24 июня. Обновлены посты недели.

17 июня. Обновлены игроки месяца.

16 июня. Ребята, нашими общими усилиями весеннее голосование Звезда сезона окончено. Ура победителям!

1 июня. Друзья, солнечно поздравляем вас с первым днем лета!) Пусть оно принесет вам много тепла, морюшка, витаминов, вдохновения... и наградок по итогам голосования Звезда сезона, которое мы открыли по итогам весны. Наград нам не жалко, осталось только выбрать победителей - с вашей помощью. Не стесняемся и голосуем!

18 мая. Поздравляем с днем рождения Магду!

Catarina Cavalieri Она смеялась над ним, смеялась каждым пассажем, каждым широким скачком, прикрыв глаза, будто звала по имени своего нынешнего любовника, не его — не Антонио. Вряд ли когда-либо ещё оратория на текст Священного Писания была исполнена с такой несвященной страстью, где вместо переливов "Аллилуйя! Слава тебе, Воскресший и живой!" звучала насмешка обиженной девушки. Обиженной за каждый состоявшийся поцелуй Сальери, за несостоявшийся, за одну только надежду. [ читать полностью ]

La Nourrice Ах, это женское коварство. Но, к счастью, она об этом не знала, а значит у двух влюблённых ещё был шанс. Очень призрачный. Ведь Ромео Монтекки теперь изгнан. Бедная Джульетта! Оставалось надеяться, что она не отправится следом за ним. На что только не идут молодые сердца ради своей любви. И всё же, Карлотте не хотелось терять Джульетту. Тем более, что в изгнании её жизнь была бы очень тяжёлой. Но тяжелее ли, чем жизнь без Ромео? Как же быстро всё рухнуло… [ читать полностью ]

Willem von Becker — М-м-м-м…— протянул вампир, вспомнив то самое чувство, несколько подзабытое, когда приходилось прикладывать свою руку помощи в выборе предметов гардероба, а в особенности, платья для выхода в свет. Как часто бывает, выбор носит мучительные оттенки, потому что два платья сразу невозможно надеть, а хочется и то, и другое, и то синее с искусно сделанными бархатными розами, и то, изумрудное, которое так хорошо оттеняет глаза. — Я думаю, что… [ читать полностью ]



Игра по мюзиклу "Призрак Оперы" закрыта.

Мы благодарим всех, кто когда-либо играл в этом фандоме, поддерживал его и наполнял своими идеями, эмоциями и отыгрышами. Мы этого не забудем! А если кому-нибудь захочется вспомнить и перечитать старые эпизоды, они будут лежать в архивном разделе, чтобы каждый мог в один прекрасный день сдуть с них пыль и вновь погрузиться в мистическую атмосферу "Опера Популер".

Это были прекрасные 6 лет. Спасибо, The Phantom of the Opera!

Magda Магде нравилась эта смешливая девчонка, вечно гораздая на разного рода проделки. Стоит признать, что без проказ рыжей чертовки жизнь у Шагалов была бы куда менее весёлой и куда более скучной. А скука в деревне была именно такая, какую принято называть смертной. И кстати, это название как нельзя более оправдывало себя, особенно зимой. Особенно вблизи старого замка в глубине леса… Впрочем, сейчас настроение служанки было совсем не тем, чтобы пускаться вслед за мрачными мыслями... [ читать полностью ]
Antonio Salieri
Graf von Krolock
Главный администратор
Мастер игры Mozart: l'opera rock
Dura lex, sed lex


Herbert von Krolock
Дипломатичный администратор
Мастер игры Tanz der Vampire
Мастер событий

Juliette Capulet
Мастер игры Romeo et Juliette

Willem von Becker
Matthias Frey
Мастер игры Dracula,
l'amour plus fort que la mort
Модератор игры Mozart: l'opera rock


Дорогие друзья, гости и участники нашего проекта! Мы рады приветствовать вас на уникальном форуме, посвященном ролевым играм по мотивам мюзиклов. У нас вас ждут интересные приключения, интриги, любовь и ненависть, ревность и настоящая дружба, зависть и раскаяние, словом - вся гамма человеческих взаимоотношений и эмоций в декорациях Европы XIV-XX веков. И, конечно же, множество единомышленников, с которыми так приятно обсудить и сами мюзиклы, и истории, положенные в их основы. Все это - под великолепную музыку, в лучших традициях la comédie musicale. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

La Francophonie: un peu de Paradis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Mozart: анонс » Wir sind wir


Wir sind wir

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

http://s7.uploads.ru/HkMmc.png
Лучший эпизод сезона: зима 2019

http://s7.uploads.ru/Feu4k.jpg
● Название эпизода: Wir sind wir / Мы такие, какие есть
● Место и время действия: 15 июня 1789 года, Вена
● Участники: Antonio Salieri (38) & Loreen (29)
● Синопсис: Светский прием в одном из состоятельных домов Вены. Антонио Сальери вряд ли рассчитывал встретить там девчонку с улицы, когда-то пытавшуюся его ограбить, а потом нагадавшую невесть что.

+1

2

Лето 1789 года обрушилось на Вену духотой и жарким солнцем, столь похожим на итальянское, что Сальери невольно ловил себя на мысли, будто вернулся домой. Хотя ему, скорее, надлежало праздновать очередную годовщину своей австрийской жизни - ровно двадцать три года назад Флориан Гассман ввез его в столицу империи, и ежегодно Сальери невольно возвращался в памяти к себе-прежнему, снова и снова отмечая, как мало в нем-нынешнем осталось от того восторженного юнца, жаждавшего стать возлюбленным великой Музыки. Мог ли он в то время представить, что, спустя почти четверть века, опустится на самое дно, оставаясь на вершине? Наверное, он бы рассмеялся и рассердился, посмей ему кто-нибудь предречь такое. Наверное, он бы не поверил и еще точнее - не понял бы, как подобное возможно. До встречи с Моцартом.
Сейчас их дороги разошлись - после нелепой первой встречи, после еще более нелепого состязания "учеников", после нескольких славных лет дружбы и медленного охлаждения друг к другу, после божественного "Фигаро", окончательно выпустившего на волю всех демонов зависти, которые таились у Сальери в душе, каждый из них жил своей жизнью. Моцарт - работая все больше, а зарабатывая все меньше, едва сводя концы с концами, но становясь все более известным, хоть и мало кому нужным. Сальери - крепко держась за привычные вершины, лелея семейное гнездо и свою несомненную власть. День за днем - музыка, Бургтеатр, тонкие нити чужих интриг, слухи и неустанное движение. В этом вся его жизнь. Ради этого он когда-то покинул родную Италию, и здесь он счастлив. Без сомнения.
Вот только вино предпочитает итальянское.
Сделав глоток из только что взятого с подноса бокала, он поморщился - здесь подавали только немецкое. Пресное, без вкусовой изюминки, пусть и добротно сделанное, оно казалось ему пойлом. Так же, как когда-то немецкая музыка казалась нелепой какофонией. До Моцарта. Помедлив, Сальери все же не стал ставить бокал обратно, решив дать вину еще один шанс, будто бы, надышавшись, оно станет итальянским... глупость какая.
Взгляд его рассеянно скользил по лицам собравшихся, по знакомым хорошо и не очень, пока не споткнулся о молодую женщину, привлекательную и темноволосую, но... которая всколыхнула в нем какое-то смутное воспоминание, никак не связанное со светской жизнью. Странно. Он не мог бы сказать в точности, в чем дело и кого конкретно она ему напомнила, однако был почти уверен, что уже видел ее. В чем самом по себе не было ничего странного - большинство присутствующих были так или иначе представлены ему в недавнем или, наоборот, давнем прошлом. Вот только здесь что-то было не так, и в ощущения, разбуженные несовершенной и неуверенной памятью, вкрадывалось что-то неприятное. Что-то, чего ему, вероятно, хотелось забыть.
В какой-то момент она обернулась и поймала его взгляд - на миг, после которого Сальери отвлекся, здороваясь с кем-то, и потерял ее из вида. А затем, полуискренне радуясь встрече с давним знакомым, уже ее не нашел. Быть может, и к лучшему. Слишком уж странное это было ощущение. Выбросив неузнанную незнакомку из головы, он перекинулся еще несколькими словами с тем, кто был так счастлив, так счастлив их новой встрече, отпил еще вина и решил все же обратиться к хозяевам дома и спросить у них, не подадут ли ему здесь бутылку хорошего итальянского. Заприметив высокую прическу супруги виновника торжества у дверей, ведущих прочь из зала, Сальери поспешил к ней.

+2

3

«Как же тут жарко». Эта мысль крутилась в голове уже, наверное, битый час, пока фрау Фрай томилась среди всех этих разряженных людей. Она не любила светские семейные выходы, но Маттиас с присущей ему спокойной твердостью сказал, что отказываться от этого приглашения будет очень невежливо с их стороны. Они и так пропускали большую часть светской жизни Вены, предпочитая проводить вечера дома в теплом семейном кругу. Маттиас знал, что его жене до сих пор неуютно среди благородных господ, и не мучил ее частыми выходами в свет. Лорин это ценила. Она, в общем-то, научилась изображать из себя светскую даму, и на нее даже уже не пялились, как на ярмарочного медведя, тыкая пальцем. Наверное, потому что все эти господа уважали доктора Фрая, и никто не горел желанием делать из него изгоя только за то, что он решился на явный мезальянс. В конце концов, кто не без причуд? Поначалу их скандальному браку прочили недолгий срок, но чета Фрай не обращала на это никакого внимания. И страсти постепенно утихли, а потом и вовсе сошли на нет. Не сказать, чтобы светское общество приняло Лорин с распростертыми объятиями, но никто ее со светских приемов не гнал, и про сомнительное происхождение не напоминал. Как будто все вежливо забыли об этом. Хотя Лорин знала – стоит ей отступиться, ее не простят. Эта пестрая пахнущая дорогим парфюмом толпа растерзает ее, как стая голодных хищников. И вот тогда-то ей припомнят все. Допустить ничего подобного нельзя. Потому что тогда она потеряет Маттиаса, а, значит, и саму себя.
Путь к высшему свету был долг и тернист. Фрау Фрай училась хорошим манерам, вести светскую беседу, одеваться по моде. Так что внешне она теперь не сильно выделялась на общем фоне. Правда, где-то глубоко в душе Лорин так и осталась уличной девчонкой, которой были противны эти самодовольные улыбки представителей высшего общества Вены, ярмарка тщеславия, в которой каждый хотел доказать свое превосходство над другими за счет состояния, титула, чина или каких-то государственных заслуг. Эти люди всерьез могли начать спорить, чья кровь голубее, а кость – белее, у кого кошелек толще, кто изящнее проматывает деньги. И от этих пустых великосветских бесед у Лорин сводило зубы. Хотелось встать, театрально закатить глаза и уйти. Но делать это было нельзя. Не принято. Неприлично. И она сидела, слушала, улыбалась, кивала. Словом, делала все, что хотело от нее слышать местное высшее общество. И нынешний вечер не был исключением.
«Скорее бы уже все это закончилось», - подумала Лорин, подавив зевок. Ей было скучно, жарко, тошно. Новое платье казалось неудобным, слишком тесным. Шпильки в волосах безжалостно впивались в голову, горничная слишком уж расстаралась, делая ей модную прическу. Фрау Фрай из последних сил крепилась и улыбалась мужу, а он подбадривал ее, касаясь руки и слегка пожимая ее. Но, то хозяева дома, то гости постоянно отвлекали Маттиаса, и Лорин приходилось отпускать его от себя, надеясь, что они в самом скором времени отправятся, наконец, домой.
Она и сейчас ждала мужа, которого увел кто-то из гостей, чтобы подробно рассказать о своих болячках. Тоскуя, решила пройтись до балкона, подышать свежим воздухом. У хозяев дома был прекрасный сад, и все в нем сейчас цвело и благоухало. До балкона она не дошла, на пути у Лорин возник мужчина, которого она сразу узнала. Столько людей встречала она в своей жизни, и они остались в ее памяти безликими и безымянными. Но это лицо забыть было невозможно. «Черный Человек», - само всплыло в памяти, именно так она окрестила его тогда, еще не зная имени, пораженная тяжелым взглядом, глазами – омутами боли и гнева, ненависти и безысходности. Разве забудешь такое! От воспоминаний ее пробил холодный пот.
«Мадонна, вот так встреча! И как не вовремя!». Нельзя сказать, что она была сильно рада встретить Антонио Сальери (именно так он представился ей в ту встречу, когда она пыталась ограбить его) на светском приеме. Человека, которому она доверительно рассказывала когда-то, что всегда промышляла воровством. Мда. В эти самые мгновения перед Лорин пронеслись сцены – как Сальери в красках рассказывает все гостям, они поднимают ее на смех, а потом с позором изгоняют. И ее, и Маттиаса. Вот последнее пугало ее особенно. И Лорин сделала единственное, что пришло ей в голову – развернулась и пошла в другом направлении, истово молясь про себя, чтобы Сальери не остановил ее. И он не остановил. Может, забыл ее или просто не узнал. Все же она теперь выглядела несколько иначе.
Лорин взяла бокал шампанского. Пока не вернулся Маттиас, ее сверхзадача – больше не попадаться Антонио на глаза. А то не ровен час – узнает. И тогда все пропало. «Не зря мне так не хотелось идти на этот прием», - вздохнула Лорин и отпила шампанского, украдкой изучая обстановку вокруг. Лишь бы никто из гостей сейчас не начал ей досаждать разговорами.

Отредактировано Loreen (15-11-2018 00:41:14)

+1

4

Итальянское вино Сальери было обещано, хотя хозяйка, как ему показалось, и не была в восторге от этого. После того, как Моцарт победной поступью прошел по Австрии, пусть и не будучи победителем в полном смысле слова, многое менялось в сознании венцев. Постепенно, не до конца осознавая самих себя и то, что на них влияло, те, кто больше любил Италию из-за рождавшегося в ней искусства, начинали все больше ценить немецкую музыку, а заодно и еще что-нибудь австрийское или немецкое... Вот, к примеру, вино, которого прежде в этом доме подавали поровну - как итальянского, так и местного. Еще лет пять-десять назад хозяйка восхищенно закатывала глаза и цеплялась за итальянщину везде и во всем, однако теперь, кажется, вспомнила, что принадлежит к совсем иной нации. Нации, которая всегда была для Сальери... все же в чем-то ниже, хуже, чем итальянцы. Несмотря на то, что он прожил здесь столько лет. Несмотря на то, что собирается жить здесь и дальше, и однажды - быть может, скорее, чем он думал, - будет здесь похоронен во славе. Во славе, которой он не заслуживает, потому что...
Ленивая и привычная, уже набившая оскомину мысль о Моцарте вдруг испарилась из его головы, уступив место еще одному недовоспоминанию. Молодая темноволосая женщина, оказавшаяся прямо перед ним, снова всколыхнула в его памяти что-то неясное. Пожалуй, он решил бы, что она итальянка, если бы не... что? Сальери едва ли ответил бы даже самому себе. Но, поскольку, вина еще предстояло дождаться, решил прояснить для себя этот вопрос. Раз не помнит он, вероятно, вспомнит она. Или они вместе посмеются над загадками памяти и познакомятся заново, почему нет?
Он аккуратно обошел веселую компанию из молодых людей, душевно поздоровавшись с ними (среди них был его ученик... Боже, да по всей Вене и за ее пределами у него множество учеников, настоящих и бывших), поцеловал еще пару дамских рук и, наконец, оказался за спиной у той, к кому стремился. А затем аккуратно кашлянул, привлекая к себе ее внимание.
- Прошу прощения... Мне кажется, мы знакомы, но я никак не могу вспомнить, где и когда мы с вами были представлены друг другу. Надеюсь, ваша память крепче моей? - Он коротко улыбнулся, не спуская с девушки пытливого взгляда. А потом добавил, будто спохватившись: - Антонио Сальери, придворный композитор и дирижер.
Если он не помнит эту молодую фрау (или фройляйн? Даже этого Сальери не мог найти в памяти), то едва ли и она сходу будет готова узнать его самого. Хоть в какой-то момент ему и показалось, что она словно пыталась от него ускользнуть, вряд ли это соответствует действительности.
Забавно, какие фокусы иногда устраивает наша память - одно крепко держит, воскрешая перед мысленным взором при любом удобном случае, а другое отпускает, будто осенние листья по ветру. Сальери хотелось бы забыть многое из того, о чем он прекрасно помнил, но вместо этого он позабыл имя женщины и обстоятельства, при которых они виделись, хотя сейчас был бы совсем не против прояснить их. По крайней мере для того, чтобы не мучиться более загадкой в ожидании итальянского вина.

+3

5

«Маттиас, ну, где же ты?».
Лорин изо всех сил старалась выглядеть спокойной и медленно передвигалась среди гостей. Люди вокруг казались такими беззаботными. Они беседовали, смеялись, развлекались. Конечно, ведь им, рожденным в знатных семьях, не знающих, что такое голод и холод, не нужно скрывать никаких ужасных тайн. В отличие от нее. Не то, чтобы Лорин стыдилась своей прежней жизни. Просто боялась до состояния накрывающей с головой паники, какие последствия ее публичное разоблачение может иметь для Маттиаса. Доктор Фрай был честным и добрым человеком, с понятиями долга и чести, и он точно не заслужил позора на всю Вену. Да и будущее маленького Макса может стать туманным, когда выяснится, что его мачеха когда-то танцевала на площади и пела в трактирах.
Не смотря на духоту, Лорин била мелкая дрожь. Очень хотелось выйти отсюда на воздух, а еще лучше – вернуться домой. Но Маттиас, как назло, где-то задерживался. Ох, уж эти пустые светские беседы. Как же утомляет это бесконечное переливание из пустого в порожнее! Но еще мучительнее ждать! Особенно сейчас, когда совсем рядом этот Черный Человек.
Она так задумалась обо всем этом невеселом, что едва не уронила бокал с шампанским, который держала в руке. Он тихо звякнул и едва не опрокинулся, его содержимое выплеснулось на пол и на подол ее платья. Лорин от досады ругнулась, с хорошей примесью цыганского. Но, тут же прикусила язык. Стоило ей сильно расстроиться, и она становилась неловкой, а, главное, всплывало ее уличное прошлое, где такие вот крепкие слова не было чем-то сверхъестественным. А в семье Фрай они считались жутким моветоном и верхом неприличия.
«Так, главное успокоиться», - приказала себе фрау Фрай, и поставила пустой бокал на поднос проходящего мимо официанта. Нужно взять себя в руки. Иначе она продолжит совершать фатальные ошибки. И выдаст себя даже безо всяких разоблачений со стороны Сальери. Лорин изобразила улыбку и раскланялась с пожилой парой, которые были друзьями семьи Фрай, перебросилась парой слов с кем-то из хозяев дома. Она старалась не смотреть вокруг, чтобы вновь не встретиться с взглядом знакомого незнакомца. Интересно, узнал он ее все-таки или нет? Лучше не думать об этом.
Не думать, не думать, не думать.
К ней вновь подошли друзья семьи. Точнее, ее мужа. А, значит, теперь и ее. Они о чем-то мило поговорили. И за всеми этими короткими вежливыми беседами Лорин начала потихоньку успокаиваться, возвращаясь к своему прежнему состоянию скуки. Она даже смогла убедить себя, что Сальери уже ушел, что он не узнал ее. И вообще все будет хорошо. Как только Маттиас вернется, они сразу уедут домой, и проведут остаток вечера вдвоем. А вместе им никогда не бывает скучно. Может, все же пойти поискать его? Если на него насели пожилые дамы и господа со своими болячками, то это вообще может затянуться надолго.
Лорин преисполнилась решимости идти искать мужа. Но тут услышала тихое покашливание совсем рядом. Так обычно знатные господа стараются привлечь к себе внимание собеседника. Внутри все обмерло. Медленно, будто через силу, Лорин взглянула на стоящего перед ней мужчину. Это был Антонио Сальери. Черный Человек.
- Фрау Фрай. – Представилась Лорин, протягивая руку, как того требовал этикет. – Не помню, чтобы мы были представлены друг другу. Возможно, просто встречались на каком-нибудь из этих скучных светских приемов. Или вы меня с кем-то путаете.
Она мило улыбнулась, не отводя взгляда от проницательных глаз Сальери. Лорин вдруг ощутила странное холодное спокойствие, как у канатоходца, который идет по тонкому канату, не глядя под ноги, потому что иначе есть риск оступиться, или, того хуже, упасть вниз и разбиться.
Разбиваться в планы «Лорентины» не входило. Не в этот вечер. Поэтому она решила отрицать факт их с Сальери знакомства до последнего. Разве что память его прояснится, и он вспомнит что-то конкретное. К примеру, ее руку в своем кармане, когда она пыталась ограбить его на ярмарке.

+1

6

Имя ему ничего не сказало. Фрай... обычная простая фамилия, каких сотни, тысячи в Вене. Сальери, пожалуй, мог бы навскидку вспомнить троих разных Фраев, которых он так или иначе встречал в этом городе. Быть может, она родственница одного из них и именно этим и обусловлено странное ощущение дежа вю? Он быстро перебрал их в памяти - один разбитый подагрой пожилой герр, другой, едва уловимо, племянник баронессы Штельмахер, а третий вспоминался безусым юнцом с неожиданным, но плохо поставленным басом, который приходил к Сальери пару раз, но позже укатил в Италию, даже не предупредив своего пусть и недолго, но учителя. Эта дама его родня? Сестра или тетка, почему нет? Да и кроме того, Сальери вот буквально недавно слышал эту фамилию. Не исключено, что прямо сегодня, в этом самом зале. Кажется, связанную с неким лекарем - впрочем, особенно не прислушивался, поскольку разговор этот велся не с ним, а просто где-то поблизости.
Сама молодая женщина знакомство отрицала, что, пожалуй, было странно... Если только они действительно не виделись прежде. Поскольку в ином случае персона Антонио Сальери обычно вызывала у людей интерес, и они никогда не открещивались от знакомства с музыкальным Цербером империи, даже шапочного - по крайней мере, ни одного подобного случая он припомнить не мог. Наоборот, куда чаще появлялись личности, уверявшие, что там-то и тогда-то они были представлены и в связи с этим хотели бы попросить содействия в неком маленьком (или не очень) дельце, пусть даже Сальери мог с трудом вспомнить их лица и уж тем более имена.
Впрочем, спорить он не стал - не исключено, что она права, и они в самом деле были друг другу представлены, вот только фрау Фрай не стремилась произвести на него впечатление и его память не удержала ее несколько вызывающе красивого лица.
- Быть может, - легко согласился Сальери. - Мне положительно знаком ваш облик, и искренне жаль, что память слишком заигралась с подробностями.
Не облик, пожалуй, а только лицо, но как тут четко отделить одно от другого? Сальери не был уверен ни в чем, кроме того, что эту фрау он определенно где-то видел. И, пожалуй, можно было бы на этом закончить, мало ли людей он встречал на своем пути, однако что-то будто скребло его изнутри и не давало попросту выбросить ситуацию из головы. Казалось очень, очень важным вспомнить эти самые подробности, словно это всерьез имело значение. Он собирался пожелать молодой женщине приятного вечера и отойти, но вместо этого остался и взял с подноса лакея маленькую вазочку с круглыми белыми пирожными, украшенными изюмом - на каждом нежном полукружии одна изюминка.
- Вы пробовали?.. Кондитер постарался, не пожалеете. - Он и сам осторожно взял пальцами один из залитых глазурью каштанов и отправил в рот, а остальное протянул Лорин, растягивая время, все больше и больше убеждаясь, что должен, обязан вспомнить. Нечто неприятное легким флером витало рядом с этими забытыми воспоминаниями и не давало Сальери покоя.
- Фрай... - несколько задумчиво повторил он. - Вы, случайно, не родственница Юргена Фрая? Молодой подающий надежды бас. Я учил его недолго, хоть и не успел в полной мере поставить голос. Да и... хм, - Сальери оборвал сам себя, не собираясь сходу жаловаться на то, как из-за этого паренька оказался в унизительной ситуации брошенного учителя. - Он пару лет назад уехал в Италию.

+3

7

Время шло, Маттиас все еще не вернулся, а Черный Человек стоял прямо напротив нее. Как немой укор, как напоминание о ее прошлом, в котором она танцевала на площади и таскала кошельки у богатеньких граждан Вены. И даже после замужества пыталась сбежать из дома, потому что перечеркнуть свою жизнь раз и навсегда не так-то просто, даже если очень любишь мужа. В одну их встречу герр Сальери был мрачен и пьян, в другую – просто мрачен и занят скорее своими мыслями, чем разговором с ней. И хорошо, что он не узнал ее сейчас. Может, повезет, и Маттиас придет раньше, чем он начнет вспоминать. Тогда она сможет спрятаться за широкой спиной мужа, и они, наконец, уедут домой.
Лорин вздохнула. К сожалению, из-за ее прошлого такие встречи могут произойти где угодно и когда угодно. Не факт, что избежав разоблачения сегодня, она не столкнется с этим потом. Вот с тем же Антонио Сальери, например. Ведь рано или поздно он вспомнит. Так уж устроена человеческая память, что если долго о чем-то думать, нужное решение потом придет само. В виде ответа на вопрос, воспоминания или чего-то иного. Сможет ли она теперь спокойно жить, не оглядываясь назад? Похоже, этот страх будет вечным. Возможно, самым разумным в этой ситуации было признаться во всем Антонио и попробовать договориться. Но Лорин бы не посмела. Да и риск велик. Слишком многое стоит на кону. Если бы это касалось только ее, но под удар могут попасть Маттиас и маленький Макс. Нет-нет, нельзя сейчас делать резких движений.
Фрау Фрай испытывала в эти мгновения такую внутреннюю панику, что здраво мыслить совершенно не могла. Это только усугубляло ситуацию, и лишало ее способности быстро выбрать верное решение, сказать нужные слова и при этом не выдать себя с головой. «Нужно сохранять спокойствие», - единственное, что она понимала четко. Антонио не должен понять, что ей страшно. Тем более что он, похоже, и не собирался уходить, продлевая пытку своими расспросами. «Теперь уже точно не сбежать».
Лорин с легким интересом скучающей светской дамы протянула руку и взяла двумя пальцами пирожное. Когда они встретились с Сальери впервые, она о таких изысканных лакомствах и мечтать не могла. Но есть пирожное Лорин не стала (от волнения она не смогла бы и кусочка проглотить), а начала говорить с ним, точно с маленьким птенчиком.
- Милое пирожное, помоги этому господину вспомнить, что он так хочет. – После этого оно вернулось на вазу. – Продолжайте угощаться, герр. Говорят, сладкое способствует активной деятельности мозга. Мне так муж говорил. Он у меня доктор. Возможно, вы знакомы с ним или с его семьей. Доктор Маттиас Фрай.
Лорин хлопнула ресницами, улыбнулась (один Бог ведает, чего стоила ей эта улыбка!), и начала томно обмахиваться веером. - Здесь очень жарко. Может быть, мы выйдем в сад? Мой супруг задержался где-то за светскими разговорами. Я подожду его на улице.
Не дожидаясь ответа, Лорин взяла маэстро под руку и решительно направилась с ним к выходу. Если он вспомнит ее, пусть уж лучше это произойдет там, где нет людей, а не посреди комнаты, полной местной знати.
- Юрген Фрай? – Супруга доктора задумалась. Маттиас рассказывал ей о своих родственниках, с некоторыми даже знакомил, но такого имени она не слышала. Ну, или от сковавшего сердце ужаса память ее подводит. – Никогда не слышала такого имени, герр Сальери. Возможно, он просто однофамилец. Ну, или какой-то совсем уж дальний родственник. Не зря же говорят, что в Вене все друг другу приходятся либо знакомыми, либо родными. – Проговорила Лорин, изо всех сил стараясь поддерживать беседу и ничем себя не выдать.
- И много у вас учеников? – Мысль перевести разговор на какую-то нейтральную тему, чем разгадывание сомнительных загадок, показалась ей более чем удачной. Только пойдет ли на это Сальери. Он, похоже, довольно целеустремленный человек. Иначе вряд ли стал бы придворным композитором и эээ… как его там? Дирижером, во! Был у Лорин и еще один интерес повернуть беседу именно в это русло, ей хотелось узнать, сбылось ли то, что она ему нагадала. Предсказание по линиям руки Сальери, которое она сделала во время их второй встречи, было сложно назвать приятным, оно касалось не только самого композитора, но и другого человека. Вдруг он что-то расскажет о нем в разговоре. Возможно, пока все живы – здоровы, и время для ее пророчества еще не пришло. И хорошо, если так. Лорин не любила, когда ломались человеческие судьбы. Особенно, когда ее собственная судьба сейчас была под большим вопросом, можно сказать, висела на волоске.

+1

8

Что-то в ее движении, в том, как она держала пирожное и ласково увещевала его помочь Сальери вспомнить, и вправду... напомнило. Он не успел поймать ощущение, лишь зацепил тень другой картинки - из прошлого. Что-то простое, никак не связанное с богато обставленными гостиными, со всем этим великолепием вокруг и, как ни странно, с изысканными пирожными не связанное тоже. Горьковатое послевкусие, однако никакой конкретики. Сальери успел лишь слегка нахмурить брови в тщетном усилии задержать неясное ощущение, но не успел - оно рассеялось как дым, оставляя лишь досаду. Досаду и окрепшую уверенность, что он действительно уже встречал фрау Фрай. Где-то, когда-то, при совершенно иных обстоятельствах, о которых его разум предпочел забыть. И именно поэтому вспомнить было необходимо.
- Да, разумеется.
Нисколько не сопротивляясь, Сальери позволил молодой женщине увлечь себя прочь, однако до ухода поставил вазочку на столик и отправил в рот еще одно пирожное. То самое, которое Лорин просила помочь - почти не специально. Крем таял на языке, а в голове эхом звучал голос, поддерживающий светскую ни к чему не обязывающую беседу и перекликающийся с чем-то в прошлом. С чем-то... нет, не столь уж далеким. Так почему же он не помнит?
А ведь и понятно, почему. Разум всеми силами пытался избавиться от тяжких воспоминаний, вот и вычеркнул их - не помню, значит, не было... Было. И слова, что фрау Фрай произносила, неожиданно стали совсем иными. Теми, которые Сальери вовсе не желал слышать, но слышал - прежде, и сейчас тоже. Вот незадача, зачем же.
Он машинально переступал ногами, почти не вслушиваясь в то, что говорила Лорин, а в голове тем временем звучало совсем иное. Что-то о поломанных судьбах, о таланте и долгой жизни. О том, что у него есть, чего у него нет и что пока невозможно проверить. Так неужели... Проглотив пирожное и почти не чувствуя вкуса, он замедлил шаг, ступая на ухоженную дорожку сада. Из открытых окон наверху неслись звуки музыки, разговоры, смех. Как тогда, года... два?.. назад, когда он поймал за руку воровку, девчонку-нищенку, промышлявшую в тавернах и на ярмарках. Господи, и ведь вспомнил бы быстрее, если б не этот антураж, нисколько не соответствующий их последней встрече. Что она делает здесь, среди благородных людей? Как попала в дом, куда прежде ее бы и на порог не пустили, не то что привечали бы и угощали пирожными...
- Немало, - машинально отозвался Сальери и только тогда замер, напрягшись.
С губ его змеей соскользнула вежливая улыбка, во взгляде появилась тяжесть. Он почти бессознательно отвернул к себе ладонь руки, под которую его держала Лорин, и сделал короткий жест, скрывая кисть за пышной манжетой. Хотел вспомнить? Так на, получай и пожалей об этом. Раз уж воспротивился собственной дырявой памяти, желавшей, но не сумевшей уберечь тебя.
- Простая танцовщица, а не гадалка, - негромко проговорил Сальери эхом когда-то сказанных ею слов. И теперь уже сам удержал ее за руку возле себя, цепко и сильно, однако стараясь не привлекать внимания - неподалеку, полускрытая розовыми кустами, нежно ворковала какая-то юная пара, которой, впрочем, было не до них. Пока. - Лорентина Лоретти, более известная как фрау Фрай, жена уважаемого доктора, тайком от мужа промышляющая воровством чужих кошельков. Пирожное и впрямь помогло. Должно быть, уже жалеешь о наложенном на него заклятии?
Всего лишь шутка, в которой злого смеха пополам с суеверием. Еще лет сто назад этого, пожалуй, было бы достаточно, чтобы молодую женщину сожгли на костре как ведьму.

+1

9

Узнал. Да и могло ли быть иначе? Виделись они два раза. И если в первую встречу Антонио был несколько не в себе (в зюзю пьян, как говорят в венских трущобах), когда они повстречались вновь, он пребывал в здравом уме и твердой памяти. И Лорин не сильно изменилась с тех пор. Разве что поношенную одежду сменили красивые платья. А украшения на ней были не ворованные, а подаренные мужем.
И все равно она до последнего надеялась, что они просто вежливо побеседуют и разойдутся. И Сальери не станет лишний раз напрягать память ради какой-то девицы – то ли знакомой, то ли нет. Как говорится, в чудеса верить никто запрещал. Услышав слова Антонио (каждое из которых, будто клинок, било в цель, как можно больнее), Лорин зажмурилась, пытаясь примириться с произошедшим. Но внутри нее все переворачивалось. Она с трудом подавляла желание развернуться и убежать. Однако делать этого было нельзя ни в коем случае. Ради Маттиаса и их семьи. Только как себя вести она тоже еще не понимала. Смятение было слишком сильным. И страх. Дьявольский страх заставлял ее сердце биться часто-часто, как зайца, который пытается удрать от хищника. Что сделает этот хищник, если поймает зверька? Сразу съест или предпочтет просто поиграть? Ох. Лучше не думать об этом вообще. Потому что от этого только хуже. Страшнее. А ей нужно держать себя в руках. Как бы Лорин хотела быть похожей на своего мужа. Маттиас никогда не терял самообладания и всегда знал, что нужно делать в любой ситуации. Но муж ей сейчас не помощник. Она один на один с хищником.
Лорин, наконец, решилась взглянуть на него. Черный Человек нисколько не изменился. Глаза его, как и прежде, были темными омутами, губы сурово сжаты. Жаль, она так и не услышала музыки, которую он пишет. Хотя вряд ли она поймет ее. Слишком много внутри Черного Человека намешано разного – любовь, ненависть, сила, слабость, зависть, боль, боль, боль… Страсти, словно спрут, опутали его душу, и выпивали медленно, по капле. А боль сидела в нем занозой – не вытащишь. Она помнила то, что нагадала ему, и не хотела бы увидеть снова в линиях его руки. Зачем только их пути пересеклись снова?!
- Узнали, стало быть. – Лорин старалась не показывать, что ей страшно. – Долго же вы вспоминали, герр Сальери. – Как можно незаметней фрау Фрай постаралась выдернуть руку из цепких пальцев мужчины, но ей это не удалось. Если же она попыталась бы сделать это более рьяно, они точно привлекли бы внимание окружающих, совершенно не нужное сейчас.
- Пирожное тут не причем. – Она попыталась улыбнуться, но от страха получилась кривенькая ухмылка. – Думаю, память у вас отличная, вы просто не ожидали меня тут увидеть. Я и сама еще несколько лет назад ни за что не поверила бы в это. К счастью, мой супруг лишен предрассудков на счет сословных преград в любви. Он знает о моем прошлом, но это не стало серьезным препятствием для нашего брака.
Лорин уже удалось немного справиться со смятением. По крайней мере, Сальери не принялся сразу кричать на весь сад, что в благородное общество затесалась обычная уличная воровка. Уже хорошо.
- Кошельки остались в прошлом. Правда-правда. – Фрау Фрай смотрела прямо на своего собеседника едва ли не с вызовом, пусть знает, что скрывать ей нечего. - Можете проверить, ваш – на месте. Вы его и носите все там же, где и раньше, ничему жизнь не учит. – Лорин театрально вздохнула и закатила глаза. Страх если не прошел, то отодвинулся на второй план.
- Зато вам теперь не придется выполнять свои обещания. Помните, как заливали, что сделаете из меня звезду Лорентину Лоретти? – Мстительно напомнила жена доктора. Он безжалостно припечатал ее словами, так почему бы и ей не напомнить ему не самые приятные моменты его жизни. А, может, и не стоило. Ей показалось, что Сальери лишь крепче сжал пальцы на ее руке. Лорин снова попыталась освободиться, но опять безуспешно.
- Опустите. – Тихо проговорила фрау Фрай. – Немедленно. Или я закричу.

+1

10

Узнал, и странно, что ему потребовалось на это столько времени, ведь со второй встречи прошло не так уж много. Теперь подробности отчетливо воскресали в памяти, разрисовывая красками слова, эмоции, даже жесты. Права Лорентина, ох, права - он просто не ожидал ее увидеть. Никак не мог представить себе, что встретит ее в одном из приличных домов как равную, будет угощать пирожными и развлекать ненавязчивыми беседами о юном даровании, укатившем в другую страну. Да и смотрелась она сейчас совсем иначе - почти настоящая фрау. Почти. Если не обращать внимания на смуглый оттенок кожи (так легко сойти за итальянку, правда?) и на что-то с трудом уловимое то ли в облике, то ли в манере двигаться и говорить, что выдавало в ней скорее актрису, нежели истинную леди. Но кто заметит фальшь, если не тот, кто всей своей жизнью погружен в музыку и театр?
- Хороший человек, - негромко хмыкнул Сальери. - Как я и говорил.
Состязание пророчеств при их последней встрече было бы забавным, если б не вся эта нелепая ситуация. Сальери руководствовался логикой, Лорентина... дьявол ее знает, чем. Но каждый сумел попасть другому в самое сокровенное, самое болезненное. И, пожалуй, это злило его куда больше, чем присутствие на приеме человека, которому тут не место. Злило само напоминание о том, как легко ей удалось пробить брешь в его тщательно выстроенных бастионах, разглядеть демонов, которых он держал при себе, стремясь сохранить свою зависть нетронутой. Придворный композитор, обласканный вниманием, богатством, уважением - и не может ни есть, ни спать из-за того, что считает какого-то выскочку во много раз талантливее себя... Как ему быть, если об этом станет известно? Куда деваться от стыда, подобного которому он никогда прежде не знал?
В тот раз они расстались... не друзьями, нет, но на вполне нейтральной ноте. Уверенные, что никогда более не встретятся, слишком уж на разных высотах эти две птицы летали. По крайней мере, Сальери уверен был. И что теперь?
- Не ожидал встретить воровку среди благородных людей, - отбил он, не щадя.
Еще не хватало подстраиваться под преступную мразь. Которая, к слову, сорвала куш куда поболе его кошелька - к тому припадешь лишь раз, а обеспеченного супруга можно доить годами, пока он искренне влюблен в симпатичную мордашку или желанное тело и ни о чем не догадывается. Повезло Лорентине, что и говорить. И держаться она за свое благополучие будет до последнего.
- А я мог бы. - Он снова усмехнулся. - Да вот беда, начнешь по привычке воровать театральный реквизит и сама себя подведешь. А однорукая певица нам ни к чему, не написано для таких партий.
А ведь он не держал на нее толком зла - все это время с последней встречи, нет. Искренне рассчитывал никогда больше ее не увидеть, тем более, что был уверен - она и сама искать встречи не станет и, завидев его на улице, мигом исчезнет. Потому что не позволит Антонио Сальери просто так копаться в своей душе, ударит ответно, и тем легче, что словами.
- Кричи, - без колебаний согласился он. - А я любезно поделюсь со всеми, что благородная дама пыталась украсть мой кошелек. Как считаешь, кому из нас поверят? Всем вокруг будет очень интересно узнать, как неразборчив твой супруг в связях. Наверняка это пойдет ему на пользу.
Впрочем, чуть помедлив, он все же разжал пальцы, выпуская ее руку. Не из опасения, не из желания замять надвигавшийся скандал, но лишь по причине того, что подавил первую волну раздражения на ситуацию, вышедшую из-под его контроля, и на молодую фрау, знавшую про него куда больше, чем ему бы хотелось. Тяжело перевел дух, отводя взгляд, приглаживая волосы, машинально поддергивая белоснежные манжеты - будто раздумывал, что с ней теперь делать. И с собой заодно.
- Кто он, твой муж? - в глазах, вновь устремленных на Лорентину, уже не было явного негодования, словно Сальери, обуздав первый порыв, вызванный неожиданностью их встречи, все же взял себя в руки.

+1

11

Должно быть, она уже пересекла ту черту, когда страх заканчивается, и наступает глухое спокойствие, граничащее с равнодушием. Оно, если разобраться, еще хуже эмоциональных вспышек. Потому что в этом состоянии человек способен на все. Неотрывно глядя на Сальери, слушая его бьющие наотмашь фразы, Лорин с силой сжала руки в кулаки, так что ногти впились в ладони, оставляя на коже багровые лунки.
Все так. В этом разговоре она уже заведомо проигравшая. Что бы она ни говорила сейчас, Антонио уже все для себя решил. В какие бы дорогие наряды она ни была упакована, для него Лорентина останется гадкой уличной воровкой. Грязью под ногами. Или даже хуже.
«Воровкой, которая ничего не украла», - хмыкнула про себя Лорин. Ведь это, действительно, так. Пыталась, да. Но обстоятельства складывались иначе. И сейчас ей было даже жаль, что она так ни разу и не ограбила этого напыщенного павлина, у которого кошелек явно всегда был полон звенящих монет. Что толку объяснять ему, что, живя на улице, она чаще всего честно зарабатывала на жизнь, танцуя на площади. Он уже все о ней знает наперед. Или думает, что знает.
«Павлин ощипанный…», - хмуро подумала про себя фрау Фрай, вновь поймав на себе взгляд Сальери, полный пренебрежения и брезгливости. Что она ему сделала? И встречались-то всего два раза. Всего ничего. А ненависти в нем, будто она ему всю жизнь сломала. Не может ей простить, что воровка из трущоб вдруг стала почтенной фрау Фрай, и появляется в обществе наравне с благородными господами? Грош цена этим благородным господам! Гнили в них побольше будет, чем у последнего нищего Вены. Но мнить себя пупом Земли их, кажется, учат с колыбели.
Кто такой вообще этот Сальери, что считает себя вправе разрушать чужие судьбы? Господь Бог? Только эти черные бездны глаз выдают его настоящую сущность. Он далек от Бога. Он сам грешник. И грехи его пострашнее будут, чем ее попытки его обворовать. Она снова вспомнила то, что когда-то увидела в линиях его руки. И сейчас она была уверена – все это было правдой. Или близко к ней. Сбылось или нет? Вероятно, она тогда просто попала своими словами придворному композитору прямо в сердце. И теперь, узнав ее, он пытался вернуть ей все сполна. В этом случае, она может его только пожалеть. Потому что их маленькой игре есть лишь один побежденный. И это он.
Правда, ситуация пока довольно неоднозначная. Если не сказать опасная. И в первую очередь, для ее дорогого мужа. Его доброе имя может попасть под удар. Нельзя этого допустить. Маттиас не заслужил. В одном Сальери был прав - в случае столь пикантного конфликта между ними вся эта расфуфыренная скучающая толпа не просто поверит именно ему,  но и вцепится в эту историю зубами, предвкушая настоящий светский скандал.
Почувствовав, что хватка его ослабла, Лорин тут же выдернула руку, ей очень хотелось отодвинуться хотя бы на шаг назад, но она сдержалась, для нее это значило бы признать правоту Сальери, принять все его обвинения - первый шаг к поражению.
- Я думала, вы другой. – Она тихо хмыкнула, неосознанно растирая то место на руке, где он держал ее. – Тогда в трактире вы казались честнее. И лучше. – Она прищурилась, запрещая себе бояться его. – Оказывается, вы просто были сильно пьяны.
В глазах Лорин мелькнуло разочарование, но она поспешно отвела взгляд. Незачем еще больше злить его. Все это может плохо кончится.
- Зачем вам знать о моем муже? Вы же уже все наперед решили обо мне, да и о нем. – Она говорила тихо, чтобы их не слишком светский разговор не привлекал внимание людей, время от времени проходивших мимо. – Вряд ли мои слова что-то изменят, если вы решите устроить это представление с обличением. – Она пожала плечами, ощущая внутри лишь обжигающую пустоту.
Лорин, действительно, считала Сальери другим. Да что там, она видела его другим. Живым, страдающим, злящимся за это на себя и на весь мир. Она видела его раненым в самое сердце. Таким беспомощным, потерянным. У него земля уходила из-под ног. Он заливал все это вином. И теперь, столкнувшись с ним таким, в маске светского павлина, глядящего на людей свысока своего положения, ей хотелось закричать, залепить ему пощечину, чтобы снова увидеть в его взгляде то настоящее, что она видела раньше. Но делать этого было нельзя, потому что на кону стояла ее собственная жизнь и судьба ее семьи.
- Что с вами произошло, Антонио, неужели я оказалась права? - Этот вопрос сорвался с губ прежде, чем она успела понять, что сделала.

+1

12

- Трезв. Во вторую встречу.
Сальери усмехнулся с оттенком горечи, сразу расставляя акценты, что помнит все.
И как беспробудно пил в первый раз, убеждая ее, что сделать оперную диву из трактирной певички не так уж сложно... для человека со связями. Для человека, который сам выкарабкался из торгашей, из мира, далекого от музыки, и прекрасно знает, как это происходит. Как умело обдурить публику, возведя кого-то на вершину, пусть и с трудом, но не всегда достойного. Например, такого, как Антонио Сальери.
И как был опустошенно-мрачен во второй раз, когда она вздумала ему гадать и залезла туда, куда не стоило. Вглубь, в сокровенное, в беспроглядную тьму, в которую он сам смотрел с содроганием, пусть даже она и была его неутешной душой.
Когда Сальери был честнее? Лучше? И был ли когда-то?..
Иллюзия, в которую Лорентине было приятно верить, которой ей хотелось обманываться. Наивная девушка. Странно, что не поверила всерьез своему превращению в оперную певицу - это было куда более возможно, куда более реально, чем выбелить Сальери, чем представить его "честнее" и уж тем более...
- И никогда не был лучше.
Впрочем, возможно, ее наивность и привела ее в итоге... сюда. В качестве законной жены некоего Фрая, вхожего в приличное общество. Неужели чтобы достичь желаемого, надо просто искренне верить? Сальери качнул головой в такт своим мыслям, отрицая то, что давно уже воспринимал как слишком простое и нелепое утверждение, годное разве что для обмана детей. Ничего не дает вера. Кое-что дает работа. Но более всего - дается свыше по разумению, которого смертным никогда не постичь. Остальное - мираж, для каждого свой, и кое-кто живет в своем самообмане до самой старости, так и не подозревая, что все вокруг ненастоящее. Возможно, этой молодой женщине тоже повезет.
- И все же? Мне интересно.
Не настолько, чтобы расспрашивать, но... это лучше, чем устраивать скандал. Просто потому, что губить еще одну человеческую жизнь Антонио Сальери нет никакого резона. А может быть, даже две - если муж ее, этот Фрай, всерьез ее любит. Вероятно, на ее языке это можно назвать "лучше" и "честнее", если не знать, чем Сальери руководствовался... если вообще Сальери не знать. Она и не знала, он надеялся. Пока не спросила, снова не в бровь, а в глаз.
- Произошло, - утверждением без продолжения. Точкой, чертой, заходить за которую не стоит, нет. - Больше, чем ты думаешь, но меньше, чем тебе кажется.
Он глянул на Лорентину тяжело, черно. Снова окунул ее на миг в бездну, с которой уже смирился, которую носил в себе несколько лет - и отвел глаза, сморгнул, пряча себя-настоящего. Того, который честнее, искреннее и поэтому лучше. Какая ирония - уличная девка видит в нем больше, чем собственная жена, чем все друзья-соратники, чем даже отражает зеркало, щедрое к его внешней холеной привлекательности. Не того хотел Антонио Сальери, но весь его путь, начиная от встречи с Моцартом - путь к смирению. Возможно, и сейчас тоже.
- Так кто твой муж? И как... тебя зовут? Имя? - Взгляд Сальери стал пристальнее, словно он хотел вычитать ее имя из облика, хоть и привык к Лорентине и едва ли сможет переключиться. В его памяти она наверняка так и останется недопевицей Лорентиной Лоретти, из которой он мог бы сделать звезду, если бы захотел. Но еще лучше - если б ему не пришлось вспоминать об этом больше никогда. И о своей уязвимости перед ней тоже. - Ты говорила, но я не помню. Хочу знать. Чтобы... реже на приемах встречаться.
Вот и сделай выводы, счастливая жена и (возможно) мать. Не всегда честность - это хорошо. Сейчас Сальери в очередной раз солжет всем вокруг и не сдаст тебя приличному обществу, не раскроет твою тайну. И ты про его тайну молчи тоже. Пусть это и нечестно, но лучше.

+1

13

Гул толпы гостей стал как будто громче, похоже, слуги открыли окна в особняке, впуская в комнаты прохладный вечерний воздух. Люди в доме веселились и были беззаботны и пусты, как фужеры, из которого они пили шампанское. Они звенели, как стекло, но внутри их была пустота. Все эти господа и дамы вели праздную жизнь, они ничего не производили, кроме сплетен. Никогда Лорин не думала, что окажется среди них. Одной из них, тех, кого когда-то так презирала. Иногда это начинало давить на нее. И раздавило бы, наверное, если бы не муж. Он, работавший в госпитале, каждый день спасающий людей, всей своей жизнью доказывал, что не все благородные господа такие, как рисовало ее воображение и подсказывал опыт прошлой уличной жизни.
Вот и Сальери… Он был частью светского общества, однако сильно выделялся из этой пестрой толпы. «Это же не потому, что я читала линии на его руке?». Конечно, не поэтому. Однако та встреча в трактире, когда его язык опережал разум, а светские манеры под воздействием винных паров были утеряны, показала ей иного Антонио. В нем нет пустоты, но есть слишком много другого, чего-то темного, как тайна, и терпкого, как вино. Инстинкт самосохранения подсказывал Лорин, что лучше не касаться этого. Она и так уже сболтнула лишнего. И сейчас даже зажмурилась, ожидая, что он не сдержится и ударит ее за столь неосторожно оброненные слова. Однако Сальери удивил ее снова. «Произошло». Сказал так, что фрау Фрай буквально приморозило к месту. Это было как предупреждение, как красная линия. Не заходи – убью. И Лорин замерла, не в силах отвести взгляд от темных омутов глаз этого странного и опасного человека. Она прекрасно помнила то свое предсказание. «Произошло». Ощущение неотвратимости, невозможности что-либо исправить накрывало ледяной волной. Рок. Так называют то, что в судьбе человека изменить нельзя.
- Мой муж – доктор Фрай, он работает в госпитале, лечит людей. – Из последних сил сохраняя спокойствие, сообщила Лорин, стараясь быть сдержанной и лаконичной. Она заговорила скорее для того, чтобы отвлечься, чем удовлетворить любопытство Антонио.  – Он защитил меня от шайки головорезов, был ранен в драке. Когда он поправился, нашел меня на площади, где я танцевала. Кажется, мы больше и не расставались с тех пор. Его родственники пытались разлучить нас, но Маттиас не позволил им сделать это. У него есть чудесный сын от первого брака, мы очень дружны с ним.
Лорин взглянула на Антонио едва ли не с вызовом. Доволен ли? Отчего он столь любопытен? Ведь Сальери уже владеет ее главной тайной о сомнительном и темном прошлом. Зачем ему еще больше погружаться в это? Чтобы найти нити, за которые он сможет дернуть побольнее, если придется? Вероятно. Но можно ли осуждать его за это? Каждый из них знал тайну другого. Тайну, которая не должна быть раскрыта. Ни при каких обстоятельствах. И сейчас они в равных условиях.
Два заговорщика, стоящие в самом центре светской жизни Вены. Друг напротив друга. Глаза в глаза. Как поединок. Но победа в нем никому не принесет радости. Такие дела.
- Зовут меня Лорин, герр Сальери. – Она щелкнула веером, раскрывая его, но жеманиться перед мужчиной не стала. - Как видите, Лорентина Лоретти – не плод вашего воображения. – Она тихо рассмеялась. Немного нервно, и совсем невесело. Опасность, похоже, миновала, позорить Сальери ее не будет. По крайней мере, не сию минуту.
- А вы женаты, Антонио? Ваша супруга тоже здесь? – Вопрос был задан с нотками любопытства и почти детской непосредственности, Лорин, действительно, было интересно, какая женщина может любить этого «черного человека». Воображение рисовало холодную красавицу, благородную до кончиков ногтей, мудрую и всепрощающую. И очень терпеливую. Она бы посмотрела, насколько совпадают ожидания и реальность.
- Наши встречи на подобных приемах и так будут редкими. – Она сделала вид, что не заметила его подколку. – Мы с мужем выбираемся нечасто, исключительно, чтобы соблюсти приличия. – Она помолчала, словно раздумывая, сказать или нет. – А вот музыку вашу я бы послушала.
В этом желании Лорентина оказалась тверда. Ей взбрела в голову мысль, что от того, как он складывает ноты в музыку, она сможет лучше узнать Сальери. Возможно, понять, наконец, где он настоящий, и чего от него можно ждать. До тех пор он так и останется для нее «черным человеком», пугающим и манящим.

+1

14

Она не стала выспрашивать, к счастью. А Сальери было бы нечего ей сказать, потому что ее предсказания все еще висели над ним Дамокловым мечом, не сбывшиеся и страшные. Предсказания не о нем самом, а о том, что он носил в себе, чего одно время всерьез хотел и что прятал глубоко, надеясь, что никто никогда не увидит. Она увидела. Увидела, вынула, растеребила — и ненависть, и зависть, и старательно взращенную гордыню. И смерть. Свою, чужую... Вот тут бы остановиться и не верить — ни в свою долгую жизнь, ни в короткую жизнь Моцарта, чье имя она не назвала, хоть оно и было очевидно. Пусть он живет до старости, пусть выпустит кишки всему музыкальному миру и вскарабкается на самые вершины, которых достоин его гений, а Антонио Сальери умрет рано, не вынесет тяжести душевного бремени, задохнется в зависти и злобе. Почему нет?
Однако все было иначе. Моцарт умирал — не как человек, как композитор. Его не принимало общество, он не мог найти достойной оплаты своим произведениям и тщетно бился в закрытые двери... закрытые усилиями Сальери в том числе. Это ли не убийство, о котором он грезил в самые ужасные моменты своей жизни?
Но пусть все это останется похоронено внутри него, с Лорентиной он уж точно откровенничать не будет. Она и без того знает больше, чем ей следовало бы. Чем следовало бы кому угодно.
Она заговорила, и Сальери усилием воли переключился на ее слова, вникая в чужую, не особенно нужную ему жизнь. Все лучше, чем снова бередить старый ад.
— Действительно... хороший человек, — негромко пробормотал он, с некоторым удивлением внимая ее истории.
Сказка, не реальность, Лорентине действительно повезло — чтобы уважаемый человек (да хотя б и доктор) всерьез захотел связаться с танцовщицей, привел ее в свой дом вопреки остальной родне, позволил ей воспитывать своего ребенка... что-то в этом мире должно было пойти не так. Или даже так — иногда мечты сбываются. Почему-то всегда у других.
— Повезло тебе, Лорин. — Он произнес ее имя с некоторым усилием, словно пытаясь отвязаться от Лорентины и не находя в ней эту самую "Лорин", даже "Лорин Фрай", супругу успешного и известного доктора, в далеком неведомом прошлом — уличную танцовщицу и гадалку.
Забавно, у них, оказывается, больше общего, чем казалось — из грязи в князи в лучших традициях удачливых выскочек. Сам Сальери, впрочем, никогда не был настолько на дне общества, как Лорин. Его семья была обеспечена, пусть отец и зарабатывал на жизнь торговлей, а вовсе не искусством... может, и к счастью, что так. Искусством заработать куда сложнее, он знает это на своем примере. Они оба знают.
— Женат. — Сальери отвел глаза, шагнул к розовому кусту, коснулся пальцами свежего недавно распустившегося бутона. Парочка, что миловалась на скамейке невдалеке, куда-то исчезла. В какой момент? Он не заметил, занятый очередной попыткой спрятать себя. — Нет, она в Бадене, на целебных водах. — "И она опять беременна".
Музыка... Он усмехнулся, сжал пальцы на цветке, сминая его, ломая тонкие хрупкие лепестки, безжалостно обдирая их с налитого соками стебля. Раскрыл ладонь, позволяя красным как кровь обрывкам мягко слететь к его ногам. Один зацепился за перстень и Сальери чуть повозился, отцепляя его, отчего-то чувствуя себя так, будто тщетно пытается смыть с пальцев чужую кровь. Или... быть может, свою.
— Она неплоха, — наконец, заговорил он с усилием, заставляя себя сделать глубокий вдох и отозваться о своей музыке не так, как мысленно привык, а так, как должен бы. Она ведь действительно неплоха. Ровная, ладная, соответствующая всем требованиям и канонам, но абсолютно бездушная. Может, и впрямь стоит продемонстрировать ее Лорентине... то есть, фрау Лорин Фрай. Пусть не обманывается насчет того, что Антонио Сальери лучше и честнее. Если только умеет слышать музыку хотя бы вполовину так же хорошо, как гадать по рукам. — Сегодня наверняка будут играть что-нибудь мое. Можем вернуться в зал. Если ты уже готова и дальше лгать в глаза всем этим людям.
"Я — всегда готов".

0


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Mozart: анонс » Wir sind wir