Дорогие друзья, гости и участники нашего проекта!
Мы рады приветствовать вас на уникальном форуме, посвященном ролевым играм по мотивам мюзиклов. У нас вас ждут интересные приключения, интриги, любовь и ненависть, ревность и настоящая дружба, зависть и раскаяние, словом - вся гамма человеческих взаимоотношений и эмоций в декорациях Европы XIV-XX веков. И, конечно же, множество единомышленников, с которыми так приятно обсудить и сами мюзиклы, и истории, положенные в их основы. Все это - под великолепную музыку, в лучших традициях la comédie musicale.
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

La Francophonie: un peu de Paradis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Romeo et Juliette: сцена » Le Dernier Jour d'un condamné


Le Dernier Jour d'un condamné

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

http://s2.uploads.ru/0fzto.png
Лучший эпизод сезона: лето 2014

http://sd.uploads.ru/t/A1FCD.jpg
• Название: Le Dernier Jour d'un condamné//После́дний день приговорённого к сме́рти*
•Место и время действия: несколько дней после смерти Ромео и Джульетты, ночь, одна из камер тюрьмы Вероны.
•Участники: Baltazar, La Mort, Romeo Montaigu.
•Синопсис: за то, что дал господину свести счёты с жизнью, Бальтазар предстал перед судом и был признан виновным в смерти Ромео Монтекки. Смерть единственного наследника Монтекки непоправима трагедия, и тот, кто позволил ей случиться, должен, поплатится своей жизнью. Приговор будет приведён в исполнение на следующее утро. У слуги Ромео есть ещё целая ночь
.

*название взято из повести Виктора Гюго.

Отредактировано Baltazar (23-08-2014 18:51:50)

+1

2

Бальтазар все хорошо помнил. Лицо каждого идущего навстречу человека. Каждый взгляд. Помнил все. Он мог закрыть глаза и увидеть, какие улицы он проходил, мог услышать, о чем говорили стражники за спиной, мог почувствовать тепло летнего солнца. Он помнил пронзительный скрип засова, когда впервые оказался в камере. Маленькая комнатка темная и сырая. Сюда почти не проникает свет из окна. Здесь холодно от каменных стен. Здесь ничего нет, только немного соломы на полу. Здесь никого нет, только отчаявшийся юноша и стражник, который зачем-то должен охранять мальчишку. Бальтазар никуда не убежит, даже не будет пытаться. Он примет любую участь, которую ему уготовят господа, только объясните "за что". Но даже такую милость ему не окажут.
"Не правда! Не виновен! Он сам хотел умереть! Я бы не смог!" Хотелось кричать. Но нет смысла. Его не будут слушать.
Бальтазар все помнил. Помнил, как его вели на суд, как перешептывались люди за спиной. Осуждали - они ничего не знают и не понимают, они не видели в ту ночь Ромео. Синьор был преисполнен решимости свести счеты с жизнью. Его было не остановить. Бальтараз бы не смог. Не смог! Хотелось закричать.
Зал заседания был полон. Все в черном. Больше никто не носит красные и синие одежды, только Бальтазар остался в цветах, которые когда-то символизировали Монтекки. Он оглядывает взглядом толпу, ища отца или мать. Но нет. Их тут нет. Взгляд цепляется за почти невидимую женскую фигуру. Это она стоит оперевшись на стену, вся бледная, и плачет, плачет. Это служанка Джульетты, та, что в роковую для Ромео ночь украла сердце Бальтазара. Она замечает, что юноша смотрит на нее, слезы только сильнее полились из ее глаз. "Не переживай. Со мной все будет хорошо. Не надо так убиваться из-за меня". Хотелось подойти к ней, обнять, прошептать на ушко нежные слова - успокоить. В зал входит герцог, и стражники, не смотря на слабые попытки сопротивления, разворачивают Бальтазара к правителю, ставя на колени. Герцог начинает процесс. Каждое слово Эскала звучит для юноши как будто во сне, как будто не ему, все, что здесь происходит, происходит не с ним. Он хочет обернуться, еще раз увидеть ее. Будет ли у него еще раз такая возможность? Сердце не ровно бьется. Как страшно. Сейчас вершится его судьба, его жизнь. Она в руках у двух людей: у герцога, который сам потерял слишком много из-за вражды, и синьоры Монтекки, матери господина, возможно, она скажет правду, скажет, что Бальтазар всегда верно служил Ромео, спасет еще одну жизнь. Но нет. И она винит в случившемся слугу. Обречен? Сердце готово выскочить из груди. Не томите, объявите решение. Герцог медленно, слишком медленно, поднимается с места. Холодным, беспристрастным тоном, отчеканивая каждое слово, начинает зачитывать свое решение. Оказывается, здесь, рядом с Бальтазаром, должен был быть еще один человек - кормилица Джульетты, но старушка не вынесла горя, она скончалась через несколько часов, после своей подопечной. Юноша поймал себя на мысли, что завидует ей. Ему было страшно. Очень. Эти несколько секунд, пока герцог не замолчал. Смерть. У Бальтазара задрожали руки, губы застыли в немом вопросе, не в силах произнести и слово, не в силах даже умолять о прощении. Его под руки поднимают с колен и выводят из зала суда. Юноша не сопротивляется. Он провожает взглядом синьору: она правда винит его в смерти сына? Бальтазар действительно виноват?
Вновь скрипят засовы. Бальтазара вталкивают в камеру, и он без поддержки не в силах стоять камнем падает на пол. Это не может быть правдой. Это невозможно. Он... Он... Он только начал жить. Он не хочет умирать. Слышите, не хочет! Ромео сам хотел себе смерти, а Бальтазар хочет жить и хочет любить. Слезы не произвольно наворачиваются на глазах, воздуха не хватает, а тело начинает трясти. Так не должно быть. Пожалуйста, кто-нибудь...
Сколько так юноша пролежал на холодном полу камеры в тихой истерике? Сколько у него еще времени? Первый приступ начинает спадать. Слуга Ромео постепенно начинает более трезво понимать, что смерть неминуема. Страшно. Чуть успокоившись, Бальтазар встает на колени. Его все еще трясет, из глаз идут слезы, но уже можно дышать, можно осознавать случившееся. Руки складываются в молитвенном жесте, а дрожащие губы шепчут слова молитвы.
- Отче наш...

+2

3

Когда над кем-то из людей нависала опасность покинуть этот мир, обычно говорили - "смерть ему в лицо дышит", "смерть у него за спиной", "смерть с ним за руку ходит", даже не догадываясь... насколько это в действительности соответствует истине. Она и ходила. Стояла за спиной. Улыбалась в лицо, пока человеческие глаза смотрели сквозь. Как и сейчас.
Утром этот мальчик, искренне старавшийся спасти своего хозяина, не совершивший ничего такого, за что стоило бы лишать жизни, должен быть казнен. Снова гибель невинного, снова кровь. Верона, неужто мало тебе было крови?..
Медленно обойдя вокруг вздрагивающей от рыданий фигуры стоящего на коленях юноши, возносящего горячую мольбу к небесам, Смерть мягко и даже почти ласково погладила его по волосам. Теплый, горящий, такой чудесный... но не настолько, как ее Ромео. Теперь уже по-настоящему ее.
Женщина слегка улыбнулась, задержав тонкую бледную руку на голове Бальтазара, глядя на него, но будто бы сквозь него - думая совершенно об ином. О том, что получила, наконец, того, кого так долго хотела - и не только его одного. Ромео, Ромео... Сколько она ждала тебя, сколько ходила вокруг, сколько раз ты чувствовал ее дыхание, сколько раз дрожал от невидимого прикосновения ее ласковых рук. И вот - бурное течение жизни остановлено, как и взросление, старение, гниение заживо. Теперь Ромео Монтекки навсегда останется прекрасным. Теперь Ромео Монтекки - тот, кто может видеть ее, прикоснуться бледной рукою, быть рядом, и... тот, кто никогда не поменяется. Не сотрутся его удивительно тонкие, будто выточенные великолепным мастером из мрамора черты лица. Не потускнеет взгляд, не покроются сединой, словно снегом, волосы. И пусть уже ставшая ненужной горячая оболочка догнивает в семейном склепе - истинный Ромео здесь, в небытие и междумирье, рядом с ней.
Подняв взгляд от слуги, Смерть протянула руку в сторону, будто приветствуя того, кто должен был появиться в маленькой темной камере вслед за ней. Ромео Монтекки.
- Попрощайся с ним, - негромкий мелодичный голос разошелся в пространстве едва слышным эхом. - Когда он умрет, вы больше не встретитесь. У Бальтазара другой путь... совсем не тот, что выбрал ты.
В ее голосе звучат любовь и властность, но в то же время нежность - от осознания, что она теперь может говорить с ним напрямую, не влезая в чужие сны, не выискивая бреши между мирами, где он на несколько секунд мог бы увидеть облик в белом саване.
У Бальтазара другой путь - он невинен, и его чистая, незамутненная душа отправится в место, которое люди привыкли называть Раем. Когда-то Ромео тоже был таким. Когда-то... Пока не избрал путь самоубийцы, совершив самый тяжкий грех.
Смерти было все равно, как именно получить юношу, для нее все были равны. Молодые, старые, богатые, бедные, безвинные и погрязшие в грехах - она всех принимала с равным спокойствием, потому что лишь избранные могли удостоиться ее личной привязанности. Как, например, Ромео Монтекки.

+1

4

Каждый человек рано или поздно в своей жизни задумывался о том, что же ждет его после смерти. Отправится ли душа в Рай или в Ад. Или же она будет блуждать призраком среди смертных, так и не найдя успокоения. И мало кто может узнать как же это на самом деле. Потому что рассказы тех, кто оказывался на грани между жизнью и смертью, едва ли можно было считать правдой, а те, кто знал наверняка, едва ли могли уже кому-то рассказать.
Все получилось действительно быстро и без боли, как и обещал лекарь. Яд подействовал почти мгновенно. Тело охватил холод и... открыв глаза, юный Монтекки увидел ее. Да, это был тот призрак, что преследовал его во снах, чей бледный силуэт он видел иной раз в толпе, в тот ужасный день дуэли, когда погиб Меркуцио и когда от руки самого Ромео пал Тибальт. Она была там. Быть может, тогда Ромео понял, что та девушка, свидание с которой он видел в своем сне, казалось целую вечность назад. Прикосновение ее холодных губ и все было кончено. Душа несчастного романтика покинула бренное тело. Но только Смерть медлила, чтобы сразу забрать его в междумирье. В тот миг Ромео осознал, какую страшную ошибку совершил, когда наблюдал с немым ужасом, как любимая Джульетта очнулась ото сна и вслед за своим мужем прервала свою жизнь. Да, она убила себя его собственным кинжалом, и Смерть, собравшая в тот вечер две жизни, забирает ее душу с собой.
Свершилось так, как они хотели. Семьи, враждовавшие столько лет, заключили мир, пусть и такой страшной ценой. Что же теперь ждало две неприкаянные души тех, кто сами, ради любви, лишили себя жизни? Об этом Ромео не знал. Но на этом свете у него оставалось еще одно законченное дело.
Монтекки появился из теней вслед за своей вечной спутницей. Должно быть это великая честь, оказаться в любимцах у самой Смерти. Иначе его душа могла и дальше скитаться по свету или же отправиться прямиком в Ад, куда и лежит путь тех, кто совершил ужасный грех над собой. И по той прихоти, что юный Монтекки был настолько мил самой Смерти, Мрачный жнец позволяет Ромео проститься со своим верным слугой.
- Но разве он заслужил такую участь? В чем его вина? В том, что он не остановил меня? Я бы действительно убил его, попробуй он встать у меня на пути... - ему нужно знать ответ, но он знает, что едва ли Смерть ответит на его вопрос.
Призрак подходит ближе и опускается на колени, напротив Бальтазара. Как странно было видеть, его такого живого и теплого, в то время как сам ты скоро превратишься в прах. А он должен жить. Должен любить и радоваться жизни. Ромео знал о привязанности своего слуги к служанке Джульетты.
"Что за странная ирония... они тоже из разных кланов и тоже полюбили друг друга. Как и мы с Джульеттой. И вот жестокая судьба стремится разлучить их. О, как же жесток этот мир..." - Ромео поднимает взгляд на бледный силуэт Смерти, будто спрашивая разрешения и протянув руку, касается призрачными пальцами щеки Бальтазара. Сколько времени они провели рядом, через что только вместе не прошли. Пусть это и был лишь слуга, но был для Ромео так же дорог, как и его друзья. И мог ли кто-то знать, что все закончится так страшно... Как же хотелось утешить бедного юношу, хоть немного, но поддержать, да только Ромео сомневался, что Бальтазар вообще увидит его.

+3

5

-Отче наш...,- дрожащие губы упрямо шептали молитву раз за разом. В ней юноша надеялся найти успокоение и забвение до страшного часа. Но губы повторяли текст писания, а разум отсчитывал минуты. Еще целая ночь! Сколько времени. Кажется будто это вечность. Бальтазар уже рассчитал, когда можно будет последний раз посмотреть на солнце, когда надо начать прощаться с родными. Он даже отрепетировал мысленные диалоги. Не одиножды, и каждый раз появлялись новые слова, каждый раз он что-то упускал. Сколько еще несказанно. Сколько еще не сделано. А времени так мало - всего лишь ночь!
Молитва закончилась, дрожащими руками юноша судорожно сотворяет крестное знамение и начинает с начала. Он не просит помилования, не просит жизни. Он просит успокоения, сил себе и своим родным. Особенно матери. Когда перед Бальтазаром появлялся образ доброй женщины, которая родила его, которая всегда любила его, воспитала, дыхание юноши прерывается от нахлынувших слез. Почему она должна видеть, как ее сыну одевают на шею петлю? Ей за что такая мука? Разве синьора, которая сегодня обвиняла Бальтазара на суде, видела, как прощается с жизнью ее сын? Юноша знал, как матушка любила его, или еще следует говорить любит...? Он просил сил жить дальше для нее. Бальтазар вспоминал рыжеволосую служанку Джульетту и благодарим Бога за встречу с ней, но просил, чтобы она забыла его, другой любви для нее. Сначала юноша благодарил Всевышнего за то, что его избавили от пыток, но чем сильнее сгущалась ночная тьма, тем лучше понимал Бальтазар - лучше бы его пытали, тогда бы он не думал о родных, не думал о возможном будущем, не думал о том, что его ждет неминуемо, была бы только боль. А сейчас? Сейчас юноша вздрагивал от каждого шороха, кажущегося или реального. Сейчас он думал о том, что его ждет. Как это больно и страшно. Но что страшнее: сама казнь или ее ожидание, понимание неотвратимости платы за ошибки и грехи - эта ночь полная одиноких всхлипов?
Холодно. Очень холодно, хоть тело Бальтазара и горит будто в лихорадке. Он не больше может так. Минута. Еще одна. И еще, еще, еще. Когда конец? Когда избавление?! Юноше начинало казаться, что он выйдет завтра из камеры слабоумным. Молитва читалась на автомате, не думая над текстом. Они правы. Все- все. Правы. Он виноват, он заслуживает смерти - Бальтазар уже в этом не сомневался. Он мог бы остановить Ромео. Ценой своей жизни задержать его, и тогда... Тогда бы Джульетта очнулась до того, как синьор принял бы яд. Но он испугался. От этих мыслей становилось тошно. Бальтазар всегда был предан Ромео. Он вырос рядом с господином. И как он отплатил синьору за всю его доброту? Позволил убить себя.
Юноша прикрывает глаза. Ему плохо. И физически и морально. Температура тела повышается, голова болит, а душа истерзана думами, сомнениями и вопросами. Бальтазару кажется, что в помещении стало холоднее, по телу пробежали мурашки. Кто-то как будто коснулся его головы. Глубокий судорожный вздох, крепко закрытые глаза, и губы упрямо повторяющее "Отче наш". Все это игры восполненного сознания, ищущего любую зацепку лишь бы перестать думать о том, что же и как же все будет завтра. Кажется будто кто-то вновь касается его. Бальтазар открывает глаза... Юноша боится пошевелиться. Его губы замирают в немом вопросе. Разве... Как это возможно? Что происходит? Синьор Ромео? Несколько минут он не отрываясь смотрит на синьора. Это правда? Ему не грезится?
-Синьор Ромео?- неуверенно шепчет юноша,- Синьор Ромео,- Бальтазар буквально упал в ноги господину, касаясь лбом холодного пола. Слезы полились сильнее, а тело забило крупной дрожью. Юноша все повторял "пожалуйста"на большее сбивчивого дыхания не хватало, да и это сложно было понять.
Этот приступ длился несколько минут, потом, постепенно, дыхание стало восстанавливаться, слезы прекратили течь из глаз и сознание прояснялось. Бальтазар только неровно дышал. Ему нужно было не много осмыслить, что происходит, прежде чем заговорить. Но вот только возможно ли это сейчас?
-Синьор Ромео,- сдавленно проговорил он, даже не пытаясь подняться с пола,- Простите. Синьор Ромео. Я... Я... Пожалуйста, синьор, простите. Вы всегда были так добры ко мне. Вы знаете, я никогда не предал бы Вас. Простите. Пожалуйста. Синьор Ромео.

+2

6

Вина? В чем вина Бальтазара?.. Смерть мягко приподняла уголки губ, отвечая Ромео ласковой упрекающей улыбкой. Она не судья и не палач, милый мальчик. Ей вообще нет дела до большинства людей в этом мире, которых ей приходится забирать день за днем. Она не испытывает к ним ненависти, неприязни, не стремится их наказать, не рассчитывает, что они извлекут для себя какой-то урок... Нет. Она просто делает то, что делала испокон веков и будет делать до тех пор, пока в мире есть люди - забирает их в мир иной, когда приходит время. Властна ли она сама над этим временем? ..Иногда. Смерть вспомнила гонца священника Лоренцо, что так и не добрался до Ромео, и чуть подняла подбородок, глядя на юношу еще ласковее - потому что именно ради него она позволила себе вмешаться в естественный ход событий.
В чем вина Бальтазара? Ее нет, как не было у детей, которых Смерть забирала из колыбели или даже из материнского чрева. Нет, как у святых, доживавших в аскетизме до глубокой старости, не тронутых мирскими страстями. Но сколько виноватых в самых страшных прегрешениях продолжают коптить небо - Ромео, если бы ты только мог себе представить... Справедливости в этом несовершенном мире нет. Есть только Смерть, чьих объятий не минует никто.
- Он безвинен, Ромео, но он умрет. Мало ли невинной крови пролилось за все века, что ты задаешь такие вопросы?
Впрочем, ответа юноши Смерть не ждала. Его наивность, так украшавшая его безупречное лицо, тоже являлась его частью, штрихом в образе, который привлек ее внимание, потому... пусть он будет таким, даже после перехода в мир иной. Пусть пытается гореть теми же чувствами, теми же эмоциями, что очаровывали ее. Пусть... пока не поймет, насколько чуждо это бесплотной душе. Такой, какой сейчас стал он сам.
- Попрощайся, - мягко повторяет Смерть и коротким движением руки стирает оставшуюся преграду между живым и мертвым. Между живым, одной ногой стоящим в могиле, и мертвым, что так и не умер душой, сохранив способность чувствовать. Иногда эта грань становится настолько тонкой, что ее можно преодолеть без всяких усилий... Впрочем, сама женщина осталась невидимой для Бальтазара, посчитав, что тому хватит впечатлений и от появления в камере покойного хозяина, по крайней мере, пока.
Она медленно обошла растерявшегося, умоляющего о прощении юношу, и грациозно склонилась над ним, проведя бледными пальцами по мокрой от слез щеке, а затем повернула лицо к Ромео.
- Он такой светлый и чистый. Он бы скорее умер, чем решился на предательство. Ты ведь простишь его, мой милый Ромео? Дашь юноше последнее успокоение перед казнью?..
В какой-то момент ей стало почти жаль Бальтазара, захлебывающегося слезами и словами молитв. Но... нет, в нем не было совершенства наследника Монтекки, и едва ли ему удалось бы тронуть что-то ледяное внутри нее, что люди назвали бы сердцем. И все-таки... Да, она определенно получит определенное только ей понятное удовольствие, когда придет время.
Время Бальтазара.

+2

7

"Безвинен... но просит у меня прощения. За что? За верную службу? Когда ты не стал идти мне наперекор даже когда видел, что я безумен? Но ведь я и правда мог убить своего верного слугу в этот миг. Тогда я убил бы каждого на своем пути, кто встанет между мной и любимой..." - видеть слугу в таком состоянии было невыносимо. Как же хотелось обнять его и утешить. Да, забывая о всех рамках и правилах. И к чему они? Все это такие глупости... Но теперь между ними были другие рамки, и едва ли получится теперь когда-нибудь преодолеть их. Потому что один из них уже закончил свой жизненный путь. Другой же только собирается это сделать, но не по своей вине и не своими руками, в отличие от своего хозяина, для которого тяготы мира оказались слишком непереносимыми.
- Этот город проклят... давно, еще до слов Меркуцио... - тихо проговорил Ромео. Ему не нужно было смотреть на свою вечную спутницу, он и так знал, что она будет слушать каждое его слово. - С той ли вражды, что была так давно... или же еще раньше, но с тех самых пор кровь льется в нем рекой. И не только кровь невинных. И кого считать невинными, скажи мне? Тех, кто не совершал убийства? Или тех, кто стоял в стороне, не делая ничего? И не за это ли осуждают моего Бальтазара? - не остановил... да, не остановил. Но в этом была его верность. Да только теперь за эту верность он поплатится своей жизнью.
"Будто его собираются похоронить в одном склепе со мной, как если бы я был королем древности..." - почему-то возникла именно эта ассоциация. Но никогда он не был королем и не хотел бы, чтобы его верный слуга отправился следом. Но судьбе было нужно распорядиться иначе. И вот они оба на пороге смерти. Только по разные стороны.
- Мне не за что прощать его. Он не сделал ничего, что могло бы быть плохо для меня. Я сам виноват в своей гибели. Он же... мой слуга, в верности которого я не сомневался ни минуты...- Ромео чувствует, да, именно чувствует, как грань между мирами стирается. Бальтазар точно видит его теперь и сам прежний наследник Монтекки может ненадолго вернуться в мир смертных.
- Ты ни в чем не провинился передо мной, Бальтазар, - уже можно придвинуться ближе и бережно погладить юношу по темным кудрям. - И никогда бы я не стал обвинять тебя в предательстве. Разве был у меня кто-то еще, кто был настолько же предан? Разве не так, Бальтазар? - привычным жестом, Монтекки гладит слугу по щеке и от воспоминаний о том, как раньше так же мог успокоить его, сильнее начинает щемить в груди. Пусть это и фантомная боль, но меньше она не становится. И могут ли призраки чувствовать боль? Могут ли они чувствовать вообще? Но что же это тогда так разрывает грудь на части? Несправедливо... совсем несправедливо.
- Я... обещал, что не прогоню тебя... - собственный голос дрогнул. Воспоминания из прошлого. Такие давние и такие светлые. Воспоминания из жизни, которая закончена. А этот юноша должен жить. - И... я пришел...
"Пришел проститься. Но даже слово это сказать тяжело. Даже в загробном мире мы пойдем разными путями. Кто знает будет ли новая встреча?" - Ромео не знает обжигают ли его ладони загробным холодом, или же он обрел плоть. Но это уже не имеет значения.
- Друг мой... прошу, не плачь... - глупая просьба. Разве можно не плакать о том, что завтра твоя жизнь оборвется?
"Я решил для себя иначе, но это был мой выбор и только мой. И мой слуга не должен отвечать за мои ошибки..." - подняв взгляд, Монтекки смотрит на Смерть, будто ища у нее ответа, есть ли для бедного Бальтазара хоть один шанс. Но разве Мрачный жнец не дала уже понять, что все будет так, как должно. А переплетения судьбы были известны лишь ей одной, но едва ли она поделится хоть одним из них.

+2

8

- Ты ни в чем не провинился передо мной, Бальтазар…
Знакомый голос. Знакомые руки осторожно гладят юношу по волосам. Судорожный вздох. Мальчик сильнее сжимается, из глаз все еще идут слезы, просто слезы, без рыданий, без всхлипов. Он молчит, он почти не чувствует холодных прикосновений господина, не почти не слышит его слов. Еще один неровный вздох, и Бальтазар осторожно поднимается на колени. Он смотрит на господина вымученным взглядом. Как… Как это объяснить? Есть ли объяснение? Но в том, что перед ним синьор Ромео, юноша уверен.
-Господин,- тихо шепчет Бальтазар севшим от рыданий голосом,- По- позвольте, господин,- юноша  неуверенно касается руки господина и, склоняясь к ней, осторожно припадает губами к тыльной стороне ладони.
Дыхание перехватывает. Как же страшно. Господи, до чего же страшно. Что будет завтра? Через несколько часов. Осталось всего несколько часов. Мальчик понимает это, но не может осознать. Как так, еще несколько часов и он не будет человеком, его не будет? А что будет? И будет ли? И надежды нет. Ему даже не во что верить. Его никто не сможет спасти. Добрый господин, который не оставил слугу в такие тяжёлые для него минуты, не сможет помочь, но.…
Не виновен! Синьор не винит его. Так почему? За что он должен отдать свою жизнь? Сколько бы он всего успел. Сколько бы еще смог сделать, сказать. Сказать то, что не успел. Сказать, что любит. Впереди целая вечность. Целая жизнь. За что его лишают ее? Позвольте ему искупить грех иначе. Работой, любой работой. Но только не отнимайте это время. Он еще сколько всего не успел. Он не хочет умирать, ему страшно умирать.
Бальтазар поднимается на колени, все еще не выпуская из своих дрожащих рук руку господина. Он смотрит на каменный пол, из глаз тихо идут слезы. Он пытается представить, какая могла бы быть его жизнь. Согласилось бы та девушка, служанка Джульетты, выйти за него, успев он сказать ей о своих чувствах? А разрешили бы им венчаться? Как счастливы бы были его родители! Она бы, наверняка, им понравилась. Да, Бальтазар уверен, она бы им понравилась. Как все могло бы быть замечательно! На миг на губах юноши появляется еле заметная грустная улыбка. Могло бы быть… Но ничего не будет. Впереди ничего нет. Место свадебного торжества будут похороны (а они будут или Бальтазар не заслуживает и этого?). Место смеха будут слезы. Завтра. Утром. Так скоро. Так долго! Уже нет сил, душа больше не может выносить это муку, эту пытку, что хуже любых истязаний, эти думы, о том, как бесконечность была у него, как каждая минута дорога. Верни бы все сейчас назад, он по другому жил, ни одно мгновение бы по посту не потратил. Каждая минутка бы для него дороже любого богатства была. И от этих мыслей сейчас до того становилось плохо, что какая-то обида появлялась, какая-то злоба. Разве можно так с человеком? Разве можно его так мучить? Скоро ли утро? Скоро ли избавление?
Бальтазар отпустил руку синьора и поднял на него взгляд. Вымученный, полный отчаяния и какой-то не здоровой решимости. Вряд ли бы кто-то сейчас смог узнать по эти глазам прежде всегда весёлого юношу. Сейчас в них отражались только пережитые этой ночью чувства горя и безысходности.
- Синьор, пожалуйста,- голос звучит тихо, но уверенно, почти не дрожит,- Пожалуйста, господин, убейте меня сами. Убейте сейчас. Господин, я не могу больше. Мне страшно. Пусть все закончится. Прошу Вас. Молю, не наказывайте меня еще. Убейте меня сейчас. Я не вынесу ожидания. Я сойду с ума, если уже не стал слабоумным. Молю, синьор, убейте меня,- судорожный вздох. Он это сказал. Как страшно. Сердце само готово выскочить из груди. Пусть все закончится, если так должно быть. Пусть он умрет, если так угодно его синьорам, но прекратите муку. Не уже ли он заслужил это?

+1

9

Слегка склонив голову, Смерть с наслаждением наблюдала за Ромео. Сам факт, что сейчас он говорит ей, не другим людям, не самому себе, не глухому Богу, а ей, рождало желание довольно жмуриться, будто кошка на солнце, и Смерть чуть улыбнулась звуку его голоса. Неважно, что он говорил. Все эти его мысли, терзания, мучения не имели никакого смысла. Пустое сотрясание воздуха, как любят говорить люди... и как люди любят делать. Если бы они поменьше болтали и побольше думали, если бы пореже хватались за оружие, если бы открывали свои сердца любви, а не ненависти, если бы не позволяли себе гнев, застилающий глаза... Впрочем, какое ей до всего этого дело? Она только собирает урожай, а сеют его сами люди.
Говори, Ромео, говори, пытайся верить, гореть, любить, бунтовать, ведь пока ты все еще жаждешь добиться справедливости, ты... как будто до сих пор жив.
Она зашла за спину Монтекки, чтобы не отвлекать юношу от прощания с другом, и ее внимательный взгляд устремился на Бальтазара. Его было почти жаль - так этот мальчик боялся, так дрожал, так тело его сотрясалось в рыданиях. Ему следовало уйти вслед за хозяином, но он так любил жизнь... Жизнь и эту рыженькую девушку из Капулетти. Наверное, им обоим стоило оказаться в объятиях Смерти вслед за Ромео с Джульеттой, тогда все было бы иначе. Тогда это был бы их выбор, а не жестокое решение других людей, посчитавших, что могут творить чужие судьбы. Тогда Смерть получила бы еще два сердца, что остановились бы под ее ласковым прикосновением. Тогда... Ромео и Бальтазар не были бы разделены навечно.
И бедный слуга, кажется, чувствует это, потому что начинает молить о том, чего юный принц клана Монтекки сделать не властен. Смерть, мягко приблизившись, села на колени рядом с Ромео, проведя пальцами по его плечу и с наслаждением запустив их в прядь черных волос.
- Ты не сможешь, - коротко произнесла женщина, с любовью глядя на него. - Не сможешь, даже если захочешь.
Протянув одну руку к Бальтазару и взяв его за подбородок, другой рукой она сделала еле заметный жест, окончательно стирая завесу, отделявшую живых от мертвых, и явилась юноше - бледная, холодная, с едва заметной ласковой улыбкой на бескровных губах, с устремленным на него внимательным и бесстрастным взглядом... сидящая на полу рядом с Ромео, бедро к бедру, и держащая его подбородок в тонких пальцах.
- Он не сможет этого сделать, - спокойно произнесла Смерть, обращаясь уже к Бальтазару. - Я смогу.
И потянулась вперед, приподнялась на коленях, нежно проведя пальцами по его щеке, взял его лицо в ладони до того, как он успел бы отшатнуться, потянулась губами к его гладкому лбу... чтобы запечатлеть на нем поцелуй. Холодный и последний.

+2

10

Это было как возвращение в мир живых. Недолгое, но возвращение. Иллюзия, что снова жив, снова чувствуешь. Как же хотелось притянуть юношу к себе, обнять и попытаться успокоить. Но можно ли это сделать? И, что особенно важно - поможет ли это? О, если бы Ромео мог забрать его отсюда. Ведь Бельтазар ни в чем не виноват. Если бы как самому наследнику Монтекки, юноше позволили бежать из жестокой Вероны. Куда угодно, где не найдут ни власти города, ни сам герцог Эскал.
"Он тоже потерял своих родных. Почему это не делает его милосерднее? Или же кто-то должен поплатиться?" - неприятная догадка, но других просто не приходило в голову. И правитель города и синьора Монтекки потеряли тех, кто был им дорог и теперь хотели найти хоть кого-то виновного, не понимая того, что во всей этой страшной истории виновата лишь судьба.
"Судьба... или же не только судьба?" - но как глупо было пытаться обвинять саму Смерть во всем этом безумии. О нет, Мрачный жнец много лет делает свою работу. Сейчас же отличие было лишь в том, что юный наследник Монтекки сумел задеть ее сердце, если у Смерти есть сердце.
- Бальтазар... - только и получается выдохнуть. Как же это больно. Разве не для того Ромео просил слугу идти прочь и не мешать в его деле, чтобы тот не попался под руку? Разве не хотел спасти его, чтобы юноша не попал под руку обезумевшего господина? И вот результат - злая насмешка Судьбы и слуга сам просит о смерти, той самой, от которой господин хотел его уберечь.
"Не сможешь..." - каким похоронным колоколом звучат ее слова. Не сможет даже если захочет. Но как и тогда у дверей склепа Капулетти Ромео и подумать не мог об этом. Он смотрит на прекрасную спутницу рядом с собой и понимает, снова понимает какой огромной властью она обладает. Ей подвластно все и все. Она может легко дарить и отнимать жизни. Она сама владычица людских судеб. И сейчас только Смерть может подарить Бальтазару то, о чем он просит.
"Вот так просто. Я до сих пор помню прикосновение ее губ. Один миг и боль прекратится. А с ней все страхи и отчаяние. И она может подарить моему Бальтазару покой. Вечный покой. Но разве хочу я этого?" - миг, когда Смерть приблизилась к юному слуге, готовясь коснуться его лба поцелуем, казался вечностью. Настолько долгим он был, что Ромео, казалось, мог разглядеть каждую черточку ее лица, правильного будто у изящной статуи. Ее тихий голос словно наполнил всю эту мрачную комнатушку, и будто переполнял самого несчастного наследника Монтекки.
"Я не хочу этого!" - прервав долгий миг, Ромео метнулся вперед, аккуратно ловя Смерть за тонкие запястья. Пусть только не целует его. Нет, этот мальчик должен жить, пусть и сам не понимает этого. Монтекки не думал о том, что едва ли сможет этим спасти слугу от казни. Нет, разве может быть что-то страшнее мига, когда перед тобой сама Смерть, здесь и сейчас.
- Не делай этого... прошу... - чуть слышно прошептал он, придвигаясь ближе и почти касаясь ее губ, отгораживая Бальтазара от Жнеца. - Я... не хочу чтобы он умирал... просто не хочу... - Ромео посмотрел в глаза Смерти, как тогда, в том давнем сне. - Прошу тебя...
Он тянется к ее холодным губам, касаясь поцелуем. Теперь это не может повредить ему и нет смысла бояться Смерти тому, кто уже покинул мир живых. Но может это сойдет вместо платы за жизнь своего Бальтазара?

+2

11

Ungeheuerlich!
Unmoralisch!
Ungeheuerlich!
Bestialisch!
Ungeheuerlich!!!
(c) DBDAD

Бальтазар не отводил взгляда от господина. Отчаявшегося, умоляющего взгляда. Если не виновен, если синьор не считает эту кару заслуженной, если не может помочь… Пусть прекратит мучения. Пусть больше не будет вопросов. Не будет предположений. Пусть все закончится. Разве есть разница, когда умирать? Итог будет один. Но сейчас… Не будет позора, не будет еще нескольких часов проведённых в мучительных думах о тех минутах, пока петлю затягивают на шее. Последнее снисхождение, последняя милость к тому, кто никогда бы не пошёл против, никогда бы не предал. Разве он многого просит? Он просит смерти, которой уже не избежать. Так почему господин медлит? Почему молчит? Или он все-таки заслужил? Все-таки за дело юношу введут завтра на эшафот, и для этого, для того, чтобы осознать свою вину, нужно оставшееся время. Но синьор Ромео говорил…
Судорожный вздох перед тем, как повторить мольбу. Но Бальтазар не заговорил. Он чувствует холодное прикосновение. Еще один короткий вздох, и… Юноше не надо было объяснять, кто появился перед ним. Сама Смерть. Сначала удивление сменяющиеся страхом, а потом... Так вот каково смотреть в лицо Смерти. Юноша не мог пошевелиться под ее взглядом. Завораживает. Как околдованный он смотрел ей в глаза и не смел, отстраниться, даже когда Она приблизилась ближе, чтобы выполнить просьбу юноши. Как странно. Страх?… Его почти нет. Она? Почему Бальтазар не боится? Почему не пытается вырваться из ее рук? Почему еле заметно тянется на встречу? Не понятно. Не объяснимо. Но как чарующе. Ее взгляд внимательный, холодный, но не страшно. Бальтазар еще чуть подался на встречу. Она выполнит его просьбу? Больше не будет слез и страха. Еще мгновение и не будет ничего. Только покой и темнота.
«Господин?!»- Бальтазар отшатнулся от фигуры Жнеца, когда синьор встал между ними,-«Что Вы делаете, господин? А что делаю я?!»- последняя мысль была ужасна, как удар молнии в солнечный день. Юноша отполз назад и, встав на колени, сложил руки в молитвенном жесте. То, что он видел, это же… Он же почти поддался. Это было испытание Бога? Бальтазар хотел сотворить крестное знамение, но взгляд его вновь упал на Ее фигуру и синьора Ромео. Юноша замер. Почему? Почему господин не позволил умереть сейчас? Почему Бальтазар должен ждать назначенного часа, когда сама Смерть была готова подарить ему вечный покой и избавление?
«Я не хочу… Просто не хочу»,- звучит в голове шёпот господина. Как прост ответ на этот вопрос «почему». Бальтазар никогда не принадлежал себе. Его жизнь никогда не была в его руках. Синьор Ромео. С девяти лет Бальтазар принадлежал ему, и только ему, в конечном счете, распоряжаться жизнью юноши. И сейчас, когда юноша молил о смерти, всегда добрый и понимающий господин отказывает, продлевая страдания слуги. Значит, заслужил. Значит, и синьор винит его в случившемся. Но почему тогда, синьор Ромео…? Не понятно. Ничего не понятно. Не объяснимо!Скоро ли утро? Когда все закончится? Он не хотел. Не хотел, чтобы все так случилось. Он не знал, что любимая господина спит. Он сделал, что ему сказали, синьор прогнал его в ту ночь. Да, Бальтазар мог бы вопреки словам Ромео пойти за ним, но было страшно от одного взгляда господина в ту ночь. Он не хотел. Если бы он только знал, что отдав он жизнь тогда, встань между синьором и его возлюбленной, он бы спас их обоих. Но разве мог это знать Бальтазар? Почему синьор винит его? Почему говорит обратное? За что слуге просить прощения перед Богом? Можно ли надеяться на прощение тому, кто расплачивается жизнью за свои ошибки и страхи? Он не хотел. Он не …
Бальтазар отпускает руки. К глазам вновь подступают слезы. Юноша склоняет голову, не смея больше смотреть на господина, прикусывает губу, ведь синьор говорил не плакать. Теперь остаётся только ждать. Чего ждать?
«Господин, пожалуйста. Простите меня. Разрешите мне умереть, получив Ваше прощение. Я никогда бы… Я не могу исправить свою ошибку, которая стояла Вашей жизни. И я расплачусь своей. Завтра. На площади. Но простите меня. Для меня не было никого важнее Вас. Господин. Вы же знаете… Молю, синьор Ромео, простите меня».

Отредактировано Baltazar (04-07-2014 22:45:18)

+2

12

На короткий миг в глазах Смерти мелькнуло удивление, а затем она чуть прикрыла глаза ресницами и улыбнулась. Его холодные безупречные руки держали ее запястья, и, хотя она была куда сильнее обычного мертвеца, заблудившегося в междумирье и слишком привязанного к жизни, и с легкостью могла бы стряхнуть его с себя, Смерть покорилась юноше. Он держал ее так же, как мог бы держать обычного человека, и грациозная тонкость ее запястий ничуть не уступала таковым у земных девушек, а, может, и превосходила их. Нет, ей не нужен Бальтазар. Того, кого действительно хотела, она уже получила, и именно он сейчас перед ней, касается ее губ, неловко отгораживает слугу от нее, в надежде сохранить ему жизнь. Делай так всегда, Ромео.
Его поцелуй столь же сладок, как и тогда, когда она забрала его себе, только теперь в нем нет огня, он холоден, как она сама, и не греет. Но... дважды умереть невозможно, придется довольствоваться этим. Смерть улыбается в поцелуй, ловя движение его бледных губ. Ее мальчик, ее Ромео, ее сокровище, ее навеки прекрасный Аполлон с глазами будто спелые вишни, с волосами мягкими, как сон, с кожей белой и гладкой, будто мрамор, с лицом древнего бога, выточенным из камня. Никому больше ты не подаришь своих поцелуев, Ромео. Никому кроме нее, что выпила твой огонь и вдохнула вместо него туман безысходности.
Бальтазар отшатнулся от них, но к нему она интерес уже потеряла. Пусть живет столько, сколько ему еще отмерено, хотя бы и только до утра. Она все равно заберет его, когда придет время. Она всех забирает.
- Не буду. Не сейчас, - почти мягко пообещала Смерть в губы юноши. - Пусть живет.
Она не будет говорить, насколько Бальтазару желаннее умереть, что видит на его челе тень грядущей казни, равно как и возможность того, что казнь не состоится. Не будет убеждать, что жизнь слуги уже никогда не будет столь светлой, как раньше, навсегда отравленная чувством вины. Не станет и  Бальтазару говорить, что спасти господина у него бы не вышло, потому что она сама позаботилась о том, чтобы забрать Ромео, и что даже самые большие его усилия оказались бы тщетны и разве что отсрочили бы смерть на время. Никто ничего не предотвратил бы. Это был выбор самой Смерти, которой помогали люди двух враждующих кланов. Ромео должен был умереть. А все остальные... могут жить, пока живется.
Ей до этого нет никакого дела.
А вот до красиво очерченных губ, что бесстрашно прижимаются к ее холодным и несущим смерть - есть.
Ромео, делай так всегда. Многие останутся в живых.

+2

13

Ее губы все так же холодны. Ромео все еще помнил каждый из ее поцелуев. И помнил, как проснулся дрожа от холода, после того странного сна, где он увидел Смерть в первый раз. Таинственную незнакомку, не назвавшую своего имени. Мог ли юный Монтекки предположить, что это Мрачный Жнец, забирающий людей в мир, где нет ничего? Нет, она была действительно другом, тем, кто приходит в тот самый миг, когда нужен больше всего. Та незнакомка из сна будто видела Ромео насквозь - все его страхи, всю его боль, видела его сердце, раны на котором были еще так свежи, что тело, казалось, бьет лихорадка как от настоящего ранения. Она была рядом, потому что Монтекки отчаянно нуждался в ней. Ромео помнил еще более ярко другой поцелуй. Тогда ее губы коснулись его, забирая дыхание, а с ним и душу. Но не для того, чтобы отправить в райские кущи или же адскую бездну. Нет, Смерть уготовила для своего любимца другую участь. Она не отпустит его от себя, сделав своим вечным спутником.
"Кто знает, может у Смерти тоже могут быть чувства. И она может испытывать нежность к смертным. Или же вся эта нежность предназначена только мне?" - да, этот вопрос волновал Ромео так же сильно, но спросить  своей спутницы он не решался. Вот и сейчас прежний наследник Монтекки отпускает запястья Мрачного Жнеца, но лишь для того, чтобы привлечь ее к себе, обнимая за талию. Как делал много раз за свою жизнь. Но ни одна из тех, кто был в его объятиях не могла сравниться с ней.
Измена ли это милой Джульетте? Предает ли этим поцелуем Ромео ту, ради которой и расстался с жизнью? И где она сейчас? Или же слова о том, что только смерть разлучит их были истиной и теперь этот миг наступил? Увидит ли он любимую хоть еще раз? Или же их пути разойдутся в мире ином как и пути с Бальтазаром? Но каким же глупым казался этот вопрос. Отголоски прежней жизни, слова и чувства значащие что-то только для смертных. Они все еще были живы и все так же горели в сердце, но были ли уже настоящими? И было ли вообще что-то настоящим теперь? Вот только, не всегда, зная скоротечность жизнь, люди ценили каждый миг ее. Настолько, что прожигали ее множестром бесполезных занятий, чтобы развлечь себя, множеством пустых страхов и тревог. И сам Ромео, сколько потратил времени прежде чем встретил ту единственную, кого полюбил так сильно, что не смог прожить и дня без нее ни дня.
Монтекки на миг отстраняется, чтобы посмотреть на своего слугу. Сколько отчаяния в его взгляде. Неужели Ромео снова делает что-то не так? Или же Бальтазар действительно жаждет умереть именно сейчас?
"Завтра его ждет казнь. И смогу ли я спасти его? В моих ли это силах?"
- Ты можешь спасти его? - чуть слышный шепот, так, чтобы несчастный слуга не слышал о чем говорит господин. Этот разговор не для его ушей. - Прошу, спаси его... Я выполню любое твое желание.
Но разве могут быть какие-то желания у Смерти? Снова бестолковые привычки смертного. Но... разве не выбрала она его своим любимцем? И разве это не значит, что он может больше чем прочие? Только и этого бывший наследник Монтекки не знал.

+1

14

Жизнь за жизнь. Таков закон. Казнь через повешенье за жизнь господина - такова судьба слуги Ромео, чей господин по собственной прихоти лишил себя жизни. Он это сделал сам! Сам... А этого юношу, стоящего в сырой камере на коленях, завтра лишат жизни насильно. Не остановил, не спас. Сколько осуждающих глаз он завтра увидит? Сколько проклятий услышит в свой адрес этот мальчик? Да, мальчик. Бальтазару всего шестнадцать. Он почти не знает жизни. Он ничего не видел. Он только что полюбил. Но у него отнимут все, последний раз напоминая, что он никогда ни на что не имеет право. Он может только стоять на коленях и умолять.
Юноша не смеет поднять глаз, не смеет лишний раз вздохнуть, чтобы не помешать господину. Он плохой слуга и всегда таким был. С первого дня, когда облил синьора вином. До последнего, когда подумал, что Смерть может сама забрать его жизнь из милосердия. Он дрожит от страха и боли. У юноши болит душа. Он всем сердцем хотел синьору только добра. Он был привязан к Ромео, любил его больше чем родителей. Но какой от этого прок, если он причастен к его смерти. Если он виновен в его смерти...
Не ровный вздох, к глазам опять предательски подступают слезы, которые юноша тут же стирает рукой. Нет, он не будет плакать. Хотя бы сейчас постарается точно исполнить волю господина. В его голове только одна мысль, только одна мольба, которая обращена к синьору. Мольба о прощении. Не о помиловании, а прощении. Бальтазару важно знать, что хотя бы синьор простил своего глупого слугу. В последний раз. Простил его самую грубую оплошность. Ведь Ромео сам говорил...
Если бы тогда, накануне двенадцатого дня рождения Ромео, синьора не встретила Бальтазара. Если приставила к сыну другого мальчика... Если бы Бальтазар не дожил до того рокового дня. Господин был бы жив...?
"Синьор Ромео",- юноша из последних сил сдерживается, чтобы не окликнуть синьора и не умолять о прощении в слух. Он не должен. Он не смеет. Хотя бы один раз, последний раз вести себя должным образом: кротко и незаметно. Он чувствуют свою вину, и она убивает юношу изнутри. Ему больно, очень больно, и эта душевная боль хуже любой пытки.
"Господин, пожалуйста. Я не хотел... Я не думал... Я... Синьор Ромео",- если господин его не может простить, пусть обвинит слугу сам. Пусть скажет правду. Зачем он солгал сейчас юноше? Что думать Бальтазару? За что юноша должен умереть?
Еще один неровный вздох, опять убрать подступившие слезу и начать мольбу сначала.
"Будьте милосердны, господин. Хотя бы обернитесь. Хотя бы попрощайтесь. Если не множите простить. Позвольте сказать. Позвольте умолять Вас в голос. Прошу, синьор Ромео. Выслушайте. Поймите. Я не хотел. Господин. Пожалуйста..."

+1

15

В этом он весь, как и остальные люди. Вперед, вперед, брать все больше, не останавливаться на достигнутом, стремиться получить еще, еще... пока впереди не возникнет стена, пока руки не сломаются под тяжестью ноши, пока смерть не разлучит их. Только что Ромео хотел лишь уберечь своего слугу от гибели здесь и сейчас, а теперь просит о полном спасении. Что дальше? Вернуть к жизни Джульетту? Повернуть время вспять, к тому счастливому моменту, когда все были живы, и юноша сгорал от страсти в постели своей венчанной супруги? Или еще раньше - до их встречи, чтобы он не отважился идти на бал Капулетти, и сохранил бы жизнь, друзей, семью, разум?.. Это так по-человечески - не знать пределов, не ведать края, искренне верить, что все вокруг доступно, стоит лишь протянуть руку... и взять. Так бери, Ромео. Бери, не прячась, и плати открыто, потому что со Смертью не торгуются и сделок с ней не заключают. Ты исполнишь все, что она попросит?.. Держи свое слово, несчастный юноша, проклятый ее любовью, и не смей надеяться на большее.
- Ты останешься со мной, - она не спросила и не попросила, она просто... обозначила факт. Как то, что Солнце встает на востоке. Как то, что реки впадают в море. Как то, что все люди смертны, и иногда смертны внезапно.
Ему будет больно, ведь Джульетты рядом нет... и не будет уже никогда. Их повенчал человеческий священник именем Господа, но даже оно не властно над той, что любуется сейчас лицом юноши. "Пока смерть не разлучит вас". Именно Смерть их и разлучила, навеки соединив.
Она могла бы позволить их бледным душам быть вместе, но что это был бы за союз? Дети, не успевшие вкусить плодов жизни, оторванные от жара плоти, едва познавшие любовь, вечный укор друг другу, с вереницей теней мертвецов, тянущихся за их сомкнутыми руками... Ромео, этого ли вы ждали, когда с такой готовностью отрекались оба от жизни, даже не силясь сделать лишний вдох в мире, где уже нет любви? Бедный, разочарованный, испуганный мальчик, красивый мальчик. Ее мальчик. Только ее.
Она медлила, любовалась его лицом и вроде бы размышляла, гладила его волосы, пропуская холодные и невесомые темные пряди сквозь пальцы, наслаждаясь тем, что он теперь такой же, как она сама... почти такой же. По крайней мере, видит ее, чувствует, говорит с ней, принадлежит только ей. Каково ему, такому светлому, несмотря на обагренные невидимой кровью руки, будет смотреть на ее деяния? Сколько он выдержит, пока она будет забирать мужчин и женщин, стариков и младенцев, виновных и невинных? За скольких еще попытается вступиться и умолкнет, безнадежно умолкнет, понимая, что больше дать ему нечего - все, что у него есть, это бледная тень его самого, и та уже принадлежит Смерти? Когда сломается? Он не знает, на что идет, выпрашивая для Бальтазара несколько десятков лет жизни. Они пройдут так быстро, Ромео, ты и не заметишь. Но со Смертью не торгуются. Ты принял решение.
- Я спасу его, - наконец, проговорила женщина, потянувшись губами ко лбу Ромео и касаясь его легко, почти воздушно, так, как могла бы истинная возлюбленная... или мать, исполненная нежности к своему дитя. - Он будет жить.
Смерть обернулась к Бальтазару, выпрямляясь и глядя на него сверху вниз, жестко и холодно, но при этом властно, будто суровый покровитель, исполненный заботы о своем чаде.
- Ты не умрешь завтра, Бальтазар, - ее голос привораживал и обволакивал, но этот туман был обманчив, потому что отдавал холодом смерти. - Казнь не состоится. Но когда-нибудь... мы снова встретимся. Проживи эти годы достойно и помни, кому ты ими обязан. Попрощайтесь. Больше он тебя не увидит, - последние слова были для Ромео.
Смерть отступила на несколько шагов, словно оставляя их наедине, отступила во мрак и будто растворилась, став бледной недвижимой тенью в полупрозрачном саване, статуей с бесстрастным лицом и спокойно опущенными вниз руками.

+2

16

"Я всегда слышал, что человек волен сам выбирать свою судьбу. И каждый может прожить свою жизнь так, как ему этого захочется. Но я всегда верил в то, что есть такая вещь как судьба. И судьба эта предопределена. Или же решается не тобой самим. Что есть высшие силы, которые управляют жизнью человека. И смертью тоже..." - Ромео молча смотрел в ее холодные глаза и лишь смиренно опустил голову, когда услышал ее ответ. Да, он навсегда останется с ней. И только Смерть будет его вечной спутницей. Вот такой была его судьба. Кто знает, может с самого рождения ему было предопределено, что все закончится именно так. Что он полюбит Розалину, будет отвергнут ею, и в первый раз увидит Мрачного жнеца в своем сне. И после этот образ будет преследовать его постоянно. Случится бал, где юный Монтекки без памяти влюбится в милую Джульетту и... финал, который развернулся в мрачном склепе, унося с собой сразу две жизни.
"Судьба... нет, человек не волен управлять своей судьбой. Она решается за него и он лишь марионетка, послушная чужим рукам. Я буду твоим вечным спутником, прекрасная Смерть. Таков мой выбор, не смотря на то, что ты сама за меня все решила. Но если я смогу подарить лишние несколько лет жизни моему верному слуге, то значит моя жертва не будет напрасной..." - пусть хоть так. Пусть хоть это немного поможет заглушить боль в груди. Призрак не может чувствовать, но сейчас душа пылала от боли. Ромео, глупый Ромео. За чем ты гнался? Искал любовь и потерял ее? Из-за твоей глупости погиб твой лучший друг. Из-за твоего эгоизма теперь совсем один остается тот, кто был с тобой уже столько лет. Будто вы были братьями.
Монтекки поднимает взгляд на Смерть и чуть заметно кивает. Странное ощущение... будто в глазах начинает щипать от слез. Но призрак не может плакать. Не должен страдать тот, кто уже не обладает плотью и кровью. Дух без оболочки.
- Спасибо... - одними губами говорит Ромео. О, Смерть, как же ты милостива. Пусть хоть так, хоть проститься с ним. А дальше... дальше лишь вечность без тех, кто что-то значил в жизни юного наследника Монтекки. Но это было в жизни и теперь не имеет значения.
Он подходит ближе к Бальтазару и опустившись на колени, обнимает слугу, бережно прижимая к себе. В последний раз почувствовать его тепло. И хоть так, хоть этими объятиями отблагодарить за все. За всю верную службу, за ту заботу, что мальчик всегда дарил своему господину. О, если бы можно было повернуть время вспять и снова прожить эту жизнь, и даже тогда Ромео не выбрал бы другой судьбы. Он бы мечтал найти тех же друзей, что были ему дороже всего, полюбил бы тех же прекрасных девушек. И... ни за что бы не променял тот день, когда матушка решила отдать в слуги сыну этого чудесного юношу. Сейчас Ромео просто сидел так, будто боясь отпустить Бальтазара или же стараясь запомнить все, что связано с ним, прокручивая в памяти все те воспоминания что связывали их. Всю жизнь этот светлый юноша был рядом с ним, трудно вспомнить хоть день, когда они были порознь. И вот... пришел миг расставания. Теперь уже навсегда.
- Прости меня за все, Бальтазар... - он говорил очень тихо, так, чтобы только слуга мог слышать его. - Проживи эту жизнь так, как если бы жил ее за меня... но не делай моих ошибок. И радуйся каждому ее дню, каким бы он ни был, с его горестями и радостями. И... - отстранившись, Ромео положил руки на плечи юноши и потянувшись, коснулся его лба губами. - Борись за свою любовь. Потому что нет ничего важнее чем любить и быть любимым.
О, как же не хотелось покидать его. Как не хотелось размыкать объятия и уходить прочь. Но Ромео уже не в праве решать что-то. Смерть и так слишком благосклонна к нему.
- Прощай, друг мой... - коснувшись кончиками пальцев щеки Бальтазара, Монтекки поднимается на ноги. Тяжело, как же тяжело, но он делает шаг и возвращается к своей вечной спутнице. Ромео подходит к Смерти и взяв за руку, скрывается в тенях. Пора навсегда проститься с последним, что связывало его с этой жизнью. Как проститься с самой жизнью. Но Ромео знал, что пусть пройдут века, но это тепло никогда не покинет его.

+1

17

Он сойдет с ума. До завтра. До утра. Он сойдет с ума. Дышать тяжело. Сердце бешено бьется. В голове одни и те же мысли." Простите, господин". На глазах все-таки выступают слезы, как бы мальчик не старался не плакать. Было слишком тяжело осознавать происходящее и то, что только предстоит. Что же будет завтра? В тот последний миг. Будет ли завтра солнце. Бальтазар хотел бы, чтобы была хорошая погода - тогда должно быть не так страшно.
Бальтазар невольно прислушивается к разговору синьора с... С Ней (юноша понял, кто был перед ним, в образе девушки, но не хотел себе в этом признаваться). До юноши долетают обрывки фраз, но он не понимает их смысла. Важно просто слышать. Он не один. Пока не один. Пусть это только игры воспаленного сознания, но так лучше, так легче. У него еще есть шанс вымолить себе прощение у господина. Синьор Ромео всегда такой добрый, такой понимающий...
Он слышит Ее голос. Она обращается к нему? Имя. Да, к нему. Не умрешь? Бальтазар поднимает полный непонимания взгляд на Смерть. Он правильно услышал? Не умрет... Но суд... Казнь... Господин? Слуга переводит взгляд на синьора. Это правда? Синьор Ромео не держит зла? Не винит его?
-Господин...,- вырывается из губ слуги. Юноша, все еще не совсем понимая, что ему только что сказали, благодарно смотрит на синьора, внимательно следит за тем, как Ромео приближается к нему. Если бы кто-нибудь знал, как для Бальтазара важно его прощение. Как для него важно, мнение господина. Он не винит его.
-Господин,- полушепотом повторят Бальтазар,- простите меня, синьор Ромео. Вы знаете, как я Вас уважал, как Вам служил, как Вы были мне дроги. Прошу. Молю, простите. Я бы никогда,-  как в бреду шепчет юноша, пока синьор подходит к нему.
Синьор остановился над ним, и Бальтащар виновато склонил голову. Минутой позже... Господин... Юноша почувствовал, как синьор обнял его. Дыхание перехватило. Он чувствовал прикосновения господина, но не было тепла, человеческого тепла.
"Это все сон. Или видение",- шепчет разум, но Бальтазар отгоняет эти мысли. Он не хочет слушать этот голос. Он хочет верить, что в этой камере и правда сама Смерть и синьор Ромео. И синьор Ромео простил его. Он так говорит... Как всегда. Те же интонации. Но слова... Страшные слова прощания. Да, да, да, Бальтазар выполнит все заветы своего синьора. Он никогда его не забудет. Никогда не забудет последние слова Ромео. Никогда не забудет эту ночь.
Юноша хотел было ответить, но дыхания не хватало. Сердце было готовы выскочить из груди. Так больно. Это правда? Он будет жить? Благодаря Ромео... Последние слова, последние прикосновения, и синьор отстраняется. "Друг"- эхом отдается голос господина в мыслях, и на губах юноши появляется слабая грустная улыбка. Бальтазар хотел бы продлить это мгновение. Не уже ли конец? Так...
Слуга взглядом провожает господина, который подходит к своей спутнице. Смерть. Бальтазар на мгновение переводит взгляд на Нее. Не может быть...
Все. Смерть и синьор скрылись в тени. Конец. Юноша тяжело дышит. Что это было? И было ли? Бальтазар не знал, но это последний взгляд синьора, его слова, юноша будет помнить всю оставшуюся жизнь.

+1


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Romeo et Juliette: сцена » Le Dernier Jour d'un condamné