17 октября. La Francophonie шесть лет! Мы от всей души поздравляем всех, кто отмечает этот день с нами или просто неравнодушен к форуму и заглянул на огонек!
Обновлены игроки месяца.

15 октября. Обновлены посты недели.

12 октября. Поздравляем с днем рождения Куколя!

16 сентября. Подведены итоги голосования Звезда сезона: лето 2018. Ура победителям!

1 сентября. Коротко о том, что происходит на осенней Франкофонии: объявление.

Adalinda Verlage Музыка и действо, что должно было и развернуться на сцене, беспокоили ее в последнюю очередь, потому что главный спектакль разворачивался не там. Сейчас бы наоборот усадить завершавших последние приготовления артистов в зал, а на сцену подняться супругам Ферлаге и этому паршивцу Маркусу. Сюжеты про неверных мужей и жен, а также их любовников, всегда в ходу, вот только в большинстве своем комедийные, в которых ни один здравомыслящий человек не пожелал бы оказаться. [ читать полностью ]

Tybalt На углу его нагнала смуглая, словно мавританка, служанка портнихи, у которой и сам Тибальт заказывал рубашки, пробормотала скороговоркой, что уж утомилась ждать и сунула ему записку, с благодарной улыбкой приняв монетку за усердие и готовность подождать еще, пока веронец прочтет послание. [ читать полностью ]

Kit Collum Она пришла сюда одна. Намеренно. Пряталась. Хм… Так она что, охотница? «О, нет-нет-нет», - взмолился про себя Коллум. Он был из тех мужчин, считавших, что охота на вампиров – не женское дело. Слишком уж это непростое занятие – нести смерть бессмертным тварям, постоянно видеть дело рук их (и клыков), рисковать собственной жизнью каждый миг во время охоты. Не всякий мужчина способен на такое. Что уж говорить о женщине. [ читать полностью ]

Le Fantome Эрик довольно улыбнулся. При этом взгляд его оставался холодным, как у змеи. Теперь декорация, наверняка, рухнет прямо сцену. И, если повезет (если он все верно рассчитал), то накроет Карлотту. А если не накроет, то хотя бы перепугает до икоты. Ох, и поистерит тогда примадонна! [ читать полностью ]

Koukol И вот теперь он – Куколь. Ооо, именем парень особо гордился! Ведь ему всю его жизнь твердили, что такой как он имени просто недостоин. Зачем уроду имя... А тут! И имя дали, и в услужение взяли! А слуга-то он у поистине невероятных господ. Он живет в огромном замке, его боится вся округа (да что уж там, он бы и сам себя боялся, будь он на их месте). А главное – он свободен! Никаких больше насмешек. Никакой больше клетки. [ читать полностью ]
Antonio Salieri
Graf von Krolock
Главный администратор
Мастер игры Mozart: l'opera rock
Dura lex, sed lex


Franz Rosenberg
Herbert von Krolock
Дипломатичный администратор
Мастер игры Tanz der Vampire
Мастер событий

Juliette Capulet
Мастер игры Romeo et Juliette

Willem von Becker
Matthias Frey
Мастер игры Dracula,
l'amour plus fort que la mort
Модератор игры Mozart: l'opera rock


Le Fantome
Мастер игры Le Fantome de l'opera
Дорогие друзья, гости и участники нашего проекта! Мы рады приветствовать вас на уникальном форуме, посвященном ролевым играм по мотивам мюзиклов. У нас вас ждут интересные приключения, интриги, любовь и ненависть, ревность и настоящая дружба, зависть и раскаяние, словом - вся гамма человеческих взаимоотношений и эмоций в декорациях Европы XIV-XX веков. И, конечно же, множество единомышленников, с которыми так приятно обсудить и сами мюзиклы, и истории, положенные в их основы. Все это - под великолепную музыку, в лучших традициях la comédie musicale. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

La Francophonie: un peu de Paradis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Romeo et Juliette: сцена » Ничего ты не знаешь, Ромео Монтекки!


Ничего ты не знаешь, Ромео Монтекки!

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

http://sd.uploads.ru/Dgh6d.png
«You're mine. Mine, as I'm yours. All men must die, but first we'll live»
James Arthur – Impossible
All Good Things – Invincible
Lea Luna, Skaught Perry, Theresa Joy – Hearts Under Fire

● Название эпизода: Ничего ты не знаешь, Ромео Монтекки!
● Место и время действия: Верона, альтернативная реальность.
● Участники: Rosaline, Romeo Montaigu, Tybalt Capulet (появится ближе к финалу)
● Синопсис: Верона – территория войны. Но только на этот раз никто не пытается остановить убийства на улицах и потому город иной раз превращается в настоящее поле битвы. Две семьи – Капулетти и Монтекки, сражаются уже много лет за первенство в этом городе. Тот клан, что одержит победу, получит всю власть над городом. В ту ночь юному наследнику Монтекки не посчастливилось заплутать, скрываясь от погони и оказаться на вражеской территории. Там его и заметила Розалина и решила показать, какую ошибку он совершил, явившись сюда.

+1

2

Прогулка теплой летней ночью. Что может быть лучше, после долгого жаркого дня? С этим согласился бы любой. Да, любой, но только если этот "любой" не знает прекрасный город Верона и не бывал здесь ни разу в жизни. Город с прекрасной архитектурой, садами и парками. Город, где жители красивы и горды. Но этот город вот уже несколько столетий превратился в поле битвы.
Еще в древние времена власть над этим райским уголком решалась только в сражении. С того самого дня, когда правитель Вероны упустил власть из своих рук. Поверженный герцог был убит собственными слугами, а трон его был пуст, потому что не было наследника. Тогда и случилась первая стычка двух кланов, одинаковых по знатности и богатству. Ни один не хотел уступать противнику, и очень скоро улицы были залиты кровью. Представители каждой из семей не щадили своих новоявленных врагов и цель этого безумия была лишь одна - власть. Она пьянила и лишала разума, заставляя поднимать меч против того, кто был тебе дорог. Быстро забылось то, что Монтекки и Капулетти, когда-то поддерживали друг друга и были союзниками. Теперь все было по-иному. Ненависть между ними разгоралась все сильнее с каждой новой жертвой и становилась похожей на расходящееся по сухому лесу пламя. За все эти годы они по очереди занимали трон, пусть очередь эта и решалась на поле сражения или же шепотом дворцовых интриг, что было страшнее любой битвы.
Сейчас у власти была семья Капулетти, но ее лорд находился в весьма шатком положении. И все потому, что из всех его многочисленных детей, в живых осталась лишь юная дочь. Этот нежный цветок едва ли мог занять трон, на котором столько лет правил ее отец. Нет, Джульетта сама нуждалась в заботе и защите. Она была сокровищем для своего отца, и самым страшным для него было даже подумать о том, что с ней может что-то случиться. Особенно, если лорд потеряет власть. В истории вражды было множество ужасным примеров, когда победивший клан стремился уничтожить правившую династию под корень. И, что скрывать, сами Капулетти совершали подобные преступления. И вот пришел час расплаты. Но синьор Алессандро не собирался так просто сдаваться. В его клане были другие достойные юноши и девушки, способные держать власть в своих руках.
"Если только они не решат устроить дележку власти между собой и тем самым разрушить наш клан изнутри..." - об этом лорд старался не думать. Слишком тогда безрадостной получалась картина. Но не для того ли с малых лет внушали они своим детям ненависть к Монтекки, чтобы в этом порыве отпрыски клана "красных" стремились бороться против одного общего врага, а не делить власть между собой.
"Глупец... ты глупец, Ромео Монтекки..." - заблудиться и оказаться в незнакомой части города было крайне опасно. Настолько, что могло стоить жизни. Особенно, если эта самая незнакомая часть города, судя по красным знаменам на фасадах домов, принадлежала врагу. Но этот вечер был для юного наследника клана "синих" очень неудачным. Сначала произошел неприятных разговор с, теперь уже, бывшей пассией. Что поделать, если Ромео вдруг четко осознал, что не может любить эту синьорину. И пусть знал, что она сама безумно любит его и, если послушать совета матушки, из них получится прекрасная пара. Вот только Ромео к ней ничего не чувствовал. Совершенно. Сердцу не прикажешь, как говорится. Синьорина не плакала, не умоляла изменить свое решение. О нет, она залепила наследнику Монтекки пару пощечин и еще прошлась по щеке ногтями, на память. Но и это расставание, казалось, было всем на пользу. По крайней мере Ромео пытался убедить себя в этом.
"А потом друзья звали меня вместе провести культурно вечер, - на это оставалось только головой покачать. - Чтобы развеяться. Напиться где-нибудь, а еще лучше пойти в бордель. Да только я отказался. И... и вот результат... - юный Монтекки метнулся в какой-то переулок и прижался к стене, стараясь перестать дышать и не выдать себя ничем. - Сказал, что не люблю подобные развлечения. Ага, а скрываться от Капулетти значит люблю..."
Это получилось случайно. Юноша задумался, свернул не туда и чуть ли не нос к носу столкнулся с компаний из нескольких парней из вражеского клана. А когда численное превосходство не в твою пользу, оставался только один выход - бежать. Позорный, но сам виноват. Нечего было гулять по ночным улицам. Нашел же сомнительную романтику.
"Наслаждайся теперь!" - продолжал ругать Ромео сам себя, при этом превратившись в сплошной слух. Ушли или нет? И можно ли уже покинуть свое укрытие?

+1

3

О спокойствии в Вероне можно было лишь мечтать в упоительных, сладких снах. Явь же была гораздо страшнее. Улицы сего славного города давно окрасились багровым цветом крови, плотный воздух давно пропах ненавистью. Каждый раз, когда солнце показывалось из-за горизонта, предвещая наступление нового дня и окрашивая небосвод в красные тона, сердца мирных жителей вздрагивали в унисон: рассвет алел так же, как и багровела кровь на руках двух противоборствующих кланов, превративших Верону в настоящий ад, где жизни не стоят ровным счётом ничего. К смерти здесь привыкли точно так же, как и привыкли прятаться по углам, отчаянно пытаясь спасти свои шкуры. Животные инстинкты, затаившиеся где-то глубоко в душе, с каждым прожитым днём становились сильнее. Ни «красные», ни «синие», казалось бы, и вовсе не различали, где есть грань, за которую переступать нельзя. В руках бесстрашных воинов поёт оружие и звенит сталь, из рваных ран сочится кровь, с разверзнутых в страшном, безмолвном крике уст слетает последний вздох, кости разбиваются вдребезги, а над мёртвенно-бледными телами кружат вороны. Верона привыкла каждый день питаться падалью и хоронить заблудшие души, Верона привыкла слушать, как по улицам вместе с непослушным ветром разносится и змеиный шёпот предателей, строящих коварные планы отмщенья.
Каждый боролся за своё. Кто-то пытался защитить оскорблённую когда-то честь, кто-то молился неизвестным богам войны и жаждал больше крови. Впрочем, всех вместе их связывала единственно оправданная цель: страсть до власти, к коей стремились как Монтекки, так и Капулетти. Больше влияния, больше денег и богатства. И плевать, что позади с раздирающими душу воплями просят пощады ни в чём не повинные люди. Переступить через их жизни для обоих кланов не составляло труда, когда на кону стояли их собственные никчёмные жизни и благополучие.
Ежели Судьбой было предначертано родиться в одной из сих двух почитаемых семей, то дальнейшая жизнь уже была предопределена. И не важно, являлся ребёнок мальчиком или же девочкой. Дитя с младенчества внушали ненависть к безжалостному противнику, учили ярости и гневу, что в пламени своём подчас сжигали и иные эмоции. Детей учили быть воинами и солдатами, готовыми в любой момент разодрать горло своему врагу, не посмев почувствовать и капли жалости к несчастному. Единственный бог, которому они служили, – смерть, единственное чувство, которое было им позволено, –  ненависть. Так было, так есть и так будет всегда.

Розалина Капулетти никогда не знала, что такое страх. За пределами поместья графа всегда доносились сотрясающие землю звуки ударов стали и последующие вопли, однако то ни разу не посмело остановить храбрую девушку. Каждый день, едва стоило солнцу зайти за горизонт, позволяя ночи раскрыть свои холодные объятия, девушка сбегала из своей душной комнаты, переодеваясь в мужскую одежду и пряча за пазухой острый клинок. Был ли против сам граф, что приходился негоднице дядей? У него, по правде говоря, выбора нет. Племянница давно дала понять, что не намерена сидеть взаперти, связанной по рукам и ногам стальными цепями нерушимых обязательств. Ей претила мысль о замужестве, равно как и всякие помыслы о привычных дамских занятиях. Вместо сердца у этой девицы железо, а вместо языка – змеиное жало. Коли синьорина избрала свой путь, то оной едва ли под силу кому-то изменить, кроме как неё самой. Никто не сомневался, что однажды девица может вляпаться в серьёзные неприятности, быть может, даже едва не распрощавшись со своей жизнью, однако каждый раз, когда Розалина покидала пределы ненавистного ей поместья, за дикаркой следили зоркие пары глаз. Создавая иллюзию свободы для дражайшей племянницы, столь рьяно рвавшейся на улицы, дабы доказать свою совсем не девичью отвагу, Алессандро, тем не менее, считал своим долгом оберегать девчонку, пусть она и не его дочь.

– Расходимся! – прикрикнула девица на столпившихся поодаль молодых людей, облачённых в красные одежды, –  Или вы хотите, чтобы Монтекки нашли вас быстрее, чем вы вспорете им глотки?
В ответ послышалось лишь невнятное бормотание. Капулетти недовольно скривилась. Доносам глупого мальчишки-бродяжки, видевшего, как на территории «красных» мелькнула чья-то синяя задница, верили далеко не все, ибо несчастный мог лишь пошутить, явно не заинтересованный в помощи какой-либо стороны. Однако проверить сию информацию явно не помешало бы, считала девица. Спустя некоторое время все до единого разошлись, вестимо, решив, что в доводах племянницы графа есть нечто разумное. Сама же Розалина принялась обчёсывать близлежащий квартал, держа наготове свой верный клинок, ещё ни разу, впрочем, не обагренный кровью, что, несомненно, не нравилось его хозяйке. Хоть бы раз собственноручно оставить на память кому-нибудь пару глубоких царапин, хоть бы раз по-настоящему почувствовать себя не добычей, а хищником. Хоть бы раз!..
За спиной послышались сомнительные шорохи. В переулке мелькала чья-то долговязая тень. Она нервно взметнулась по стене, после чего неподвижно замерла. Розалина внимательнее вгляделась. Фигура была мужская. К тому же одна. «Ну неужели!» Рука вновь отчаянно сжимает рукоять ножа, поднимается в оборонительном жесте. Осторожные, едва слышимые шаги. Капулетти уверена, что незнакомца она не только сможет застать врасплох, но и оставит оному незабываемую память о себе. Пара стремительно быстрых прыжков навстречу к потенциальной жертве, стоящей к девушке спиной, и Капулетти, впиваясь тонкими пальцами одной руки в его плечо, другой же приставив к горлу его заточенную сталь клинка, разворачивает юношу к себе лицом.
– Не потерялся, мальчик? – змеиный шёпот дикарки звучит столь громко в воцарившейся тишине, а глаза блестят ослепительно ярким огнём. Быстрый взгляд вниз, на одежды молодого человека. Синий, как она и предполагала. –  Монтекки здесь не место.

0

4

Иногда одно неловкое движение может стоить жизни. А потому нужно быть всегда и во всем предельно внимательным. Так, когда-то, юного Монтекки учили родители. Точнее, учил отец, пусть обучение это и было очень недолгим. Ромео только учился владеть мечом, когда случился очередной переворот. И тогда игра снова сложилась не в пользу семьи с синим цветом знамен. Отец был убит, а матери, с маленьким сыном, пришлось спешно скрыться. Вот только Сандра Монтекки была не из тех, кто быстро сдавался. Эта женщина знала, как выжить. Много лет они провели, скрываясь от враждебного клана. За все это время можно забыть всю свою прошлую жизнь, в том числе и то, что когда-то был наследником семьи. Но только синьора Монтекки не была бы самой собой, если бы не мечтала снова вернуть власть и теперь так, чтобы уже не выпустить из своих рук. И потому очень часто повторяла своему единственному сыну то, что когда-нибудь он займет трон, потому что это его законное право.
"Да только мне никогда не нужна была власть. И я не хотел закончить как мой отец..." - мало приятного было в осознании того, что твоему отцу подсыпали какую-то отраву в бокал. Но только умирал он не сразу. А медленно и мучительно, будто от какой-то болезни. Если Сандра и хотела внушить сыну жажду власти, то, увы, ее попытки потерпели крах. Более того - у Ромео появилось стойкое отвращение ко всей этой бессмысленной и кровавой вражде. И уже то, что он был единственным наследником, было его проклятием.
Бывает, одно неловкое движение, один лишний жест или невнимательность и ты уже труп. Сколько раз Ромео пытался приучить себя к этому. Нет, не для победы, а чтобы не сгинуть некрасиво и бессмысленно от удара ножом в спину. Только сегодня был явно не его день. Сначала оказался на территории Капулетти, как глупый мальчишка, заблудившийся в собственном саду. Но вот еще одна роковая ошибка - стало слишком тихо, и Ромео решился выглянуть из-за угла. Лишь проверить, не ушла ли погоня. Лишь бы узнать, не грозит ли его жизни что-то. Один миг... и та самая угроза, которой он так опасался, оказалась к нему лицом к лицу. И вот бестолковому наследнику Монтекки уже приставили острое лезвие к горлу. Только мысль, что могло быть хуже, что с ним могли не разговаривать, а сразу отправить к праотцам.
Рой мыслей. И ни одна не дает ответа, что делать? Все лишь потому, что несчастный Ромео просто напросто не может отвести взгляда от глаз той, что пленила его.
"Пленила... какое удачное слово..." - эта фраза невольно прорывается через поток мыслей и вызывает чуть заметную улыбку на губах. Однако, сталь, приставленная к шее, не особо располагала к романтике. Ромео буквально кожей чувствует, что его противница, будто хищница, следит за каждым его движением. Ему не уйти так просто, не заговорить ее словами. О нет, он почти уверен, что она убьет его, не задумываясь ни секунды. Понимая чем рискует, юный Монтекки поднял руку, чтобы поймать Капулетти за запястье, пусть хоть так немного отстранить смертоносное лезвие от своей кожи.
- Да... не место... - собственный шепот сейчас кажется слишком громким. Что если их услышат? И что будет? Да и сама девушка может позвать подмогу и тогда Ромео точно не поздоровится. Еще больший риск и пальцы Монтекки сжимаются на ее изящном запястье, крепко, но не причиняя боли. - Я не враг Вам, синьорина...
Должно быть, это самая дурацкая фраза какую можно было сказать. Конечно, не враг! Всего лишь представитель вражеского клана, которых Капулетти уничтожают уже много лет. А ты всего лишь один из представителей этого самого клана. Знала бы еще красавица, что поймала самого наследника Монтекки, тогда этот день точно стал бы для него последним. Впрочем, в том, что так и не будет, Ромео пока не мог быть уверен.

0

5

И смеется сталь, от крови пьяна,
Знаешь, как тебя ждали здесь?
Не было жизни, была лишь война,
Легким шагом ты входишь в смерть.
Расползается, тлея, ткань бытия!
Ярость светла, словно факел клинок.
И не Нижний Мир получит тебя,
А с улыбкою встретит Воинственный Бог!

Эта ночь обещала быть удивительно интересной. Молодой человек стоял неприлично близко к ней, с силой спиной вжимаясь в холодную стену от страха, что, должно быть, парализовал его, а Розалина, эта хрупкая девчонка с тоненькими, но цепкими ручками, сжимающими рукоять гладкого ножа, уже праздновала свою победу. Она — хищница, он — её жертва, наконец загнанная в угол. Тёмные и большие, словно вишни, глаза девушки блестели от предвкушения скорой расправы над врагом, о коей Капулетти мечтала всю свою сознательную жизнь. Сколько себя помнит Розалина, она всегда тянулась к совсем не девическим занятиям, а своё свободное время предпочитала проводить в кругу мальчиков и юношей, дивясь их молодецкой удали и втайне, быть может, желая быть такой же сильной и безрассудной, как и они. Как жаль, иногда думалось девушке, что она не родилась мальчиком. Она всегда хотела быть воином, а усладой для её ушей была песня стали, рассекающей разгорячённый воздух. Быть может, и Монтекки она ненавидела лишь потому, что её мятежный, воинственный дух требовал ненавидеть кого-нибудь в принципе, дабы когда-нибудь получить истинное удовольствие, схлестнувшись с ненавистником в честной схватке.

Она не была такой сильной, как остальные представители клана Капулетти, имеющие честь отстаивать интересы своего рода на поле боя, коим становилась каждая улица Вероны, но зато девушка была быстрой, бесшумной, хитрой и дальновидной. Возможно, именно поэтому молодые мужчины, коим граф доверил защиту своего дома, до сих пор не высмеяли красавицу и не выкинули её из своей компании. Каждый из них знал, что юной, цветущей особе не место подле таких, как они, однако каждый, к счастью, понимал, что без смекалки графской племянницы не обойтись. Женщина не так уж и бесполезна в битве, как может показаться сперва. Однако это, по всей видимости, ни в коем случае не мешало отважным воинам чтить давнюю традицию защищать прекрасную даму, даже если эта дама без зазрений совести кому угодно сможет всадить нож в спину. Розалину это едва ли радовало: большая часть запланированных вылазок проходила без её участия, а всякий лакомый кусок в виде чьей-то синей задницы неизменно доставался кому угодно, но только не ей. «Вот она, ваша благодарность за мои советы. Мерзкое отребье, ничуть не лучше Монтекки»  —  думалось юной воительнице в порыве очередного гневного приступа, когда девица была вынуждена коротать лунные ночи в пределах своей крошечной и душной комнаты.

И вот, когда девушка уже совсем отчаялась, Фортуна всё-таки просияла к ней своей лучезарной улыбкой. Сначала удалось незаметно, как казалось самой Розалине, выбраться из дома, теперь же в её руках самая желанная из всех добыча. Монтекки. Собственной персоной. Нет, она не боится, но коленки слегка дрожат. Должно быть, от волнения. «Успокойся, глупая. Не дай понять ему, как сильно ты взволнована. Сделай вид, что тебе не впервой. Сделай вид, что ты опытный боец. И дыши. Пожалуйста, дыши».

Чем сильнее билось сердце девушки, тем плотнее она прижимала остриё лезвия к горлу противника, дабы усмирить бешеный такт, разливающийся по телу лёгкой дрожью.  Лишь бы всё прошло гладко, лишь бы ничего не испортить. Должно быть, юноша совсем не замечал волнения своего палача, впервые, казалось, рискнувшего испачкать свои руки в крови. Или Розалине столь отчаянно хотелось верить в это?..

На лице молодого человека скользнула лёгкая, неуверенная улыбка. Посчитав сей незначительный и, вполне вероятно, ничего не значащий жест крайне оскорбительным, Капулетти лишь сильнее прижала клинок к горлу юноши и перестаралась: тонкой струйкой из-под лезвия просочилась алая жидкость. Он поморщился, она  — оскалилась самодовольной улыбкой. «Всего лишь царапина».

— Не враг? — переспросила Розалина, не сумев сдержать смешок. — Да ты посмотри на себя! Монтекки! — поморщившись, брезгливо прошептала Капулетти, надеясь, что их никто не услышит. Подмогу звать она совсем не собиралась, ибо справиться с «добычей» хотела сама.

— Отвечай немедленно, что ты здесь забыл? Кто тебя подослал? С какой целью? — как же отчаянно красавица хотела продемонстрировать свою власть, коей, как казалось остальным, у девушки и быть не может. Глаза её сияли, а сердце продолжало биться с немыслимой частотой. «Не иначе, как сама судьба подослала мне его».

0

6

- Да, я Монтекки, но я не враг Вам, синьорина, - слова противоречат сами себе. Как это Монтекки и не враг? Сам бы себя послушал, Ромео! Или это от ужаса уже начали мысли путаться и потому он начал нести какой-то бред? Или же... или же причина была не в этом. И всему виной было то, что сердце сейчас бешено стучало в груди, но не от близкой смерти. Совсем нет. Ведь, если смерть его будет так же прекрасна, как та воительница, что прижимает его к стене, разве не о такой смерти мечтает каждый?
"Нормальные парни мечтают погибнуть в бою, унеся с собой в царство мертвых еще и полсотни врагов, а я же... не могу отвести взгляда от ее глаз. Да только еще немного и она мне эти самые глаза выколет. Что же делать?" - становилось совсем не по себе. Сколько еще получится тянуть время? И сколько еще терпения хватит у прелестной синьорины?
- Я никого не выслеживал и никто меня не подсылал, - как неприятно лезвие обожгло кожу и Ромео чувствовал как струйка крови стекает вниз. Предупреждение... чтобы не думал, что держит ситуацию под контролем. Какое там!
"Что ей сказать? Правду? Что я заблудился? Что свернул не туда и нарвался на засаду? Да она же меня на смех поднимет. Хорош, герой. А еще и девица в плен взяла. Да меня бы в моем клане на смех поднимут... если я смогу выбраться живым отсюда".
Да только для того, чтобы засмеяли в родном клане, сначала нужно было выбраться отсюда живым. Как это часто случается в критических ситуациях, решение пришло какое-то странное, невероятное, безумное, а главное, совершенно неожиданное. Плохо понимая, что делает, Ромео вскинул руку и его пальцы сомкнулись на тонком запястье, державшем кинжал у самого его горла. Более того, кинжал этот уже упирался в шею и кровь уже окрасила ворот его рубашки в алый, в цвет Капулетти.
- Я не враг... - повторяет он, и каким-то невероятным усилием отводит руку с оружием от себя. Сам при этом старается не разрывать зрительный контакт с красавицей. Загипнотизировать ее? Но кто еще кого зачаровал сейчас? Ее глаза будто бездна ночного неба. Но Ромео готов смотреть в них всю оставшуюся жизнь. Пусть даже этой жизни у него останется всего пара мгновений.
Должно быть это адреналин, или же Монтекки просто понял, что терять ему уже нечего. Он сильнее сжимает пальцы на запястье девушки и отводит ее руку в сторону, держа на безопасном расстояние. О том, что у прекрасной воительницы из Капулетти может быть еще один кинжал или же, что она не одна и сейчас поднимет тревогу, юноша не хотел думать. Точнее, боялся даже подумать. Впрочем, чего ему еще бояться? Или его прикончит она, или же ее друзья, которые прибегут на крик. И еще под вопросом, в каком случае смерть будет менее болезненной.
- Ты... - на миг становится трудно дышать, но голова настолько идет кругом, что несчастный Монтекки все больше не понимает что делает и что говорит. Продолжая держать руку красавицы, имени которой он так и не знал, наследник клана "синих" перехватил ее другой рукой за талию и плотнее прижал к себе. Какой удивительной стройной и изящной была ее фигурка. Будто статуя прекрасной девы, какие видел Ромео еще в детстве во дворце своих родителей. Уже тогда они завораживали его своим изяществом и красотой. И вот сейчас казалось, что к нему в объятия попала одна из них. Но только теплая и удивительно живая. Настолько живая, что могла легко сделать его самого мертвым.
"Пусть... но все равно не отпущу... пусть хоть убьет..." - безумие, настоящее безумие. Но ее взгляд, и тепло ее дыхания на коже. И как только красавица до сих пор не вцепилась ему в лицо острыми зубками, чтобы наглец не смел прижиматься к ней так близко. Или же все происходило так быстро, что она просто еще не успела среагировать. В отличие от самого Ромео, который решил, что живет всего один раз, А потому и терять нечего, кроме собственной жизни, которая и так целиком и полностью в ее изящных руках.
- Ты безумно красива... - губы приглушенно шепчут эти слова, прежде чем юноша подается вперед и накрывает губы незнакомки своими.  Посетила ли его в этот миг мысль, что это будет последний поцелуй в его жизни? Может быть, но разве от этого он не становился еще более сладким и пленительным?

+2

7

— Вздор какой! — ярость вскипала в крови и бурлила, словно лава, вот-вот готовая испепелить всё на своём пути. — Не враг! — будто бы перехватывая его испуганно-негодующий тон, повторила Розалина вслед за юношей, недовольно скривившись. — Неужели ты не слышишь, как лживы твои слова, Монтекки? Не враг… — не унимаясь, продолжала Капулетти, ни на минуту не ослабляя хватку. — Значит, несколько мучительно долгих лет, которые пронеслись под кровавым знамением, на протяжении которых вы неустанно продолжали отравлять нам жизнь, всего лишь пустяк, ерунда, иллюзия какая-то? Молчишь, да? Молчи и дальше! А не то твои же, услышав столь презренные речи, поднимут тебя на смех. Хотя, о чём это я. Едва ли успеют. Ведь теперь ты в плену, — остриё клинка, приставленное к его горлу, так соблазнительно блестело в свете луны. Одно неосторожное движение — и на одного Монтекки станет меньше. Не об этом ли мечтала племянница графа почти всю свою жизнь?..
Однако промедление — верный признак нечаянно, словно плевел, посеянного кем-то ил чем-то едкого сомнения. Капулетти никогда бы не решилась пересматривать свои взгляды, ведь была железно уверена в своей правоте. Ей казалось, что она так же беспощадна к врагам, как и каждый, на ком алеет одеяние родного клана. Ей всегда хотелось верить, что однажды из неё получится отличный боец, но никак не беспомощная синьорина, в своих покоях ожидавшая то ли супруга или любовника, то ли верную смерть. Ей всегда казалось, желалось и отчаянно верилось. Но не сейчас. И даже если этот юноша останется жив, во что Розалина усиленно не желала верить, вопреки настойчивому зову сердца, она никогда не простит ему то, что он делает с ней сейчас. Да кто он такой, чтобы останавливать безжалостную воительницу, коей так любила представлять себя синьорина? Мелкая сошка, презренное отродье Монтекки! Розалине казалось, чем сильнее она бранила его, тем сильнее росло какое-то иное чувство, доселе ей незнакомое. Сострадание? Ещё чего! С детства ей внушали, что враги умело владеют мастерством лжи. Розалина же безоговорочно верила своим наставникам, равно как и верила в абсолютную низость всего существа всех тех, кто носил синие одежды. Но этот говорил как-то по-особенному искренне. «Страх ещё и не то способен сделать!»
На каждое порождённое в сердце девушки сомнение разум находил неоспоримый аргумент, но, тем не менее, был не в силах заглушить нечто странное и оттого совершенно неприятное, что росло в её душе. В этом неизвестном, казалось, смешалось всё: страх, порождаемый собственным безрассудством, волнение от столь необычной ситуации, в которую вляпался Монтекки и потащил за собой и Розалину, неприемлемая для самой синьорины искреннее, человеческое сочувствие, ведь, возможно, юноша всего лишь слуга, которому просто не повезло оказаться не в том месте и не в тот час. И как бы суров ни был голос безжалостно холодного разума, Капулетти знала, что, даже воображая себя вершительницей чужих судеб и грозной валькирией, несущей на своих крыльях смерть и раздор, на самом же деле, где-то глубоко в душе её бьётся и кричит девочка, которая всегда готова прийти на помощь и которая, несмотря ни на что, верит в заветный луч света, способный озарить это царство вечного мрака. И эта девочка сейчас, казалось, буквально рвала оковы и бунтовала, самоотверженно пытаясь раскрыть Розалине глаза. Пленный такой же человек, как и она. И наверняка у него есть семья, которая продолжает ждать его. Как знать, возможно, он ни разу не прикладывал руку к тем ужасным деяниям, кои вершили его товарищи на окутанных вечерним мраком улицах Вероны. Насилием нельзя искоренить насилие, и Розалина об этом знала, хоть и не спешила признаваться в этом даже самой себе.
Однако в признании одной-единственной вещи Капулетти никогда себе не отказывала: не смей расслабляться, иначе любое дело закончится полнейшим провалом. Что, собственно, и произошло спустя несколько секунд. Розалина не знала, как удалось молодому человеку перехватить инициативу, но подозревала, что во всём виновата сама, ибо рискнула проявить ничтожную долю милосердия к своему пленнику, пусть и оному об этом не рассказав. Юноша вмиг перехватывает прижатую к его горлу руку девушки и, плотно сжимая свои пальцы на запястье, отводит её в сторону. Клинок падает на землю, а Розалина едва заметно морщится. Кисть сковала ноющая боль, о которой, впрочем, высказать вслух она не посмела, боясь обнадёжить её противника. Монтекки, увы, был достаточно силён. К тому же умело доказал, что воительница из «красных» — всего лишь неопытная девушка, тем самым оскорбив самолюбие красавицы. Капулетти шипела, словно дикий зверь, и пыталась вырваться, то и дело бросала гневный взгляд на юношу и переводила его на валявшийся у ног кинжал. Розалина была готова убить его взором, а он же смотрел на неё как-то слишком странно. Неужели ему нравится? Никто доселе так долго не всматривался в её тёмные глаза с таким явным интересом и… восхищением. Но у Розалины совершенно не было времени на то, чтобы заняться всерьёз сим вопросом. Всё, что беспокоило её, — собственное глупое положение.  Готовясь сделать решающий рывок и ударить юношу острой коленкой в живот, Розалина не успела и пискнуть да вздрогнуть, как мигом оказалась непростительно близко к своему пленнику. И даже сквозь плотную ткань своего одеяния Розалина чувствовала жар его руки, так уверенно обвивающей её талию. Всё произошло так быстро и так неожиданно, что девица не посмела вымолвить и слова, лишь недоумённо открыла рот и уставилась на молодого человека, негодующе изгибая чёткую линию тёмных бровей. Девушка могла чувствовать не только его дыхание на своих устах, но и быстрое сердцебиение, от которого и её сердце начинало биться чаще. Более неловкой и возмутительной ситуации Розалина и представить не могла. Она не девица лёгкого поведения, которую можно так беспардонно трогать, наслаждаясь вдоволь всеми её прелестями, она не его супруга, готовая услаждать в любую секунду вечности, она не игрушка, которую можно дёргать за ниточки, как заблагорассудится. Едва к Капулетти вернулся ясный ум, едва она хотела наградить нахала ударом по лицу, как снова тот выбил у неё почву из-под ног.
Не таким Капулетти представляла свой первый поцелуй. Да что уж там, она думала об этом категорически редко, уверяя себя в том, что не подвержена тем глупым фантазиям, коими тешат себя недалёкие девицы, томными, полными невысказанного желания взглядами награждавшие каждого синьора, который только посмеет взглянуть в их сторону. Но кому не хочется попробовать хотя бы раз? Розалина была уверена, что тот, кто коснётся её уст поцелуем в первый раз, обязательно будет человеком самым достойным, смелым, храбрым, благородным. В общем-то, типичный портрет представителя клана Капулетти. Но все надежды пошли прахом благодаря этому незнакомцу, который вздумал, что имеет право распоряжаться чужими жизнями и надеждами, как ему захочется.
Его губы, тёплые и мягкие, слишком быстро накрыли её уста, оттого Розалина была совершенно бессильна. И вновь всё словно в тумане и Капулетти совершенно не понимает, что происходит. С какой-то непривычной для неё самой пылкостью она покорно повинуется и отвечает на его долгий, пленительный поцелуй. Робкий и неуверенный оттого, что первый, спустя пару секунд он уже стал более требовательным. И всё же, как бы Капулетти ни упрямилась и не пыталась доказать обратное, в этом хрупком теле и скованном холодной сталью взгляде ютилась столь пылкая и страстная натура, о которой никто доселе, казалось бы, и не знал.
Осознание того, что, собственно, она вытворяет, возвращалось так неимоверно медленно, что девушка позже обязательно будет винить себя в чрезвычайно неуместной глупости. Руки молодого человека скользят вдоль её позвоночника, спускаясь всё ниже и ниже. Как хорошо, что именно в тот момент Розалина, будто бы очнувшаяся от какого-то наваждения, наконец протрезвела от дурманящего яда его губ. Рука сама взлетела вверх и решительно нанесла удар по его щеке.
— Наглец! — с жаром выпалила девушка, наблюдая, как жмурится от боли и обиженно трёт свою скулу парень.
Щёки преступно алели от пыла, волнения и позорного для неё трепета. С минуту Розалина наблюдала за Монтекки, отойдя от него на пару шагов, а он, в свою очередь, продолжал пялиться на неё. Всё так же странно, как и до этой минуты. Удобный момент для того, чтобы поднять кинжал и продолжить поединок, но Капулетти отчего-то не стала этого делать. В глазах застыл немой вопрос, а дыхание было сбивчивым и прерывистым, будто бы девушке не хватало воздуха. Вот так вот просто стоять друг напротив друга и слушать, как бьются сердца. Сказали бы Розалине раньше о том, что всё так обернётся, она бы ни за что не поверила.
Где-то вдалеке послышались мужские голоса и раскатистый хохот. Розалина узнала своих.
— Уходи, — холодно отчеканила Капулетти, не шелохнувшись. Монтекки, впрочем, тоже остался на месте.  — Уходи, пока они не прикончили тебя! — девушка так отчаянно хотела вложить в свой тон ярость и ужас, коими умел запугивать каждый Капулетти своего противника, но, раздосадованная, поняла, что получилось лишь какое-то робкое предупреждение. Едва он дёрнулся, собираясь, и правда, уходить, как девушка, резко развернувшись, побежала прочь. Рядом с ним она более не могла находиться.
По лицу хлестал прохладный ветер, тщетно пытаясь снять жар. И лишь когда дышать стало тяжело, Розалина остановилась. Что она натворила? Как она могла? Но на устах в ответ заиграла робкая, неуверенная улыбка, и синьорина коснулась дрожащими пальцами своих губ. Воистину странные ощущения. Хотелось забыть об этом, как о страшном сне, но Капулетти не могла и даже не хотела. К тому же ей отчего-то казалось, что это далеко не последняя их встреча…

0

8

Встречал ли в своей недолгой жизни Ромео губы, что были нежнее чем эти? Был ли поцелуй более сладким? Сначала робкий, но вот уже, казалось, их обоих охватил водоворот страсти и каждое новое касание заставляет тело пылать. Безумие, настоящее безумие! Она - Капулетти. Она та, что только что желала его смерти и уже собиралась устроить несчастному романтику как можно скорее встречу с мрачной особой. Она... так невероятно прекрасна, что у Монтекки дух захватывает. Ее красота, ее опасность и вкус ее губ сводят с ума. С той же страстью, что только что желала его убить, теперь красавица отвечала на поцелуй и это заставляло окончательно потерять голову. Пусть она хоть убьет его после этого пьянящего поцелуя, но тогда Ромео умрет совершенно счастливым. Юноша сам не замечает, как руки крепче обвили стройный стан и кажется можно чувствовать как бьется ее сердце, как если бы между ними и не было никаких преград. Монтекки уже плохо отвечает за свои действия, он отдается этим чувствам, бросается в них будто в пучину с головой. Он уже не отвечает за то, что делает и не в силах остановиться. Она сводит его с ума. Нет! Уже свела с ума. Для несчастного романтика перестало существовать что-то кроме ее нежных губ.
- Наглец! - гневный возглас, а после еще более гневная пощечина заставили юношу разорвать тот сладкий миг, что происходил между ними. О, похоже, красавица вложила в этот удар все свое возмущение, потому что щека теперь горела, но не смотря на это с губ юноши не сходила безумная улыбка. Раскрасневшаяся и пылающая праведным гневом, девица Капулетти была еще прекраснее в этот миг. Настолько, что от нее невозможно было оторвать взгляд. Иначе, как любовью с первого взгляда это и назвать было нельзя. Она приказывает, нет, она просит его уйти, но Ромео и шага не может сделать. Уйти? Но зачем? Даже если явятся другие Капулетти, даже если прикончат его, не важно! Только бы остаться рядом с ней. Но... быть может ее тон заставил юношу одуматься.
"Нужно уходить..." - приходится оторваться себя от места где стоял, заставить отвернуться от нее и бежать прочь. Бежать и не оборачиваться. Сегодня судьба решила здорово поиграть с ним. Ромео мог погибнуть. Мог? Он и так погиб. Как жить дальше не видя ее глаз? Как жить дальше, зная, что она Капулетти? Как? Уже у дома, Монтекки, наконец, останавливается, перевести дух. Он прижимается лбом ко холодной стене и что есть силы бьет по ней кулаком.
"Я даже имени ее не знаю, где уж пытаться ее найти. Ооо, Судьба, зачем ты так играешь со мной?" - юноша кусает губу до крови, стараясь хоть так успокоиться. Нет, это невозможно. Она завладела его сердцем и теперь несчастный сын синьоры Монтекки не найдет себе покоя, пока снова не увидит ее.
"Но без толку..." - к чему эти причитания, если ничего уже не изменить. И только тяжелый выдох вырывается из груди, когда юноша отстраняется от стены и идет в дом. Пора возвращаться, иначе матушка с ума сойдет от волнения. Да и могло ли быть иначе?
"Вот только, мне иногда кажется, что она больше волнуется из-за того, что я не смогу занять трон, чем о том, что меня могут убить в этой постоянной резне", - проходя мимо спальни матери, Ромео остановился. Ему не хотелось об этом думать. Нет, его матери не может власть быть важнее единственного сына. А потому он торопливо отгоняет эту мысль и идет в свою комнату. Даже дверь не запирает, чтобы домашние не подумали, что наследник где-то ходил всю ночь.
"Да только я теперь не знаю, лучше ли то, что меня не убили..." - повалившись на кровать, юноша зарылся лицом в подушку и сильнее зажмурился. Но куда там. Образ прекрасной Капулетти никак не покидал его. И не известно покинет ли вообще.
- Ромео! Ромео, просыпайся! - юноша тихо застонал, и сильнее уткнулся в подушку. Казалось, что вот только получилось погрузиться в сон, как уже кто-то его настойчиво трясет за плечо. Впрочем, известно кто.
- Что тебе надо, Бенволио? - пробурчал юный романтик, все же поворачиваясь к кузену и сонно жмурясь. А ведь и правда уже утро. Проклятье.
- Уже полдень, а ты спишь тут сном праведника, - блондинистый Монтекки фыркнул в ответ, продолжая нещадно трясти родственника. - Просыпайся. Ночью произошло кое-что важное и мы должны пойти на площадь.
"Важное... ты не представляешь насколько важное", - юноша снова жмурится и с тяжелым вздохом все же поднимается с кровати.
- Что случилось? - он подходит к кувшину с водой и налив немного в чашу для умывания, опускает руки в воду. Спать все еще хотелось со страшной силой, но раз случилось что-то важное, то придется просыпаться.
- Утром нашли труп одного из Капулетти. И кошачье племя говорит, что это наших рук дело, - новости и правда были не из лучших. Капулетти, как представители власти, имеют право требовать отмщения.
- Среди наших жертвы есть? - набрав воды в ладони, Ромео поднес ладони к лицу. Холодная вода немного взбодрила, как, впрочем, и не самые приятные новости.
- Нет. Потому они и обвиняют нас в первую очередь, - Бенволио нахмурился. Это его всегда больше всего выводило из себя. Клан "красных" слишком много себе позволял. Стоило наказать их, но, к сожалению, силы сейчас были не на стороне Монтекки.
- Ладно, братец, ты пока собирайся. Жду тебя на площади, - блондин поднялся с места и направился к двери. Если обвиняемая сторона не явится на площадь, значит признает себя виновными, раз трусливо сбегают от выяснения кто виноват. А такой дурной славы Монтекки себе не хотели.
"Когда же прекратится эта проклятая вражда?" - Ромео поднял голову и посмотрел на свое отражение в зеркале. Быть может тогда все было бы намного проще, а главное, наследнику Монтекки не пришлось бы сейчас страдать от того, что его сердцем завладела представительница вражеского клана.
- Ромео, милый, у тебя бледный вид, - кажется юноша снова ушел в свои мысли, когда шел под руку с матерью к главное площади. - Ты не болен?
"Болен. Я ранен в самое сердце, матушка... но разве это имеет значение?" - в ответ же он только улыбнулся и покачал головой. Да и не имело это сейчас значения. Гораздо важнее было узнать, в чем на этот раз их обвиняют Капулетти.
Кстати о них. На площади уже собрались, казалось, все представители клана "красных". У помоста, на котором лежало тело, прикрытое тканью, уже стоял сам лорд Алессандро и все главное семейство.
- Теперь-то они поплатятся, - о, Тибальт даже не скрывал своего ликования. Однако глава Капулетти тут же осадил его.
- Не торопись, племянник. Вина еще не доказана, - да, пока не доказана, но кто-то же убил этого несчастного. А кому это еще выгодно как не Монтекки?

0


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Romeo et Juliette: сцена » Ничего ты не знаешь, Ромео Монтекки!