требуя расслабиться и погладить его. Бедный пес, не понимающий, что происходит с хозяевами, лишь улавливающий их настроения и в меру сил жаждавший им помочь, успокоить, отвлечь. Но и к нему Гельмут, кажется, относился лучше, чем к жене. — Послушай моего совета. — Баронесса перевела взгляд на пса и говорила вроде бы ему, поглаживая между ушами, пока он пытался поймать языком ее руку и вилял хвостом, совершенно не обращая внимания на Лорин. Видимо, решил, что та безвредна. — Не выходи замуж по любви.

+1

12

О том, что Лорин повела себя дерзко по отношению к этой благородной госпоже, она поняла слишком поздно, когда все фразы уже сорвались с губ. Как всегда, впрочем, слова опережали мысли. Это было крайне неосторожно и чертовски рискованно. Кто знает, как поведет себя собеседник, еще такой нервный, как стоявшая перед ней женщина. Она, похоже, с легкостью могла и бокалом в нее запустить и даже за волосы оттаскать.
«Ничему меня жизнь не учит», - в сотый, наверное, раз за этот вечер подумала Лорин. Неужели так сложно было развернуться и уйти. Никто бы не стал ее задерживать, особенно после полученных обещаний хранить молчание. Может, она и нищенка, но слово свое держать умеет. Да и незачем ей это. Кому какое дело, что творится за закрытыми дверями богатого особняка. Обитателям трущоб уж точно все равно, они заняты вопросами поважнее – где добыть денег, чтобы купить еды, как лучше подлатать старенькое пальто, чтобы его хватило еще на зиму, а лучше – на две.
Самой же Лорин произошедшее казалось мерзким, но и интересным тоже. Да-да, в ней проснулось любопытство, и это был плохой признак, предвещающий обычно одни  неприятности. Попав в дом Ферлаге, танцовщица оказалась в совершенно новом для нее мире, где вроде тоже живут люди, но проблемы у них совершенно иные. Да и взгляды на жизнь. И на любовь. Особенно на любовь. Интересно, что сделала его жена, что барон решил отомстить ей столь изощренно, разыграв целый спектакль? Вряд ли она узнает это. Не будет же, в самом деле, госпожа изливать душу нищенке, которую видит первый раз в жизни. Лорин сама не понимала, что еще до сих пор делала в этом доме. И зачем предложила помощь, чтобы проучить гадкого барона, думающего только об удовлетворении своих амбиций. Ладно, он Лорин в это впутал, оно и понятно, богатые любят поизмываться над бедными ради собственного удовольствия, но он и жену свою пытался унизить. Ради чего? Нет, его определенно следовало проучить.
- Лучшей местью вашему мужу стало бы ваше равнодушное отношение к новой служанке, или даже доброе. Ведь он, приглашая меня в ваш дом, рассчитывал совершенно на иное. Уколоть вас, причинить боль. Заставить ревновать. А тут вы встречаете его, как ни в чем не бывало. Может, даже благодарите за новую работницу. То-то у него сделалось бы лицо! – Лорин хихикнула, но тут же умолкла.
Она взглянула на баронессу, то ли свет так неудачно падал, то ли ее бурная фантазия разыгралась, но ей показалось даже, что на глазах хозяйки дома блеснули слезы. И если это, действительно, так, то ее супруг, этот бездушный тиран, достиг своей цели. Довел супругу. Не потратив на это ни одной даже самой мелкой монеты. Умно, что и говорить. Да только баронесса вряд ли пойдет на это. Хотя бы потому, что любит его. И ее фраза о замужестве по любви, лишь подтвердила это.
«Вот же странная, он ей такие спектакли устраивает, а она вроде как любит его». Этого девушке, никогда не знавшей любви, было не понять. В ее мире все как-то проще и понятней. Третьего дня, например, ее соседка Марта, поссорилась на почве ревности со своим мужем (она мыла посуду в трактире, а он промышлял милостыней у местной церкви). Ссору их слышала вся улица. Он кричал и оскорблял ее, выкидывал в окно ее вещи, а она, недолго думая, ударила его кружкой по лбу и выгнала из дома. Вот это достойный ответ! А какой смысл терпеть мужа-тирана и сохранять лицо? «Никогда не пойму этих богачей».
- А вы вышли замуж по любви? – Ляпнула Лорин. – Простите, госпожа. – На этот раз до нее быстро дошло – насколько она возмутительно бестактна в своем любопытстве. - Я хотела сказать… То есть, я думала, что люди вашего круга женятся только расчету. Ну, там, богатые семьи решают, за кого выйдет их дочь. Хорошо, если это не так. – «Заполировала» танцовщица свою полную безграмотность и необразованность. – То есть, вам повезло. – Тут она вспомнила, как попала в этот дом, покраснела, стушевалась и замолчала.
«Глупости! Какие глупости я говорю. Лучше уж молчать. А не то она точно натравит на меня свою собачку». Танцовщица потупила взор, являя всем видом образец кротости. Хотя того, что она тут уже наговорила, хватит, чтобы снова привести эту красивую и грустную госпожу в ярость. «Пресвятая Дева Мария, позволь мне выпутаться из этой истории целой и невредимой. Ну, или хотя бы не сильно битой».

0


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Mozart: альтернативное прочтение » Ein Jeder macht seine Fehler für sich