12 ноября. Обновлены посты недели.

5 ноября. Просим обратить внимание на объявление администрации. Небольшое нововведение, актуальные ивенты, подведение итогов викторины, награды, а также немного истории нашего форума.

30 октября. Поздравляем с днем рождения Генри Кавендиша!

17 октября. La Francophonie шесть лет! Мы от всей души поздравляем всех, кто отмечает этот день с нами или просто неравнодушен к форуму и заглянул на огонек!
Обновлены игроки месяца.

12 октября. Поздравляем с днем рождения Куколя!

Frida von Hammersmark Чудесный день, чудесный вечер, и Фриде очень хотелось завершить его... как-нибудь пикантно. Как-нибудь так, чтобы это нечаянное приключение осталось теплым и немного стыдным воспоминанием для них обоих. И, кажется, она была достаточно пьяна, чтобы совершить, наконец, истинное безумство. И была достаточно женщиной, чтобы пройтись аккуратно по острому краю между дружбой и соблазнением. [ читать полностью ]

Cecilia Baffo "Если Кормилица синьорины Капулетти надеялась таким образом узнать от меня что-то о Ромео... о синьоре Ромео, то ничего нового, чего бы она не знала, я не сообщила. Только говорила ведь я правду. Ромео действительно такой и... нет, много лучше, слов недостаточно для того, чтобы его описать. Но я так просто никому не отдам своего возлюбленного!" [ читать полностью ]

Kit Collum — Мисс, успокойтесь! Успокойтесь, прошу вас! Я пришел помочь. — Чтобы успокоить ее, пришлось взять за плечи, слегка тряхнуть, приводя в чувство, а потом прижать к груди, обещая защиту. Она прижалась, так доверчиво. Как маленькая птичка. Все еще тихо всхлипывая и вздрагивая. У Кита отлегло от сердца. Конечно, она — человек. Была бы вампиром, уже давно бы напала. Ведь шея его сейчас так близко от ее губ. [ читать полностью ]

Le Fantome ...Выбраться из клетки, чувствуя, как ноет затекшее тело, приказать себе действовать точно так, как много раз представлял себе в своих мечтах. Он сильнее, чем думает. Чем все они думают! И сейчас, стоя над мертвым цыганом, Эрик ощущал торжество волчонка, впервые вкусившего крови. Он больше не жертва, а хищник. И никогда не вернется в тот ужас, что ему довелось пережить. [ читать полностью ]

Herbert von Krolock "Я хочу твой секрет, выдай, ну выдай его мне", — говорил блеск в его глазах, вопреки односложности ответа графа, которая вновь намекала, что сын злоупотребляет и его доверием, и эксклюзивностью праздничной ночи, когда родители могут не отчитывать за беспечные поступки юных отпрысков, а благовоспитанные господа — не изображать благовоспитанных и не казнить себя за маленькие слабости. Доброй, доброй ночи. Сколько там ее осталось? Как жалко. [ читать полностью ]
Antonio Salieri
Graf von Krolock
Главный администратор
Мастер игры Mozart: l'opera rock
Dura lex, sed lex


Franz Rosenberg
Herbert von Krolock
Дипломатичный администратор
Мастер игры Tanz der Vampire
Мастер событий

Juliette Capulet
Мастер игры Romeo et Juliette

Willem von Becker
Matthias Frey
Мастер игры Dracula,
l'amour plus fort que la mort
Модератор игры Mozart: l'opera rock


Le Fantome
Мастер игры Le Fantome de l'opera
Дорогие друзья, гости и участники нашего проекта! Мы рады приветствовать вас на уникальном форуме, посвященном ролевым играм по мотивам мюзиклов. У нас вас ждут интересные приключения, интриги, любовь и ненависть, ревность и настоящая дружба, зависть и раскаяние, словом - вся гамма человеческих взаимоотношений и эмоций в декорациях Европы XIV-XX веков. И, конечно же, множество единомышленников, с которыми так приятно обсудить и сами мюзиклы, и истории, положенные в их основы. Все это - под великолепную музыку, в лучших традициях la comédie musicale. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

La Francophonie: un peu de Paradis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Romeo et Juliette: сцена » . I fiû di gât i ciâpn i póndg


. I fiû di gât i ciâpn i póndg

Сообщений 1 страница 30 из 37

1

● Сюжетная линия: Репетиции (флешбек)
● Название эпизода:  I fiû di gât i ciâpn i póndg*
● Место и время действия: За несколько лет до основных событий. Болонья.
после эпизодов:
"Хозяин ты несказанного слова, а сказанного слова - ты слуга"
"Le leggi di Dio sono più semplici di quelle degli uomini"

● Участники: Tybalt, Mercutio
● Синопсис: будет по отыгранному.

*

I fiû di gât i ciâpn i póndg (болонский диалект) -  I figli dei gatti prendono i topi (ит) - Дети кошек ловят мышей (болонская пословица).

Отредактировано Tybalt (30-10-2018 02:06:43)

+1

2

Искать Пеппино дома, в маленькой комнатушке под самой крышей, которую он делил с тремя такими же оборванцами, смысла не было, по кабакам он ходил только по особому приглашению, а заявляться ради него на лекцию Меркуцио наотрез отказался, и поэтому пришлось двум молодым веронцам дожидаться воскресенья и корчить флорентийцу рожи да подавать знаки во время мессы, так что заметил даже епископ и так неодобрительно нахмурился, что один из певчих дал петуха, приняв, должно быть, эту гримасу на свой счет.

Меркуцио судьбу искушать не стал и спрятался от епископа за колонной, откуда, увы, не мог больше глядеть восхищенными глазами на нынешнюю свою пассию, белокурую монну Анжелу, упрямо делавшую вид, что ничего не видит - но если бы не видела, не стала бы прижиматься этак кошечкой к мужу. До конца мессы она дважды еще покосилась в тот угол, где стоял до того синеглазый веронец, и Меркуцио непременно попытался бы попасться ей на глаза у входа, если бы не поджидавший у чаши со святой водой Пеппино.

- Пойдем! - Меркуцио подхватил приятеля под руку и потянул за собой, даже не оглядываясь на Тибальта - флорентийца надо было срочно утаскивать. Глянет на него монна Анжела - и больше уже ни на кого не посмотрит, а толку?

В Болонью Пеппино заявился с мечтой сделаться священником - не из-за какой-то особой набожности, а потому что родился в такой бедной семье, что они там, как говорится, и воздухом дышали по очереди. Стипендию на один год обучения он получил, по слухам, за красивые глаза - пройти мимо такого ангелочка было невозможно, а торговаться Пеппино умел так, что ему бы менялы дали двадцать пять сольди за два болонино. Сам он клялся и божился, что он ничего такого не делал, но кто б ему поверил?

- Зепетто, - сказал Меркуцио, когда они вышли даже из тени собора, - тебе надо жениться.

Огромные черные глаза флорентийца обратились на него с таким трогательным изумлением, что Меркуцио испытал неприятное чувство, сильно смахивающее на угрызения совести.

- Но друг мой, - голос был под стать глазам - такой же бархатный и нежный, - ты же знаешь, куда направлены мои помыслы.

- Тогда направь их в другую сторону, - тотчас отозвался веронец. - Ты ни за что не станешь священником, если не доучишься.

- Но если я женюсь… да и на ком?.. А, вы решили надо мной подшутить? - этот вопрос был обращен уже к Тибальту.

Отредактировано Mercutio (30-10-2018 11:18:15)

+1

3

- Сегодня не тот день, - отозвался Капулетти с кривой усмешкой, - но точно так же, как иной флорентинец - просто флорентинец*, так и дружеский совет - просто совет.
Свою Бьянку Тибальт тоже высмотрел, но издалека. Та, в красивом платье винного цвета,  стояла рядом с матерью и какой-то незнакомой ему донной в летах - ни дать ни взять: арестант под конвоем. Он перехватил один только её взгляд, полный такой тоски и отчаяния, что враз простил ей глупость девичей памяти, приписавшей ему качества Меркуцио.  Следил он и за приятелем и, обнаружив, что тот даже не глянул в сторону аптекарской дочки, лаская страстными взглядами другую молоденькую донну, совершенно успокоился.
Пеппино даже не покраснел при колком замечании Тибальта, словно бы и не знал, что именно во всяком италийском городе называют флорентийской болезнью, а в самой Флоренции в дни вражды с Сиеной - сиенской, а во все прочие - римской. Он лишь посмотрел на веронца еще более внимательно и кротко - умел же, дьяволёнок - и проговорил задумчиво:
- Урона мне от того, что я выслушаю вас, не будет, а Господь, богатый милостью, убережёт меня от соблазнов, если вы надумали втянуть меня в какую-то непристойную свою затею.

То ли Господь раньше не берёг никого из тех, кто становился объектом шуточек и проказ юных веронцев, то ли облапошенные (и даже мёртвые) бедолаги сами заслужили всё случившееся, но Тибальт больше верил в дар убеждения Меркуцио, чем в защиту Царя небесного. Тем более, что в их затее, если Бог действительно желает помочь бедному Пеппино, дар этот просто должен получить божественное благословение.

*

флорентийцами называли гомосексуалистов

Отредактировано Tybalt (31-10-2018 06:23:42)

+1

4

Если Меркуцио задумывался иногда о своей репутации, то это в такие моменты, когда оказывалось вдруг, что от него ждут какой-то каверзы, хотя над братьями-школярами он подшучивал нечасто, и того же Пеппино обобрал в первую же его неделю вовсе не он. Хуже того - от них с Тибальтом флорентиец вообще ничего кроме добра не видел: и флорин они ему одолжили, когда он Юстиниана своего им на продажу принес, и плащ свой старый ему Тибальт подарил, и работы свои для Сасони они только у него заказывали!.. И вот на же тебе!

Меркуцио хотел уже послать флорентийца к черту и пойти искать кого поумнее, когда взгляд его упал на вышедшую из дверей церкви монну Анжелу, и он снова подхватил Пеппино под руку.

- У нас свой интерес в этом деле, друг милый, - сообщил он, уводя его прочь, - и с твоим он не вразрез. Давеча попали мы в переделку - одним лишь промыслом божьим и уцелели! Вот и обещали сделать доброе дело - и девицу от монастыря спасти, и умного молодого человека - от нищей доли.

- Обет дали? - уточнил Пеппино, явно разрываясь между сомнениями и верой в лучшее. - Или соблазнили какую невинную душу?

- Господь с тобой, - возмутился Меркуцио, - да она немногим привлекательнее постного дня!

+1

5

... и тотчас получил тычок под ребра локтем Тибальта, а сам Капулетти, подхватив фразу, взялся перекладывать слова приятеля, облекая неприглядную истину в парчу и пурпур красноречия, которое является достоинством и хорошего юриста, и умелого негоцианта, и хитроумного политика, и... опытной сводни.
- В устах Меркуцио, сам знаешь, Пеппино, это означает, что девица тиха нравом, юна летами, целомудренна, богобоязненна, худа от непрестанных постов, не только грамоте и письму обучена,  но и, отцовскими стараниями,  свободным искусствам. А ты и представить не можешь, какая это беда для женщины, ежели мужу от неё только деньги да дети нужны будут! Вот и хочет девица в монахини. А ведь только пройдёт слух о том, каково будет приданное этой донны, сделается она одной из самых завидных невест.
Тибальт не мог не предупредить Пеппино о физическом изъяне малышки Агнессины, поскольку в Болонье, где красивыми считались женщины полнокровные, а то и дородные, даже его тяга к плоскогрудым худышкам вызывала у приятелей смешки и шуточки.
- Но... если она так хороша, как ты расписал, то у меня и шанса нет, - проговорил Пеппино с явным сожалением в голосе, - да и как она обо мне узнает? А если... и узнает, а я не придусь ей по душе, ведь у  отца такой девицы, небось, отбою нет от желающих в зятья!
Тибальт едва сдержал смешок после "не придусь по душе". То ли лукавил флорентинец, то ли и впрямь не понимал, что красив настолько, что за одни только свои глаза и полноватые, четко очерченные губы повинен в  том, что всякая вторая женщина, увидевшая его, грешит помыслами о прелюбодеянии, а мужчины ловят себя на мысли: "вот если бы была у него сестричка с такими же глазищами"...
Тут Пеппино, похоже, вспомнил начало разговора и вопросительно взглянул на Меркуцио, ожидая, когда тот расскажет свой замысел.
- Да и кто она? - спросил флорентиец, спешно отведя взгляд от веронца, будто устыдился своего интереса.

Отредактировано Tybalt (31-10-2018 10:30:22)

+1

6

Меркуцио хлопнул молодого человека по плечу.

- Сейчас увидишь, - обещал он. - Но главное же не это, главное - это чтобы она тебя увидела. Увидела и сразу поняла, что ты ее суженый. И поэтому ты должен ее спасти.

Бездонные глаза Пеппино широко раскрылись в явном недоумении, смешанном с опаской.

- От чего?

- От грязных уличных приставаний, разумеется, - искренне удивился Меркуцио. - Знаешь Томмазо? Он будет к ней лезть, а ты его прогонишь.

Томмазо-сицилиец, хоть и вертелся вокруг университета, сам студентом не был, а если и был, то так давно и недолго, что никто об этом уже не помнил. Обладая отличным почерком, он никогда не оставался без работы как переписчик и был, несмотря на гигантский рост и пудовые кулаки, существом весьма безобидным.

- Я?! - ужаснулся Пеппино.

- Ага, и поторопись, - Меркуцио почти насильно вложил ему в руку извлеченный из ножен кинжал. - А то гляди, кто другой ее спасет.

- Ты спятил! Или вы оба спятили! Ну, скажи же ему, что он спятил, - флорентиец умоляюще взглянул на Тибальта, хотя оружие не выпустил.

+1

7

Тибальт одарил Пеппино ободряющей улыбкой и, вместо того, чтобы говорить  что-либо Меркуцио,  обхватил предплечье юноши, развернул руку, как надо, и преподал тому простой урок:
- Остриём вперед, приятель,  бей по левой руке. По левой! И в живот!
- В живот?! - ужаснулся флорентиец и лицо его, светлое, словно у благородной девицы, сделалось белее каррарского мрамора.
- Прямо вот сюда, - Тибальт ткнул пальцем во впалый живот будущего героя, - и не бойся, там мех с бычьей кровью. Знаешь, почему Давид победил Голиафа?
- П-почему? - заикаясь переспросил флорентиец.
- Потому-что кто-то меткий в тот миг, когда Давид бросил камень,  пустил  дротик и попал великану прямо в глаз и кость пробил насквозь.  Ну, смотри, вон твоя суженая, - Тибальт  движением головы указал направление, куда смотреть и пояснил, - в охряном платье и светлой накидке.
Агнессину плохо было видно из-за шедшей рядом служанки Сантины, но оно, как рассудил Тибальт, было даже хорошо. А Пеппино глядел во все глаза, не удосужившись даже нож убрать.
Шагнув так, чтобы никто из прохожих не заприметил этого, Тибальт оказался рядом с приятелем и шепнул, склонившись к его уху:
- Думаешь, стоит присмотреть за обоими?

Отредактировано Tybalt (31-10-2018 20:27:38)

+1

8

Меркуцио с вновь пробудившимся сомнением посмотрел на нож. Мех с бычьей кровью это, конечно, вещь хорошая, но нож все-таки вещь весьма острая, даже тот, который они с Тибальтом выбрали для своей затеи. Один его кузен шутки ради как-то выстрелил из своего арбалета палкой - и убил младшую сестренку, попав ей в глаз. Томмазо, правда, был не девчонкой - авось обойдется.

- Ты чего? - таким же шепотом изумился он. - Еще бы, я такое представление за десяток дукатов не пропущу.

Ухватив приятеля за рукав, он увлек его в ближайшую подворотню, где их бы не было видно с улицы, и едва не взвизгнул от восторга, когда Пеппино, сунув нож за пояс, расправил плечи, сосредоточенно уставившись на двух женщин.

- Красавица! - честно выполняя свою часть уговора, Томмазо загородил дорогу Агнессине с Сантиной, ухмыляясь во все восемь неровных зубов. Несмотря на прохладный день, носил он короткие штаны и безрукавку, позволявшие в полной мере оценить бугрившиеся мышцы. - Красавица, позволь проводить!

- Ну кто же так пристает? - недовольно пробормотал Меркуцио. - Под юбку надо было хотеть заглянуть хотя бы.

+1

9

Капулетти всердцах даже сплюнул в сторону! И впрямь, Томмазо, чья витальная сила с лихвой заменяла и красоту, и ум, и красноречие, а доброта и внимательность, часто свойственные громилам, чья сила  часто являлась причиной нечаянных бед и всяких разрушений, возмещали прочие достоинства, походил скорее на добродушного лобастого пса, которому вздумалось увязаться за прохожими, чем на уличного хама, обыкновенно после слов: «Эй, красавица», - норовящего сгрести женщину в охапку и проверить, так ли мягка грудь, как кажется, или, как верно заметил Меркуцио, юбку задрать.

- Ступайте, мессер, куда путь держали, - тихо ответила профессорская дочка, ухватив служанку под руку, и попыталась обойти  громилу, которому макушкой доставала едва до середины груди.
- Слышал?! – взвизгнула испуганной шавкой Сантина, - топай, давай в Прателло и провожай там, кого найдешь!
Тибальт прыснул в кулак и со значением глянул на Меркуцио – откуда бы честной девушке, прислуживающей в хорошем, пусть и не богатом доме, знать, какие нравы бытуют в Прателло, квартале окраинном и совсем недавно, по меркам городской жизни,  заселённого теми пришлецами, кто решил связать свою жизнь с Болоньей, да студентами – куда ж без их весёлого, охочего до знаний и развлечений, брата?

Отредактировано Tybalt (31-10-2018 21:48:39)

+1

10

Меркуцио было, однако, не до смеха, тем паче, что второй участник комедии не спешил выступать на авансцену, и он вздохнул с облегчением, когда Томмазо, смутившийся сперва от слов девушки, метнул на ее служанку неприязненный взгляд и решительно снова загородил обеим дорогу.

- А что, красавица? - с деланной игривостью продолжил он. - Ты на Прателло торопишься? Так я с удовольствием, стало быть, сопровожу.

- Охальник! - взвизгнула Сантина, шарахаясь и пытаясь оттащить назад и свою подопечную. - Оставь порядочных девушек в покое!

- Это ты, что ли, порядочная? - обозлился Томмазо, напрочь забывая, похоже, о своей роли. - Или, может, девушка? А если и девушка, то потому лишь, что никто на твои грязные мощи не польстился - окромя ручки метлы да черного кота!

Меркуцио поспешно зажал рот руками, давясь от смеха, в то время как Пеппино решился, наконец, вмешаться:

- Томмазо, да ты сдурел, что ли? - молодой человек негодующе взмахнул ножом - не торопясь, впрочем, приблизиться.

+1

11

Когда прозвучало имя сильнейшего среди  писарей Болоньи, Тибальт досадливо поджал губы, сдерживая рвущееся на язык восклицание: "Ну кто так уличного грубияна урезонивает?!"
- Сгинь, муха, а не то на месте прихлопну, - рыкнул Томмазо и скорчил такую рожу, что Тибальту сделалось не по себе: на какой-то миг он поверил, что сицилиец сейчас шагнёт к Пеппино, ручищей своей махнёт - и всё, некому больше смущать своим ликом мысли добродетельных женщин.
- Нож, - обернулась Сантина и метнулась в сторону, - у него нож! Госпожа моя, бегите...
На Агнессину же, словно столбняк напал.  Выпустив руку служанки, она так и осталась стоять между двух молодчиков.
- Коли вы, мессер, из нужды решили ограбить меня, - тихий голос Агнессины дрожал, срываясь  в шёпот, но довольно быстро окреп, - не берите грех на душу. Господь заповедал давать просящему, но я понимаю, как стыдно может быть просить такому, как вы...
С этими словами донна Агнессина решительно вынула из ушей серьги - прямоугольно обточенные камешки красноватого цвета, оправленные в серебро, и протянула их сицилийцу.
- И вы...
Агнессина  повернула голову к "спасителю", словно боялась увидеть, как откуп её будет отвергнут, и лицо её сделалось из испуганного скорбным, словно бы перед ней был не прекрасный юноша, а жалкий сирота-оборвыш.

Отредактировано Tybalt (01-11-2018 13:16:40)

+1

12

Выражения лиц всех четырех молодых людей сделались в один миг совершенно одинаковыми, но если у Меркуцио и Тибальта к растерянности приписывалось возмущение пополам с веселостью, то Томмазо оторопел совершенно, а Пеппино глядел так, словно на месте унылой профессорской дочки узрел архангела Гавриила.

Первой опомнилась Сантина.

- Грабют! - заорала она - с таким сильным крестьянским выговором, что никто в жизни бы не поверил после этого, что она уроженка Болоньи. - Грабют, убивают, ратуйте, люди добрые!

Томмазо, который от неожиданности не только принял сережки из рук девушки, но сделал это столь медленно, что казалось, будто он продолжает заигрывать с ней, подскочил от неожиданности и отшатнулся. Пеппино, напротив, вспомнив, похоже, наконец свою роль, прянул к писарю, выставив вперед руку с ножом, и с криком «Негодяй, отдай!» ткнул ножом ему в грудь.

+1

13

- Шуты, - брезгливо прошипел Капулетти за миг до того, как флорентиец ударил-таки громилу-писаря. Его необычайно разозлило своеволие профессорский дочки, которой вздумалось вдруг изображать из себя святую, вместо того, чтобы бояться, причитать и заламывать руки. Да хоть бы убежала – всё был бы повод поведать ей о геройстве ради спасения её чести от поругания, а теперь…
Теперь Агнессина перепугалась не на шутку, даже рот ладонями закрыла,  словно давила громкий возглас.
Ему вторил рык Сицилийца:
- Убью паскуду!  И хруст кости, когда огромный кулак писаря достиг-таки намеченной цели, угодив прямо в лицо Пеппино.
Тот упал, где стоял, а нож его отлетел от камней мостовой в сторону, оказавшись в паре шагов от укрывшихся в тени подворотни веронцев.
- Убивают, -  Сантина сорвала голос и зашлась кашлем.
Со стороны площади послышались голоса и топот ног и Агнессина, ошарашенная всем случившимся пошатнулась, схватилась за сердце и упала без чувств рядом с "суженым".
На груди Томмазо расплывалось багровое пятно,  а тот удивленно таращился на собственный кулак, словно недоумевал, как это он мог ударить-то такого мозгляка.

Отредактировано Tybalt (01-11-2018 19:06:32)

+1

14

По уму, надо было брать ноги в руки и бежать куда подальше, но та же сила, что толкнула Меркуцио парой недель ранее на помощь Агнессине, теперь бросила его из подворотни на улицу, к ошалевшему от неожиданности сицилийцу. Едва он достиг Томмазо, тот, словно только того и ждал, кулем повалился веронцу в руки, юноша, предсказуемо, не удержался на ногах, и оба рухнули в грязь.

- Томмазо! Черт, болван! Слезь с меня! Да слезь же, я тебе не девица! Слезь, я… - Меркуцио осекся, увидев остановившиеся глаза сицилийца, которого чьи-то руки, он не заметил даже чьи, оттащили в сторону. - Он?..

Мечущийся его взгляд обежал собравшуюся толпу, остановившись на толстой ряшке невесть откуда взявшегося доминиканца, который скорбно и вместе с тем степенно склонил голову.

- Requiem aeternem dona ei, domine, - благочестиво проговорил он.

- Fiat voluntas tua, amen, - пробормотал ошарашенный юноша и, спохватившись, поискал взглядом двух несостоявшихся влюбленных.

+1

15

Когда приятель ринулся вперёд, Тибальт попытался ухватить его за рукав - но куда там, пальцы сжали только воздух. А тут и горожане набежали. Капулетти пропустил спешащих людей и, убедившись, что со стороны площади никто пока не идет, вышел тоже. Взгляд его поймал блеск металла, и он поддев нож носком ноги пнул его в тень подворотни - найдут - ладно, а нет - они с другом  решат, оставить ли, положившись на то, что никто не признает что этот нож принадлежал Меркуцио или припрятать лучше, опасаясь, что кому-то вздумается бегать по кузнецам, лавочникам и старьевщикам и вызнавать, кто его купил. Когда он подошел к месту злополучной драки, двое мужчин уже стаскивали Томмазо с веронца. Сантина хлопотала подле своей хозяйки и какой-то мужчина помогал ей, приподняв голову Агнессины.
- Лекаря! Лекаря! - крикнул кто-то прямо над ухом Тибальта.
- Сасони, зовите Сасони, - а этот орущий, очевидно, признал Агнессину, - тут его дочь убили!
Поняв, почему доминиканец шепчет молитву подле могучего тела сицилийца, Тибальт осенил себя крестным знамением и попытался рассмотреть Пеппино.
Лицо того было в крови, и живой - впалая грудь слабо вздымалась при дыхании - выглядел ужаснее мёртвого. Тибальт перевёл взгляд на друга и, обогнув воняющего потом и чесноком торговца, оттолкнул какую-то бабу, стремясь пробраться к нему.
- Флорентийца надо теперь ко мне перетащить, - шепнул он, когда оказался рядом с Меркуцио. 
К Меркуцио было бы надёжней, но не будет же тот сам ходить за побитым. А Джузеппе, слуге Тиббальта придётся, как бы тот не ворчал на затеи своего непутёвого юного хозяина.

Отредактировано Tybalt (02-11-2018 09:13:19)

+1

16

Гам стоял несусветный. Сантина, охая и крестясь, визгливо рассказывала жадно слушающим зевакам о нападении грозного грабителя, то и дело перескакивая с конца истории на начало и всякий раз переделывая ее на новый лад, вспоминая все новые подробности. Агнессина, пришедшая в себя, но пока способная лишь переводить ошарашенный взгляд с одного лица на другое и рассеянно потирать ушибленный при падении локоть, полулежала в объятиях служанки. Кто-то тряс Пеппино за плечо, а одна из подоспевших бабок, громко сокрушаясь о падении нравов, деловито обшаривала тело Томмазо.

- Стража, стража! - крикнул кто-то, и толпа наполовину раздалась, наполовину поредела, пропуская к месту происшествия двух молодых парней весьма тупого вида в потертых кожаных нагрудниках. Один из них зычно потребовал, чтобы им немедленно поведали, что здесь случилось, и приумолкшие было зеваки вновь обратились в нестройный хор.

- Погоди, - чуть слышно шепнул Меркуцио приятелю и решительно протолкался к Агнессине. - Доброго дня вам, дамы.

Сантина, пытавшаяся влезть со своими объяснениями в путаный рассказ какого-то доброхота, осеклась и попыталась сделать книксен не отпуская хозяйку.

- Бедный юноша, - продолжил меж тем веронец, кивая на Пеппино, - ведь это он вас спас?

Девушка лишь опустила веки, а Сантина, обрадовавшись слушателю, пустилась в длинную и путаную хвалебную песнь отваге неведомого героя, который, рискуя собственной жизнью…

- Почему же неведомого? - удивился Меркуцио. - Это ж Филиппо из Флоренции, теолог. Позволите, мадонна, перенести его в ваш дом?

Пеппино, приподнявшийся уже с оторопелым видом, вновь опустился на землю в видимой прострации.

Отредактировано Mercutio (02-11-2018 10:03:00)

+1

17

Вид знакомого лица заметно приободрил Агнессину. Силы еще не вернулись к ней, но вопрос Меркуцио она поняла и, пусть не сразу, кивнула.
- Сантина, - голос был едва слышен.
Служанка тотчас повернулась к ней и запричитала с новой силой:
- Горлица моя, очнулась, хвала Пречистой Деве и святой Агнессе-мученице, говорит! Да вы пока поостерегитесь вставать, мадонна! А то голова закружится!
Агнессина даже зажмурилась, словно оглушенная этим словесным потоком.
- Так значит вы, сьер, знаете этого человека, - стражник, к которому обращался Меркуцио проявил чудеса проницательности, - а тот, второй, стало быть, грабитель...
- Грабитель, - подтвердил кто-то из-за спины Тибальта, - вон, серьги у него нашли, сорвал у бедняжки!
Агнессина, тоже это слышавшая подалась вперед, явно желая вмешаться в разговор.
- А это что еще? - визгливый старческий голос заставил веронца обернуться.
Задрав рубашку Томмазо, какая-то старуха дергала за полотняную ленту, которой примотан был к животу сицилийца винный мех. Тот самый, который следовало проткнуть незадачливому спасителю прекрасной девы.

Отредактировано Tybalt (02-11-2018 10:59:26)

+1

18

Меркуцио растерялся ничуть не меньше приятеля, но от него ответа никто и не ждал:

- Золото, небось! - оживился пристроившийся поближе к Пеппино косоглазый подмастерье. - Награбленное!

- Кое надлежит передать матери нашей церкви, - пробубнил доминиканец. - На молитвы за упокой души.

- Нет, бедным раздать, - возмутилась обнаружившая мех старуха. - А ну-ка, нож дайте! Чтоб они за него молились, оно надежнее будет.

- Да ты хоть одну молитву знаешь, дочь моя?

- Paterе nosserе, qui es in celis,…

Монах попытался вмешаться, но старуху было не остановить:

-… sanctificetura nomeno tuuume…

- А ну пусти!

Подмастерье, грубо отпихнув монаха, решительно ткнул в мех ножом.

+1

19

В лицо ему ударила темная струйка и через миг бордовые ручейки зазмеились, стекая по лбу и щекам в жиденькую, клочковатую, курчавую бородёнку.
- Вино, - облизав губы, сообщил косой.
- Вино, - повел носом доминиканец.
- Как есть вино, - подтвердила бабка, смочив палец в сочившейся из меха тёмно-рубиновой влаге и сунув себе в рот, - помои кислющие.

Тибальт облегчённо выдохнул. Какого чёрта сицилиец пожалел то ли мех, то ли пару болонини, данных ему для визита к забойщику скота – веронец мог только гадать.  Может, просто запамятовал или вовсе поленился сходить с утра пораньше  к мясникам и спросить крови, или, может, не дошёл дальше ближайшей лавки,  закрытой в субботним утром, когда все честные христиане спешат на мессу.
Предположений, зачем грабителю потребовалось прятать под одеждой винный мех, тут же отсыпали вволю, всякий по своему уму:  выбирай, во что верить – мёртвому-то всё равно.

Стражники послали за носилками для живого и мёртвого какого-то оборвыша из тех, что как воробьи вечно слетаются на всякий шум – поглазеть, что происходит, и теперь тот, что постарше обсуждал что-то с монахом, стоя прямо подле трупа, а молодой пытался разогнать толпу.
- Идём в дом Сасони, - твёрдо заявил Тибальт, оказавшись подле Меркуцио, - нельзя оставлять друга без пригляда и, - тут губы его изогнулись в злой усмешке, - наставления. А то вздумает сказать уже завтра, что здоров, и свалит псалмы свои учить.
Агнессина уже была на ногах и, поддерживаемая какой-то донной в летах, взирала на всё с испуганным недоумением.
- Что? Что произошло? – тихий голос пришедшего в себя Пеппино услышали, казалось, все.
Флорентиец приподнялся, опираясь на локоть. Вид его был ужасен – правая половина лица распухла и наливалась уже боевой синью да лихим багрянцем. Глаз заплыл совершенно, а кровь из разбитого носа залила  и щеку, и шею, и неровными пятнами изукрасила весь верх рубашки - от горловины до середины груди.

Отредактировано Tybalt (03-11-2018 11:05:39)

+1

20

- Прямо хоть ломай ему еще что, - шепнул в ответ Меркуцио, но в его голосе не было обычного легкомыслия. Заколи он Томмазо на поединке, не вспомнил бы и через минуту, но эта смерть, такая глупая, от ножа, который он сам же вложил в руку убийце, потрясла юношу больше, чем даже первое его убийство - тогда он защищался, а потом бежал сломя голову, и Росси был сам виноват…

Дрожащий голос Пеппино невесть отчего взбесил его - до яркого белого света в глазах, и он обернулся к флорентийцу с презрительной усмешкой.

- Как что? Да ты у нас герой, братец, - саркастически сообщил он. - Грабителя убил, прекрасную деву спас.

Агнессина, зардевшись, отвела взгляд, а Сантина радостно закивала.

- Уж как мы напужались-то! Уж какой страшный он был!..

- Взаправду? - юноша явственно приободрился, но, тронув пальцами нос, взвыл от боли.

- Прямо в сердце, - рявкнул Меркуцио, окончательно выведенный из себя и этой переменой в тщедушном красавчике, и сочувствием во взгляде девушки. - Раз - и покойник!

+1

21

Злость Меркуцио была понятна Тибальту, но выплескивать её прилюдно было неразумно, как и позволить  Пеппино задавать вопросы или – чего хуже – рассказать свою версию случившегося.
- Остынь, - проговорил он, -  главное донна Агнессина цела, и друг наш жив.
Он напрасно надеялся, что удары по голове – от сицилийского ли кулака или от падения на каменную мостовую – отбили у флорентийца память.
- Господи Боже милосердный, - всхлипнул тот,  увидев  подсохшую уже кровь на своей ладони, - не может быть!
- Может, - резкость Меркуцио оказалась заразной, - молчи лучше, пока лекарь тебя не осмотрит.
И добавил, едва слышно,  повернувшись к Меркуцио:
- Еще бы повязку ему на рот наложил…

Профессор Сасони примчался раньше лекаря и служителей странноприимного дома при соборе, куда послан был за носилками уличный пацанёнок.
Красное лицо профессора блестело от пота, свою шапочку он где-то потерял, а редкие волосы его смешно торчали во все стороны.
- Агнессина! Жива! – такой радости на лице нудного профессора Тибальт прежде не видел, - Что произошло? Мне сказали…. Матери плохо сделалось…
Сантина тотчас поспешила к хозяину, готовая в двадцатый, наверное, раз рассказывать, что же приключилось с «голубкой нашей», донной Агнессиной и с нею, верной служанкой, всячески защищавшей свою госпожу от грозного грабителя и насильника, а не окажись здесь смелого молодого мессера, красивого, словно архангел Гавриил, так и убивца кровожадного.

Отредактировано Tybalt (03-11-2018 17:17:55)

+1

22

Пеппино, цепляясь за руку Меркуцио и покряхтывая словно пятидесятилетний старик, поднялся на ноги, бросил невольный взгляд на труп и резко побледнел.

- Это… я?.. Из-за меня? - прошептал он, и при виде перекошенной физиономии флорентийца злость веронца куда-то ушла.

- Несчастный случай, - шепнул он. - Ты теперь герой, Пеппино - смотри, чтобы это не напрасно было.

- Он меня стукнул, - пожаловался Пеппино.

- Ишь как, - одобрительно протянула обыскивавшая труп старуха. - Совсем на бок нос своротил.

Молодой человек, не вполне еще осознававший, похоже, последствия схватки, невольно потрогал нос и заорал от боли, и Меркуцио, спохватившись, что было сил пнул его в лодыжку. Пеппино пошатнулся, и веронец заботливо поддержал его.

- Друг мой! - вскричал он с самым обеспокоенным видом. - Да ты ж на ногах не держишься! Вот ведь скромность у бедняги! Да неужто господин профессор не приютит тебя на пару дней?

Быстро заплывающий глаз и здоровенная ссадина на скуле придавала Пеппино куда как не безобидный вид, и Сасони заметно замешкался с ответом.

+1

23

- Отец, - подошедшая Агнессина робко тронула Сасони за руку и, не говоря более ни слова, кротко взглянула ему в глаза.
Глаза почитателя законов Юлиана и даров Бахуса влажно заблестели и он махнул рукой – несите, дескать,  в мой дом.

Оба веронца, разумеется, ухитрившись незаметно подобрать нож, последовали туда же, движимые самым глубочайшим беспокойством о здоровье друга.  Доктор Бальини (другого не сыскали)  шагал рядом, у переднего края носилок, и Сантина теперь уже ему пересказывала в подробностях, как всё было. Вот только этому желчному сухарю с лицом похожим на морду снулой рыбы было не до служанкиной повести – он то и дело косился в сторону Тибальта и Меркуцио.
Капулетти показалось,  что он даже слышал имя Меркуцио в разговоре Бальини и Сантины, но не нагонять же  и не переспрашивать лекаря – так ли оно, или почудилось!

В доме профессора два студиозуса, обласканные вниманием вздорной тетки, чьи прихоти сделались здесь едва ли не правилами, чувствовали себя достаточно свободно, чтобы Тибальт тотчас отправился проведать монну Альфонсину - наговорить ей комплиментов и справится о здоровье.
С его лёгкой руки и прислуга и кухарка смекнули, что хорошее настроение старухи может и лишней монеткой зазвенеть, и подарочком, единодушно  льстили профессорской тётке, а та, казалось, и впрямь окрепла, ожила. Хандра накатывала на неё не всякий день, и спасением были таинственное свечение волшебного зеркала, да полюбившееся веронское питье на белом вине с травами.
- А кем вы, мессер, - Бальини не стал долго придумывать повод, чтобы завязать беседу с синеглазым веронцем, - приходитесь мессеру Сасони? Уж не будущим ли зятем?

В ту минуту у постели, куда уложили героя,  остались только они одни – слуги ушли за водой, корпией, чистыми полотняными полотенцами и старым вином.
Напуганный обещанием вправить нос тотчас Пеппино не то скулил тихонько на своём ложе, не то молился. Доводам его, что, дескать он слышал… Бальини не внял, фыркнув, что после, когда боль спадет, новая будет казаться сто крат сильнее,  чем теперь, ну а потеряет герой сознание – так то ничего – обморок, может, даже в сон перейдёт, а сон – лучшее для Пеппино лекарство в ближайшие дни.

Отредактировано Tybalt (03-11-2018 19:45:37)

+1

24

- Сохрани Боже! - возмутился Меркуцио, одаряя наглеца-доктора исполненным презрения взглядом. - Я из рода делла Скала!

Пеппино заерзал на кровати, опасливо глянув на дверь, и веронец спохватился, что так и не успел наказать ему не покидать ложе страданий слишком рано.

- Мессер профессор взял меня в ученики, - пояснил он, ломая себе голову, как хотя бы ненадолго выставить Бальини из комнаты. Латынь тот наверняка знал не хуже его… - А вы где учились, милейший доктор? Что-то мне кажется, что я вас откуда-то знаю.

Владей он и вправду, как врал когда-то монне Альфонсине про Тибальта, тайной эликсира бессмертия, этим замечанием он был себя выдал, а так Бальини лишь поглядел на него как-то странно.

- Болонья - не такой большой город, - неопределенно сказал он.

- Может, на Прателло? - с самым невинным видом предположил юноша. - Вы не знакомы с заведением матушки Тинеллы?

Предприимчивая эта венецианка придумала продавать своих девочек только по две зараз, и оттого те любители продажной плоти, которые не могли позволить себе ее расценки, считали необходимым хотя бы намекнуть на обратное, на что юноша и рассчитывал.

+1

25

Ну а всякий холостяк при достойном доходе, оказавшийся в компании, где прихвастнуть сам бог велел,  просто обязан был показать, насколько он знаком с примечательными местечками и заведениями щедрой во всех смыслах Болоньи.
- Я болонец, - гордость заявления Бальини могла соперничать с презрением во взгляде Меркуцио, - и, как и мой отец когда-то, состою в гильдии врачей и аптекарей!
В откровенно недружелюбном тоне доктора читался вызов: «а, чего, юноша, добился ты, сверх того, что получил, выбравшись из материнского чрева?»
Видимо сочтя, что студент недостаточно умен, чтобы сделать из этого заявления верные выводы, Бальини добавил:
- А если всякий пришлец знает об этом местечке, то уж болонец, мессере, припомнит даже, когда Тинеллу звали малышкой, а не матушкой!
Очередной стон несчастного, завершившийся коротким вскриком был так громок, что доктор, даже не оборачиваясь, чтобы удостовериться в оправданности своего тона и слов, рыкнул:
- Убери руки от лица! Ослушаешься – уйду и будешь уродом ходить до конца дней своих со свернутым носом! А вы, мессере, если и впрямь друг этого бравого бойца, лучше помогите прислуге подержать его, когда я займусь делом! И где эти дурёхи? В аду что ли воду греют?

Прислуга, впрочем, заставляла себя ждать. Кухарка с Сантиной, всякий раз, когда делать вместе им предстояло что-то общее, и не приступали, не побранившись в волю. И благо воду на огонь Мария поставила прежде, чем попыталась прогнать служанку от сундука с чистой ветошью. Могло случиться и так, что даже по прошествии часа вода осталась бы в том же ведре, в коем принесена была от колодца. А так вода забурлила, забила ключом в закопченном котелочке, а бабы даже не припомнили румяного сынка молочника Беппе, за которого Сантина хотела замуж, но Мария наговорила ему такого, что он на профессорскую служанку и смотреть перестал…

Отредактировано Tybalt (04-11-2018 14:10:14)

+1

26

Показное самодовольство Бальини пропало втуне - и юный собеседник его был еще слишком молод, чтобы обратить внимание, и повод для гордости был, в его глазах, ничтожным: Меркуцио, когда он задумывался о будущем, что было, надо сказать, нечасто, видел себя герцогом Веронским. Впрочем, сейчас он не думал о будущем более далеком, чем та минута, когда ему удастся выставить врача за дверь.

- Лаются, должно быть, - самым равнодушным тоном бросил он. Тибальт нашел общий язык с кухаркой куда лучше его самого и успел уже посвятить приятеля в тонкости отношений среди прислуги. Меркуцио едва прислушивался, но теперь это вдруг пришлось кстати. - Если мы сейчас крики услышим, то воду придется греть заново. А скажите, мессере, правда, будто в молодости Тинелла была еще большей уродиной и ее ценили за скособоченную… vaginam?

В последний момент он сообразил заменить простое и грубое болонское слово ученой латынью и даже поставить его в винительный падеж.

+1

27

Почесав левую бровь ногтем мизинца, что придало унылому выражению лица, казалось, навеки прилипшему к длинной физиономии Бальини, некую саркастичность, доктор протянул:
- Говорят, во Флоренции, женщины, как родят, все, через одну, делаются усаты, в Алемании у многих зоб и бородавки, неаполитанки кривоноги, что можно считать меньшим изъяном среди прочих, ну а помянутая вами особа, как настоящая венецианка должна же иметь некую пикантную особенность, кроме хромоты и выдающегося размерами носа. Но да, с той поры, как она немного раздалась телом и округлилась лицом, нос перестал казаться столь огромен…. Тут Бальини пришло на ум нечто забавное и он, с лукавой ухмылкой обернулся к страдальцу:
- К слову, о носах, мессер, не обессудьте, если и ваш профиль уподобится орлиному, в напоминание о подвиге…

Явилась Сантина с кувшином и медным тазом. Через плечо у неё перекинуты были несколько изрядно застиранных полотенец. За ней вошла и Мария с подносом, на котором стояла кружка,  от которой поднимался ароматный пар.
- Ой, и вы, мессере здесь! Как славно! Я болящему сделала ваше веронское питьё. От него даже у нашей доброй монны Альфонсины сон крепче. Только вот вино кончилось…
- Кабы хозяин давеча не испробовал, - вставила Сантина, - так и не кончилось бы.
- Замолчите, обе, - доктор и слушать баб не стал. Воду в таз.  Ты – он глянул на кухарку – держи ноги, мессер – тон Бальини сделался исключительно деловым – руки.  Жгут герою в зубы. Да не сейчас. Вином напои,  донна, и кровь с грязью оботри с лица. Корпию принесла?
Сантина кивнула и засуетилась,  выполняя приказы лекаря.
- И что же, - доктор вернул своё внимание веронцу, - часто вы наведываетесь в помянутое заведение?

Отредактировано Tybalt (04-11-2018 15:05:30)

+1

28

- Ни разу не был, - с деланным сожалением отозвался Меркуцио, - меня любят бесплатно. Но ведь любопытно же!

В этот момент Пеппино испустил душераздирающий вопль, и Сантина в ужасе отпрянула.

- Ох, спаси Господи!

- Дурища неуклюжая! - закричал флорентиец. - Корова болонская!

- Миленькая, - перебил Меркуцио, - доктор не ту часть тела править будет и не для услаждения матушки Тинеллы. Не надо ему помогать.

Бормоча что-то невнятное, служанка вернулась к своему поручению, а Бальини, потянув носом, завладел кружкой.

- Гвоздика? - одобрительно осведомился он. - Все для героя, а?

Он отхлебнул из кружки, одним глотком ополовинив ее.

+1

29

- Мёда чуток и померанцевое масло, - сообщила кухарка, - желаете, коли, мессер доктор, я и вам приготовлю на красном вине, как доброму болонцу!
Бальини с неохотой вернул кружку, прислушиваясь к ощущениям, довольно крякнув, кивнул и всецело сосредоточил внимание на больном.
Того пить заставляли по глотку – и, слава Богу, что лекарь уполовинил содержимое кружки, а то бы дело это затянулось на час.
Синюшные отёки эскулапа не смутили, глухие стоны Пеппино, которому меж зубов вложили тканевый жгут – тем паче.
- Не орите, юноша, не ногу отнимаю, - грубовато пошутил лекарь, скрюченными пальцами нацеливаясь куда-то в середину вспухшего в пол-лица кровоподтёка, - Cuivis dolori remedeum est patientia!
Бабы зажмурились, Пеппино зашелся мычанием, которое, не будь жгута в его рту, было бы, верно, воплем, а Бальини, не дрогнув, одним уверенным движением сместил  скособоченный нос несчастного к месту, где ему назначено было находиться природой.

От постели он поднялся с видом человека совершенно довольного собой и проделанной работой.  Глянул на Сантину.
- Ты за ним ходить будешь?
- Ежели никого специально не наймут, - вздохнула та.
- Ну, так слушай и запоминай, что будет нужно…

Глазки Бальини как-то подозрительно весело блестели,  и он даже высказался, что компрессы на лицо лучше бы делать из мочи девственницы, нежели из травяного отвара.
- Вы, милая моя, девственны? – вопрос лекаря заставит Сантину покраснеть так, что это стало заметно даже не смотря на загар.
- Пойду-ка я, дел полно, - Мария, прихватив кружку, поспешила уйти.
- И вы, мессер, - лекарь повернулся к Меркуцио, - тоже ступайте. Больному, - он поднял вверх палец, - надобны теперь покой и забота! И мой вам совет: держитесь подальше от чужих невест!

Отредактировано Tybalt (05-11-2018 02:31:22)

+1

30

Предупреждение Бальини имело бы эффект, прямо противоположный тому, чего добивался почтенный эскулап, если бы его собеседник имел хотя бы малейшее представление, о чем тот говорит. Спускать подобную наглость было, однако, не в привычках Меркуцио, и он рассмеялся так презрительно, как только мог.

- Вам столь не хватает мочи девственниц, доктор? Или ваша супруга призналась вам, что предпочла меня вам во дни девичества?

Раненый и сиделка, движимые одинаковыми чувствами, оба безмолвно застыли, боясь упустить хоть слово, однако Меркуцио продолжать не стал, оборачиваясь к постели с самым повелительным видом.

- Будь ласкова, Сантина, принеси мессеру Пеппино еще благородного напитка, который так очевидно одобрила вся гильдия врачей и аптекарей в лице мессера Бальини, а я пока шепну ему на ушко, как ведут себя в приличных домах - чтобы он не вздумал подражать моим манерам.

Смущенный румянец флорентийца был бы куда ярче, если бы не отступающая боль - и снадобье Тибальта.

+1


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Romeo et Juliette: сцена » . I fiû di gât i ciâpn i póndg