24 июня. Обновлены посты недели.

17 июня. Обновлены игроки месяца.

16 июня. Ребята, нашими общими усилиями весеннее голосование Звезда сезона окончено. Ура победителям!

1 июня. Друзья, солнечно поздравляем вас с первым днем лета!) Пусть оно принесет вам много тепла, морюшка, витаминов, вдохновения... и наградок по итогам голосования Звезда сезона, которое мы открыли по итогам весны. Наград нам не жалко, осталось только выбрать победителей - с вашей помощью. Не стесняемся и голосуем!

18 мая. Поздравляем с днем рождения Магду!

Catarina Cavalieri Она смеялась над ним, смеялась каждым пассажем, каждым широким скачком, прикрыв глаза, будто звала по имени своего нынешнего любовника, не его — не Антонио. Вряд ли когда-либо ещё оратория на текст Священного Писания была исполнена с такой несвященной страстью, где вместо переливов "Аллилуйя! Слава тебе, Воскресший и живой!" звучала насмешка обиженной девушки. Обиженной за каждый состоявшийся поцелуй Сальери, за несостоявшийся, за одну только надежду. [ читать полностью ]

La Nourrice Ах, это женское коварство. Но, к счастью, она об этом не знала, а значит у двух влюблённых ещё был шанс. Очень призрачный. Ведь Ромео Монтекки теперь изгнан. Бедная Джульетта! Оставалось надеяться, что она не отправится следом за ним. На что только не идут молодые сердца ради своей любви. И всё же, Карлотте не хотелось терять Джульетту. Тем более, что в изгнании её жизнь была бы очень тяжёлой. Но тяжелее ли, чем жизнь без Ромео? Как же быстро всё рухнуло… [ читать полностью ]

Willem von Becker — М-м-м-м…— протянул вампир, вспомнив то самое чувство, несколько подзабытое, когда приходилось прикладывать свою руку помощи в выборе предметов гардероба, а в особенности, платья для выхода в свет. Как часто бывает, выбор носит мучительные оттенки, потому что два платья сразу невозможно надеть, а хочется и то, и другое, и то синее с искусно сделанными бархатными розами, и то, изумрудное, которое так хорошо оттеняет глаза. — Я думаю, что… [ читать полностью ]



Игра по мюзиклу "Призрак Оперы" закрыта.

Мы благодарим всех, кто когда-либо играл в этом фандоме, поддерживал его и наполнял своими идеями, эмоциями и отыгрышами. Мы этого не забудем! А если кому-нибудь захочется вспомнить и перечитать старые эпизоды, они будут лежать в архивном разделе, чтобы каждый мог в один прекрасный день сдуть с них пыль и вновь погрузиться в мистическую атмосферу "Опера Популер".

Это были прекрасные 6 лет. Спасибо, The Phantom of the Opera!

Magda Магде нравилась эта смешливая девчонка, вечно гораздая на разного рода проделки. Стоит признать, что без проказ рыжей чертовки жизнь у Шагалов была бы куда менее весёлой и куда более скучной. А скука в деревне была именно такая, какую принято называть смертной. И кстати, это название как нельзя более оправдывало себя, особенно зимой. Особенно вблизи старого замка в глубине леса… Впрочем, сейчас настроение служанки было совсем не тем, чтобы пускаться вслед за мрачными мыслями... [ читать полностью ]
Antonio Salieri
Graf von Krolock
Главный администратор
Мастер игры Mozart: l'opera rock
Dura lex, sed lex


Herbert von Krolock
Дипломатичный администратор
Мастер игры Tanz der Vampire
Мастер событий

Juliette Capulet
Мастер игры Romeo et Juliette

Willem von Becker
Matthias Frey
Мастер игры Dracula,
l'amour plus fort que la mort
Модератор игры Mozart: l'opera rock


Дорогие друзья, гости и участники нашего проекта! Мы рады приветствовать вас на уникальном форуме, посвященном ролевым играм по мотивам мюзиклов. У нас вас ждут интересные приключения, интриги, любовь и ненависть, ревность и настоящая дружба, зависть и раскаяние, словом - вся гамма человеческих взаимоотношений и эмоций в декорациях Европы XIV-XX веков. И, конечно же, множество единомышленников, с которыми так приятно обсудить и сами мюзиклы, и истории, положенные в их основы. Все это - под великолепную музыку, в лучших традициях la comédie musicale. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

La Francophonie: un peu de Paradis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Romeo et Juliette: репетиции » Спасла Природа многих злополучных, подобные пресекши племена,


Спасла Природа многих злополучных, подобные пресекши племена,

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

http://s3.uploads.ru/t/xnBW3.png
Лучший эпизод сезона: зима 2019

● Сюжетная линия: Репетиции (флешбек)
● Название эпизода: "Спасла Природа многих злополучных,  подобные пресекши племена, чтоб Марс не мог иметь таких подручных"*
● Место и время действия: За несколько лет до основных событий. Начало второй декады июля. Монастырь Св. Бенедикта подле Флоренции, дальше, как пойдёт.
после эпизодов:
"Хозяин ты несказанного слова, а сказанного слова - ты слуга"
"Le leggi di Dio sono più semplici di quelle degli uomini"
I fiû di gât i ciâpn i póndg
И пока смерть не разлучит нас
Погибли мы и только тем страдаем, что без надежд желанием живем

● Участники: Tybalt, Mercutio, их слуга, паломники и монахи.
● Синопсис: будет по отыгранному.

*Данте Алигьери

Отредактировано Tybalt (27-01-2019 17:37:30)

0

2

Странноприимный дом при монастыре Святого Бенедикта мог принять и вдвое против того количества пилигримов, что собрались там к середине субботнего дня, когда на пороге, появились двое молодых путников в сопровождении молоденького послушника той коренастой крестьянской породы, которую всегда странно видеть как в платье церковников, так и в мантиях ученых мужей или, тем паче, в шелках и бархате. Были путники юношески стройны, вооружены, как люди благородные, но не наёмники, одеты по-дорожному, но не без некоторого щегольства. Лица их покрывал бронзовый загар, и тот, кто смотрел на собравшихся веселыми, ярко-синими глазами, носил уже бороду, аккуратный вид которой позволял предположить, что дорожные тяготы не мешали ему наведываться к цирюльнику, а у второго темнели над верхней губой юношеские усики, а под подбородком – неровная поросль пробивающейся бороды, которую и впрямь стоило бы доверить острой бритве мастера дня эдак два назад.
Различие это являло собой один из множества несправедливостей природы, потому что кареглазый, чьи щеки еще  оставались совершенно гладкими был старше своего спутника на целый год, хотя по виду сейчас мог показаться моложе на два.
Лица молодых людей были приветливы, глаза блестели, а на губах всякий раз возникали улыбки, когда эти двое обменивались взглядами.
Еще до того, как Агостино, их коренастый проводник довел веронцев до приземистой постройки монастырского приюта для паломников, ищущих крова по пути к Риму, Тибальт опустил в его широкую ладонь три пополино, с веселой улыбкой определив две, как скромную их лепту на монастырские нужды, а третью – лично смышленому малому за приём.
Агостино, как часто бывает с крестьянскими выкормышами, не желающими всю жизнь таскать грязную робу, и впрямь оказался смышленым парнем, и принял родича веронского герцога с его другом и слугой, так словно Меркуцио сам был герцогом – и юноши получили в своё распоряжение  отдельную комнату и предупреждение что паломникам к вечерней трапезе подадут чечевичную похлёбку с кореньями, сдобренную только оливковым маслом, грубый хлеб и соленые маслины, которые хоть и вымачивают сутки, все равно солоны так, что челюсти сводит.
- А рыба что? – спросил Тибальт, не потому что хотел рыбы, а потому что видел, как в монастырский двор провели подводу, где, среди прочего, стояли корзины с верхом груженые свежей рыбой.
- Настоятель наш, - Агостино потупил взгляд, - хоть и святой человек, но не наделён благодатью дара преумножать рыбы и хлеба, чтобы накормить всех страждущих.
- Значит, будем сегодня поститься, - легкомысленно хмыкнул Тибальт и подмигнул другу, - если, конечно, отец-настоятель не удостоит нас чести отужинать с ним вместе.

Это была третья остановка на ночлег с того дня, как позади двух друзей остались городские ворота жирной Болоньи, откуда началось их паломничество к святыням Рима и папскому престолу – за отпущением всех грехов, вольных и невольных.
И стоит признать, за прошедшие три дня эти двое грешили разве что воспоминаниями об оставленных в Болонье любовницах и злословием в адрес главных их недругов – Бальини и Коссы, а так же неблагодарного флорентийца Пеппино.
- Как думаешь, Меркуцо, - обратился он к спутнику, - стоит ли нам просить исповеди сегодня или сделать это в понедельник после мессы?

Исповедоваться в помыслах и желаниях ему всегда нравилось куда больше, чем в прегрешениях куда более приятных, опасных или занятных, чем мысли и чаяния.

+1

3

Меркуцио завел глаза к небу с таким постным видом, будто по календарю была пятница, но тут же не выдержал и рассмеялся.

- Достопочтенный отец-настоятель, - промурлыкал он, - и без того занят, верно, столь много паломников торопится в Рим в год юбилея, а наши мелкие грешки и брат-келарь отпустит.

Он подмигнул Агостино и, когда тот с низким поклоном и понимающей улыбкой оставил друзей наедине, плюхнулся на скудное ложе рядом с Тибальтом.

- Вряд ли его преподобие пренебрежет вестями из Болоньи, - предположил он, - тем паче когда ему назовут наши имена.

Нино, мальчишка-слуга, сосватанный им вездесущей Сантиной, усвоил уже, как менялось общее отношение к нему, как только он начинал хвастаться веронской знатью, и теперь, надо думать, вовсю уже заносился перед менее знатными или более бедными паломниками.

В этот же миг, словно отвечая его чаяниям, в дверь кельи постучали. Возникший на пороге осанистый крепыш в простом, но добротном дорожном платье ничуть, впрочем, не походил на монаха.

- Почтение мое достойным господам, - сказал он с учтивым поклоном, - Пьетро Сторто я, из Милана. Ежели позволите предупредить вас…

Что-то в угодливой его физиономии не понравилось Меркуцио, но, прежде чем выставить незваного гостя, он глянул все же на приятеля.

+1

4

После последних слов миланца, Тибальт только что не скривился, словно бы тот был паршивым или прокажённым. Предупреждений им с Меркуцио отсыпали во время сборов в поездку столько, что разменяй они каждое слово на двойной болонини, им не пришлось бы беспокоиться о дорожных расходах.
Всё чего сейчас хотелось веронцу – это смыть с лица и рук дорожную пыль, затребовать холодного кислого питья и завалиться на убогое жёсткое ложе, радуясь уже тому, что дверь в их с Меркуцио комнату можно запереть изнутри на деревянный засов, для которого в стене имелись две железные скобы. Однако же он снизошёл до ответа, обойдясь, правда, без имён.
- А мы с другом из Болоньи, мессер, и не сочтите нас невежами, но дорога была столь утомительной, что мы нуждаемся больше в отдыхе, чем в беседах, которым, несомненно найдется время за трапезой. Но грех было бы отказываться от разумного предостережения, если доброму человеку есть что сказать…
Он приготовился уже выслушать какую-нибудь байку о ложном нищем, вовсе не нуждающемся в милостыне или  излишне докучливой шлюшке, ошивающейся поблизости от монастыря и вот так, через «предупреждения», раздаваемые приятелем, ищущей себе клиентов.

+1

5

Оказанный ему холодный прием ничуть, похоже, не смутил миланца, и, войдя в келью, он старательно закрыл за собой дверь.

- Коли простите, то я к делу сразу, дабы вашему отдыху не мешать. Я из Милана, стало быть, как я уже сказал, но вот последнюю неделю не один путешествую, а с другими паломниками, также с севера, однакож не из моих мест, так что люди они мне все незнакомые. И на следующий день, как я с ними сошелся, пропала у меня фляга дорожная, а чтоб вы не думали, что мелочь какая, так она серебром была отделана и тонкой работы. Я грешным делом на привале как заметил, так и крик поднял, ну да быстро ясно сделалось, что это еще раньше случилось, и мне сказали, что я сам флягу и обронил. Я промолчал, конечно, но присматриваться стал, и вот через два дня же у другого паломника кошель утащили - в таком же вот странноприимном доме, хоть в комнате нашей все время почитай кто-то да был. Я тогда пораскинул мозгами и решил, что это один из моих спутников был, и даже думаю, что один из двух, но вот который - не знаю, хотя третьего дня еще одного паломника, что не с нами ехал, а пристал к нам, его тоже обокрали. Так я к вам, мессеры, затем и пришел, чтобы предупредить, а если на то будет добрая ваша воля, то и помощи попросить, чтобы вора на чистую воду вывести.

+1

6

Заботы обворованного миланца не особенно растрогали Тибальта.  Но оказаться на его месте не хотелось.
- Praemonitus, praemunitus*, - пробормотал он, вопросительно взглянув на своего спутника, и чтобы поскорее отделаться от нытика, сохарнив подобие учтивости, проговорил:
- Значит, предполагаешь. Ну так, сказавши “a” говори и “b”, кого из своих спутников ты подозреваешь? Нас двое и слуга, что с нами  не такой остолоп, как кажется с виду.
Он не стал договаривать, сочтя, что и такого проявления интереса к заботе Сторго будет довольно. Тот, очевидно полностью разделял мнение молодого путника, поскольку спешно кивнул, и, теребя кончиками пальцев  ворота рубахи, словно тот натирал ему шею, взялся излагать, почему он думает на носатого эмильянца, откуда-то из деревеньки возле озера Ла Россиа, что недалеко от Пьяченцы.
Тот-де постоянно косится на других, ест, сутулясь, ложку порой  ладонью прикрывает, словно из общей миски стащил лучший кусок и боится, что увидят.
Когда же веронец не выдержал и потребовал просто описать второго, то оказалось, что вором мог быть и серьезный, благообразный молодой мужчина с ранней проседью в жидких, спускающихся до плеч волосах.

- Ну и что думаешь, Меркуцио? – выставив, наконец, миланца за дверь, Тибальт опустился на узкое, с тонким соломенным тюфяком ложе у стены, - легко ди будет изловить вора, если он сунется к нашим мешкам?  Да и сунется ли?
______
*Praemonitus, praemunitus - предупреждён - значит  вооружён

+1

7

- Не сунется, - уверенно откликнулся Меркуцио, - у нас же отдельная комната, а он, похоже, случай ловит.

Советов, как уберечься от дорожных воров, им надавали множество, но главный из них можно было выразить совсем не предназначенным для этого латинским изречением omnia mea mecum porto. Не обладая ни глубокой мудростью Бианта, ни сокровищами Креза, молодые веронцы благоразумно обзавелись широкими кушаками, в которых и носили взятые с собой деньги, письма и драгоценности - но и лежавшая в их сумках одежда, и оружие, и даже седла представляли собой лакомую добычу для вора. Лучшим решением было бы вовсе не оставлять вещи без присмотра, но можно было и понадеяться, что вор не станет соваться туда, где его могут заметить.

- Может, надо было ему что-то дать? - Меркуцио занимал сейчас другой вопрос. - С чего это он к нам явился?

Пинок в дверь возвестил о возвращении Нино, который, одной рукой прижимая к себе пустой таз, а другой - кувшин с водой, разом и постучал ногой, и открыл ею дверь.

+1

8

Подзатыльника миланец, по мнению Тибальта всё же не заслуживал, а денег – тем более. Не предлагал же он себя в сторожа для седельных сумок двух молодых паломников и не просился к ним в услужение. Да и что толку. Нино был здоров, весел, усерден без чрезмерности и ленив ровно настолько, чтобы подумать, как делать свою работу быстрее, а когда и вовсе чужими руками.
Пока он ставил коней в стойла да следил, чтобы им задали овса,  разговорился с жившим при монастыре калекой – горбатеньким пареньком лет двенадцати с дивно и страшно слепленным лицом. Звали горбуна Джованни и считал он себя сиротой, поскольку оставлен был в корзине на пороге церкви, будучи совсем еще младенцем. Джованни вовсе не был дурачком, как сперва подумалось Нино, напротив, учён был даже грамоте и хотя голос его дребезжал, а сам он смешно присюсюкивал, говорил ладно, как по писанному и обещал за малую мзду и свежего хлеба с кухни и кувшин вина. Со слов Нино выходило, что далеко не всякому обещал, но ради  отпрыска веронского герцога готов был расстараться.
Друзья приняли сказанное к сведению, но поскольку паломничество их длилось всего только три дня, не оценили по-достоинству всю щедрость предложения.
И следуя неписанным правилам этого приюта для паломников, решили отужинать вместе с остальными путниками, разговоры послушать, да с возможными попутчиками познакомиться. Не одни же они ехали в Рим верхом, а не мерили дорогу своими шагами.

К неудовольствию Тибальта место во главе стола занял крепкий старик  с неровной, отросшей за время пути, бородой и уродливо ломаным носом, облаченный в монашескую рясу. То ли братья не позвали его разделить трапезу с ними, то ли сам он предпочёл общество других путников – это было пока не ясно, зато монах прочел молитву, благодаря Господа за хлеб насущный и первым преломил хлеб, когда  взгляды всех, сидевших за столом, были еще  обращены на пальцы собственных, сложенных в молитве ладоней.

Миланец, как заметил Тибальт, спокойно устроился подле  человека с вороватой манерой прикрывать ладонью свой кусок. Правда руки у того дрожали мелко, а лицо время от времени искажалось от непроизвольного сокращения мышц, отчего казалось, что левый глаз бедолаги постоянно подмигивает, а левая половина рта норовит растянуться в улыбке.

Убогую снедь, предоставленную добрыми братьями-августинцами приправить можно было только хорошей беседой.  Те, кто перезнакомились раньше, говорили о чем-то своем, те, кто, как и веронцы, не знал прочих, рассматривали своих сотрапезников. Особого внимания заслуживали, по мнению Тибальта, трое, сидевших, как и они с Меркуцио, на хороших местах, в аккурат напротив.  Судя по сходству лиц и по тому, что двое мужчин расположились справа и слева от молодой, не старше двадцати пяти лет, женщины, приходились они ей отцом и братом.
Еще две женщины – молодая, крепкая деваха с простоватым, но милым лицом и старая лет, наверное, сорока, с хитрыми и весёлыми глазами, сидели ближе к концу стола.  Были ли среди трапезничающих их слуги или спутники, Тибальт угадать не мог.

- Добрые у Вас кони, мессеры, - заговорил с веронцами старший из тех, кто сидел рядом с ближайшей девицей, - я, когда своих ходил проверять, так и прикипел глазами к гнедому. Страть у меня до хороших лошадей. Кабы не дочь, так я бы давно был в Риме.
- Кабы не вы, отец, - ровным, нежным голосом тут же откликнулась девушка, выказывая нрав, далекий от кротости, - я бы спокойно осталась дома, приглядывать за братьями и сёстрами, да поддерживать здоровье матушки заботой, а не, - тут она бросила взгляд на монаха, - только молитвами.
- Надеюсь, Господь будет к ней милосерден, - пробормотал Тибальт, - и вы ради неё втроём отправились в Рим?
- Да нет, матушка просто в положении. А в Рим мы едем из-за Лукреции! – буркнул брат девушки, - Благословение папы для неё испросить. Ну и для всех нас, конечно.

+1

9

Красавец-гнедой принадлежал Тибальту, который в лошадях разбирался много лучше Меркуцио и даже убедил приятеля брать не вороного жеребца, которого тот присмотрел вначале, а куда менее приметного солового - оказавшегося на диво спокойным и выносливым, что для долгой дороги было поважнее пышного хвоста и заплетенной косичками длинной гривы. Никто, разумеется, не счел бы этого скакуна недостойным отпрыска делла Скала, и в резвости Петроний, как назвал его Меркуцио, мог поспорить со своим собратом, но масть сбила цену - и, как выясняется, не только.

- А к чему монне Лукреции благословение его святейшества? - спросил юноша, одаряя молодую женщину взглядом, в котором ясно читались мысли, далекие от благопристойных. - Когда она уже так явно благословлена Создателем?

На языке вертелось предположение, что даме нужен то ли муж, то ли сын, а его святейшество ни в том, ни в этом не поможет, но мрачный взгляд сидевшего во главе стола монаха отбил у него желание острить.

Внезапный шум привлек всеобщее внимание к дальнему концу стола, где мялся, переступая с ноги на ногу, средних лет паломник, чье молодое, гладко выбритое лицо было обрамлено редкими пегими волосами.

- Нет здесь места, - неистовствовал толстый купец с всклокоченной шевелюрой, которую он еще и сам взъерошил обеими руками. - Пришел бы раньше, нашел бы!

Ответ, если он и был, остался неуслышанным.

+1

10

Монна Лукреция одарила любопытного веронца взглядом в равной мере насмешливым и предостерегающим и тотчас опустила глаза к быстро пустевшей миске с похлебкой, из которой ела вместе с отцом и братом.
Монахи, содержавшие этот приют для паломников обеспечивали каждого кровом и пищей, но обета угощать всякого странника по-королевски они не давали.
Тибальт хотел едва коснулся губами мерзкого как на вид, так и на вкус месива и хотел уже встать, сказав, что не голоден, как хлопнула дверь и явился новый путник.
Приём, ему оказанный, веронца весьма и весьма удивил.
- С чего бы этому увальню прогонять нового паломника? – спросил он не громко, обратившись к Меркуцио, хотя и понимал, что друг его может разве что высказать предположение.
Но тут голос подал миланец, что заявлялся к ним с добрым советом и предупреждением.
- Да что вы разоряетесь-то мессер Николо? Неужто, вам стало жалко для такого же, как мы все, путешественника и честного человека куска монастырского хлеба и холодной чечевицы? Так кроме вашей миски здесь есть  и пополнее.
С этими словами миланец облизнул свою ложку и указал ею, словно папским жезлом в сторону двух юношей, точно определив, чья миска здесь полнее прочих.

+1

11

Произнеся эти слова, миланец дважды подмигнул Меркуцио, и тот, сопоставив, наконец, внешность новоприбывшего с описанием, данным мессером Сторто, понял, что запоздавший едок был вторым подозреваемым.

- Золотые ваши слова, мессер, - с жаром поддержал он миланца. - И разве не одним лишь милосердием ближнего все мы тут сыты и укрыты от непогоды?

Здесь он несколько погрешил против истины, и притом дважды. Во-первых, в дорожном мешке у него лежала еще завернутая в тряпицу горсть изюма, и, хотя он уже пожалел о том, что они не приняли предложение монастырского служки, страдать от голода он не собирался. А во-вторых, и дни стояли теплые и сухие, так что непогода на дворе существовала только умозрительная.

- Возьмите мою миску, друг мой! И садитесь с нами!

Пегий заметно встревожился, пошевелил губами, но, не найдя, похоже, ответа, подошел и скромно пристроился с самого края лавки.

- Благодарствую, братие, - проговорил он глуховатым голосом, - да пребудет с вами милость господня!

Завладев миской Меркуцио, он бросил также алчный взгляд на миску Тибальта и поспешно принялся за омерзительное месиво с жадностью нищего, разительно не вязавшейся с его приличным платьем.

+1

12

Глядя на то, как быстро мелькает ложка в руке их нового соседа, Тибальт мысленно воскликнул: "Не приведи, Господи", - и пообещал себе обязательно отправить Нино по мясным лавкам - за копченостями и соленым мясом, да не гнушаться дюжиной вареных яиц в дорогу, на троих - не так и много. Совсем не хотелось набрасываться вот с такой же жадностью на убогое кушанье следующего монастырского приюта для паломников. А в том, что оно будет не лучше - Тибальт и не сомневался. Он бы уже утянул Меркуцио из-за стола, если бы тоже не узнал в Пегом описанного миланцем возможного вора. Даже более вероятного, чем страдающий тиком мужичок с трясущимися руками.
Лукреция, кажется нашла себе повод уйти из-за стола - встала сначала, чтобы отойти к столу у стены, за спиной монаха. Там стояла простая кухонная утварь для трапезничающих - миски, кружки, ложки - всё грубое и, кажется, даже толком не отмытое. Молодая женщина взяла одну из кружек и плеснула туда из кувшина разбавленного монастырского вина - скорее едва подкисленной им воды. А затем, обойдя стол, поставила её перед пегим, склонившись между ним и Тибальтом.
Веронец мог поклясться, что при этом донна Лукреция что-то тихо пробормотала и это было мало похоже на приветственные слова. Скорее уж на "зря ты сюда-то явился".
После чего она спокойно покинула трапезуную.
- Вы, мессер, наверное,  много часов провели в дороге? - поинетерсовался веронец, когда его сосед потянулся за кружкой.
- Тоже в Рим, как все мы? Грехи замаливать, да приобщиться папского благословения?

+1

13

- В Рим, да, - отозвался Меркуцио, прикидывая уже, что врать завтра, когда все станут собираться в дорогу. Необходимости в этом, однако, не возникло - около полуночи хлынул вдруг дождь, да такой, что поутру, выйдя на двор, паломники обнаружили вместо дороги одно сплошное болото, а выехавшие засветло особо рьяные путники вернулись промокшие и продрогшие, ругаясь на чем свет стоит к вящему неудовольствию монашеской братии. Оказалось, что речушка, через которую лежала самая прямая дорога на юг, непомерно раздулась из-за дождя и брод сделался непроходим. Оставив конных и пеших бурно спорить, стоит ли взять западнее и потерять два дня на объезд или промедлить ту же пару дней в обители, Меркуцио увлек друга в келью.

- Пари держу, этот мессер Джакомо в такую погоду никуда не поедет.

Мессера Джакомо делла Белла, для которого Чино вручил им письмо, им было велено самим во Флоренции не разыскивать, а дать ему знать, чтобы он к ним приехал - но, пусть ночной ливень и перешел уже в мерзкую морось, человека взрослого и почтенного сегодня можно было даже не ждать.

- Давай мы съездим?

Оттого так и получилось, что в полдень того же дня, когда разошедшиеся было тучи начали собираться снова, два насквозь промокших и изрядно испачканных, но жизнерадостных всадника спешились около скромного дома неподалеку от Дуомо и, оставив своих коней на попечение слуги, постучали в обитую железом дверь.

+1


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Romeo et Juliette: репетиции » Спасла Природа многих злополучных, подобные пресекши племена,