17 января. Обновлены игроки месяца.

16 января. Изменения в АМС, а также напоминание об активности.

14 января. Обновлены посты недели.

24 декабря. Последнее объявление администрации в этом году: технические проблемы и новогодние радости.

16 декабря. Подведены долгожданные итоги голосования Звезда сезона: осень 2018. Благодарим участников и поздравляем победителей! Жгите еще)

Matthias Frey — Все возможно, — кивнул головой Маттиас, услышав от жены, что у его младшей сестры мог появиться поклонник. А кто еще? В столь юном возрасте столь характерна ветреность, легкомыслие и влюбчивость. И Анна не исключение. Особенно. Анна не исключение. В силу своей занятости, доктор просто не мог следить за сестрой, да и не мужское это совсем дело — воспитывать девиц, готовых практически на выданье. А мать, видимо, со всей своей лаской и любовью, потакала всем ее капризам... [ читать полностью ]

Mercutio — Как будто у вашего Пеппино других достоинств вовсе нет? — деланно удивился Меркуцио, однако теряя уже интерес к двум балбесам и исподволь подбираясь снова к донне Чечилии. — Вы разве не слышали, как он в диспуте отличился?
— В чем? — не выдержал отец Пеппино, высовываясь из-за спин своих отпрысков. — Мне говорили, будто он невесту от грабителей спас.
— Диспут это почти то же самое, — объяснил Меркуцио. — Только без женщин — их туда не пускают. [ читать полностью ]

Anabel Forest ...Тут рыжая бестия задрожала то ли от страха, то ли от холода, и очень правдоподобно всхлипнула, крепче прижавшись к своему провожатому. Пусть ощутит весь героизм своего поступка. Мужчины от этого быстро теряют голову. Становятся при этом такими беззащитными. Хотя этот охотник уже и так у нее в кармане. Неужели он даже не заподозрил, что она и есть тот самый вампир, на которого ведется эта проклятая охота? [ читать полностью ]

Isabella Sorelli «Все верно, у меня жар! Я больна, раз посмела забыть о Танце и променять его на какого-то мужчину!» — рассудила танцовщица, приглаживая волосы. Рассудив, что теперь выглядит куда более сносно, Белла поплотнее запахнулась в шерстяную шаль, и распахнула двери своей грим-уборной, с намерением отправиться на поиски мадам Жири. И тут же изумленно вскрикнула, попятившись назад. Та, которую она собиралась искать, словно бы по волшебству стояла на пороге. [ читать полностью ]

Graf von Krolock — Выходи. — Внимательные глаза графа следили за ним из-под капюшона, из самой тьмы, и взгляд этот был колким, почти физически ощутимым. Однако голос, в отличие от взгляда, был едва ли не мягок. Наверное, сейчас стоило бы пообещать, что никогда больше несчастный юноша не будет сидеть в клетке, что никогда не придется ему терпеть стольких унижений и страданий. Но Кролок не пообещал, ничего не сказал о будущем. [ читать полностью ]
Antonio Salieri
Graf von Krolock
Главный администратор
Мастер игры Mozart: l'opera rock
Dura lex, sed lex


Franz Rosenberg
Herbert von Krolock
Дипломатичный администратор
Мастер игры Tanz der Vampire
Мастер событий

Juliette Capulet
Мастер игры Romeo et Juliette

Willem von Becker
Matthias Frey
Мастер игры Dracula,
l'amour plus fort que la mort
Модератор игры Mozart: l'opera rock


Дорогие друзья, гости и участники нашего проекта! Мы рады приветствовать вас на уникальном форуме, посвященном ролевым играм по мотивам мюзиклов. У нас вас ждут интересные приключения, интриги, любовь и ненависть, ревность и настоящая дружба, зависть и раскаяние, словом - вся гамма человеческих взаимоотношений и эмоций в декорациях Европы XIV-XX веков. И, конечно же, множество единомышленников, с которыми так приятно обсудить и сами мюзиклы, и истории, положенные в их основы. Все это - под великолепную музыку, в лучших традициях la comédie musicale. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

La Francophonie: un peu de Paradis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Romeo et Juliette: сцена » Погибли мы и только тем страдаем, что без надежд желанием живем


Погибли мы и только тем страдаем, что без надежд желанием живем

Сообщений 31 страница 49 из 49

31

Не обманываясь внешней суровостью полученного им отпора, Меркуцио догнал молодую женщину и пошел рядом с ней.

- Коли так, мадонна, вам тоже следует встать справа от алтаря, - заявил он.

Донна Чечилия невольно замедлила шаг, поворачивая к юноше голову, однако продолжать он не спешил, и она сдалась с негромком смешком:

- Отчего же, мессер Меркуцио? Я встретила его только сегодня.

- Но вы уже оказали ему услугу, предупредив кровопролитие на его свадьбе, - в синих глазах веронца плескался смех. - Знаете, почему доктор и мой друг Тибо так друг друга не любят?

Предоставленные самим себе, Тибальт и Бальини и в самом деле шли друг за другом и на немалом расстоянии - узкая садовая дорожка едва позволяла двум людям разойтись, и учтивая светская беседа бок о бок явно не привлекала этих двоих.

- Ах! Вы дразнитесь! Почему же?

- Потому что однажды Тибальту для одной проделки потребовалось прикинуться больным. Он так и сделал и позвал Бальини, чтобы тот подтвердил диагноз, а тот мало того что поверил, но и вовсе нашел у него первые признаки чумы! Поднял тревогу на весь квартал, беднягу Тибальта заперли в его комнатах, и целый день окуривали можжевельником и опрыскивали через окно святой водой. Конечно, на следующий день стало ясно, что доктор ошибся, но проделка уже не удалась, и с тех пор они не могут друг другу это простить.

+1

32

До Тибальта донесся негромкий женский смех и он увидел, как донна Чечилия обернулась через плечо и с любопытством взглянула на него. Что именно болтал Меркуцио, Тибальт мог только гадать.
Когда они подошли к собравшимся, стало заметно, сколь неравноценны группы людей справа и слева от алтаря. Родные Пеппино хоть и в почти новых нарядных дублетах выглядели так, словно надели подобную одежду впервые.  Двое высоких парней, явно вчера только побывавших у цирюльника и теперь щеголявших одинаковыми стрижками в кружок, не знали, куда деть руки. Обратив внимание на их большие, грубые кисти, Тибальт подивился, сколь не похож Пеппино на братьев, зато вспомнил, что тот как-то упоминал об их количестве - не то четверо, не то пятеро. И сестра, недужная ногами от рождения.
Отец жениха был скрыт их фигурами и Тибальт отметил только, что тот немного ниже сыновей и почти совершенно сед. И вот рядом с этими убожествами они с Меркуцио, люди благородные, должны стоять? Бальини столь поспешно обогнул собравшихся, чтобы подойти к монне Альфонсине, что веронец заподозрил его в подобных мыслях.  Но тут же услышал голос донны Чечилии, звавшей отца. Он как раз нагнал её и приятеля, когда Арманино, коротко пожав плечами, сообщил, что не видит разницы, где стоять и шагнул ближе к двум парням. Не прошло и минуты, как монна Лючия, что-то быстро говоря своему супругу и хитро поглядывая на Тибальта, увлекла его за собой,  и поняв, зачем они оставили свои места, за ними увязался толстяк Бельмонте. Чечилия с улыбкой оглядела прибавление на стороне жениха и удовлетворенно кивнула, скромно встав так, что оказалась немного позади отца и Меркуцио. И тотчас рядом с ней оказалась жена банкира. Похоже, две молодые женщины либо были знакомы, либо прониклись друг к другу приязнью уже здесь.

Пеппино, которого все, кроме веронцев и Бельмонте, называли исключительно Филиппо, занял своё место у алтаря. Лица женщин неуловимо изменились, когда взгляды их остановились на стройной фигуре флорентийца, облаченного в синий с золотом дублет и шоссы цвета слоновой кости.
- Не ожидал встретить и вас здесь, мессер Энрико, - шепнул Тибальт венецианцу.
Банкир тонко улыбнулся, хотя и не повернул головы.
- Старая донна хлопочет о мальчике и уже просила меня взять его приказчиком, в обучение, по сути. Разумеется, вверив при этом заботам моего банкирского дома своё состояние.
Вышла из дома Агнессина, сопровождаемая отцом. Голову её покрывало тонкое шёлковое покрывало, удерживаемое диадемой, к которой крепилась и вуаль. И Тибальт услышал шепоток одной из женщин:
- Да уж такой обруч сделал бы честь и маркизе!
- Бедняжке просто некуда носить свои украшения.
- Такую диадему не грех пригласить и к нам, если, конечно, Фиорентино отважится прийти.
Арманино искоса глянул на дочь и её приятельницу, и обе мгновенно замолчали.
- История, достойная пергамента, - пробормотал он, провожая взглядом уже прошедшую мимо невесту.

- Надо же, повезло дураку, - глухо буркнул один из молодчиков, - может и мне остаться в Болонье? Коли здесь принято жениться на том, кто глянется.
И тут же сдавленно охнул, получив от отца чувствительный тычок локтем под рёбра.

+1

33

Меркуцио хихикнул, подмигнул Тибальту и подвинулся поближе к брату жениха.

- Соображаешь, - шепнул он. - Только дело еще и в том, что он флорентиец.

- Че? - растерялся мужлан. - Звиняюсь, то бишь, мессир.

- У флорентийцев в Болонье, - прошептал Меркуцио, - особая репутация. Ну, в этом самом, понимаешь?

Спина стоявшего перед ними Донато заметно напряглась, но оба брата Пеппино уставились на веронца с одинаково заинтересованными выражениями на простоватых физиономиях.

- Вон, видишь красотку? - Меркуцио указал на донну Лукрецию. - А рядом с ней - видишь? Так вот, они сестры. Не веришь, да? Просто старшая за флорентийца вышла, потому что все знают, что даже самая страхолюдина, если выйдет замуж за флорентийца, после первых родов красавицей станет. Только разве ж на всех уродин флорентийцев напасешься?

Оба брата одновременно посмотрели на невесту, потом на донну Маддалену, а затем опять на донну Лукрецию.

+1

34

Тибальт видел лицо Донато в профиль – тот не повернул головы в сторону Меркуцио, хотя на какое-то мгновение губы его напряжённо сжались. После же уголки их неудержимо поползли вверх и вот уже банкир смотрит в сторону алтаря, где юные жених и невеста готовы внимать словам священника, с благостной улыбкой, разве что плечи его едва заметно подрагивают от хорошо сдерживаемого смеха. Сам обмен клятвами мало занимал веронца – Капулетти были влиятельной семьей, имеющей немало родни и друзей. Поэтому свадеб он, как и Меркуцио по схожей причине, перевидал достаточно, чтобы знать, что всякая, кроме своей будущей, интересна только пирушкой, вином, проводами новобрачных в спальню и покладистостью женщин, обыкновенно притворяющихся более пьяными, чем являются на самом деле.
Судья поднес к губам руку и  погасил в кулаке сдавленный смешок, удачно похожий на кашель.
- Так это потому девонька-то профессорская за нашего Пеппино и пошла? – решил уточнить второй из братьев, глядя уже не на жениха с невестой, а на женщин, стоявших напротив. Потом шумно вздохнул – видать подходящих для ухаживания дурнушек там не оказалось.
- И поэтому он нарочно нашенское прозвание Лана сменил на нынешнее?
Чечилия и Лючия уже шептались, вспоминая свои свадьбы, а за их спинами маячила одетая в чистую котту из голубой тафты девочка лет семи с исцарапанными и покрытыми цыпками ручонками, сжимавшими ручку корзины с цветами. Она так старалась увидеть из-за спин взрослых происходящее, что невольно толкнула судью, и Арманино, заметив, кто доставил ему неудобство, уверенно ухватив её за плечо, мягко вытолкнул вперед.

+1

35

- Как будто у вашего Пеппино других достоинств вовсе нет? - деланно удивился Меркуцио, однако теряя уже интерес к двум балбесам и исподволь подбираясь снова к донне Чечилии. - Вы разве не слышали, как он в диспуте отличился?

- В чем? - не выдержал отец Пеппино, высовываясь из-за спин своих отпрысков. - Мне говорили, будто он невесту от грабителей спас.

- Диспут это почти то же самое, - объяснил Меркуцио. - Только без женщин - их туда не пускают. Он спас… положение.

- Кого?

- Не кого, а чье. И не чье, на самом деле, а кво.

- Ну, я же и спрашиваю - кого?

- Да не кого! - юноша начал раздражаться. - Не кого, а кво. Статус кво.

- Вы, молодой человек, мне вашим романским голову не морочьте, - разозлился сер Лана. - Я желаю знать, кого спас мой сын!

- Невесту, конечно, - с ангельской невинностью сказала донна Чечилия. - Ту, что в диадеме, видите?

Меркуцио сложился пополам, посылая молодой женщине восторженный взгляд и воздушный поцелуй.

+1

36

Отчего-то почти половину из тех гостей, что стояли со стороны жениха, вдруг разобрал кашель. Тибальт, и тот подхватил всеобщее поветрие,  сожалея, что не может, подобно приятелю, гаёрствовать с невозмутимо серьезным выражением лица.
Помнится, узнав, что на церемонии точно будет судья Арманино, они решили держаться строго и вести себя самым достойным образом. Ну да мало ли, что решили.

Донна Чечилия, между тем, заговорщически улыбнулась молодому веронцу и, когда они оказались рядом, шепнула:
- Мне уже три раза за сегодня пересказали эту историю. Но вот смотрю я на жениха и, - она выразительно покачала головой.
Жених же как раз произносил свою короткую клятву и, казалось, не видел никого, кроме своей наречённой.  Тибальт на миг даже подумал, будто Пеппино и впрямь втюрился в профессорскую дочку.
- Ну вот и всё, - Чечилия бросила в сторону жениха с невестой и благословлявшего их священника странный, задумчивый взгляд и вздохнула.
- Целуй невесту, целуй! – послышался веселый пьяный голос. И под одобряющие выкрики гостей Пеппино  последовал совету, хотя и без особенного пыла и рвения.
Агнессина смущенная и счастливая показалась Тибальту в этот момент даже почти хорошенькой.
Заиграли музыканты и звуки рожков и барабана перекрыли крики поздравлений.
Девочка с корзинкой, та самая, которой Арманино помог оказаться впереди других гостей, первой бросила  несколько цветков под ноги молодым. С другой стороны тоже полетели цветы, монетки и зерно – всё, что символизирует достаток и процветание.
Отец Пеппино неловко двинулся вперед – благословить молодых и сказать обычные в такой момент слова Агнессине. Вид у него был крайне напряженный. Да и у Сасони не лучше. За сером Лана последовали и его сыновья.
Пожалуй, именно в этот момент, Тибальт и понял всю мудрость старой монны Альфонсины, решившей играть свадьбу за городом, на вилле, куда если и придут нищие за подаянием в честь праздника, то только самые выносливые и упорные. А свои… свои простят и поймут, а если и посмеются тихонько – так не зло.

- А вы, юноша, - мессер Арманино только теперь счел возможным обратить внимание на неугомонного соседа, - не любите свадьбы или просто не рады за молодых людей, соединившихся по велению сердца?
Дочь его, мгновенно утратив веселость, отвела взгляд в сторону и сделала вид, что кого-то высматривает среди гостей.

+1

37

- Рад всем сердцем, - заверил судью Меркуцио и, не сдержавшись, добавил: - Тем паче что соединились они именно по его велению.

Момент, казалось, был самый подходящий, чтобы сказать Арманино что-нибудь лестное - о его ли мудрости, о красоте ли его дочери, о портрете ли его жены - да о чем угодно, лишь бы подольститься. Но веронец внезапно решил иначе:

- А вот ваши сомнения, монна Чечилия, делают честь вашему уму, но не вашему сердцу. Отчего бы, право, не случиться такому, чтобы бедный, но благородный и прекрасный юноша не завоевал своей доблестью руку… ну, не принцессы, да, но девицы несомненных и весомых достоинств, которые пусть, по большей части, и не бросаются, я бы сказал, в глаза, не становятся оттого, однако, менее…

Он пощелкал пальцами, словно подбирал подходящее слово, но на самом деле давая собеседникам возможность блеснуть остроумием.

+1

38

Отчего-то, когда отец мог слышать каждое её слово, вести беседы о «велении сердца» монна Чечилия расхотела. Зато Арманино ответил за обоих:
- Чем чаще всем подряд рассказывают одну и ту же историю, тем меньше в ней становится правды. Но я всегда считал, что у Амура причуд не меньше, чем стрел в колчане. Не всегда он столь благосклонен равно к страстям детей и желанию родителей.
При этих словах он отечески приобнял дочь, а Чечилия подняла голову и с мягкой улыбкой взглянула на него.
Затем обратилась к веронцу:
- Мессер, я представила бы вас своему отцу, но боюсь, что знаю лишь, что вы с другом – Тибальт и Меркуцио, - последнее имя она проговорила с лёгким сомнением в голосе, - но кто из вас кто?

В серых глазах судьи блеснул огонёк интереса.

Тибальт, находясь за спиной Арманино, тотчас сделал серьезную мину и жест, сходный с тем, каким повар откручивает голову курёнку, надеясь, что Меркуцио заметит и верно поймёт это предупреждение. Вмешаться в разговор он не счел нужным, да и Пьеро уже звал последовать за всеми к счастливым супругам.

+1

39

Меркуцио мужественно подавил желание назваться Тибальтом Капулетти, снял с головы бархатный берет и со всей учтивостью поклонился судье и его дочери - хоть и не сумев всецело пригасить лукавый огонек во взоре.

- Меня, монна Чечилия, называют Меркуцио, из рода делла Скала, из Вероны, а друг мой, следовательно, именуется Тибальт Капулетти. Мы оба предпочли бы, мессер, - тут он сделался уже совершенно серьезен, - чтобы вы узнали нас и о нас лишь сегодня, но не всем нашим желаниям суждено исполниться, хотя чем они дерзновеннее, - глаза его на миг снова обратились к молодой женщине, - тем ярче мы вспыхиваем. И пример тому - жених монны Агнессины… но есть и другие примеры.

Смех снова вспыхнул в его синих глазах, и он многозначительно покосился на друга.

+1

40

Оставлять друга одного в минуту провала или триумфа Тибальт не собирался.  Правда шагнув пред светлые очи судьи и его дочери, выглядел он не столь уверенным, как Меркуцио, однако же улыбнулся легко и открыто,  когда левая ладонь его коснулась середины груди, а взгляд за миг до короткого, но учтивого поклона, встретился с взглядом Арманино.
- Тибальт – это я, мессер, монна Чечилия, - он только надеялся, что Арманино не развернется тотчас и не уйдет, сочтя их общество недостойным себя.
- На что же еще тратить юность, как не на дерзновенные мечты, - тонкие губы Арманино изогнулись не то в лукавой улыбке, не то в лёгкой усмешке. А от уголков глаз разбежались тонкие лучики прежде совсем незаметных морщин.
- И что же, мессер Меркуцио, вы столь же смело можете рассказать о других примерах, сколь решительно сообщаете, что таковых немало?
- Ах, мессер, и правда, расскажите, - монна Чечилия только что в ладоши не захлопала, как маленькая девочка, которой обещали новую сказку. А я вам расскажу, как мой отец однажды судил трактирщика, обманом  накормившего утятиной постояльца, требовавшего подать ему кролика. Вы ведь и сам любите эту историю, отец? – она поспешила увериться, что судья не будет против и подольститься к нему, то ли запоздало смутившись своего любопытства, то ли просто сделав вид, что смущается.
Арманино, похоже, редко мог отказать дочери, или действительно любил этот казус, но улыбка его стала совершенно явной, как и заинтересованный блеск в глазах.

+1

41

Не то чтобы юридические казусы вовсе не занимали Меркуцио - напротив, для студента, столь успешно избегавшего любых лекций по римскому праву, он был почти неприлично любопытен - но, оказавшись перед необходимостью выбрать между желанием самому блеснуть красноречием и пониманием, что внимание к рассказу судьи вернее завоюет благосклонность этого последнего, он на миг растерялся - но только на миг.

- Это будет неравноценный обмен, мадонна, - отозвался он со всем учтивостью - однако и с лукавой улыбкой. - Расскажите нам эту историю, и я расскажу вам и две, и три байки в ответ, и еще останусь в выигрыше.

Присутствие отца молодой женщины несколько сдержало бы его живость, даже не будь ее отец судьей в их деле, но сейчас непривычная серьезность Тибальта сковывала и веселый полет его фантазии, и обычную его склонность овладевать разговором и уже не отпускать.

+1

42

Тибальт с трудом подавил усмешку, представив, какие именно две-три байки может рассказать его приятель. Не далее, как несколько дней назад, Сам он, перебирая пальцами волосы утомленной после любовных утех Лючии  Донато, пересказал ей, как они с Меркуцио, еще только осваиваясь в Болонье, позабавились над проезжим римским астрологом –шарлатаном, которому только и промышлять по деревням и трактирам, и подстроили всё так, что тот уверовал, будто обрёл дар целительства. Не, ну болван сам был заносчив и слова его нанесли урон амурным планам Меркуцио – так что поделом болтуну.
- Это тот, которого потом повесили? – уточнила невинно супруга банкира, - я слышала эту историю от мужа.
И злая шутка над звонарём из Дуомо тоже не делала чести двум студиозусам, как и издевательства над одним ревнивым молодчиком – капитаном городской стражи, женушка которого ухитрялась прятать в спальне разом троих любовников – все, к слову, из числа будущих священников.

- Так ты останешься голодным и за самым богатым столом, - хмыкнул он добродушно, - если будешь болтать, пока другие едят.
- Ну, за перепелами и фазанами, - утешил веронца Арманино, - подадут баранину, а когда дело дойдёт свадебного пирога – всякому достанется по доброму куску, а хорошая история – подчас лучше соуса и приправ.
- Надеюсь, - судья обратился уже к Меркуцио, - мы сможем за трапезой и рассказать и послушать.
С этими словами он покинул компанию молодых людей и направился в сторону разряженных старых развалин – немощного уже судьи Крещенци и монны Альфонсины, благостно взиравших на весёлую толчею вокруг молодых.
Монна Чечилия сделала было несколько шагов вслед за отцом, но ей так не хотелось идти к старикам, что она  тут же остановилась. Арманино не обернулся и теперь, не решаясь просто вернуться и продолжить разговор, она предпочла предложить отправиться к накрытым в саду столам.
- Если, конечно, вы не хотите тотчас поздравить Филиппо и Агнессино, мессер Меркуцио.

+1

43

- Я их уже поздравил, мадонна, - смеясь сообщил Меркуцио, - еще когда узнал об обручении. Сейчас их можно только пожалеть.

В этом он не был всецело неправ: вокруг молодых собралась немалых размеров толпа, осыпавшая их не только пожеланиями счастья, но и множеством советов самого разного пошиба - от откровенно непристойных, до глубокомысленных и совершенно благоразумных. В число их, однако, вряд ли входила непристойная гравюра, ждавшая своего часа за пазухой юного веронца, или напоминание, что свой супружеский долг молодой флорентиец не обязан отдавать, думая о своей жене. Подавив соблазн дать приятелю это последнее напутствие немедленно и вслух, Меркуцио решительно нагнал молодую женщину и коснулся ее рукава.

- Но вот, может, составить для них букет святой Евстолии?

Глаза его смеялись, обещая не то очередную байку, не то поцелуй, сорванный во время прогулки.

+1

44

Не первый раз и не последний один веронец предпочитал другому общество хорошенькой молодой особы. Тибальт порадовался бы за друга – вот честное слово порадовался бы, вздумай тот заводить разговоры про букеты с любой другой женщиной, кроме дочки Арманино ди Арманини. Да и судья тоже хорош… Оставил дочку без присмотра.
С другой стороны, за женой присматривать должно мужу. Вот как Энрико Донато – куда ни глянь, а рядом с ним почти всякий раз монна Лючия.
Тибальт отыскал взглядом банкира и только вздохнул – Донато снова беседовал со смазливым юнцом, а супруга его  - Тибальт обвёл гостей ревнивым взглядом и успокоился – монна Лючия с милой и ласковой улыбкой слушала монну Альфонсину и изредка кивала тому, что говорила старуха.

Потом, когда Капулетти улучил момент, чтобы перемолвится с любовницей, она, смеясь, рассказала, что старуха с утомительной навязчивостью хлопочет о юном зяте и не получив однозначного ответа от Донато взялась обрабатывать Лючию, решив, и справедливо, что та имеет на мужа определённое влияние. Тибальт уже знал, что приданное Лючии спасло Донато от разорения в год, когда несколько рисковых операций сильно опустошили его сундуки с золотом. А ведь и не скажешь, что фундамент этого союза выложен дукатами.
О браке Фиорентино с Агнессиной Сасони тоже, глядя на их счастливые лица, тоже не скажешь, что кабы не расчёт одного синеглазого веронца,  так бы сутулились оба – каждый над своим псалтырём.
Молодые, и правда, словно намиловаться не могли. И за столом, как голубки только друг на друга и смотрели, чем растрогали добрую половину старых матрон.
Деятельная по своей натуре Чечилия устроила так, чтобы все приятные ей люди оказались друг против друга с одной стороны от молодожёнов, но так, чтобы между матерью невесты и Арманино сидел обжора Бельмонте. Вот уж чей рот был благословлен Господом, ибо успевал всё, для чего был сотворён – жевал, глотал, произносил здравицы и в свой черед и когда кто-то из гостей терялся, не находя слов.
Донна Франческа же была обеспокоена тем, чтобы пьяный с полудня профессор не оконфузился за столом и уговаривала ученого своего мужа налегать на колбасы да окорок, а не на доброе тосканское.

К тому времени, когда обещанные байки были рассказаны, Арманино называл Тибальта и Меркуцио просто по именам, а когда желал привлечь внимание обоих, произносил с особенной весёлостью в голосе: «веронези». Капулеттии хотелось думать, что это – хороший знак.  А вот истории Меркуцио из жизни  "учеников самого Платона"…

Впрочем, все смеялись. Донна Чечилия и Энрико Донато – до слез. Пьеро Бельмонте – до икоты, Арманино же, кликнув слугу и подняв свой кубок, чтобы тот наполнил его снова, сказал, что знает вещи и посмешнее, но вот смешнее того панегирика, который ему был преподнесён  не далее, как три дня тому назад, не читывал еще ничего.
Бельмонте и Лючия в два голоса, видать не в первый раз, спели хвалебную оду памяти Арманино и, хотя тот отнекивался, уговорили его продекламировать если не всё, то хотя бы самое смешное.
Тибальт  сделал вид, что пьёт, чтобы не смеяться прежде шутки уже над тем, что смешнее острот Меркуцио были только глумливые вирши им же  написанные.

+1

45

Голос у Арманино был поставлен отлично, потому слышно его было всем, а кому не было, тут же начали шикать на соседей, и к третьей строфе его декламации в саду воцарилась тишина, прерываемая то и дело взрывами смеха.

В Болонье есть один судья,
О коем рад поведать я,
Он прямо сказочно мудер,
И ум его как меч остер.
Когда бы даже Соломон
Хотел узнать, каков закон,
Он бы к тому судье пошел,
И вышло б очень хорошо.

Сочинял Меркуцио на латыни, сочтя, что вульгарный диалект не подойдет для столь высоких целей, и теперь снова порадовался своему решению, ибо строки, звучавшие почти высокопарно на языке Вергилия и Горация, не показались бы преисполненными высокой учености даже уличному торговцу древнего Рима.

Он благороден видом, сед,
От мудрости, не долгих лет,
Ему седины ни к чему,
Далёко до гроба ему.
Он зрел суждением и вору
Найдет он наказанье впору,
Когда б никто иной не знал,
Что вор он и что он украл.

Намеренно сажать ошибки в падежах или спряжениях Меркуцио не стал, не без оснований предполагая, что это получится само, но во всем остальном дал волю своему остроумию, безжалостно насилуя размер, рифму и здравый смысл. Нет, могло быть хуже, и он видел худшие вирши своими глазами, но добиться такого многообразия перлов в одном произведении не удавалось до сих пор, пожалуй, никому из его знакомых.

Он всякий спор, любое дело
Решит легко, да и умело,
И, мудрость проявив свою,
Он примет сторону мою,
Когда он приговор прочтет,
Богатство, слава и почет
Чело его вновь осияют,
Мерзавцы ж точно проиграют!

Даже если они проиграют свое дело, лавры служителя Аполлона были Карло в Болонье обеспечены на долгие годы.

+1

46

Тибальт, хоть и смеялся над этим шедевром уже дважды, все равно не мог сдержать хохот, отдавая дань декламатору и дивясь тому, как сам Арманино ухитрялся читать стихи с невозмутимо-серьезным выражением лица и не хохоча в голос - видимо немалое число абсурдных жалоб и нелепых ситуация пришлось ему разбирать на своём веку.
Бальини же оказался не готов к услышанному – смех разобрал его как раз, когда доктор глотнул вина и оно пошло не в горло, а через нос, добавив веселья всем, кто сидел подле несчастного эскулапа.
Донна Лючия смеялась так, словно бы знала латынь, а старик Крещенци, в прошлом тоже бывший и судьей, и советником у какого-то герцога от смеха стал задыхаться, но когда внук его распорядился откатить кресло старца от стола, замахал руками, требуя отстать от него и дать дослушать.
Сасони же, судя по выражению лица, был уже настолько пьян, что ничего не понимал – он кивал головой в такт стихотворному ритму и поддакивал: «Верно, верно, именно так, воистину».
Агнессина смеха своего стыдилась и потому спрятала лицо, уткнувшись лбом в плечо супруга, а Пеппино, не сумев сохранить серьезность, зажимал рот ладонью.
Братья же его и отец не понимая причины столь бурного веселья сначала просто улыбались, а потом смеялись над винными соплями Бальини, над трепыханием дряблой шеи Крещенци, над Паоло Сасони, гогочущего с прихрюкиванием под суровым взглядом бабки Альфонсины – профессорский сынок был счастлив и тем, что осушил уже три кубка и тем, что понял почти всё услышанное.
Он же милостиво и пересказал, как мог, последние строфы новым своим родичам, пояснив кто такой седой, сухощавый мужчина, читавший столь веселые вирши, кем то ему же и посвященные.
- Знали бы они, - простонал Тибальт, склонившись к уху приятеля, - бедный, бедный Косса.
- И кто же, позвольте спросить, автор этих, столь искренних виршей? – поинтересовался он с самым благожелательным видом, - кто-то из детей ваших друзей, мессер Арманино? Юный поэт заслуживает, пожалуй, даже похвалы, особенно если ему… лет десять.
- В десять я писал лучше, - сообщил тут же Бельмонте и, обернувшись к слуге, забрал у того кувшин с вином. Сасони тут же протянул руку. Супруга его первой успела перехватить ручку бронзового кувшина и славный знаток римского права жалобным фальцетом сообщил, что женщина должна во всем повиноваться мужчине, а жена должна следовать за мужем и во всем ему угождать.
Агнессина вступилась за мать, заткнув отца какой-то мудрёной цитатой из Писания. Да такой, что муж её, слово Божие знающий как несостоявшийся каноник, залился краской, словно девица.

Арманино же после вопроса Тибальта взглянул через стол на веронцев так, словно знал, кто автор панегирика в самом деле. Тибальт даже протрезвел от этого взгляда.

+1

47

- Неизвестный, конечно, - неуверенно предположил Меркуцио, которого взгляд судьи не на шутку встревожил. Чем они себя выдали? Недостаточно смеялись? -  Таинственный поклонник - истец или ответчик - не решившийся подписаться, но оставивший ключи к разгадке? Может, это был я? Хотя нет, наше дело не кража… кажется?

Он вопросительно покосился на Бельмонте, который уверенно покачал головой, и развел руками.

- Истец в деле о воровстве, наверно. Какой-нибудь член Синьории, судящийся с ростовщиком?

- О, - оживился жених, подаваясь вперед, - вы судитесь, мессеры? И что это за дело, мессер Арманино? В чем их обвиняют?

+1

48

- А кто в наше время не судится, -поспешил с ответом Тибальт и весело улыбнулся, - мы бы предпочли, конечно отстаивать свою честь и правоту в честном поединке, но… - сожаление его было искренним, - тот кто считает, что вернув нам чужую закладную здорово потерял, хочет теперь вдесятеро против отданного.

Веронец знал, что у Пеппино хватит ума понять, о какой закладной идет речь. Да и говорил он, не отрывая взгляда от его глаз. Флорентиец заметно смутился. И нежные его щеки вновь заалели румянцем.
«Неудивительно, что старуха и не думает, что этот голубок сможет стать стряпчим, - подумал Капулетти, припомнив, что узнал от Донато о хлопотах монны Альфонсины»
- Ну мы ж не варвары, мессер, - с насмешкой в голосе протянул Арманино, - чтобы из-за всякой мелочи устраивать поединки. Но вот, если вам стало известно, что столь лестные вирши мне преподнёс ваш соперник, знаток, как и мы все, правовых тонкостей, что бы вы подумали и что сделали бы в свой черёд?

Донна Чечилия робко тронула отца за рукав, но вид у неё был скорее заинтересованный, чем обеспокоенный, а в голубых глазах встретившихся в тот момент с ярко-синими, плескалось озорным блеском весёлое любопытство. Отец её удумал развлечься и приметил себе двух жертв – так почему бы и не посмотреть, смогут ли эти юнцы выкрутится?

+1

49

- Мессер Косса! - вскричал Меркуцио, хватаясь за возможность дать знать всем присутствующим, кто доставил им незабываемые минуты. - О, я бы поостерегся вступать с ним в соперничество - в моих руках лук Аполлона выпускает не такие тупые стрелы, а поединок из-за такой мелочи… вы правы, не стоит того! Но если вы позволите мне говорить откровенно…

Он сделал краткую паузу, ничуть, однако, не сомневаясь в том, что разрешение будет даровано.

- Было бы глупо с нашей стороны, - сказал он с неожиданной серьезностью, - не навести справки о человеке, от чьего решения зависит наша судьба в Болонье, и я готов подписаться под каждым словом… нет, не под каждым словом, пожалуй, и не под этим произведением, но против истины его автор, кто бы он ни был, не погрешил. Вздумай мы ответить каким-либо даром, мы восстановили бы против себя человека честного и поставили бы в дурацкое положение человека умного - ибо глупцы за любым его решением увидят корысть. Мы полагаемся оттого на ум и на честь.

Несмотря на то, что и у них был заготовлен подарок, который невозможно было отвергнуть, предлагать его при всех было полнейшей глупостью - да и поднести его они собирались скорее донне Чечилии.

0


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Romeo et Juliette: сцена » Погибли мы и только тем страдаем, что без надежд желанием живем