12 ноября. Обновлены посты недели.

5 ноября. Просим обратить внимание на объявление администрации. Небольшое нововведение, актуальные ивенты, подведение итогов викторины, награды, а также немного истории нашего форума.

30 октября. Поздравляем с днем рождения Генри Кавендиша!

17 октября. La Francophonie шесть лет! Мы от всей души поздравляем всех, кто отмечает этот день с нами или просто неравнодушен к форуму и заглянул на огонек!
Обновлены игроки месяца.

12 октября. Поздравляем с днем рождения Куколя!

Frida von Hammersmark Чудесный день, чудесный вечер, и Фриде очень хотелось завершить его... как-нибудь пикантно. Как-нибудь так, чтобы это нечаянное приключение осталось теплым и немного стыдным воспоминанием для них обоих. И, кажется, она была достаточно пьяна, чтобы совершить, наконец, истинное безумство. И была достаточно женщиной, чтобы пройтись аккуратно по острому краю между дружбой и соблазнением. [ читать полностью ]

Cecilia Baffo "Если Кормилица синьорины Капулетти надеялась таким образом узнать от меня что-то о Ромео... о синьоре Ромео, то ничего нового, чего бы она не знала, я не сообщила. Только говорила ведь я правду. Ромео действительно такой и... нет, много лучше, слов недостаточно для того, чтобы его описать. Но я так просто никому не отдам своего возлюбленного!" [ читать полностью ]

Kit Collum — Мисс, успокойтесь! Успокойтесь, прошу вас! Я пришел помочь. — Чтобы успокоить ее, пришлось взять за плечи, слегка тряхнуть, приводя в чувство, а потом прижать к груди, обещая защиту. Она прижалась, так доверчиво. Как маленькая птичка. Все еще тихо всхлипывая и вздрагивая. У Кита отлегло от сердца. Конечно, она — человек. Была бы вампиром, уже давно бы напала. Ведь шея его сейчас так близко от ее губ. [ читать полностью ]

Le Fantome ...Выбраться из клетки, чувствуя, как ноет затекшее тело, приказать себе действовать точно так, как много раз представлял себе в своих мечтах. Он сильнее, чем думает. Чем все они думают! И сейчас, стоя над мертвым цыганом, Эрик ощущал торжество волчонка, впервые вкусившего крови. Он больше не жертва, а хищник. И никогда не вернется в тот ужас, что ему довелось пережить. [ читать полностью ]

Herbert von Krolock "Я хочу твой секрет, выдай, ну выдай его мне", — говорил блеск в его глазах, вопреки односложности ответа графа, которая вновь намекала, что сын злоупотребляет и его доверием, и эксклюзивностью праздничной ночи, когда родители могут не отчитывать за беспечные поступки юных отпрысков, а благовоспитанные господа — не изображать благовоспитанных и не казнить себя за маленькие слабости. Доброй, доброй ночи. Сколько там ее осталось? Как жалко. [ читать полностью ]
Antonio Salieri
Graf von Krolock
Главный администратор
Мастер игры Mozart: l'opera rock
Dura lex, sed lex


Franz Rosenberg
Herbert von Krolock
Дипломатичный администратор
Мастер игры Tanz der Vampire
Мастер событий

Juliette Capulet
Мастер игры Romeo et Juliette

Willem von Becker
Matthias Frey
Мастер игры Dracula,
l'amour plus fort que la mort
Модератор игры Mozart: l'opera rock


Le Fantome
Мастер игры Le Fantome de l'opera
Дорогие друзья, гости и участники нашего проекта! Мы рады приветствовать вас на уникальном форуме, посвященном ролевым играм по мотивам мюзиклов. У нас вас ждут интересные приключения, интриги, любовь и ненависть, ревность и настоящая дружба, зависть и раскаяние, словом - вся гамма человеческих взаимоотношений и эмоций в декорациях Европы XIV-XX веков. И, конечно же, множество единомышленников, с которыми так приятно обсудить и сами мюзиклы, и истории, положенные в их основы. Все это - под великолепную музыку, в лучших традициях la comédie musicale. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

La Francophonie: un peu de Paradis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Romeo et Juliette: сцена » И пока смерть не разлучит нас…


И пока смерть не разлучит нас…

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

● Сюжетная линия: Репетиции (флешбек)
● Название эпизода: "И пока смерть не разлучит нас…"
● Место и время действия: За несколько лет до основных событий. Болонья. Июнь
после эпизодов:
"Хозяин ты несказанного слова, а сказанного слова - ты слуга"
"Le leggi di Dio sono più semplici di quelle degli uomini"
I fiû di gât i ciâpn i póndg

● Участники: Tybalt, Mercutio
● Синопсис: будет по отыгранному.

0

2

Случай пока не представился. Но зато в нынешнюю субботу, когда миновало три недели с памятной драки,  Тибальт с Меркуцио повеселили старую монну, поведав о злоключениях доктора Бальини, случившихся после того, как он покинул дом Сасони. Сколько в этой истории осталось правды, а сколько додумали болонские сплетники - сложно было разделить, но приключилось с этим славным эскулапом следующее:

Поостыв после ссоры с веронским наглецом, вспомнил мессер Толомео Бальини о матушке Тинелле из Прателло, но поскольку ноги привели его сперва к аптеке Гвидалоти, а день-то был субботний, и аптекарь со всем семейством отсутствовал, Толомео задремал на ступенях у двери, и растолкали его только через час знакомые, беспокоясь о том, как бы уличные воришки не срезали кошель. Знакомцы эти, цирюльник Кацорла и сапожник Джанфранко Лупо потом поведали в пивной, что когда они спросили почтенного доктора, что случилось и зачем он спит на пороге, как уличный пёс, тот сказал, что собирается жениться.
- Так это все знают! – воскликнул Кацорла, и невеста ваша заслуживает всяческого восхищения своей красотой и добродетелью.
- Да, откуда вам знать, - взвился ни с того ни с сего эскулап, - о её красоте и добродетели, коли вы её не видели, - и схватился за нож.
Друзья, видя что доктор не в себе и почуяв от него винный дух, скрутили Бальини, нож отняли и повели его домой. Но тот, потребовал, чтобы все они пошли в Прателло, к матушке Тинелле, удостовериться, правда ли у той кривая…vaginam.
Вопрос этот вызвал живейший интерес у цирюльника – человека молодого и, хоть и женатого, но до женщин охочего. Лупо же поддержал друзей только после того, как Бальини – неслыханное дело, - сказал, что заплатит сам!
Каковы изгибы тайного местечка содержательницы лупанария, три героя так и не узнали, зато остались довольны парой пышногрудых развратниц и приёмом, который им был оказан. Доктор же в лупанарии уснул, утомленный любовными подвигами, и друзья оставили его, поспешив по домам.
Проснувшись, Бальини хотел было бежать прочь из вертепа, но… то ли девка, заглянувшая предложить ему завтрак из ближайшей траттории и свои ласки была хороша, то ли не сумев вспомнить как грешил в день субботний, доктор решил повторить это в воскресенье, то ли постыдился выходить при свете дня из дома мамаши Тинеллы и оказаться узнанным, но так или иначе, остался он там до вечера.
Вечером же преспокойно вернулся к себе домой с кошельком если и не пустым, то изрядно отощавшим.
К середине недели о приключениях бравой троицы в Прателло знали все друзья-собутыльники Лупо. Сапожник не мог не похвалиться тем, что завалил за одну ночь двух девок в дорогом лупанарии, и тем, что это не стоило ему ни болонини! К концу недели оба – и Лупо и Кацорла прибежали к Бальини, жалуясь на боли при испускании струи и другие неприятности деликатного характера.
Бальини выслушав обоих, отправил дуралеев к мессеру Маттео  Гвидалоти за серой да некоторыми травами, а после велел на желтках и куриной крови приготовить мазь, коей натирать поврежденный болезнью орган, а так же оный состав принимать внутрь, запивая молоком.

И вот, после субботней мессы, другой аптекарь, плешивый мессер Франко Росси, у которого всегда можно было купить не только мышьяка и серы, но так же редких специй и хороших, не саженных ни на кого прежде, пиявок, подошел к Маттео Гвидалоти и спросил, неужто тот распродал все запасы серы, раз уж его будущий зять искал этот нехитрый ингредиент в его аптеке. Спрашивал Росси, разумеется, затем, чтобы, если в Болонье вдруг появилась нужда в сере, поднять цену, а не затем, чтобы сплетничать о добропорядочном докторе.
Но к тому времени о срамной болезни Кацорлы знали все его знакомцы и соседи, потому что монна Магдалена, женщина с суровым нравом и громким голосом, поносила своего непутёвого муженька так, что пол-улицы слышало. Из-за чего, правда, ругались, было неясно, но на следующий день монна Магдалена побежала к местной стреге* – то ли соперницу изводить, то ли искать средство исцеления для себя, а уж Лупо-то рассказал за кружкой вина всё остальное, сокрушаясь о том, что польстился на бесплатные утехи… лучше бы к вдове Антонии сходил, как прежде. Так хоть и красна лицом, да с бельмом на глазу, зато баба горячая и других-то не привечала, а теперь Лупо на порог не пускает. Пока тот не исцелится, разумеется.
В том, что доктор Бальини с недугом справится – никто и не сомневался:  ему то первому и надо, ведь  до свадьбы всего неделя осталась – сам же торопил будущего тестя, решив не тянуть до осени.

Отсмеявшись, монна Альфонсина устремила задумчивый взгляд на Меркуцио и поманила его к себе.
- И впрямь, не стоит иной раз тянуть со свадьбой-то, - заговорила она тихо.
Последнее время старуха часто становилась неожиданно подозрительной. Да и весела бывала тоже, порой без всякой причины.
- Мессер, как вы знаете, мне по сердцу и нрав ваш, и живость ума, и я сожалею о том, что приятель ваш, - она прищелкнула пальцами, подбирая слово, - не перенял из вашей дружбы ничего для себя полезного. Он робок даже там, где ему всячески благоволят. Столь чистой, душевной приязни, каковую он и моя внучка питают друг другу, мне и видеть-то не приходилось, но всё же хочется, мессер Меркуцио, до Ферагосто* услышать звон свадебных колоколов.
Благоволение монны Альфонсины  выразилось среди прочего, даже в том, что Пеппино нашлось дело в доме Сасони – ему поручили учить Паоло латыни, ибо отцовские уроки заканчивались проклятиями и розгами, а школьные не шли рослому отроку впрок. Так что Пеппино, коего Альфонсина звала только по крёстному имени, даже поправившись окончательно,  хоть и вернулся к себе, бывал в доме Сасони пять дней в неделю.

- Не мне вас учить, юноша, кому и что полезно узнать или надумать, чтобы душа моя могла утешиться доброй вестью.

Strega  - ведьма (ит)
Ferragosto – успение Богородицы или Вознесение, отмечается в августе.

+1

3

Выходя из дома старухи с повязанным на рукав золотисто-бордовым парчовым бантом, украшенным рубиновыми каплями, Меркуцио едва сдерживался, но заговорил, только когда они свернули за угол и, не сговариваясь, направились к новому дому Пеппино - получив надежный приработок, флорентиец переехал в отдельную комнату.

- Дьявол бы побрал этого болвана, Тибо! - новым прозвищем, на французский манер, он наградил приятеля, обнаружив, что тот воспринял - верно, от каких-то новых знакомых - страсть к французской манере фехтования. - Что мы с тобой еще должны делать? Руку и сердце за него предлагать? Право, мне хочется так и сделать - принесу невесте свеженькими!

Рассечение трупа, на коем молодым людям случилось присутствовать не далее как неделю назад, произвело на юношу немалое впечатление, обогатив не один лишь его опыт, но и запас ругательств.

+1

4

- То ли этот осёл думает, что у него всё время мира, то ли ждёт, пока Сасони смекнёт, что девка-то его размякла, ожила и не одни псалмы в голове держит, да приищет ей в мужья старого хрыча вроде Бальини, а то и старше, чтобы вернуть в дом через год-другой и с вдовьей долей и наследством ребенка.
Занятные юридические казусы Тибальт даже запоминал в первый год учения, как и речи прославленных античных философов, которые впечатляли красотой слога и силой авторского гения. Правда, случая применить знания не представлялось, если не считать одного только диспута, но и тогда победа оказалась пирровой – ладно бы жребий сделал противником Меркуцио, так нет – косноязычного неаполитанца, нищеброда, учившегося на подачки от какого-то нобиля. Впору было оскорбиться, и оставить диспут, но студенты в учении равны.
- Хуже другое, Меркуцио, я тут узнал, что он ректору не сказал даже, что со следующего года оставит каноническое право и теологию,  словно бы даже планы о лысой макушке и ст о́ле до сих пор не переменил. Странно это. Думал я, грешным делом, что слушок давешний – правда. Но приятели его запираются, говорят, Пеппино, когда деньги все профукал в первый месяц, предпочёл жить в нужде, и отверг все милости Энрико Донато, банкира венецианского, а ведь тот в палаццо звал, подарки слал… мне даже жалко стало монну Лючию. Только вот что… не скопец же он, в самом деле!

Тибальт горячился, и понятно было почему – старуха-то полагала их друзьями, даже называла так не раз, но им, молодым, изрядно приелось её общество. Опий смягчил её, сделал рассеяннее, но, платя золотом, монна Альфонсина требовала внимания, учтивости и потворства своим затеям.  Он даже думал, при последнем дележе с Меркуцио, что вот теперь – не прокутит всё, как прежде, чтобы не пришлось измышлять новую  прибыльную затею. Ошибался. Вот и шли они к флорентийцу – выпытывать, с какой-такой блажи, тот еще не заявился к Сасони, при бабке, разумеется – Альфонсину за себя просить.
Протянет еще неделю, так и героизм, как сошедшие синяки, забудется.

+1

5

- Совесть, небось, замучила, - буркнул Меркуцио с таким презрением в голосе, что никто не заподозрил бы, как часто он лежал ночью без сна в первую неделю после смерти Томмазо. - Так это ты, значит, нынче монну Лючию утешаешь?

Беседа после этого перешла на темы куда более увлекательные, нежели тонкие душевные порывы безденежных флорентийских красавчиков, и к тому времени, как два веронца прошли из конца в конец всю длинную улицу Сан-Донато, они успели обменяться мнениями не только о жене болонского банкира, но и о двух других дамах, в разные моменты даривших обоих своим расположением.

Башня, в котором поселился Пеппино, располагалась у самых городских ворот и казалась несколько обветшалой. Из почти двухсот знаменитых болонских башен эта выделялась разве что красной окантовкой окон первого этажа, из-за чего и была студентами прозвана Веселой. Несколько ее этажей владельцы разделили перегородками на полудюжину комнатушек - тесных и темных, холодных зимой и душных летом, но зато доступным почти каждому. В одной из них, поднявшись по мрачной и крутой лестнице на полдесятка пролетов, юные веронцы и нашли свою жертву.

- Зубришь? - риторически вопросил Меркуцио, метким пинком выбивая книгу из рук Пеппино, который сидел поджав ноги на убогом своем ложе, извернувшись так, чтобы свет, пробивавшийся из узкой бойницы, падал на страницу. - Не в уме счастье, болван. Ты чего девушке голову зря морочишь, охальник?

Отредактировано Mercutio (08-11-2018 03:08:17)

+1

6

Подобрав книгу и глянув в текст, Тибальт скривился:
- Святоша.
Пеппино вскочил, бросился было отбирать, но знакомый уже с тем надменно-шутливым приёмом школяров, когда один, отняв сумку ли, пенал ли или  записи, вскидывает руку над головой, готовый как бросить добычу своему приятелю, так и швырнуть куда подальше, остановился.
- Не злись, Меркуцио, пожалуйста, - хоть в глаза смотреть приучился – и то польза.

Тибальт встал у двери, зажав книгу подмышкой и всем своим видом показывал, что пока гости не получат от хозяина желаемого, драгоценная его компаньонка останется в заложниках.
- Не злись, - повторил Пеппино и нервно сглотнул, - всё же так быстро произошло, что я не успел ничего…
- И плохо, что не успел, - расхохотался веронец, - успел бы, глядишь на пуху, спал бы, а не на своём гнилье.
- Сказать вам не успел, - флорентинец  перенёс от окна единственный табурет и поставил ближе к топчану, на котором гости его и застали – садись, дескать.
Неловкий жест гостеприимства предназначался Меркуцио.
- Сговор у меня есть, - он тяжко, скорбно вздохнул так, словно признался в том, что к сговору прилагаются и трое внебрачных детей от разных женщин, о коих, по суду и совести, он принужден был заботиться, - письменный. Ну и, получается, что по бумаге этой, я жениться должен на другой женщине.  Пойми, - Пеппино зачастил, словно боялся, что его перебьют, - это было в первый год здесь, я… дурак был, деньги нужны были, а тут… она. Держалась как сиятельная госпожа, старуха при ней – кормилица вроде, собачка.  Старуха меня и зазвала. Ребята говорят, мол, иди, сводня же – развлечёшься. Ну я и… сходил. Думал, если другие ходят, так, почему бы и мне не быть, как они. Так и познакомился с донной Джанниной.
Назвав это имя имя, Пеппино сокрушённо вздохнул, ссутулился, словно виноватый под безмолвным судом материнского взгляда.
- Думал тогда, господь ангела мне послал в помощь и утешение… Да и бумажка-то, обещание брачное, стань я клириком, никакой силы бы не имело. Мне тогда разъяснил один, что священника она и к суду призвать не сможет. Мол, ну и что, что обещал, раз жизнь Богу отдал, обет безбрачия принёс – при своём служении и останешься…

Отредактировано Tybalt (09-11-2018 04:15:15)

+1

7

Меркуцио выругался, но как-то неубедительно, без жара - верный признак того, что мысли его витали вдалеке отсюда. Пеппино явно о многом умолчал, но уже сказанное им наводило на размышления - хотя бы о том, что за птица она была, эта донна Джаннина. Среди известных ему болонских куртизанок крестили так двух, но одна обычно звалась Ниной, а другая и вовсе была замужем - и что же, выходит, не всех он веселых девиц в Болонье знает? Или Пеппино такую выбрал, что другой бы и не поглядел?

- Так чего ж ты на ней до сих пор не женился, герой? Неужто не торопит?

Пеппино отвел все-таки глаза.

- Говорит… говорит, у меня не на что и… Я и сам… Она… она распутная женщина! - выпалив это, он густо покраснел, но продолжил уже увереннее: - Ее кузен… ну, я думал, что кузен, а потом сказали… Когда я узнал, я пошел к ней, чтобы… и она не захотела отдать, а потом снова, неделю назад, и тогда она потребовала… она сказала: десять флоринов! Десять флоринов, это же целое состояние! Откуда у меня десять флоринов?!

Отредактировано Mercutio (11-11-2018 03:21:30)

+1

8

Тибальт  презрительно хмыкнул. В душе его не шевельнулось и тени сочувствия к смазливому флорентийцу. Кулак покойного Томмазо, вкупе с уверенными пальцами Бальини сослужили Пеппино добрую службу – изящный прямой носик с тонкими ноздрями  приобрел форму более мужественную – заметная горбинка, однако не изуродовала его. Еще бы смотреть орлом научился, да осанку держать… ну да такое прививается не то что с малых лет, с первых шагов.
- Десять флоринов, когда они есть, не такие великие деньги, Пеппино, - протянул он, сочтя за благо не уточнять, что сумма, которую писарю или каменотёсу не заработать за два-три месяца – всего лишь скромная плата за то чтобы на несколько часов открылись все врата наслаждения одной из тех невероятных женщин, чья прелесть заставляет верить в реальность Дианы, Венеры или Минервы, столь часто упоминаемых римскими и авторами, когда те почитали уместными включать их в свои сочинения – будь то стихи или учёные трактаты.

Глаза флорентийца блеснули надеждой, однако же ему хватило то ли ума, то ли душевного благородства не просить тотчас взаймы у людей, которых сделала его знакомцами только общая доля ученичества на чужбине, а приятелями – лень одних и усердие другого в деле разного рода сочинительств для взыскательных профессоров.
- Для вас, - пожал он плечами, - для доброй монны Альфонсины – тоже. Но не могу же  я открыться ей! Да и Агнессина… если она узнает, что я спутался с…этой. Что мне делать?
Выдохнув последний вопрос, Пеппино с такой надеждой уставился на Меркуцио, словно бы был перед ним святой, в чьей власти было вразумить бедолагу наставлением.

+1

9

Окажись нужная сумма под рукой у Меркуцио, тот бы полез за кошельком еще прежде, чем флорентиец бы договорил - не из великодушия или щедрости, но потому только, что увидел бы в том простейший способ решить поставленную перед ними монной Альфонсиной задачу. В том, что старуха отсыплет им денег при следующей встрече, он не сомневался, а будет то горсть золота или снова какая-нибудь дорогая безделушка, которую разве что заложить можно, чтобы можно было надеть опять через неделю - так жизнь полна неожиданностей, и ставить на свой ум против очередной из них Меркуцио любил не меньше, чем оказываться одной из них сам. Исповедник напомнил бы ему, быть может, что ему, отпрыску одного из славнейших домов Италии, негоже заноситься перед теми, кого не поддержит в нужный момент сильная рука, но стал бы Меркуцио его слушать?

Кроме того, в этот миг Пеппино и сам решил свою судьбу, посетовав на боязнь разоблачения, и в синих глазах веронца вспыхнул лукавый огонек.

- Молиться, мой милый, - предложил он, - или ты на что-то еще способен? Где она живет, твоя Джаннина?

Нежные щеки флорентийца опалило огнем смущения, однако он, помедлив, все же ответил:

- Против бенедиктинского монастыря, у Сан-Бартоломео, там еще на фронтоне листья вырезаны.

Следуя этим простым указаниям, два веронца без труда отыскали полчаса спустя узкий, в одно окно, трехэтажный домишко по соседству с лавкой менялы.

- Зайдем? - предложил Меркуцио, успевший по пути поделиться с другом своей новой захватывающей идеей - тот, в чьих руках окажется подписанное молодым болваном обещание жениться на шлюхе, сможет не только дразнить его затем в свое удовольствие, но и продать драгоценную бумагу монне Альфонсине.

+1

10

Их встретила опрятно одетая девочка лет десяти с светлыми, почти белыми волосами, собранными в косу. Глянула снизу вверх огромными, прозрачно-серыми глазами, внимательно выслушав,  поклонилась, пряча смущенно-виноватую улыбку, и обронила непонятное: "да,  мессере",- после чего убежала в дом, оставив дверь открытой, что было истолковано приятелями, как приглашение войти.
- Как думаешь, уж не дочка ли этой самой Джанины? - задумчиво спросил Тибальт, пытаясь вспомнить, где и когда видел он девиц подобной, редкой для Италии, внешности, и угадать возраст коварной шлюхи, захотевшей когда-то в мужья студиозуса-богослова, но готовой раздумать за десять флоринов.
Хозяйка не заставила себя долго ждать, но вид у неё, спустившейся по лестнице, был такой, словно бы она совершенно не представляла, с кем ей предстоит встреча. Девочка спускалась следом, одной рукой придерживая юбку и что-то говорила быстро-быстро на языке, который Тибальту был не знаком, и по слову, медленно и внятно на привычном веронскому слуху венето.
Если светловолосая малышка и была дочерью спустившейся к веронцам молодой женщины, то от матери ей не досталось ничего. Даже оттенок светлой кожи был иной, солнечный, теплый, тогда как лицо черноволосой Джанины было алебастрово-белым. Плечи  женщины закрывал большой платок цвета спелой вишни, который она придерживала  под грудью левой рукой так, что создавалось ощущение, будто она накинула тонкий платок на голову, чтобы не выходить простоволосой, но легкая ткань самовольно соскользнула, открыв гостям  разделенные пробором пряди вьющихся крупными кольцами волос, закинутых за спину.
Джанина погладила девочку по голове и отпустила короткой фразой: "Иди в комнату. Наверх". А затем задержалась на лестнице и, внимательно рассматривая гостей, стоявших против света,  проговорила:
- Здравствуйте, мессеры. Кто вы? И что вас привело ко мне?
Голос у Джанины оказался довольно низкий, волнующий, говорила она на болонский манер, но Тибальт готов был поклясться, что выходило это у неё не лучше, чем у них с Меркуцио, когда случалось объясняться с каким-нибудь эмильянским деревенщиной.

Отредактировано Tybalt (09-11-2018 09:54:06)

+1

11

Не обнаружив между появившейся перед ними молодой женщиной и открывшей им девочкой ни малейшего сходства, Меркуцио многозначительно покосился на приятеля, получая в ответ понимающий взгляд. Светловолосая крошка стоила не меньше двадцати флоринов, а стало быть, донна Джаннина с кузеном отнюдь не бедствовали. То же, впрочем, сообщил обоим веронцам и конопатый помощник менялы, в чью лавку они зашли перед визитом к куртизанке. Сер Адриано и сам был, похоже, отвергнутым поклонником, или с чего бы вдруг он присовокупил к обычному соседскому злоречию о красивой женщине свои сомнения насчет ее кузена Карло, который что ни месяц привечал в доме нового приятеля - сплошь молодых студентов, а из них - ни одного местного, с чего бы это?

Вооруженный новым знанием, Меркуцио, который до этого момента не имел ни малейшего представления, как повести беседу, учтиво поклонился красавице.

- Ни один комплимент вам, мадонна, не был преувеличением, - заверил он. - Я зовусь Меркуцио да Верона, а он - Тибальт, и ищем мы сера Карло.

Рассуждал он при этом просто - если кузен окажется дома, то довольно будет вызвать его на поединок и потребовать бумагу у донны Джаннины под угрозой его смерти, а если его нет, то тем проще будет договориться с ней самой.

Отредактировано Mercutio (11-11-2018 03:20:15)

+1

12

Джанина понимающе кивнула, приняв незатейливую похвалу гостя легкой улыбкой.
- Карло не вернулся еще из поездки, но должен со дня на день. Сегодня, быть может, или завтра, - упоминание Вероны произвело некое магическое действие, и заговорила Джанина теперь на венето, с явным облегчением оставив местное наречие. Однако речь её текла неторопливо, без свойственного венецианцам или веронцам напора, - Вы, мессеры, можете притворить дверь и рассказать всё мне, или же приходите завтра.

Губы хозяйки сложились в лукавую улыбку, а глаза смешливо блеснули, видимо последние два слова ей приходилось произносить часто.
Она спустилась  в маленькую прихожую и оказалась буквально в двух шагах от гостей. От чуть влажных волос Джанины пахло мускатом и лавром.  Безмятежный взгляд задержался на лице того из гостей, кого молодая женщина сочла старшим.
- Или… послезавтра, - теперь Джанина смотрела на того, к кому обращалась, чуть запрокинув голову – ростом она оказалась невысока.

Косые лучи света  из открытой двери вызолотили волосы поднимавшейся по лестнице девочки так, что Тибальту на миг показалось, будто бы у той над головой появился нимб, но вот маленькая рабыня поднялась еще на одну ступеньку – и все волшебство исчезло.
Он вспомнил, как лет в двенадцать сопровождал одного из родичей в Венецию. Дядя отправил его тогда из Вероны, чтобы немного утишить юношеский буйный нрав небольшой поездкой, и затем, чтобы забылась неприятная проделка, учиненная подросшими сынками друзей Капулетти во главе с Тибальтом  на строительстве часовни, которую возводил для города Бернардо Романо, дальний родич и друг Монтекки. Дети, не понимавшие еще политики, но всерьёз принявшие правила семейной вражды решили внести в семейное дело и свою лепту.
В Венеции Тибальт насмотрелся многого, наслушался – и того больше. И про торговые риски, и про бравых капитанов, и про подлых генуэзцев, про падение цен на зерно на Крите и барыши с продажи рабов… «Татарок и славянок, если не хочешь рисковать и везти нынче в Александрию, переправь лучше в Рим или Флоренцию, на десять дукатов больше с каждой выручишь, а мужиков здесь продавай – пусть с ними владельцы каменоломен дальше маются», - всплыло в памяти наставление старого негоцианта, в доме которого они с дядей Джованни гостили почти две недели. Старик тогда радовался возвращению сына и торговой его удаче, гордился, поучал, сожалел о больных своих костях и том, что сам уже не может, как в былые времена…

В Болонье же рабство отменено было почти полвека тому назад.
Увлеченный минутным воспоминанием, Тибальт  совершенно пропустил всё, что говорил Меркуцио и что ответила ему монна Джанина.

+1

13

Меркуцио притворил дверь и, улыбаясь, расстегнул верхнюю пуговицу куртки - только одну. Зимой он сбросил бы плащ, летом обозначил свои намерения чуть иначе. И оценивающий взгляд его, остановившийся там, где перекрещивались, скрывая вырез платья, концы платка, вспыхнул новым огнем.

- Встретив вас, прекрасная донна, я не смог бы расстаться с вами так надолго, - заверил он - тем снисходительным, ленивым тоном, который столь легко дается тем, кому все дается легко. - Я ошибся: ни один комплимент вам не отдавал вам должное. Даже ваша сестра, - взмахом руки он указал на лестницу, где исчезла девочка, - лишь бледная ваша тень. Или точнее, быть может, даже ваша бледная тень - прекраснее иных дев из плоти и крови. Я еле верю, что вы не бестелесный ангел, сошедший на землю. Умоляю, позвольте мне коснуться вас и убедиться в этом.

Очевидно было, что донна Джаннина не могла жить здесь совсем без охраны, и Меркуцио, не перейдя еще границы благопристойности, фигурально выражаясь, уже пробовал их ногой - когда протянул руку к молодой женщине.

+1

14

Ни жест, ни слова гостя не смутили донну Джаннину, скорее чем-то позабавили, но она не стала отвлекаться ни на опровержение предположения веронца о её родстве с белокурой девочкой, ни на выражение сомнений в искренности говорившего.
Тибальт, наблюдавший за этой сценой, мог бы поклясться, что Джанина столь же привычна к таким беседам, как и к словам «приходите завтра», которые означают лишь одно – пока она не расскажет кузену Карло, кто и зачем его вздумал искать, из поездки тот не вернётся, даже если отправился в какой-нибудь чулан под лестницей.
Джанина сделала маленький шаг к Меркуцио, оказавшись теперь на расстоянии вытянутой руки от него.
- Убедитесь, отчего же отказывать столь любезному человеку в такой малости, - она сделала еще шаг и, оказавшись почти вплотную к гостю, с весёлой непринуждённостью вернула расстегнутую пуговку обратно в петлю приличий.
- Думаю, я легко могу угадать, зачем вы пожаловали, мессеры…

Последнее прозвучало так многообещающе, что Тибальт на миг даже забыл, зачем они здесь в самом деле.

Отредактировано Tybalt (11-11-2018 13:40:51)

+1

15

Меркуцио был совершенно уверен, что донна Джаннина ошибалась, но спорить не стал, отвечая на ее улыбку улыбкой не менее многозначительной. Что он был за дурак, Пеппино, кто же на таких женится?

- Мы с Тибальтом такие хорошие друзья, донна, - продолжил Меркуцио, - право, он мне ближе брата, и я не пожелал бы расстаться с ним и на час. Может, ваша… сестра составит ему компанию, пока я объясню вам, какое дело у меня к вашему… кузену?

Разумеется, рано или поздно кто-то должен был заговорить о плате, но позже, с точки зрения веронца, было лучше чем раньше, и начинать этот разговор он не собирался. Запоздалое осознание, что не знавшая местного наречия маленькая рабыня, верно, считалась служанкой или племянницей или кем еще и у хозяйки ее было тому подтверждение, не слишком его обеспокоило - даром они, что ли, столько времени учились у Сасони?

+1

16

Пальцы Джанины, застегнув пуговку, огладили любовно край горловины куртки веронца,  от шва к застежке, словно бы пробуя на ощупь дорогую ткань и аккуратность шва.
- У меня скромный дом, мессеры, - усмехнулась она, покачав головой,  - не гнать же благородного человека на кухню слушать лепет этого варварского ребенка, что живёт у меня из милости, и мною была крещена.
Тибальт склонил голову, словно принимая сказанную приятность, но на самом деле просто скрывая усмешку.
- Мы очень легко вошли, донна, и дело у нас, в самом деле, крайне деликатное, не хотелось бы, чтобы беседа ваша оказалась прервана кем-то столь же удачливым. Если позволите я возьму на себя  роль стража и всякому, кто подойдёт к двери, скажу, как и вы: «приходите завтра».
Джанина весело, совершенно искренне, рассмеялась, откинув голову.
- Не засните, мой милый часовой, но прежде чем гнать гостей прочь, спрашивайте имена. Кузен мой вспыльчив и горяч и может, как я уже сказала, прийти в любой момент.

Подобные моменты разрешались легко и полюбовно. Джанине не надобен был посторонний в доме, оставленный без пригляда, пришедшим – не нужна была любая помеха разговору.
Тибальт подмигнул другу и зная, что даже пять минут ожидания будут казаться ему вечностью, вышел за дверь.
- Если и вы, caro mio, столь же сообразительны, как ваш друг, мы легко поладим в любом деле, - Джанина  жестом руки указала гостю на лестницу по которой и стала подниматься, уверенная, что тот последует за ней.  Тонкий платок упал с её плеч и, удерживаемый лишь на  локтях, углом висел вдоль спины поверх черных, вьющихся волос, тяжелой гривой спускавшихся ниже талии.

Они поднялись в комнату, которая была бы большой, не будь узкой и удивительно захламленной, словно туда собрали с большого дома все сундуки, столики, кассоне на высоких ножках, массивный пюпитр для чтения, развернутый к стене так, что читать за ним уже не было возможности, и сделавшийся подставкой для  большого цветочного горшка, где росли не садовые цветы, а пряные травы – базилик и кардамон, густой зеленой шапкой возвещавшие о торжестве жизни над прахом земным и ненужным богатством. Комната эта служила и спальней хозяйке, и чем-то вроде кабинета, если надобно было принять гостей.  Пара массивных деревянных стульев с высокими спинками и стол в углу явно были созданы рукой одного мастера и, в отличие от многих других вещей, не появились здесь волей случая. Белокурая малышка  стояла на одном из стульев возле окна, куда и выплеснула воду из медного кувшина, предупредив возможных прохожих криком: "поберегись".
В центре комнаты стоял пустой уже таз, а влажный запах запаренного в кипятке лавра чувствовался особенно сильно.
- Убери это, - Джанина указала обернувшейся девочке на таз, - и жди на кухне. Жди.

Повернувшись к гостю она одарила того вопросительным взглядом, не сочтя нужным даже уточнять, что говорить можно без стеснения – маленькая рабыня, названная из осторожности приживалкой, всё равно ничего не поймет.

+1

17

Окидывая небрежным взглядом захламленную комнату, куда привела его донна Джаннина, Меркуцио решил про себя, что главная в этом доме не она, как бы ни пыталась она создать обратное впечатление - а стало быть, настоящий разговор им еще только предстоит. Оставляя Тибальта позади, он не сомневался, что тот, воспользовавшись подаренной ему свободой действий, найдет если не бумажку с подписью Пеппино, то мессера Карло, у которого эту бумажку получит - если, конечно, он сам не изымет ее у донны Джаннины.

- Я явился к вам посланцем от вашего жениха, прекраснейшая, - сообщил он, и в синих глазах его замерцали озорные огоньки - предвестник новой проказы. - Вняв советам, как нашим с Тибальтом, так и своих профессоров, решил он, что стезя священнослужителя не для него, и страсть, кою отринул он единственно по зову долга, пожаром вспыхнула в его сердце. Оттого мы, как добрые друзья его, пришли просить за него - прощения, снисхождения, внимания и приданого, конечно.

Оценивающий взгляд, брошенный им на светловолосую девчушку, ясно показал, что он уже мысленно включил ее в это последнее и рассчитывает, что дружба, о которой он только что говорил, не останется невознагражденной.

+1

18

Удивление на лице Джанины было самым, что ни на есть искренним. Глаза её широко, совершенно по-детски, распахнулись, и она какое-то мгновение с неверием смотрела на своего собеседника.
- Обычно, мессер, первый раз сюда приходят нищими, ждущими милости, а последний – богатыми, возвращая долги, - протянула она в своей манере говорить, чуть растягивая слова, - меж тем и другим являются с угрозами, но чтобы за кого-то приходили просить, да еще друзья, - она покачала головой, - даже и не припомню. Тем более… такие друзья.

Она прикусила нижнюю губу, но тут же отпустила её, словно бы вспомнила, что так делать не надобно, и прошла вглубь комнаты, пропустив  девочку с кувшином и тазом к двери.
- Внимание, - она обернулась через плечо и, поманила гостя движением пальцев, приглашая пройти следом, - легко получить даром,  достаточно поведать о своём деле, снисхождение надобно заслужить… И тогда, быть может, вы получите возможность купить и прощение за доступную цену. Развейте моё одиночество, и… если я захочу после, чтобы вернулись, обещаю придумать такую плату за устранение препятствий для осуществления страстей вашего друга, чтобы она была и вам по силам, и мне во благо.

Довольная собой, Джанина, сдерживая усмешку, снисходительно взглянула в глаза Меркуцио, явно ожидая смущения и неловких оправданий, готовая выслушать их и посмеяться. И даже знала, что затем ответит.

0


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Romeo et Juliette: сцена » И пока смерть не разлучит нас…