24 июня. Обновлены посты недели.

17 июня. Обновлены игроки месяца.

16 июня. Ребята, нашими общими усилиями весеннее голосование Звезда сезона окончено. Ура победителям!

1 июня. Друзья, солнечно поздравляем вас с первым днем лета!) Пусть оно принесет вам много тепла, морюшка, витаминов, вдохновения... и наградок по итогам голосования Звезда сезона, которое мы открыли по итогам весны. Наград нам не жалко, осталось только выбрать победителей - с вашей помощью. Не стесняемся и голосуем!

18 мая. Поздравляем с днем рождения Магду!

Catarina Cavalieri Она смеялась над ним, смеялась каждым пассажем, каждым широким скачком, прикрыв глаза, будто звала по имени своего нынешнего любовника, не его — не Антонио. Вряд ли когда-либо ещё оратория на текст Священного Писания была исполнена с такой несвященной страстью, где вместо переливов "Аллилуйя! Слава тебе, Воскресший и живой!" звучала насмешка обиженной девушки. Обиженной за каждый состоявшийся поцелуй Сальери, за несостоявшийся, за одну только надежду. [ читать полностью ]

La Nourrice Ах, это женское коварство. Но, к счастью, она об этом не знала, а значит у двух влюблённых ещё был шанс. Очень призрачный. Ведь Ромео Монтекки теперь изгнан. Бедная Джульетта! Оставалось надеяться, что она не отправится следом за ним. На что только не идут молодые сердца ради своей любви. И всё же, Карлотте не хотелось терять Джульетту. Тем более, что в изгнании её жизнь была бы очень тяжёлой. Но тяжелее ли, чем жизнь без Ромео? Как же быстро всё рухнуло… [ читать полностью ]

Willem von Becker — М-м-м-м…— протянул вампир, вспомнив то самое чувство, несколько подзабытое, когда приходилось прикладывать свою руку помощи в выборе предметов гардероба, а в особенности, платья для выхода в свет. Как часто бывает, выбор носит мучительные оттенки, потому что два платья сразу невозможно надеть, а хочется и то, и другое, и то синее с искусно сделанными бархатными розами, и то, изумрудное, которое так хорошо оттеняет глаза. — Я думаю, что… [ читать полностью ]



Игра по мюзиклу "Призрак Оперы" закрыта.

Мы благодарим всех, кто когда-либо играл в этом фандоме, поддерживал его и наполнял своими идеями, эмоциями и отыгрышами. Мы этого не забудем! А если кому-нибудь захочется вспомнить и перечитать старые эпизоды, они будут лежать в архивном разделе, чтобы каждый мог в один прекрасный день сдуть с них пыль и вновь погрузиться в мистическую атмосферу "Опера Популер".

Это были прекрасные 6 лет. Спасибо, The Phantom of the Opera!

Magda Магде нравилась эта смешливая девчонка, вечно гораздая на разного рода проделки. Стоит признать, что без проказ рыжей чертовки жизнь у Шагалов была бы куда менее весёлой и куда более скучной. А скука в деревне была именно такая, какую принято называть смертной. И кстати, это название как нельзя более оправдывало себя, особенно зимой. Особенно вблизи старого замка в глубине леса… Впрочем, сейчас настроение служанки было совсем не тем, чтобы пускаться вслед за мрачными мыслями... [ читать полностью ]
Antonio Salieri
Graf von Krolock
Главный администратор
Мастер игры Mozart: l'opera rock
Dura lex, sed lex


Herbert von Krolock
Дипломатичный администратор
Мастер игры Tanz der Vampire
Мастер событий

Juliette Capulet
Мастер игры Romeo et Juliette

Willem von Becker
Matthias Frey
Мастер игры Dracula,
l'amour plus fort que la mort
Модератор игры Mozart: l'opera rock


Дорогие друзья, гости и участники нашего проекта! Мы рады приветствовать вас на уникальном форуме, посвященном ролевым играм по мотивам мюзиклов. У нас вас ждут интересные приключения, интриги, любовь и ненависть, ревность и настоящая дружба, зависть и раскаяние, словом - вся гамма человеческих взаимоотношений и эмоций в декорациях Европы XIV-XX веков. И, конечно же, множество единомышленников, с которыми так приятно обсудить и сами мюзиклы, и истории, положенные в их основы. Все это - под великолепную музыку, в лучших традициях la comédie musicale. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

La Francophonie: un peu de Paradis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Mozart: репетиции » Ti spinge il tuo dimone


Ti spinge il tuo dimone

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

● Название эпизода: Ti spinge il tuo dimone (Тебя ведет твой демон, - ит.)
● Место и время действия: весна 1777 года, квартира Сальери для репетиций
● Участники: Catarina Cavalieri, Antonio Salieri
● Синопсис: Катарина с успехом выступает в театрах Вены и у нее закономерно появляются поклонники. Сальери это не заботит до тех пор, пока слухи не приносят ему некоего богатого юнца, которому удалось добиться ее благосклонности. И неожиданно для самого себя он понимает, что... ревнует?

0

2

Ничто не красит женщину так, как мужское внимание! Эта, казалось бы, простейшая истина всегда висит на тонкой ниточке перед носом, но ты от неё упорно отмахиваешься, предпочитая думать, что и так живётся неплохо, когда тебя из зала с немым обожанием смотрят сотни пар глаз, а ты стоишь над ними и творишь своё искусство, то умирая сегодня, то восходя на трон завтра, проживая сотни жизней внутри собственной. Это ли не волшебная сила искусства?
До тех самых пор, как Катарина Кавальери стала известной певицей, она была довольно холодна с теми немногими поклонниками, что уже имелись у неё. Но Бургтеатр вскружил ей голову своими масштабами и свалившимся на неё мужским вниманием: комплименты, цветы, подарки, приглашения... Кэт держалась долго, то ли отдавая своеобразную жертву искусству, то ли в душе надеясь, что один поцелуй может стать чем-то большим. Но время шло, и она решила, что не желает отказывать себе в удовольствии принимать подарки и прочие знаки внимания к собственной персоне, прекрасно понимая, что рано или поздно привыкнув к её неприступности, поклонники найдут более сговорчивый и доступный объект для обожания, коих было немало в театре. Как известно, среди певцов монашек и монахов нет.
Выбор Кэт пал на одного довольно юного, но настойчивого юношу - Фридриха Майгерра - при нем было всё: деньги, внешность, титул, приятный нрав, а также полное отсутствие желания окольцевать диву (на что у неё выработалось стойкое неприятие благодаря скандалу с семьёй). И что, что на несколько лет младше? Хорошему времяпрепровождению ни днём, ни ночью это не мешало.
Поглядывая в окно экипажа на проплывающие мимо дома просыпающейся Вены, Кэт была полна энтузиазма и энергии, несмотря на весьма ранний час.
"Странно, что Сальери не спится" - думала она как бы между делом, - "Обычно он учитывает, что певцу надо выспаться перед тем, как петь. Впрочем, может, он опять что-то писал всю ночь? И, не откладывая в долгий ящик, решил вызвать меня, чтоб показать, а заодно и позаниматься?"
Что ж, обычно Катарина могла и покапризничать из-за этого, но приятный вечер с Фридрихом, плавно переходящий в ночь, а следом и утро, наложили благостный отпечаток на лицо и характер дивы. Она чуть прикрыла глаза, в которых  под сенью длинных ресниц мелькали картины вчерашней ночи, а пальцы девушки мягко теребили подвеску, подаренную поклонником за вчерашним ужином на открытии нового кафе, куда одну её ещё вряд ли бы пригласили. Словно разнеженная на весеннем солнце мартовская кошка, Катарина даже не сразу заметила, что экипаж остановился у нужного дома, путь от входа до дверей квартиры которого она могла пройти уже даже с закрытыми глазами, настолько часто она сюда приходила, воодушевленно вбегая на верхний этаж.
- Приехали, - бесцеремонный голос возницы вырвал Кэт из мечтаний. Она поморщилась, но смолчала, расплачиваясь за поездку.
Буквально взлетев по лестнице и прижимая ноты к груди, она была готова хоть с порога запеть, но перед этим пришлось сперва раскланяться с горничной Сальери, которая как раз приходила прибраться.
- Доброе утро! - улыбнулась Кавальери. Вообще подобная роскошь, как "Доброе утро" обычно человеку надо было заслужить, но сегодня Кэт буквально сияла и ей хотелось поделиться своим хорошим настроением с окружающими.
- Д-д-доброе, госпожа, - от подобного внимания женщина немного растерялась.
- Маэстро у себя? - Кэт нравилось звать Антонио на итальянский манер, а не как положено.
- Да, он вас ожидает.
- Благодарю.
И Кэт прошествовала в квартиру, гордо стуча каблучками под удивлённый взгляд прислуги.
- Buondì, caro mio! - поздоровалась она, позволяя себе эту маленькую вольность, раз уж они остались наедине. Находу она скинула дорожную накидку и шляпку, небрежно бросив их на кресло.
- Cosi preeeesto! - добродушно протянула она, раздергивая шторы, распахивая окно и впуская свежий воздух. Подойдя к инструменту, она положила ноты и облокотилась на крышку инструмента, выжидающе глядя на Сальери своими сияющими тёмными глазищами.
- Что у нас на сегодня? - поинтересовалась она, ожидая указаний, но находясь на своей волне и, кажется, совершенно не замечая настроения Маэстро.
-----

*Доброе утро/день (краткая форма) дорогой мой.
*Так рано!

+1

3

Удача любит смелых, удача любит трудолюбивых. Удача любит тех, кто полагается не на нее, а на собственные усилия и со смехом обрушивает в пропасть жаждущих удержаться лишь за ее счет. Так считал Антонио Сальери, и ничто до сего момента не поколебало его уверенность. Удачу он предпочитал держать на коротком поводке как породистую болонку, чтобы ее власть была легко предсказуема, чтобы никакие нежданные сюрпризы не мешали ей творить волшебство его восхождения к вершинам. Сюрпризы он не любил, а свой образ возле императора, возможности вершить музыкальную политику Вены - любил, и очень. Знал ли покойный Флориан Гассман, какого амбициозного юношу он пригрел на своей груди? Представлял ли, какие бездны желания властвовать пробудил, показав дорогу к господству и диктату своей воли? Или именно это и посчитал необходимым дополнением для достижения желаемого?
Как бы то ни было, Антонио Сальери крепко держал все то, что передал ему Гассман в качестве наследия. Оставался возле Иосифа II, аккуратно высказывая свои мысли и умея заинтересовать монарха идеями, постепенно забирал в свои руки все, что касалось музыки в Вене, и воспитывал одну из лучших певиц современности... по крайней мере, обязанную стать таковой. Усилиями Сальери и ее собственными. Его алмаз, его личная находка, его не до конца ограненный бриллиант, чье имя будет неразрывно связано с именем Антонио, и благодаря кому он окончательно воцарит в музыкальной Вене, потому что этот бриллиант будет помнить, кому обязан своим успехом, а сам Сальери сможет забраться еще выше, козыряя своей блистательной ученицей.
Большинство тех, с кем он занимался, были всего лишь скучающими дочерьми обеспеченных родителей или юнцами, не знающими сами, чего они хотят. А те редкие дарования, из которых он мог бы сделать больше, чем неплохую певицу для домашних вечеров или любимого композитора своих родителей, изредка прорывавшегося в какой-нибудь из многочисленных венских театров со своими среднего уровня произведениями, далеко не всегда обладали нужными качествами. Памятью, способной впитать в себя огромные запутанные тексты за считанные часы. Въедливостью, позволяющей раз за разом повторять сложные пассажи, лишь бы они зазвучали действительно стояще. Работоспособностью, граничащей с маниакальной... граничащей с его собственной. Внешностью, не уступавшей по красоте голосу. И хрустальным льющимся голосом, за виртуозностью которого совершенно не было слышно, сколько усилий вложено в его чистое, совершенное звучание.
Катарина Кавальер. Кавальери. Имеющая все шансы взойти сияющей звездой на вершины музыкального Олимпа и задержаться там на долгие годы, вытеснив всех остальных, сколько бы их ни было. Сальери бы об этом позаботился. А она - позаботилась бы о том, чтобы никто не забыл, кто вырастил из безвестной тушующейся на сцене немки великолепную сладкоголосую итальянку.
Обязана была позаботиться.

Когда под окнами затормозил экипаж, Сальери взглянул на часы и неприязненно поджал губы. Пять минут опоздания - какая мелочь. На это ли ему стоит злиться? Но, пожалуй, никаких других разумных причин не было, а значит, сойдет и эта. Его окаменевший холодный взгляд едва скользнул по Катарине, порхавшей по кабинету будто у себя дома... и снова вернулся к ней, едко всматриваясь исподволь, выискивая признаки бурно проведенной ночи, счастливой мужским вниманием женщины. Признаки были налицо. Значит, ему не соврали. Значит, она допустила кого-то ближе, чем стоило бы. Ближе, вероятно, чем нечастые поцелуи самого Сальери. Ближе, чем ему того хотелось.
Но разве он имел на нее право?..
...А разве нет?
Разум боролся с чувством обманутого собственника, когда Сальери снова опустился за инструмент, игнорируя вольности своей протеже и явно давая ей понять - порхать счастливой пташкой она будет где-нибудь в другом месте и в другое время. Желательно так вообще никогда.
- Не так уж и рано, а потерянного времени не вернуть. - Его холодный собранный тон голоса резко контрастировал с ее расслабленной вальяжной радостью. - Особенно когда впереди концерт, на котором, как мне казалось, ты будешь счастлива себя проявить.
Сальери подвинул в сторону Катарины толстую стопку бумаг - нот с ораторией, которую он выбивал для нее несколько недель. До представления оставалось не так много времени и меценат граф фон Хеллберг, жаждавший видеть на своем концерте весь высший свет, согласился дать шанс Кавальери солировать. Точнее - быть дублером, потому что солировать должна была любовница графа. Маловато, но Сальери надеялся найти способ разменять див незадолго до представления.
- Я не ошибся?
Он, наконец, посмотрел на нее прямо и явно, будто желая выворотить одним лишь взглядом всю подноготную, вытащить на свет причины ее хорошего настроения и раздавить их каблуком как жука. Потому что это хорошее настроение не было никоим образом связано с ним, Антонио Сальери, и, следовательно, не имело право на жизнь.

+1

4

Любовь ли, страсть ли, что по сути своей одинаково заставляет кровь закипать в жилах, давая и силу, и вдохновение, и жажду жизни тому, в чьей груди разгорелся пожар чувств. Сальери твердил, что нет ничего важнее музыки и служению ей одной. Но не одна только музыка может будить все человеческие страсти от самых высоких до низменных, коим и Катарина, и сам Антонио предавались этой ночью. Но каждый по-разному отдельно друг от друга.
Сейчас Кавальери даже и подумать не могла, что её Маэстро терзаем ревностью, поскольку ни за что бы не подумала, что он видит в ней не только очередной музыкальный инструмент, что ему нужен не только её голос, ум, душа, которую они возложат на алтарь музыки, но и душа, и тело. Она буквально заставила себя отказаться от этой мысли, когда поняла, что Сальери готов лишь целовать её и потом терзаться угрызениями совести. Терзать их обоих. И не так велик был бы этот грех, если б Маэстро не мучила неловкость от содеянного, а Кэт не знала, как реагировать на всё это. Чего таить греха, если Всевышний и так знал, что Антонио заставлял её трепетать не только своей музыкой и знаниями, что он был для неё не просто учителем, но мужчиной. Однако, терзаться сомнениями и неясностью Кавальери изрядно наскучило. Особенно когда вокруг тебя собираются поклонники - выбирай не хочу. Вот она и не хотела, но выбрала. Во всяком случае, выбор был самый оптимальный и неплохо будоражил кровь. Она ведь искала партнёра не для души, но для тела. Она и самой себе признаться не могла, что её обижают терзания Сальери.
На какую-то долю секунды Кэт, казалось, по-настоящему взглянула на своего учителя, увидев его недовольство, но не понимая истинной причины. Поэтому ей ничего не стоило, чтобы мысленно отмахнуться и среагировать на слова, а не на скрытый в них смысл.
- Allora... Iniziamo subito, - развела она руками и улыбнулась. Ведь это такой пустяк - каких-то пять минут. Случалось, она опаздывала и больше. Когда-то Сальери тоже бывал недоволен, когда-то не обращал внимания - слишком много зависило от его настроения. Так что теперь поделать, если оно с утра не задалось?
И чтобы как-то совсем уж не просить прощения и не тратить времени на объяснения, Кэт решила, что правильнее будет нырнуть в работу. К тому же... Искоса поглядывая на Сальери, видит ли он (а он не сводил недовольного взгляда) Кэт демонстративно отодвинула листы с нотами, давая понять, что всё выучила и готова петь хоть с начала, хоть с конца - вобщем, откуда скажут. И что самое смешное и, возможно, противное для Антонио, Кавальери была трудолюбива, но её явно подстегивал этот внутренний подъем от завязавшегося романа.
Но вместо того, чтобы начать аккомпанировать ей, Сальери продолжил говорить, причём о том, что для Кэт было само-собой разумеющимся и вызвало некоторое удивление у девушки. Она похлопала глазами, размышляя над тем, что слышала...
"Возможно, он переживает за меня или..."
- Ну, конечно, Маэстро... - как можно мягче начала Кэт, - Конечно, вы правы! Я хочу и буду... Была бы счастлива. Но, вы же знаете, я здесь всего лишь seconda. Не prima, - она пожала плечами, пытаясь не показывать, как её задевает это положение, - Вы же знаете, кто будет солировать. И как она поёт, - она поджала губы и замолчала, продолжая поглядывать на Сальери.
Но она слишком хорошо знала Маэстро, чтобы решить, что он так просто из интереса дал ей учить эту партию, ведь он не слишком рассчитывал на милость удачи и на то, что Прима в день концерта заболеет и откажется.
- Но... Маэстро, - осторожно прощупывая почву, - Такие концерты солисты будут готовы исполнить любой ценой. Даже встав со смертного одра, - пауза, взгляд девушки становится хитрее, она склоняет голову набок, словно пытаясь разглядеть Сальери, раскусить его суровый внешний вид, - Но у вас ведь есть план. Я знаю. Si?

*Итак, начнем скорее!
Вторая. Не первая

+1

5

Да-да, почему бы уже не начать и не сделать вид, что все нормально, все как обычно. Что девушка, на воспитание из которой достойной певицы Антонио Сальери положил кучу времени, не распыляется понапрасну на случайных или (неясно, что хуже) постоянных мужчин.
Еще до того, как он всерьез занялся оперной музыкой, ему недвусмысленно намекали: театр - тот же бордель, и не из дорогих. Образованные ухоженные куртизанки требуют достойных плат за свои таланты, театр же... немногим лучше дешевого балагана. Если бы не реформы императора, не усилия Гассмана по поддержанию уважения к тем, кто создает творчество, Сальери и сам сейчас был бы немногим выше камердинера, а его дива получала за свой талант жалкие гроши и редкую похвалу - в прошлом всерьез знаменитых и обласканных в мире музыки можно было пересчитать по пальцам. А теперь он приобретает все больше влияния при дворе, тащит за собой эту девушку, у которой есть все задатки стать настоящей звездой, и хочет, черт возьми, чтобы она это понимала.
Пожалуй, то, что она действительно понимала, раздражало еще больше.
И то, что она явно показывала - готова, все выучила и отшлифовала, уверена в себе... Сколько сил Сальери потратил в свое время, чтобы сделать ее такой. Чтобы из зажатой, не уверенной до конца в собственном таланте (зато уверенной в том, что хочет блистать на сцене) фройляйн Кавальер сделать убежденную в своем совершенстве (не до конца, но все же - не сравнить с тем, как она вела себя пару лет назад) синьорину Кавальери. И кто будет теперь пожинать плоды его усилий? Не восхищенные меценаты, не рукоплещущая публика, взирающая на нее из зала, а какой-то мужчина, которого Катарина осчастливит, приблизив к себе, низводя все усилия Сальери до уровня сутенера, предлагающего дорогую куртизанку способным заплатить за нее - не деньгами, так любовью, коль ей будет угодно принять такой гонорар.
- Вторая часть, с пятого листа. - Он постарался не допустить в голос мстительность, которую чувствовал, предлагая Кавальери самый сложный отрывок. Тот, что давался ей (даже ей!) непросто, негладко, не всегда успешно, хотя она старалась и довела и их, эти витиеватые переливы, до приличного уровня. Не до совершенства, но все же.
Та, что должна была петь на концерте, не seconda - prima, могла вполовину хуже. Лишь делала вид, что успевала взять все ноты, перескакивая, проглатывая... Сальери даже невольно зауважал ее преподавателя вокала - это ж надо так виртуозно мухлевать, не быть, но казаться. Зрители из тех, кто слабо разбирались в пении (а таких в Вене было предостаточно), могли принять ее версию за чистую монету и искренне верить, что оратория так и должна звучать. Именно поэтому необходимо устроить, чтобы пела Кавальери. Именно поэтому он тиранил ее до изнеможения (ее или своего), выжимая все соки, весь звук, на который она была способна.
- Возможно, - уклончиво проговорил Сальери, не давая ей четкого ответа. Как будто она сейчас - такая, в прекрасном настроении от чужой любви, чужих объятий, допустившая до себя кого-то желавшего получить ее-великолепную, но едва ли обратившего бы внимание на нее-обычную, - не заслуживала его откровенности. Но все же добавил: - И не один. Но, боюсь, он тебе не понравится. Или наоборот...
Последнее прозвучало задумчиво и интригующе. Он явно играл на ее любопытстве, дразнил и снова чувствовал себя важнейшим человеком в ее жизни. Себя - не того, кто делал ее омерзительно счастливой и в то же время - простой, такой же, как все эти прелестные барышни, питавшиеся любовью мужчин. Не для него Сальери гранил этот бриллиант. Впрочем, ответить, для кого, он не смог бы. Потому что на самый явный, самый четкий и простой ответ не имел никакого права, будучи женат и женат счастливо. Он никогда не вспоминал о Катарине в объятиях жены, но погружаясь в музыку, сочиняя свое и слушая чужое, не мог изгнать ее из головы, постоянно анализируя - а как спела бы? А как прозвучало бы то или иное созвучие в ее устах? А смогла бы сходу или пришлось бы долго тренироваться?.. Вдохновлялся ее образом, выписывая партии, вдохновлялся ее голосом, слыша мысленно их звучание.
- И будь добра, постарайся лучше, чем обычно. - Несправедливый упрек - она и без того старалась, он прекрасно это знал. И до того, как Катарина успела среагировать (но наверняка уже почувствовала себя задетой - на это Сальери и рассчитывал), добавил: - Здесь нужно совершенство, ты знаешь.

+2

6

Сальери несказанно повезло, что он не озвучил вслух свои весьма разносторонние знания о кулуарной жизни театра, иначе бы Кэт явно была бы не в восторге от подобного сравнения, и, кто знает, может быть именно на этом моменте её хорошее настроение исчерпало бы себя. Но, к счастью, то ли Антонио был терпелив и хорошо воспитан, то ли ему пока просто по сути нечего было предъявить собственноручно выращенной диве, дабы уличить её в непотребствах. Впрочем, а ведь где-то Маэстро и был прав в своих размышлениях. Ошибся он только в одном: театр - это бордель не из дешевых, а временами и очень дорогой, потому что если обычная куртизанка обслужит вас за несколько монет и будет рада, то даже самая молоденькая и зажатая девочка-хористка, которая решит провести с вами провести вечер, плавно переходящий в ночь, то вам придётся раскошелиться, помимо всего прочего, ещё и на ужин, вино, десяток-другой комплиментов, цветочек и мало-мальски светскую беседу. А это, согласитесь, куда большие затраты, чем пара монет. А по мере востребованности и увеличения наглости растут и девичьи запросы, а уж те, кто решил попытать счастье в обществе примадонн, и вовсе должны понимать - это весьма дорогостоящее удовольствие. Так было и так будет всегда. А уж если совсем говорить, как на духу, то композиторы, управляющие театра от мала до велика и прочие, имеющие власть в храме муз, сами только поощряли подобный расклад событий, являясь не только наблюдателями, но и активными сводниками, которые подчас и сами непрочь провести ночь с одной из дам, пришедшихся им по нраву и "по кошельку". Так что и у Катарины, и у Сальери рыльце в этом плане было, ну, очень в пушку.
Но пока беседа носила относительно мирный, хоть и туманный, и немного натянутый характер. О, да, Кэт прекрасно понимала, о какой части идёт речь - эта "вторая часть с пятого листа" (она же "восемнадцатая цифра, если смотреть по партитуре") выпила из неё и Антонио в прошлые разы немало крови и нервов. Однако в этот раз Кавальери была готова, и не просто готова, но ещё и уверена в себе до той степени, что с одной стороны граничит с неприятной самоуверенностью, с другой же - даёт силы сделать то, на что раньше она не решалась.  Теперь же девушка лишь искоса взглянула на Маэстро, даже не собираясь браться за нотные листы и хитро ухмыльнулась больше даже взглядом, чем губами.
"Я поняла ваш ход, caro mio*" - думала она.
Но с пением пока пришлось немного повременить, уж слишком интересный оборот принимал их разговор. Кэт с явным интересом выслушала Сальери, не перебивая, хотя вопросов было много, но нужно было так их задать Антонио, чтобы действительно утолить любопытство, а ещё погладить его самолюбие, ведь он сегодня, похоже, не в лучшем расположении духа.
- Синьор Сальери, - начала Кэт исподволь и в свойственной ей чуть кокетливой и итальянской манере, - Я всего лишь девушка. Певица. Если хотите, можете назвать меня глупой. - почти неслышно она неспеша перемещалась от инструмента за спину Сальери, - Но одно я знаю точно... Вам дорого ваше время и силы... - тонкие пальчики девушки коснулись плеч Антонио доверительно и немного робко, как бы проверяя, отстранится или позволит коснуться, - Разве стали бы вы впустую тратить их, если бы не надеялись увидеть на сцене в день премьеры меня?
Он мог отвечать, мог не отвечать, они и так оба знали ответ, поэтому Катарина продолжила, вздохнув, будто для неё тяжело было то ожидание (ну, надо же пойти у Антонио на поводу, раз ему хочется сделать интригу?). Да, ей было любопытно, но ждать Кэт умела на самом деле.
- Поэтому, прошу вас, расскажиииите! - протянула она, наклоняясь и чуть прижимаясь к Сальери. Эта девушка умела любое требование озвучить, как просьбу, и наоборот. Однако, смена темы и замечание Сальери, заставили Кэт состроить недовольное выражение лица.
"Ах, так! Ну, хорошо же!" - ехидно подумала девушка, одним ловким движением забирая с подставки инструмента у Сальери тот самый злополучный лист, откуда Антонио требовал её начать.
И тут же, буквально за пару мгновений, заняла исходное место у инструмента перед Маэстро при этом с совершенно невинным видом, будто ничего не случилось, откладывая подальше лист со второй частью, в ту кипу, которую она уже отодвинула.
- С  восемнадцатой цифры? - переспросила она, делая вид глупый и беспечный.
Кэт прекрасно знала, что Сальери мог играть и без нот, но раз уж он придирался к ней, как она считала, безосновательно, то пропустить этого не могла.
"Вот и посмотрим, кто из нас это трудное место выучил лучше с прошлого раза" - не зло, а скорее просто ехидно, думала девушка, понимая, что Сальери будет либо играть наизусть, а аккомпанемент в этом месте тоже был весьма сложен, либо будет просить саму Кавальери вернуть ему ноты. А она ещё подумает.
Но зачем тянуть и давать Антонио время вспомнить тональность, размер, сложные фигурации пассажей и последовательность гармонии. Кэт начала петь, и Маэстро волей-неволей пришлось с этим смириться. Надо признаться, девушка прекрасно поработала над техническими сложностями, легко преодолевая все сложности прошлых уроков, взлетая россыпью бесконечных пассажей, в которых, словно жемчужинки, переливались слышимые все до единой ноты, вот только... Она смеялась над ним, смеялась каждым пассажем, каждым широким скачком, прикрыв глаза, будто звала по имени своего нынешнего любовника, не его - не Антонио. Вряд ли когда-либо ещё оратория на текст Священного Писания была исполнена с такой несвященной страстью, где вместо переливов "Аллилуйя! Слава тебе, Воскресший и живой!" звучала насмешка обиженной девушки. Обиженной, за каждый состоявшийся поцелуй Сальери, за несостоявшийся, за одну только надежду.

-----
* дорогой мой

Отредактировано Catarina Cavalieri (22-06-2019 21:13:37)

+1


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Mozart: репетиции » Ti spinge il tuo dimone