17 октября. La Francophonie шесть лет! Мы от всей души поздравляем всех, кто отмечает этот день с нами или просто неравнодушен к форуму и заглянул на огонек!
Обновлены игроки месяца.

15 октября. Обновлены посты недели.

12 октября. Поздравляем с днем рождения Куколя!

16 сентября. Подведены итоги голосования Звезда сезона: лето 2018. Ура победителям!

1 сентября. Коротко о том, что происходит на осенней Франкофонии: объявление.

Adalinda Verlage Музыка и действо, что должно было и развернуться на сцене, беспокоили ее в последнюю очередь, потому что главный спектакль разворачивался не там. Сейчас бы наоборот усадить завершавших последние приготовления артистов в зал, а на сцену подняться супругам Ферлаге и этому паршивцу Маркусу. Сюжеты про неверных мужей и жен, а также их любовников, всегда в ходу, вот только в большинстве своем комедийные, в которых ни один здравомыслящий человек не пожелал бы оказаться. [ читать полностью ]

Tybalt На углу его нагнала смуглая, словно мавританка, служанка портнихи, у которой и сам Тибальт заказывал рубашки, пробормотала скороговоркой, что уж утомилась ждать и сунула ему записку, с благодарной улыбкой приняв монетку за усердие и готовность подождать еще, пока веронец прочтет послание. [ читать полностью ]

Kit Collum Она пришла сюда одна. Намеренно. Пряталась. Хм… Так она что, охотница? «О, нет-нет-нет», - взмолился про себя Коллум. Он был из тех мужчин, считавших, что охота на вампиров – не женское дело. Слишком уж это непростое занятие – нести смерть бессмертным тварям, постоянно видеть дело рук их (и клыков), рисковать собственной жизнью каждый миг во время охоты. Не всякий мужчина способен на такое. Что уж говорить о женщине. [ читать полностью ]

Le Fantome Эрик довольно улыбнулся. При этом взгляд его оставался холодным, как у змеи. Теперь декорация, наверняка, рухнет прямо сцену. И, если повезет (если он все верно рассчитал), то накроет Карлотту. А если не накроет, то хотя бы перепугает до икоты. Ох, и поистерит тогда примадонна! [ читать полностью ]

Koukol И вот теперь он – Куколь. Ооо, именем парень особо гордился! Ведь ему всю его жизнь твердили, что такой как он имени просто недостоин. Зачем уроду имя... А тут! И имя дали, и в услужение взяли! А слуга-то он у поистине невероятных господ. Он живет в огромном замке, его боится вся округа (да что уж там, он бы и сам себя боялся, будь он на их месте). А главное – он свободен! Никаких больше насмешек. Никакой больше клетки. [ читать полностью ]
Antonio Salieri
Graf von Krolock
Главный администратор
Мастер игры Mozart: l'opera rock
Dura lex, sed lex


Franz Rosenberg
Herbert von Krolock
Дипломатичный администратор
Мастер игры Tanz der Vampire
Мастер событий

Juliette Capulet
Мастер игры Romeo et Juliette

Willem von Becker
Matthias Frey
Мастер игры Dracula,
l'amour plus fort que la mort
Модератор игры Mozart: l'opera rock


Le Fantome
Мастер игры Le Fantome de l'opera
Дорогие друзья, гости и участники нашего проекта! Мы рады приветствовать вас на уникальном форуме, посвященном ролевым играм по мотивам мюзиклов. У нас вас ждут интересные приключения, интриги, любовь и ненависть, ревность и настоящая дружба, зависть и раскаяние, словом - вся гамма человеческих взаимоотношений и эмоций в декорациях Европы XIV-XX веков. И, конечно же, множество единомышленников, с которыми так приятно обсудить и сами мюзиклы, и истории, положенные в их основы. Все это - под великолепную музыку, в лучших традициях la comédie musicale. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

La Francophonie: un peu de Paradis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Romeo et Juliette: сцена » Lass mich dich nur lieben


Lass mich dich nur lieben

Сообщений 1 страница 29 из 29

1

● Название эпизода: Lass mich dich nur lieben/ Только позволь мне любить тебя
● Место и время действия:Верона, события начинаются со второго дня, после расставания с Розалиной.
● Участники: Baltazar, Romeo Montaigu
● Синопсис: История начинает с момента, когда признавшись холодной красавице Розалине в своей любви и получив отказ, Ромео погружается в жуткую депрессию. Бальтазар, который давно любит своего господина, решает отвлечь его от этой тоски.
● Предупреждение:закадровый слэш.

0

2

Ночь. Глухая, темная ночь. Небо чистое: нет ни туч, ни звезд Только большая круглая луна, попадая в окна поместья, освещала коридор, по которому гулким эхом отдавались одинокие неспешные шаги.  Юноша направлялся к выходу из особняка, стараясь создавать как можно меньше шума: все обитатели дома спят, не хорошо будет потревожить сон какого-нибудь синьора неосторожным движением. Сегодня был один из немногих дней, когда Бальтазар засиделся в поместье Монтекки по своей воле, а не по просьбе господина. Юноша заигрался в карты Абрамом, который должен нести сегодня дежурство ночью, а вы ведь знаете, как сложно отказать хорошей компании. А своего синьора слуга видел только с утра, когда пришел будить Ромео, но тут же его попросили оставить комнату. После этого Бальтазар предпочел не докучать господину, у синьора был такой усталый и измотанный вид... Юноша знал, чем вызвана тоска господина, знал, что мучает сердце наследника Монтекки, и от этого юному слуге становилось только хуже.
Долг. Робота. Преданность. Безграничное уважение. Привычка быть рядом. Бальтазар почти всегда находился с синьором. Он вырос рядом с Ромео, смотря на него, пытаясь ориентироваться на него. А из чувства долга и почитания могло вырасти что-то большее? Что-то более сильно, чем искренне желание быть полезным? Например, быть нужным. Не в делах, не подай-принеси, а быть нужным духовно. Как человек. Могло, но не должно было. Юноша долго не понимал, почему ему так нравится, когда синьор с ним разговаривает или просто смотрит на него. Не понимал, почему не хочет оставлять господина одного и так злится, когда Ромео уходит с Бенволио и Меркуцио и не берет его с собой. Ведь так не должно быть. Бальтазару должно быть все равно, даже наоборот он должен быть рад, что избавился от работы, но... В такие моменты юноша злился, переживал, думал, что это не справедливо, забывая, кто он и для чего нужен Ромео. И всегда дожидался возвращения синьора, чтобы убедится, что все в порядке, чтобы пожелать спокойной ночи, чтобы ему позволили остаться рядом. Только недавно юноша признался себе, что его привязанность к господину вызвана не долгом, а более сильным чувством, которое Бальтазар никогда не называл даже в мыслях. Грех. Но разве можно сопротивляться себе?
Так молодой человек брел по поместью, стараясь ни о чем не думать, как проходя мимо покоев господина, он увидел тусклый свет и остановился. Синьор не спит. Наверняка, из-за нее. Как она только может так мучить Ромео. Она ничего не понимает. Она должна быть счастлива. Ведь синьор так искренен в своих чувствах. Бальтазар подошел к двери и заглянул через щелку в комнату. Да, не спит. В груди что-то закололо, и юноша, поджав губы, тихо приоткрыл дверь и вошел в комнату.
-Синьор?- слуга закрывает за собой дверь и больше не двигается с места,- Вам не спится... Позволите мне...- юноша не заканчивает фразу, все таки утром ему довольно четко дали понять, что видеть его не желают.

+1

3

"Любое мое желание? Тогда никогда больше не подходи ко мне, Ромео Монтекки. И не вздумай заговорить со мной..." - эти слова прозвучали ровно день назад. Да, наследник клана "синих" хорошо запомнил сколько времени прошло, потому что с того несчастливого вечера его жизнь будто раскололась на две части. Все несколько слов, несколько роковых слов. И самым кошмарным было то, что прозвучали они от той, кому Ромео отдал свое сердце. И теперь сердце это было разбито на осколки.
"Почему, Розалина? Только лишь за то, что я Монтекки? Или я просто не мил тебе?" - как дошел домой в прошлый вечер он не помнил. Ромео был будто оглушен. Впрочем, нет. Не только оглушен. В груди болело так, будто сердце пронзили острым копьем и это оружие прошло навылет, оставив внутри лишь боль и пустоту. Она не любит его. Просто не любит. Сам же Монтекки лишь придумал себе, что сможет завоевать ее сердце.
В ту ночь он не сомкнул глаз. Просто не смог. И все лишь потому, что как только юноша закрывал глаза, как видел перед собой ее образ. Ее глаза, черты лица, линию губ. Но каждый раз, на ее губах не было улыбки, а глаза холодно смотрели на него и этот взгляд пронзал насквозь, заставляя страдать еще больше.
Ромео сумел забыться только под утро и потому, когда в дверь постучали, несчастный романтик только и смог, что попросить оставить его. Нет, он не хотел вставать. Он вообще не хотел больше выходить из этой комнаты и разговаривать с кем-то. Больше не видеть этого город, этих людей, родных, друзей, никого! Лучше бы он сгорел огнем вместе со всеми жителями и с самим бедным Монтекки. Лишь бы не просыпаться и не возвращаться в тот ужасный мир, где просто не могло быть ее любви. Никогда.
К сожалению, забыться получилось лишь на пару часов. Во сне Ромео снова видел ее, но Розалина каждый раз ускользала от него будто призрак. Он гнался за ней, но каждый раз она таяла в его руках будто туман. Открыв глаза, юный романтик понял, что больше не может терпеть эту пытку. Лучше не спать вообще, лишь бы не видеть больше ее холодных глаз. Он задернул шторы и комната погрузилась в полумрак. Так наследник Монтекки и просидел целый день. Так было легче. Просто сидеть и стараться не думать ни о чем. Но если бы это было так просто. Проклятая память раз за разом подкидывала ему картинки с ней. Вот его возлюбленная прогуливается по парку. Вот она идет куда-то по площади в сопровождении служанок. В такие моменты Ромео поднимался на ноги и начинал бродить по комнате будто дикий зверь в клетке. Невыносимо... и с каждым разом становилось все хуже. Пару раз стучался кто-то из слуг, но наследник отослал их прочь. Он хотел побыть один, просто потому что не хотел видеть никого.
"Пусть мир за стенами моей обители живет своей счастливой жизнью. А мне нет в нем места. Я выполню твое желание, Розалина, и не появлюсь рядом..." - как же тяжело давался каждый вдох. Ромео сильнее зажмурился и уже в который раз опустился на край кровати. Силы покидали его, но в чем-то он даже был рад этому.
В таком состоянии его и застал слуга. Наследник был настолько погружен в себя, что не стал противиться тому, что в его комнате кто-то появился. Он просто сидел, уставившись перед собой, но будто не видя ничего вокруг. И вновь лишь ее жестокие слова раз за разом, будто эхом отдавались в голове.

+1

4

На него не обратили внимания. Никакого. Синьор даже не посмотрел в его сторону. Стало больно. И от вида господина эта боль только усиливалась. Было невозможно видеть синьора Ромео в таком состоянии. Он был бледен и сидел словно статуя, никак не реагируя на внешний мир. Глаза его полные тоски и отчаяния смотрели в одну точку, казалось, даже что он не видел ничего перед собой, что сам Ромео где-то далеко. Разве можно так себя мучать? И из-за кого? Ради той, которая никогда не поймет? Розалин никогда не может понять чувств Ромео. Его искренних, неподдельных эмоций. Иначе бы она сжалилась. Иначе бы не была груба с синьором, а Бальтазар был уверен, что девушка даже не вы слушала Ромео, не дала ему шанса. Забрала надежду. Это самое страшное, когда нет надежды, Бальтазар прочувствовал это на себе. Он никогда не оставит господина, он никогда не пойдет против него, он сделает все для него, но и никогда не признается, что это не просто служба. Юноша не посмеет втянуть в свой грех, даже косвенно, господина. Ромео слишком чувствителен и чист. Но иногда так хочется сказать... Обратить на себя внимание... Особенно сейчас. Если бы Бальтазар что-то мог сделать. Хоть как-то облегчить страдания синьора.
Слуга не сразу проходит в глубь комнаты. Сначала он стоит у двери, ожидая хоть какой-нибудь реакции. Хотя бы кивка... Но видно господин не услышал ни слов юноши, ни тихого скрипа двери. Бальтазар долго, внимательно смотрит на Ромео, не отводя взгляда. Нет, так нельзя. Это невыносимо. Зачем он так с собой? Если бы можно было помочь... Хотя бы разделить страдания. Впрочем, юноша сам начинал ощущать, как сердце начинает стучать быстрее, как перестает хватать воздуха. Слуга тихими шагами подходит к столу, на котором стоит кувшин с водой. Юноша наполняет стакан и подходит уже к господину.
-Синьор Ромео, - Бальтазар не громко завет синьора и опускается рядом с ним на колени, подавая стакан с водой,- господин, пожалуйста, сделайте хотя бы глоток. Вам должно стать чуть легче. Хотите чай травяной заварю? Или воды принесу, чтобы умыться? Хотите? Вода смоет тоску, господин, - юноша говорит тихо-тихо, чтобы сильно не тревожить синьора. Бальтазар смотрит ему в глаза. Он хочет помочь. Только позвольте... Он останется здесь с синьором, даже если Ромео продолжит не обращать ни на кого внимания. Бальтазар так и останется стоять рядом с господином на коленях и передано смотреть ему в глаза.
-Господин, пожалуйста,- юноша не выдерживает такой эмоциональной нагрузки и голос его дрожит, а свободная рука касается спадающих волос Ромео. Только секунда, и юноша одергивает руку, склоняя голову. Сколько он еще будет себя винить за это легкое прикосновение? Не сдержался. Как глупо. Как смело. Но как хотелось достучаться до синьора. Напомнить ему, что он не один, что он всегда и всем может поделиться с Бальтазаром. Пусть юноша всего лишь слуга, но он тоже умеет чувствовать, может понимать.
-Пожалуйста,- шепотом повторят Бальтазар и  добавляя мысленно:" хотя бы посмотрите на меня".

+1

5

Вдох-выход... вдох-выдох. Каждый раз воздух будто обжигал легкие, не позволяя вдохнуть глубже. От этого кружилась голову и мир грозил погрузиться в дымку. Но Ромео и не противился этому. Он вообще не хотел просыпаться. Даже не смотря на то, что уже не спал. Где-то будто в другом мире Монтекки слышал тихие шаги, потом голос, казавшийся смутно знакомым.
"Синьор?" - показалось, или перед ним появилось чье-то лицо. Ромео на миг зажмурился, надеясь что видение исчезнет, но открыв глаза понял, что ему не грезится.
- Бальтазар... - приглушенно проговорил он и ниже опустил голову. Прогнать его? Но зачем? Нет, пусть остается, если так хочет.
"Что же ты делаешь, Ромео? Он же заботиться о тебе, ты разве забыл? - проговорил собственный голос в голове. - Не поступай с ним так. Ты же видишь, он сам не свой от беспокойства..." - он снова посмотрел на слугу и тяжело вздохнул. И правда. Разве можно вести себя так? Пусть и плохо настолько, что хочется упасть здесь и лежать так без движения, но разве это причина отталкивать близких людей.
- Бальтазар.... прости... - подавшись навстречу, слабо осознавая свои действия, Монтекки обнял юношу, привлекая к себе и прижавшись лбом к его лбу. - Я... все будет хорошо... просто я хотел побыть один... только и всего... - Ромео сам не замечал, как дрожит его голос в этот момент. Он просто не слышал себя, и все звуки звучали так, будто пробиваются через плотную материю.
"Кого ты пытаешься обмануть сейчас? Сам то не веришь в то, что все будет хорошо. Ты будто умер прошлой ночью... Зачем тогда обманываешь его? Зачем? Не лучше будет прогнать его прочь?" - снова разговоры с самим собой. Это сводило с ума. И пусть Ромео понимал, что так нельзя, просто не мог ничего с собой сделать. Или же рассказать ему все? Может так будет лучше? Разве был у несчастного романтики кто-то ближе Бальтазара? Были друзья, но это совсем другое. Да и не понимали Бенволио и Меркуцио, всегда так радующиеся жизни всю боль, которую Ромео испытывал от каждого нового расставания с той, кого любил.
- Она... она сказала чтобы я забыл ее... - эти слова звучали очень тихо и слышать их мог только слуга, который был теперь так близко к нему. - Чтобы не подходил никогда... и не пытался больше заговорить... Бальтазар... - сбивчивый выдох и Ромео сильнее зажмурил глаза. - Но что мне теперь делать? Я... Боже, как же я жалок... - это осознание резануло еще больнее. - Все в этом городе напоминает о ней. Разве могу я даже пытаться ее забыть?

+1

6

Когда юноша услышал свое имя, то сразу же поднял взгляд на синьора и не удержался от слабой, счастливой и благодарной улыбки. Бальтазар не мог себе объяснить почему, но этот усталый взгляд господина устремленный на него, делал юношу чуть ли не самым счастливым человеком. Сегодня была очень странная ночь: молодого человека переполняли эмоции. Он еле сдерживал себя, чтобы сохранять принятые рамки, чтобы не позволить себе дотронуться еще раз, совсем легко, до волос господина, чтобы даже этим счастливым взглядом не выдать своих истинных чувств. Не надо синьору об этом знать. Он итак очень страдает из-за любви, зачем усугублять... И признаться, слуга очень боялся, что признался он хотя бы себе в чувствах к Ромео и потом выдай себя хотя бы взглядом... Синьор не простит. Не пожелает его больше видеть. Бальтазар точно, он этого не вынесет. Так лучше бороться с собой, но быть рядом с ним. Всегда рядом.
Юноша только успел только поставить на пол стакан с водой, который про игнорировал Ромео, как господин притянул слугу к себе. Так близко. У Бальзара перехватило дыхание. Юноша замер, боясь пошевелиться, боясь лишний раз вздохнуть. Вдруг это только сон или ведение? Вдруг сейчас все пропадет, и Бальтазар опять останется один или у ног синьора, ожидая чего-нибудь. Вдруг... Судорожный вздох. Грудная клетка неровно поднимается и опускается. Сердце вот-вот выскочит из груди. Так близко. Бальтазар чувствует дыхание синьора, смотрит ему в глаза. Вот бы прикоснуться к его лицу, легко провести по щеке. Очень осторожно, чтобы нечаянно не навредить белизне его кожи, чтобы не обидеть, ранив душу. Бальтазар слишком отчетливо представляет себе это короткое движение, слишком реально, приходится закрыть глаза. Надо держать себя в руках. Он уже итак перешел сегодня границу. Но как сложно... Как больно. Почему эти чувства не гаснут? Почему лишь распаляются подобно огню?
Бальтазар плохо слышал, что говорит ему синьор. До его сознания доходили только некоторые слова, обрывки фраз, и то юноша плохо понимал их смысла. Наверное, так было не правильно, господин доверился ему, делается с ним своими бедами, а слуга даже слушает его. Но Бальтазар сейчас был слишком поглощен своими чувствами и страстями бушующими в нем. Старался унять ложные, греховные мысли, но они брали верх над слабым духом человеком. Юноша осторожно касается щеки синьора. От этого легкого, секундного прикосновения начинают дрожать руки. Бальтазар проводит по волосам Ромео, будто гладя, и легко, несколько рассеянно улыбается.
- Господин,- тихо отвечает слуга дрожащим от переполняющих его эмоций голосом,- я... Я могу понять как Вам тяжело. Вам кажется, что уже ничего не будет в этой жизни. Что с ее отказом все потеряло смысл. Но Вы сильны духом, синьор. Вы найдете в себе силы преодолеть эту боль или научитесь жить с ней. Пусть это будет тяжело и очень больно. Пусть нужно время. Но Вы справитесь,- юноша совсем не следил за тем, что горит. Его слова опирались только на чувства. На его чувства.

+1

7

"Может быть я пойму, что он говорит верные вещи... может... но не сейчас. Пока слишком больно и я не могу ни о чем думать кроме как об этой боли..." - однако от того, что слуга был рядом, казалось, становилось немного легче. Эта его забота и осторожные прикосновения. Может быть Ромео задумался о том, что раньше Бальтазар не позволял себе прикасаться к нему. Но не сейчас, потому что в этот момент само его присутствие позволяло немного отвлечься.
"Какой же я дурак... Или же мне просто нужно было свыкнуться с этой болью, потому я и решил, что хочу побыть в одиночестве. Да только к чему это привело... - протянув руку, Монтекки так же осторожно погладил слугу по темным кудрям. Будто в ответ на его прикосновения. Правда наследник не видел в этом чего-то странного. Всего лишь прикосновение, как благодарность за то, что он здесь и так рядом.
- Спасибо... - совсем тихо проговорил он, уже просто закрывая глаза и слегка потеревшись лбом о лоб слуги. - Я пойму это когда-нибудь, но сейчас мне слишком больно. Такое бывало и раньше, но это больно каждый раз...
Бальтазару ли было не знать об этом. Ведь не первый раз он уже видел господина в таком состоянии. Хотя, именно в таком едва ли. Раньше все проходило немного легче. Может потому, что Розалина была первой, кто отвергла несчастного Ромео, не оставляя никакой надежды? Должно быть так.
В какой-то момент, чувствуя легкое прикосновение к своей щеке, юный романтик накрыл руку Бальтазара своей, прижимаясь к ладони щекой. Просто хотелось почувствовать это тепло, чтобы хоть так поверить, что еще жив и что смерть не выполнила его безумное желание и не забрала его к себе.
"Он сказал что понимает? Но откуда? Или же я чего-то не знаю о своем Бальтазаре? Неужели он успел уже познать что такое несчастная любовь? Так странно. Впрочем, это, должно быть, его дело, если он решил не рассказывать мне..." - после бессонной ночи и до того дня проведенного в тяжелых мыслях, Ромео слабо понимал что делает и многие слова слуги доходили как через дымку. Но как не странно, слова про любовь как-то закрепились в сознании. И, от этого тоже стало легче. Значит Бальтазар понимает. И может быть, понимает как никто другой.

+1

8

Кажется, что сердце не выдержит. Так много чувств. Различных. Противоречивых чувств и мыслей. И все вокруг него. Так близко. Слишком близко, чтобы можно было совладать с желанием прикоснуться, чтобы можно было здраво думать над словами и движениями, чтобы не поддаваться. Синьор касается волос юноши, и Бальтазар невольно вздрагивает от этого ласкового прикосновения. Зачем? Слуга итак не может вынести всех эмоций, переполняющих его в этот момент... Наверное, самый счастливый момент в жизни. Разве мог юноша хотя бы мечтать о том, что господин позволит так прикоснуться к себе, пусть в этом несмелом жесте не было ничего особенного, но для Бальтазара не было ничего сокровеннее, и о том, что Ромео с ответной осторожностью проведет по волосам слуги... А когда господин своей рукой прижал ладонь Бальтазара к своей щеке, юноша забыл как дышать. Он не мог оторвать взгляда от двух рук и чувствовал нарастающую внутреннюю дрожь. На этот раз он не заполнил и слова из всей речи господина. Он не мог ни на чем сосредоточиться, юношу захватило непреодолимое желание сократить и это расстояние, что осталось между молодыми людьми.
"И не введи нас во искушение..."- в памяти всплыли слова молитвы. Юноша посмотрел в глаза синьору. Господин устал, измотан и измучен, но почему он не видит, почему не понимает, что она не стоит его. Ни одной бессонной ночи ни стоит. Ни одного потерянного дня. Она не поймет. И синьору ненужно ее понимание. Стоит только посмотреть, только увидеть, что рядом уже есть человек, который всегда поддержит, никогда не бросит, который добровольно отдал всего себя в Ваши руки. Но господин ослеплен холодной и лживой красотой, он не увидит, не захочет видеть.
Очень больно. Слишком больно, чтобы вынести, чтобы не податься. Бальтазар понимает, что больше не может сопротивляться себе. Не хочет. Ему казалось, что он может сойти с ума, если этого еще не произошло, если продолжит дальше бороться с собой. Это невыносимо. Все невыносимо: эта ночь, полные безнадежной тоски глаза синьора, неловкие прикосновения. Юноша на секунду опускает взгляд, а когда возвращает обратно на синьора, то больше уже не думает. Бальтазар сокращает оставшееся расстояние и несмело касается своими губами губ Ромео, вкладывая в этот легкий поцелуй все накопившиеся эмоции, все свои чувства, которые он питал к господину. Сейчас юноша не думал о грехе или гневе синьора. Осознание содеянного придет позже. Сейчас юноша просто дал волю тому, что больше не мог скрывать. Привязанности, которую принято называть любовью.

0

9

"Мне не нужно себя так изводить. Розалина не узнает об этом, и для чего все это? Чтобы позже ей донесли слух о том, что наследник Монтекки мертв? Что тогда? Это порадует и ее саму и клан Капулетти?" - Ромео прикрыл глаза, погружаясь в эти мысли. При этом он чувствовал, как нежно греет ладонь Бальтазара его щеку. Такое приятное и нежное тепло, как в детстве, когда матушка приходила к сыну, которого мучили ночные кошмары, и осторожно гладила по щеке. И так мальчик понимал, что не один в этом доме и есть родной человек, который не покинет в таких страшных моментах.
Сейчас таким человеком был его личный слуга. И пусть это нарушало все правила, но он мог и позволить своему Бальтазару высказывать свое мнение и делать, что ему кажется верным. Так было нельзя, но Ромео сознательно нарушил все правила. Лучше если его слуга будет чувствовать себя более свободно. И это было легче в первую очередь для самого юного Монтекки. Он не знал, как должен вести себя правильный хозяин и решил слушать зов собственного сердца.
Пальцы Ромео бережно перебирали прядки волос слуги, в тайне он удивлялся, почему его волосы такие приятные на ощупь, будто шелк. Или же просто раньше не замечал этого или же сейчас чувства так сильно обострились?
Что за странная ночь, или же Монтекки всего лишь обезумел от тоски за все это время? Но сейчас не хотелось об этом думать. Как, впрочем, не хотелось думать совсем.
Должно быть, юный романтик вновь так ушел в ощущения, переполнявшие его, что не сразу понял, что чувствует прикосновение к своим губам. Настолько не понял, что поддавшись порыву, потянулся за этим робким поцелуем, чтобы хоть немного продлить его. Не задумываясь над тем кто дарит этот поцелуй, забывая вообще кто он и где. Но эти губы были такие приятные на ощупь, что сложно было сдержаться.
Кто знает, может осознание пришло бы позже, но пока хотелось поддаться этому желанию. Запустив пальцы в кудри юноши, Монтекки осторожно притянул его ближе, не отрываясь от поцелуя. Думал ли он сейчас о ком-то другом? Представлял ли Розалину на его месте? Нет. Просто порыв и невыносимая жажда нежности и тепла, за которую, возможно потом он укорит себя, но в этот миг это совершенно не имело значения.

+1

10

Что он делает? Как может? Это же грех. Смертный грех, от которого никак не отмыться, в котором невозможно покаяться, потому что покаяние будет лживым, в отличие от чувств, что испытывал юноша к своему господину. Но так нельзя. Как он только посмел...
Бальтазар не задавал себе этих вопросов. Не спрашивал себя юноша, и почему синьор не останавливает его, не отталкивает. В его голове вообще не осталось ни одной мысли. В этот момент был только какой-то порыв, не понятный для молодого человека, но искренний, идущий от самого сердца. А может быть правильнее сказать желание? Возможно. Но разве это было сейчас важно для Бальтазара? О том, как назвать эту теплоту развивающуюся от сердца при каждом добром взгляде господина, юноша уже итак слишком много думал. И никак не мог найти ответ. Не мог признаться себе, поверить, что это и есть любовь. А сейчас... Сейчас все так ясно и просто. Ни к чему эти вопросы. Они кажутся смешными и ненужными. Ведь какое еще чувство может выдержать испытание временем и болью? Что еще может стереть все рамки дозволенного?
Юноша не ожидал, что Ромео притянет его к себе ближе, но с радостью откликнулся на это движение. Все так... Странно. Не правильно. Но так желанно. Как будто правда сон. Но ведь нет, это реальность. Бальтазар чувствует губы синьора на свои губах, как руки господина перебирают его волосы. Только бы эта ночь не заканчивалась. Не заканчивалось это мгновение. Но юноша чувствует, как перестает хватать воздуха, и приходится разорвать поцелуй. Правда, слуга не спешит отстранится, не просит прощения за свою выходку. Он все так же близко, все еще чувствует дыхание синьора. Очередное не смелое прикосновение к щеке синьора, робкая улыбка и... Бальтазар оставляет все сомнения. Юноша уже более уверенно целует господина. Нет, никаких правил, никаких ошибок. Только это сводящее с ума желание, которому юноша отдался сейчас, не задумываясь о последствиях. Это все будет потом. Сейчас главное не это. У Бальтазара больше не будет шанса показать синьору свои истинные чувства. Он не рашиться... И Ромео не станет слушать. А сейчас... Сейчас можно все. Только сейчас можно показать господину, какой любовью его любит юноша. Можно признаться в этом самому себе. Один раз. Только сегодня. Только сейчас. Пусть это "сейчас" не заканчивается...

+1

11

Безумие. Это просто безумие, назвать иначе было невозможно. Этот поцелуй был таким приятным, таким страстным и нежным, что когда пришлось разорвать его, чтобы вдохнуть глоток воздуха, хочется чуть ли не взвыть. Мир вокруг перестает существовать. Он смыкается на этой комнате и робких касаниях, от которых по коже пробегают приятные мурашки. В какой-то миг Ромео просто прикрывает глаза от наслаждения. Ощущения эти такие пьянящие и новые, как будто он и не целовался ни с кем прежде. Или же поцелую Бальтазара, все более уверенные и настойчивые, стирают все прежние прикосновения. Здесь и сейчас это как бальзам для израненной души наследника Монтекки. Нет ни мыслей о том, что все это может быть неправильным, что все это грех и вот так бросаться в омут с головой это плохо. Нет, это все так прекрасно, что просто не может быть "плохо". И вот уже Ромео перехватывает юношу за талию, ближе прижимая к себе и теряясь в этом сладком тумане, что сейчас заволакивает сознание. Они оба будто опьянены происходящим. Пусть осознание придет позже. Пока же существует только тепло его тела, прикосновения его губ и глаза, которые будто светятся в темноте. Или же Ромео уже окончательно обезумел, что готов прикончить любого, кто только посмеет остановить его. И в пьянящем тумане угадывается лишь одна мысль - "И как я раньше не замечал столь прекрасное существо рядом с собой?"

Луч утреннего света пробился сквозь, каким-то образом оставленную щель в шторах, и лег на лицо Ромео. Юный романтик только поморщился от этого и прикрыл глаза ладонью. Уже это заставило его покинуть царство Морфея и вернуться на грешную землю. Вот только разум никак не хотел просыпаться, а потому наследник Монтекки никак не мог понять кто он, где находится и как здесь оказался.
"Доброе утро..." - повисло в голове. Хотя, может уже и не утро. С тех пор как Ромео стал задергивать плотные шторы в своей комнате, рамки времени стали для него очень условными.
Вот только... это самое утро действительно казалось добрым. Ромео приоткрыл глаза, но руку от лица пока убирать не стал. Так странно... будто совсем недавно произошло что-то очень хорошее и эйфория от этого не хотела отпускать тело и разум. Монтекки чуть откинул голову назад и провел ладонью по лбу. И только после этого, наконец, соизволил открыть глаза. Да, он был в своей комнате и, судя по всему, в своей постели. И, судя по тому теплу, что согревало тело, в чьих-то объятиях.
"Мне вчера было очень плохо... - сознание начинало просыпаться, подкидывая воспоминания прошлого вечера. - Потому что Розалина отказала мне... и..." - а вот дальше. Ромео склонил голову и посмотрел на юношу, в чьих теплых объятиях он сейчас находился.
"Бальтазар... ох... что же я сделал. И я даже не был пьян. Мне просто хотелось, чтобы он был рядом и..."
Ромео просто не смог противиться той страсти, что охватила его той ночью. Мог ли он подумать когда-нибудь, что может испытывать подобное? Что чьи-то прикосновения и поцелуи заставят настолько потерять голову. Казалось, что вся так скрытая нежность и страсть, что охватывала Монтекки все это время и которую он не мог подарить своей возлюбленной теперь была отдана этому милому юноше. Хотелось снова и снова прикасаться к нему, чувствовать как реагирует его тело и уже от этого тело и разум переполнял безумный восторг.
"Но... это же не правильно. Это же... я будто использовал его, потому что мне было плохо. " - как же больно от этого защемило в груди. Ромео снова зажмурился и уткнулся в макушку слуги.
"И сможет ли он меня простить за это?"

+1

12

Сонная пелена начинала спадать с первыми лучами пробравшегося в комнату солнца. Юноша не хотел открывать глаза, не хотел, чтобы эта ночь заканчивалась. Хотя бы еще несколько минут быть так близко, позволять себе обнимать самого важного для себя человека. Еще совсем немного продлить эту ночь, такую странную, неправильную ночь. Ночь полную чувств, страсти и... Любви? Самого сильного, самого противоречивого чувства из всех известных человеку. Сейчас Бальтазар был абсолютно счастлив. Он так долго противился себе, пытался убедить себя, что его чувства к синьору, невозможны, пытался смириться с ними, не давать выхода. И все это отдавалось болью в сердце. Невыносимой болью, которую слуга так же всегда скрывал за веселой улыбкой. А сейчас... Когда он смог освободится от этого, когда смог принять себя и свои чувства. Когда показал Ромео, как он его любит и получил отклик. Когда он ощущал его губы, его тепло. Тогда он был счастлив.
Бальтазар никогда не надеялся на взаимность со стороны синьора. Никогда не думал, что позволит себе хотя бы намекнуть господину на что-то подобное. Он даже и не мог представить в самых не возможных мечтах о подобной ночи, даже об ответном поцелуи. Все его фантазии заканчивались гневным лицом Ромео и приказам убираться прочь. По этому стоит ли говорить о том, что значило для юноши каждое прикосновение и каждый поцелуй в эту ночь?
Было так спокойно, так не хотелось открывать глаза, но какая-то ужасная мысль, что надо просыпаться не давала юноше еще несколько минут покоя и наслаждения остатком страсти, которое приятным теплом разливалось по телу. Еще не совсем проснувшись, только приоткрыв глаза, Бальтазар не сразу понял, где находится. Первой мыслю было:"мягко", и только потом юноша увидел шелковые простыни. Но осознание случившегося все равно приходило медленно, наверное, по тому что юноша не хотел этого. Пусть эта минута, когда жизнь так прекрасна, длится вечность. Бальтазар чувствует чужое тепло, легко улыбается, желая опять закрыть глаза, но в этот момент, как ведро холодной воды, на юношу обрушивается понимание того, что он сделал. В глазах юноши появился страх, а все мысли спутались, так что Бальтазар не мог разобрать, что ему сейчас стоит сделать. Претвориться спящим? Нет, так он только отсрочит разговор. А разговор будет, ведь он видел вчера синьора. Ромео был сам не свой. Возможно, он и сам не до конца осознает еще, что они наделали. А возможно...
- Доброе утро, синьор,- не очень уверенно бормочет Бальтазар, поднимая несколько виноватый взгляд на господина, но на губах у юноши застыли все та же легкая и счастливая улыбка.

+1

13

- Доброе утро... - приглушенно отозвался Ромео. Вот теперь настал тот момент, когда придется посмотреть друг другу в глаза. Ох, как же все это сложно, и почему приходится платить за то, что было подобными муками совести?
"Как такое могло произойти? Зачем мы позволили себе подобное? А что если я сделал ему больно? Хотя, почему "если"? Наверняка сделал... Ох..." - он чувствовал, как щеки начинают гореть от этого. И стало еще более стыдно.
"И что теперь? Спросить у него, почему это произошло? Как же глупо. Понятно почему. Потому что мне было плохо, и я воспользовался тем, кто был рядом. Как это подло..." - эта мысль повторялась в голове раз за разом. Ромео смотрел в глаза своему слуге и не знал с чего же начать разговор, а главное как его вывести к тому, что произошло этой ночью. Еще более не по себе становилось от того, что он видел, какая улыбка сейчас играет на губах Бальтазара. Неужели он не ненавидит его за произошедшее?
- Бальтазар... - наконец он прервал это тягостное молчание. - Ты... - вдох-выдох и кончиками пальцев наследник погладил по щеке юноши. Да, к его коже все так же приятно прикасаться. - Как ты себя чувствуешь?
От этого вопроса стало еще более стыдно, но все же задать его стоило.
"Даже если скажет неправду, я пойму лжет он мне или нет..." - что сказать, из-за всего этого Ромео был ужасно растерян. Все это не должно было произойти, просто не должно. Вот только произошло. И более того, в эту ночь, благодаря своему милому слуге, несчастный наследник Монтекки совершенно забыл о всех печалях. Дело было не только в той страсти, что охватила их. Нет. Юный романтик чувствовал себя по-настоящему любимым и самым желанным в целом мире.
"Только как же такое может быть? Мы росли вместе с самого детства... и были друзьями. Тогда почему все получилось так и... - тут Ромео стало совсем не по себе. - А что если кто-то слышал, что здесь происходило?"
Нет, о своей репутации, как не странно, он не думал. Но что у его личного слуги могут быть из-за этого проблемы, было более серьезной проблемой.
"Не хотелось бы, чтобы про моего Бальтазара поползли скверные слухи. За него я беспокоюсь больше чем за себя..."

+1

14

По ответу господина юноше показалось, что для синьора это утро не такое уж и доброе. Улыбка чуть дрогнула, но осталась на губах молодого человека. Бальтазар сейчас даже не пытался предугадать, что скажет синьор дальше. Он не хотел ни о чем думать, только еще немного продлить наслаждение от этого утра, от близости к господину, от мягкой и теплой постели. Еще совсем немножко...
В комнате повисла тишина. И стоит признаться, она порождала у слуги неприятные мысли. Пусть Бальтазар все так же преданно смотрел на господина. Пусть все еще была не его губах легкая улыбка. Но в голове по рождались мысли, которые начинались с самых плохих слов "а если...". Мучать себя догадками, ожиданиями. Невыносимо. О чем сейчас думает синьор? Поменял ли он свое мнение о слуге? Не противно ли ему сейчас находится с тем, кто втянул его в ужасный грех? Что будет дальше? Он его прогонит?... Конечно, прогонит. Думать об этом было больно. Еще больнее было пытаться представить, как синьор говорит одно короткое "убирайся".
Юноша вздрогнул, когда к нему обратились по имени. Сейчас. Что он скажет? Опять секундная тишина. Когда Ромео касается щеки слуги, Бальтазар прикрывает глаза. Приятно. Это прикосновение было такое нежное, легкое. Нет, ведь это нельзя потерять? Особенно после того, как только решился признаться. Это же несправедливо.
- Хорошо как никогда раньше,- немедля ответил слуга, заглядывая Ромео в глаза. По виду господина, нельзя было сказать, что у него все так же хорошо. Но ведь... Ведь вчера... Бальтазар с надеждой смотрел в глаза Ромео и его счастливая улыбка начинала по-тихоньку сходить с лица.
"Пожалуйста. Только не сейчас. Пусть опять будет ночь. Она все скроет. О чем он думает? Я знаю этот взгляд. Зачем, господин, ведь все было так хорошо? Вам же тоже... Зачем? Не ломайте эти воспоминания. Не отталкиваете меня. Я никогда не позволю себе еще раз... Только не прогоняйте. Примите меня таким какой честь. И я отплачу. Клянусь. Отплачу. Я не вынесу, если Вы прикажете оставить Вас. Пожалуйста".
-А как Вы себя чувствуете, господин?- осторожно спросил Бальтазар, место того, чтобы сказать то, о чем думает на самом деле. Юноша очень боялся, что своими словами поставит Ромео в еще больший тупик, обяжет к чему-то. И он не мог сказать. Это было так сложно, а ведь место всех мыслей можно было сказать только "я Вас люблю"... Но это было невозможно. Просто невозможно.

+1

15

А ведь это была не ложь. Они с Бальтазаром столько времени провели вместе, что юный Монтекки научился различать, когда слуга говорил неправду. А говорил он эту самую неправду очень редко, особенно самому Ромео.
"И неужели не обвиняет меня ни в чем? Но это же не правильно..." - взяв Бальтазара за плечи, Монтекки осторожно усадил его и сел сам, так, чтобы юноша был на его уровне. Он пытался уловить хоть какое-то сомнение в глазах слуги, хоть какой-то укор или... да хоть какое-то обвинение, чтобы убедиться, что все произошедшее было ошибкой. Но... слова сказанные Бальтазаром, его взгляд. Единственное сомнение, которое Ромео угадывал в его взгляде, это страх, что что-то сделал не так. О да, он очень хорошо успел запомнить этот взгляд. Бальтазар всегда был очень старательным, всегда хотел сделать все на высшем уровне, чтобы хозяин и не думал его упрекнуть в чем-то. Иной раз наследнику казалось, что у него это доходит до какой-то мании. Сколько раз Ромео приходилось буквально успокаивать слугу и говорить, что все что он сделал, это хорошо. И вот теперь, снова этот взгляд.
- Мне намного лучше, чем было вчера, Бальтазар, - юный романтик улыбнулся. Более того, он мог сказать, что прежняя тоска ушла куда-то на задний план. Нет, не покинула совсем, но теперь не причиняла столько боли. И, что скрывать, благодаря только его Бальтазару. Да вот только как-то тошно становилось от мысли, что все это произошло лишь для того, чтобы заглушить эту тоску.
"Не так все это должно происходить. Заниматься подобным нужно с тем, кого ты любишь всем сердцем и..." - вот только нельзя было сказать, что Ромео не любил своего слугу. Такого светлого юношу нельзя было не любить. Вот только все время любовь была в его понятии несколько другой. Но как же теперь начать разговор? Как спросить почему произошло это безумие? Да только это самое сложное. Не спрашивать же напрямую. Нет, о подобном Ромео даже подумать не мог.
В голове прокручивались воспоминания о прошлом вечере. Печаль поглощающая все вокруг. Глаза слуги напротив, его робкие прикосновения и...
Монтекки протянул руку и коснулся своих губ кончиками пальцев. Может и можно было сослаться на то, что Ромео был не в себе ночью и просто воспользовался тем, что слуга был рядом, но, это воспоминание сейчас было очень четким. Вопрос просился ужасно глупый, особенно после того, что произошло между ними, но почему-то ничего другого в голову просто не шло.
- Ты меня поцеловал вчера... почему?

+1

16

Бальтазар послушно повиновался движениям Ромео и сел, как того и хотел господин. После ночи тело несколько болело, впрочем юноша не обращал на это никакого внимания. Сейчас для него была важна эмоциональная составляющая. И не сколько своя, сколько синьора. В комнате опять повисла тишина. Ромео смотрит прямо слуге в глаза. Ищет ответы на свои вопросы? Какие вопросы? Или пытается понять испытывает ли юноша стыд за случившееся? Упрекает ли себя? Бальтазару не было стыдно за произошедшее. Ему было стыдно за то, что он вовлек синьора во грех, что испортил его душу. Это было немного разное. Ведь своим первым поцелуем юноша признался и ему, и себе в самом сильном чувстве в мире. Но страх быть не понятым, отвергнутым... Не ошибся ли Бальтазар? Не лучше бы было подумать в первую очередь о господине и держать себя в руках? Но юноша не смог. Он сделал непоправимую ошибку, за которую придется расплачиваться. Но это было так... Прекрасно? Безумно? Чувственно. Сопротивляться этому порыву было невозможно.
Когда синьор ответил, юноша чуть улыбнулся. Это было приятно слышать. Хандра синьора ушла, но ведь вместе с ней ушел и туман, окутывавший разум господина в эту ночь. Что? Что сейчас происходит в его голове? Бальтазар отвел взгляд в сторону. Он не мог сейчас смотреть в глаза синьору. Он очень боялся увидеть в них разочарование или гнев. А самое худшее это презрении. Ведь это Бальтазар начал поцелуй. Он причина всего, но как можно было удержаться? Юноша не мог смотреть на измученного тоской господина. Тогда собственное сердце сжималось в тревоге. Он просто поддался своим чувствам и вот что вышло.
Ромео задал следующий вопрос. Взгляд юноши сразу же метнулся на лицо Ромео, а потом на простыни. Почему? Ответ казалось бы прост - захотелось. Но это не со всем так. Юноша испытывал к Ромео не только желание, а что то большее, больше духовное. Это доставало маленькую радость сердцу, бесконечно прокручивая недавние события в памяти и не давая забыть, каким может быть Ромео. Каким страстным, каким близким... Каким...
-Я...- неуверенна начал юноша, все еще не поднимая взгляд,- я...,- Бальтазар посмотрел в глаза синьора,- Я Вас люблю,- быстро проговорил юноша и, задержан взгляд на господине, опустил голову. Ему было не по себе от этих слов. На душе стало легче. Он признался! Он никогда не думал, что сможет сказать о своих чувствах. Но признался! Вот только... Как отреагирует Ромео. Ведь это не правильная любовь. Греховная любовь.

+1

17

"Любит?" - ожидал ли Ромео, что услышит ответом эти слова? Мог ли думать, что такое вообще возможно? Этот милый юноша всегда был с ним и поддерживал больше всех друзей и родных. И...
Любит. Казалось, в груди все перевернулось в этот миг. Монтекки и раньше слышал признания в любви. Бывало что робкие, бывало, что чуть ли не с вызовом. Иной раз он добивался этих слов, иной раз они были безответными. Вот только сейчас эти три слова заставили забыть, как делать вдох и выдох и в груди на миг сердце, словно забилось медленнее, чем обычно.
О, сколько непередаваемых эмоций смешалось в душе бедного Ромео в этот миг. Их сложно было передать словами, но глаза будто защипало. Странное чувство. От его слов одновременно бросило и в жар и в холод. Эти слова не должны были быть сказаны. Нет... они не должны были быть сказаны Ромео.
"Он такой чудесный юноша... Лучше бы нашел себе другую любовь... не такого как я..." - наследник опустил голову и как-то неловко прикрыл глаза ладонью. Делать этого было не нужно. Это выглядело слишком жестоко, но Ромео настолько запутался в себе, что не заметил этого жеста. Впрочем, нет, когда заметил, было уже поздно.
- Бальтазар... - собственный голос прозвучал чуть слышно. - Я... - юный романтик зажмурился и слегка потер веки. - Это очень важные слова... и я... - он поднял взгляд на слугу и поджал губы. Почему-то именно сейчас Ромео почувствовал себя ужасным лжецом. Была ли в его жизни хоть одна любовь, которая была настоящей? Или же все это были лишь увлечения или влюбленности. Бальтазар же был совершенно искренен. И потому, при мысли о том, что прошлая ночь была лишь попыткой убежать от тоски, стало совсем тошно. С ним так нельзя. Этот светлый юноша должен быть счастлив. Должен любить и быть любимым. А что же чувствовал к нему сам Ромео? Сейчас наследник был настолько растерян, что не мог собраться с мыслями и дать нужный ответ.
"Как ему сказать? И что сказать? Как же все стало сложно..."
- Мне нужно подумать... - наконец отозвался он, посмотрев слуге в глаза. Пусть юноша поймет, что его господину иной раз нужно просто собраться с мыслями, которые метались в голове, будто перепуганные птицы. Слишком странно, слишком неожиданно. И нужно было немного пересмотреть все важные ценности.

+1

18

Вдох- выдох. Вдох-выдох. Как тяжело дышать. Что он ответит? Бальтазар поднял взгляд на господина: он даже не смотрит на него. О чем он думает? Пожалуйста... Когда синьор опустил голову и закрыл глаза рукой, внутри юноши все сжалось. Презирает. Ромео Презирает его. Презирает за то, чем юноша не в силах противостоять. Он пытался. Он всегда был... Теперь все кончено. Синьор не позволит ему  остаться рядом, даже если слуга поклянется жизнью не давать волю своим чувствам. Одной фразой, тремя словами юноша разрушил все. Разрушил свою жизнь. Он не сможет быть в стороне от Ромео, не сможет забыть о не , не сможет забыть эту ночь, когда господин...
Губы дрогнули. Зачем? Зачем он это сказал? Ведь мог сорвать, мог сказать, что не знает, что на него нашло. Что все это было, как наваждение. Но... Он признался. В том, в чем не признавался себе. Для него никого дороже Ромео. Да, он любит его. Любит всем сердце. Больше жизни. Любит!
Юноша ждал ответа, как смертного приговора. Уже было понятно, что господин не примет чувств слуги, но маленькая надежда... Хотя бы на милость синьора оставалась тусклым огоньком до конца. До последней фразы.
- Мне нужно подумать...- огонек потух. Все кончено. Даже надеяться на не что. Юноша поджал дрожащие губы. Надо держать себя в руках. На что можно было надеяться? Все хорошо... Все... Несколько минут Бальтазар смотрел пустым взглядом на синьора. Он хотел ему сказать, что это правда, что он насмехается. И что если синьору противно, он больше себе никогда в жизни не позволит себе и взглянуть на господина, и что... Но все слова комом застряли в горле. Такое чувство, что сердце перестало биться. Что жизни впереди нет.
Бальтазар опустил голову и стал быстро искать свою одежду. Душно. Очень душно. Невозможно дышать.  Поскорее бы выйти отсюда. Только бы не видеть разочарованного взгляда синьора. Как же больно тут, где-то в области сердца. Разве человек может вынести такую боль? Юноша суетится, путается в вещах, не правильно одевает рубашку, но это не важно. Выйти. По скорее выйти и глотнуть воздуха. Обуваясь на ходу, юноша подходит к двери. Он смотрит на господина. Всего несколько секунд. Он не может ничего сказать, не может даже измениться. Он быстро рассеянно кланяется и выходит, закрывая за собой дверь.
Конец. Больше ничего нет. Юноша делает пару шагов, держась за стену, и сползает на пол. Ему плохо. Такое чувство, что ему плохо физически. Он дышит тяжело, прерывисто. Зачем он это сказал? На что надеялся? Надо было просто молчать и быть всегда рядом. Зачем он все испортил?

+1

19

Снова ошибка. Разве можно говорить так, когда тебе только что признались в любви? Ромео растерянно наблюдает за таким стремительным бегством Бальтазара, чувствуя как еще сильнее сжимается в груди от этого. Нельзя... разве можно было подвергать подобным мукам, когда еще свои раны на сердце не до конца затянулись. Он видит взгляд слуги и чувствует себя последней тварью в этом мире. Но если так и есть.
"Но если бы я знал, что сказать ему. Я настолько запутался в себе и своих чувствах, что просто не могу принимать верные решения. Вот и сейчас... я сделал ему больно. Ох, да что же..." - хотелось тихо взвыть от этого. Он ниже опустил голову, позволяя прядям волос закрыть лицо. Стыдно, как же невыносимо стыдно за эти слова. Но Ромео не хотел лгать ему, а ответить тем же...
Казалось юный романтик снова погрузился в тот мрачный мир, в каком был вчера. Но нет, на этот раз мысли в его голове роились с огромной быстротой. Он словно пересматривал всю свою прежнюю жизнь. Детство, какое еще помнил и... тот день, когда матушка в первый раз привела к нему Бальтазара. Еще такого маленького и испуганного. Затем первый день, когда все шло наперекосяк, и каждый из них боялся сделать что-то неправильно. Тогда Ромео и заключил с мальчиком своеобразное соглашение. Что будут друзьями, а не слугой и господином. Так будет проще им обоим. Так странно, как будто протест против всего мира вокруг. Но как же спокойно и радостно становилось от этого осознания. И с тех пор они не расставались. Разве что в те моменты, когда Ромео иной раз уходил надолго с друзьями или же когда просил оставить его одного. Правда и в этим моменты Бальтазар умудрялся прийти по какой-то причине. И, что отрицать, Монтекки был рад этому.
Сколько времени он так просидел? Шторы были все так же задернуты, и потому наследник не знал что там за окном. Но было кое-то более важное. Ромео принял, пожалуй, одной из самых важных решений в своей жизни.
Поднявшись с кровати, он принялся торопливо приводить себя в порядок и одеваться. Выйдя из комнаты, он поймал кого-то из слуг, но на вопрос где Бальтазар, получил ответ что тот куда-то ушел еще утром. Когда-то наследник поинтересовался какое сейчас время, слуга удивленно сказал, что уже совсем вечер.
"Проклятье... что-то я слишком долго засиделся..." - юный романтик прикусил губу. Нехорошо получилось. Где его искать теперь?
- Эй, Ромео, ты где опять пропадал весь день? - уже на площади, куда Монтекки направился в первую очередь, на него чуть ли не налетел Бенволио.
- Не поверишь, друг мой, но я все это время был в своей комнате. И не выходил оттуда со вчерашней ночи, - как-то задумчиво отозвался Ромео, при этом скользя взглядом по людям на площади, в поисках только одного лица, того, кого хотел сейчас видеть больше всего. - Ты не видел моего Бальтазара?
- Ромео, вот что ты такой... - блондин только отмахнулся. Этот романтик был совершенно не исправим. То где-то по лесам прячется, то в комнате запирается. - Он твой слуга, мне-то откуда знать? Где-то здесь недавно был. Сейчас не знаю. Мне что, и за ним тоже теперь присматривать?

+1

20

Бальтазар не помнил, как он оказался дома. Юноша очнулся от какого-то забытья только уже сидя у себя на лавке, когда с волос капала холодная вода (видимо ей он пытался привести себя в чувства) и в глаза светило яркое солнце. Что он наделал? Зачем разрушил свою жизнь? Ведь сейчас Бальтазар мог оценить, чего он лишился этими неосторожными словами. Быть рядом с любимым человеком, пусть и любимым тайно - раз. Достойной жизни для себя и семьи - два. Ромео - наследник Монтекки, когда-нибудь он станет главой семьи... Юноша знал, что родители очень хотели бы видеть его рядом с синьором и в это время, о лучшем мечтать не приходилось. А значит Бальтазар разочарует семью - три. Вот только последние два пункта меркли по сравнению с первым. Разве мог он не сказать о своих чувствах? Разве мог промолчать? Вчера, когда синьор целовал его, обнимал его, юноша был самым счастливым человеком на свете. От этих прикосновений прерывалось дыхание, казалось будто все происходит во сне. Даже сейчас от одних воспоминаний на губах появляется легкая грустная улыбка. Разве он мог не сказать?
Бальтазар резко встал и прошелся по комнате. Но он все разрушил. Он не сможет теперь смотреть в глаза синьору, не сможет к нему и подойти. Не посмеет. Господин не хочет его видеть. Ему противно. Наверняка, он презирает Бальтазара теперь. И ненавидит за то, что юноша ввел его в грех. В страшный грех. Опять становилось трудно дышать. Его взгляд, такой грустный...  Как Бальтазар мог так поступить с синьором? Он же знал, как плохо Ромео и без него. А ведь синьор даже не посмотрел на него, когда слуга уходил. Он не захочет его больше видеть. Не захочет.
Юноша не может найти себе место. Не может находится дома. Надо... Надо... Надо что-то сделать? Но что может? Только стоять в стороне и наблюдать за тем, как господин продолжает свою жизнь. Наверняка, Ромео скоро найдет себе другую несчастную любовь. А он... Его жизнь кончилась. Теперь все не имеет смысла. Он жил только для своего господина. Теперь ничего не имеет смысла.
Бальтазар бесцельно бродит по улицам города, не видя ничего вокруг. Только бы убежать от этой невыносимой боли. Но разве можно спрятаться от самого себя? Юноша не жалел, что позволил себе поцеловать синьора. Он жалел, что не смог сдержать своих чувств и признался. Но как легко было в тот момент! Какой груз упал с сердца. Вот только стоило ли то мгновение боли, которую сейчас испытывает юноша? Наверное, да. Бальтазар честно видел, как Ромео страдает из-за любви, а через некоторое время он влюблен в другу и буквально парит над землей. Сейчас так не будет. Бальтазар точно знал только одно, другого таково же важного человека, как синьор, в его жизни не будет.
Когда юноша вышел на площадь, он хотел тут же свернуть в какой-нибудь переулок, уж больно было шумно. Но, как оказалось, эти люди пошли на пользу. Сейчас приходилось возвращаться в реальный мир, чтобы не народом не задеть кого-нибудь. Бальтазар увидел знакомый силуэт, когда уже сидел на краю фонтана. Бенволио - вот ему можно было позавидовать. Казалось, этот человек совсем не знает, что такое уныние. Вот к нему подходит еще один человек. Господин? У юноши перехватывает дыхание, он не может отвести взгляд, вплоть до того момента, как он не встречается глазами с синьором. Бальтазар тут же опускает голову и слезает с края фонтана. Пробегаясь сквозь толпу в какой-нибудь переулок, юноша думает только о господине. А что если синьор подумает, что юноша его преследует или навязываться? Что если ему эта встреча испортила настроение, а он хотел провести вечер в компании друзей?  Слишком много вопросов, на который Бальтазар не сможет ответить. Слишком много чувств. И очень болит душа. Разве можно вынести такую боль?

+1

21

- Здесь? - повернувшись в сторону, куда махнул рукой Бенволио, наследник словно увидел знакомый силуэт. Вот, будто бы его Бальтазар сидел на краю фонтана, но стоило снова посмотреть туда, и его уже не было. Как если бы это было видение.
- А? Похоже убежал. Ромео, ты что, и своего слугу научил так же бегать ото всех? - Бенволио недовольно насупился. - Так что, ты идешь с нами или опять будешь шататься непонятно где?
- Буду шататься непонятно где, - отозвался Ромео и под изумленным взглядом кузена, направился в ту сторону, куда, как ему показалось, скрылся его слуга. Вот только, как назло, на площади сегодня собралась, чуть ли не вся молодежь Вероны. А как иначе? После очередного жаркого дня, им хотелось немного расслабиться, каждому на свой вкус. Кто-то хотел провести время с прелестными синьоринами, кто-то затеять потасовку, кто-то провести время в шумной компании, приводя в возмущение почтенных жителей города.
Ромео всегда был далек от подобных развлечений. Его не интересовали ни драки, ни попойки. Он всегда будто был в каком-то своем мире. Но сейчас этот мир грозил разлететься на осколки. И все лишь потому, что наследник повел себя как полнейший дурак и причинил боль дорогому человеку. И сейчас хотел найти его. Чтобы объясниться... и попытаться попросить прощения.
Вот только эти поиски оказались не так просты. Бальтазар был действительно достойным учеником Ромео. Каждый раз, когда наследник приходил куда-то, ему отвечали, что видели его слугу совсем недавно, буквально вот здесь он был, но обернувшись, понимали, что юноша уже куда-то скрылся. И чем дольше длилась эта погоня, тем сильнее Монтекки охватывала паника. Почему он убегает? Или же не хочет видеть своего бестолкового хозяина?
"Правильно... я бы тоже не захотел видеть. То, что я сделал, это ужасно. И дело не в грехе... нет. Любовь никогда не будет грехом. Я же, поступил как настоящий подлец", - поиски длились уже больше дня и все больше терзали душу. Друзья смотрели на несчастного романтика и думали, что, похоже, он уже нашел себе очередную пассию и теперь страдает по ней в свое удовольствие. Когда же он ответил, что ищет своего слугу, а не страдает из-за любви, Бенволио и Меркуцио только посмотрели на друга как на умалишенного и решили, что он просто не хочет им рассказывать это в очередной раз.
"Сколько времени прошло? - Ромео опустился на скамью рядом с фонтаном. - Если я еще не путаюсь во времени, то сегодня уже второй день. И будет вторая ночь с той ночи. А что если с ним что-то случилось? Если Бальтазар нарвался на Капулетти и..." - а вот об этом даже думать было страшно. Что если его слуги уже нет в живых? А значит, они расстанутся навсегда на такой ужасной ноте.
"Нет, Господи, только не это... - он склонил голову и сложил руки в молитвенном жесте. - Прошу тебя, дай мне встретиться с ним. Я должен объясниться. Прошу..."
В такие моменты действительно начнешь верить в то, что Бог слышит просьбы бестолковых чад своих. Подняв голову, юный романтик увидел, как на площадь вышел его Бальтазар. Сорвавшись с места, наследник Монтекки кинулся к нему.
- Бальтазар, постой, прошу тебя... - надеясь, что это не плод его измученного разума, Ромео поймал юношу за руку. Нет, рука была вполне осязаемой и теплой. - Не убегай, мне нужно с тобой поговорить.

+1

22

Юноша проснулся в роще сикомор, когда солнце стояло высоко над землей. Он нехотя продрал глаза, сон никак не хотел отпускать в реальный мир, понимание, где он находится, приходило к слуге медленно. Жесткая земля, сквозь деревья светит солнце. Ярко светит. "Проспал!". От этой мысли Бальтазар резко вскочил на ноги, но тут же отшатнулся назад, если бы не дерево, которое послужило опорой, он бы точно упал на землю. Некуда ему опаздывать. Синьор наверняка не хочет его видеть. Перед глазами вновь всплывает момент первого поцелуя и резко сменяется картиной, когда господин закрывает лицо руками. Вот опять эта боль. Юноша сползает по стволу дерева, не в силах больше стоять на ногах. Очень тяжело. Не уже ли он теперь сможет только издали наблюдать за синьором? Как вчера на площади. Это было только вчера, а юноше казалась, что прошла целая вечность.
После той встречи Бальтазар долго бродил по городу и нигде не мог найти себе места, нигде его душа не была спокойна. Юноша все пытался убежать от чувств, что разъедали его изнутри не понимая, что это невозможно. Пару раз ему казалось, что он видит синьора. В такие моменты юноша старался, как можно быстрее убежать от этого видения, тогда ему почти казалось, что он сошел с ума. Это просто его желание хотя бы еще раз близко увидеть господина, решиться посмотреть ему в глаза. Только один раз. Последние раз. Почему юноша этого не сделал перед тем, как уйти? Почему не попрощался?
С трудом, опираясь на дерево, Бальтазар встал на ноги и поднял взгляд на него. Бог есть любовь. Почему же ему дано любить того, кто не может ответить взаимностью. Его любовь невозможна. Она не правильная. Это ошибка. А еще большей ошибкой было говорить о ней. Так он мог бы быть рядом. Разве было счастье больше, чем просто быть рядом с ним? Быть полезным ему? А теперь... Тебя презирают. Незаменимых нет. Тем более не весть, какая сложная была работа. Вот только для юноши это никогда было просто работой. Эта была жизнь в ее каком-то своем понимании еще того маленького мальчика, которого втолкнули в комнату к взрослому синьору. С того момента Бальтазар стал жить только для Ромео. Как слуга, как друг, как...
Юноша неспешно плелся по улицам к центру города. Сколько раз он так же возвращался в поместье с господином? И всегда синьор говорил о любви, как она прекрасна или сколько боли причиняет. Тогда он не знал, что его слуга прочувствовал это все на себе. Вот только в те моменты оказались самими легкими в жизни Бальтазара. Сейчас же свое будущее юноша видел только как беспросветную тьму.
Бальтазар аккуратно проходил сквозь людей к фонтану, на котором сидел еще вчера. Он хотел хотя бы умыться. Он опять бесцельно проходил целый день, все думая и думая, прокручивая и прокручивая в голове произошедшее. Он был измотан физически и морально. Он хотел уйти ото всего, что окружало его. От себя. Построить стену, чтобы больше ни одна фраза, ни одно касание не всплывало в памяти.
Когда до воды оставалось несколько шагов, юноша почувствовал, как его взяли за руку. Бальтазар инстинктивно обернулся и увидел перед собой господина. Сердце сразу забилось чаще, в голове не осталось ни одной мысли. Юноша несколько секунд безумным взглядом смотрел на синьора, пока не понял, что ему это правда не чудится. Бальтазар тут же опустил голову и поклонился, сказать почтительное "синьор" он не смог.

+1

23

"Я сейчас словно смотрю в зеркало. Сколько раз говорил Бальтазару о несчастной любви, и теперь он в полной мере чувствует это на себе..." - как же больно было смотреть на слугу сейчас. Такой измученный и потерянный. И все только из-за нескольких слов. Да только Ромео ли не знать, как сильно и насколько болезненно могут ранить эти самые слова?
Хотелось его обнять прямо сейчас, прямо здесь, не обращая внимание на других людей. Но нет. Не нужно создавать несчастному юноше еще более дурную славу. Впрочем, как выяснилось, дома никто не слышал происходившего той ночью. Это уже не могло не радовать. Хотя, Монтекки готов был заступиться за своего слугу в любом случае. А дома уже привыкли к его чудачествам.
- Я тебя искал все это время, но ты от меня будто ускользал... - крепче сжав ладонь юноши, Ромео повел его в сторону. Хотя бы отойти от основной толпы. Этот разговор был не для чужих ушей. Юный романтик и так чувствовал на себе чужие взгляды, а это было неприятно.
"Какое вам до этого дело, синьоры?Я же не лезу ни в чью жизнь, так почему тогда вы пытаетесь лезть в мою?" - Монтекки чуть нахмурился, замечая как в его сторону снова оборачиваются и без лишних слов увел слугу в ближайший переулок.
- Бальтазар, - уже там он положил юноше ладони на плечи и попытался посмотреть в глаза. - Бальтазар, прости меня. Я знаю, что я ранил тебя своими словами и мне нет за это прощения, но... - тяжелый вздох и наследник продолжил. - Все это свалилось на меня слишком внезапно, - тут он улыбнулся и погладил Бальтазара по щеке, заставляя поднять голову и все же посмотреть в глаза. - Я немного не ждал от тебя такого признания. И потому поступил так глупо и некрасиво. Но мне действительно нужно было подумать. Пойми, друг мой, это не просто слова. Хотя, думаю ты и так это понимаешь. Да только мне самому нужно было время чтобы разобраться в своих чувствах. И... - теперь уже пришел черед Ромео опустить взгляд. - Я тоже люблю тебя.
Быть может это была не такая любовь, что раньше посещала его сердце. Она словно была там уже давно, но на каком-то другом уровне. Что-то теплое и нежное, что окутывала его каждый раз, когда слуга был рядом. А раз так, то к чему обманывать себя?
"Ох... нет, снова не те слова. Или, слова те, но сказаны не так. Нет, я просто чудовище... и не удивительно, что он решил убежать от такого монстра как я..."

+1

24

"Искал?"- что такое говорит синьор? Что пытается объяснить? Не важно. Он стоит тут, рядом, держит за руку, смотрит прямо в лицо, которое Бальтазар старался скрыть. Чувства притупляются, мыслей в голове не остается. Надо запомнить этот момент. Это же последний раз, когда они вот так разговаривают? Ромео прогонит его. Сейчас отведет куда-нибудь, скажет, что произошедшее аморально, и велит не попадаться на глаза. Господин очень добр, он ведь мог отчитать слугу и тут, на площади. Лучше бы запомнилось.
Бальтазар послушно идет вслед за синьором, не образа внимания ни на что вокруг. Юноша уверен - это их последняя такая встреча. И виноват в этом только он. Надо было молчать. Переживать все в себе и молчать. А сейчас... Вот, что будет сейчас, господин просто выкинет юношу из свой жизни. И будет прав. Он слишком многое себе позволил. Чувства? Кого они волнуют, если они не угодны? Не правильные чувства, с которыми юноша не смог справиться сам, и духа, чтобы обратится к другим вывести эту дурь из голову, у Бальтазара не хватило.
Слуга стоит перед господином, покорно опустив голову. Пусть все закончиться быстрее. Пусть не останется ни капли надежды. Но Ромео заговорил, и сердце юноши забилось сильнее. Просит прощения? Синьор? Бальтазар все еще не смеет поднять взгляд, он ничего не пони снимающими глазами смотрит на землю и пытается понять, не сон ли это. Ему словно дали второй шанс... Когда Ромео при касается к его щеке, юноша неуверенно поднимает голову, смотря на синьора. Это... Это все происходит на самом деле? Это же невозможно, но так волнительно. Сердце бьется быстрее, дыхание прерывается, но уже по другим причинам. Юношу будто вернули к жизни. Господин не признает его, он не прогонит его. А когда синьор произносит последнюю фразу, у Бальтазар подкашиваются ноги, так что он инстинктивно хватается за руку синьора, чтобы не упасть. На губах усталая, но счастливая улыбка. "Любит". Юноша не задумывался, что эти слова значат для Ромео, как его любит синьор. Нет, это слишком все усложнит. Сейчас надо просто быть счастливым, что можно хотя бы быть рядом, хотя бы смотреть на него. На душе стало так хорошо, свободно.
- Господин... Вы... Вам... Вас... Господин,- только и смог произнести юноша. Бальтазар благодарно смотрел на синьора и весь его вид показывал, как много значили эти слова для юноши, как много они поменяли. Не зная, что делать или что сказать, слуга в своей руке поворачивает руку синьора, за которую схватился, чтобы не упасть, и кланяясь припадает губами к тыльной стороне ладони. В этом жесть нет ничего особенного. Выражение безграничной преданности и уважения на любом уровне жизни. Но для юноша вложил в это прикосновение какой-то свой особый смысл, а какой Бальтазар сам еще не разобрался. Он итак слишком долго пытался найти ответы на многие вопросы, сейчас хотелось просто быть, быть рядом с любимыми человеком.

+1

25

"Бедный мой... до чего же я тебя довел..." - он чувствует прикосновение его губ к своей ладони и сам тоже не может сдержать счастливой улыбки. Значит простил, значит не боится, что Ромео хочет его прогнать прочь, а в том, что Бальтазар уже надумал себе подобного, он не сомневался. Все же, они так много времени провели вместе, что можно было иной раз угадать о чем думает юноша.
"Но его любовь ты разгадать не смог. Конечно, так сильно погрузился в собственную печаль, что не смог увидеть, что рядом с тобой есть кто-то, кто сам тебя так же сильно любит. Поистине, любовь ослепляет..." - кончиками пальцев Монтекки погладил по щеке Бальтазара, скользя за ушко и пройдясь по прядям волос. Теперь все точно будет хорошо. Ромео принял для себя решение и оно казалось сейчас таким простым и понятным, таки верным, единственно верным.
Легкие касания по скуле, затем по подбородку и подавшись навстречу, Монтекки касается его губ поцелуем. На этот раз осознанно и сам. Потому что хочет этого. Пусть кто-то и скажет, что это ужасный грех и они оба перечат церковным законам, что все это прямой путь в адские глубины, но... уже давно у Ромео была четкая уверенность, что любовь не может быть творением Дьявола. Пусть говорят что хотят, но она дает человеку крылья, а значит не может быть злом. Да, она причиняет боль, но разве не через страдания человек постигает себя.
Сейчас мысли в голове путались. Все это время Монтекки перебирал в памяти все, что говорил ему духовный наставник, пытаясь найти в словах брата Лоренцо подтверждение своих мыслей. Была даже шальная идея найти наставника и спросить у него, но юный романтик сдержался. Будто мало он изводил священника своими постоянными терзаниями, а тут наследник превзошел сам себя.
"Любовь правим миром и только ради нее нужно жить. В этом я точно уверен... и никак иначе..." - от этих мыслей на душе стало совсем радостно и потому, не боясь, что сюда может кто-то зайти, Ромео обнял слугу за талию, прижимая к себе и наслаждаясь каждым прикосновением к его губам. Нет, той ночью ощущения его не обманули, и целоваться с этим милым юношей было просто потрясающе.

+1

26

Сердце билось спокойно, дыхание было ровным. Вдруг стало так хорошо. Боль ушла, уступив место усталости. Юноше очень хотелось обнять сейчас синьора, просто прижаться к нему и окончательно убедиться, что это не сон, что Ромео правда рядом и говорит такие слова. Но Бальтазар стоял на месте не в силах пошевелиться. Прошедшие сутки вымотали его. Эти ужасные мысли, чудесные воспоминания и ничего впереди кроме боли и страданий. Как он это пережил? Он не мог спать, пока сон просто не сморил юношу. Он ничего не ел и не пил в тот день. Ведь все, что будет дальше, стало неважным на тот момент. Сейчас пусть и медленно, но все человеческое просыпалось в юноше, и раньше всего с ожившей любовью пришла усталость. Теперь уже юноше надо было пару часов, чтобы привести себя в порядок. Но разве он думал об этом? Нет, все мысли Бальтазара были заняты только господином. Юноша смотрел на него не отрывая взгляда с легкой улыбкой. Все так невозможно, но от этого становиться так хорошо и тепло где-то внутри.
Он мог бы долго так стоять, просто любуясь, не смея дотронуться до светлой кожи синьора. Этого было бы достаточно. Более чем достаточно. Но вот господин касается щеки своего слуги, и Бальтазар прикрывает глаза. Все чувства обостренны. По телу пробегают мурашки. Юноша полностью сосредотачивается на этих ощущениях. Больше нет ничего. В мире нет больше никого, кроме них двоих сейчас. Буквально, еще секунда и юноша чувствует, как синьор дарит ему поцелуй. Сам. Первый. Сейчас на улице и ночь еще не затуманила разум молодых людей. Он сам этого хочет.
Бальтазар подается на встречу. В голове нет ни одной мысли. Сейчас все так просто. Зачем о чем то думать? Надо наслаждаться. Пока есть возможность. Потерять синьора еще раз... Ужасно. Нет, не надо думать об этом в такой момент. Сейчас все хорошо, сейчас он рядом. Он сам хочет быть рядом. Приятно становилось от одной этой мысли, а его поцелуй...
Сколько чувств в этот момент смешалось в юноше. Любовь, преданность, страх, боль... Сколько еще он мог вынести? Надо забыть, вычеркнуть вчерашний день из памяти. Иначе Бальтазар точно сойдет с ума. Он уже не понимает себя и своих желаний. Он уже запутался в себе. Не надо мучать его больше. Он устал и хочет только одного, чтобы любимый человек был рядом. А этот любимый человек сейчас целует его... Разве может быть что-то важнее этого?

0

27

Бальтазар казался таким невесомым в его объятиях. Должно быть и правда измучил себя за все это время. Нет, так нельзя и Ромео больше не мог позволить своему милому слуге так сильно изводить себя.
"Он столько заботиться обо мне... Теперь мой черед..." - наследник обнял его обеими руками, прижимая к себе и осыпая лицо поцелуями. Его переполняла тепло и нежность, и хотелось подарить их тому, кто действительно было ему очень дорог. Тому, кто был рядом даже в самые тяжелые минуты. Даже если Ромео просил оставить его одного.
"А он упрямый, но мне всегда это нравилось. Иначе как бы еще находил меня везде и всюду..." - как же страшно было вспомнить эти два дня, когда Монтекки уже начал думать, что не найдет его. Что Бальтазар сбежал куда-то или же с ним что-то случилось. Весь город знал, что это слуга наследника клана "синих", а потому Капулетти из своей прихоти могли сделать с ним что-нибудь. А тем более, когда юноша был в таком расстроенном состоянии.
- Я не оставлю тебя... - приглушенно прошептал он, в какой-то миг уткнувшись в шею юноши и прикрывая глаза. Как же хотелось в это верить. Что теперь все забудется и что теперь они оба найдут какое-то счастье. Пусть и такое, пусть и немного странное и необычное для всех, но... это же было счастье?
Ромео корил сам себя за то, что был так невнимателен. Как же давно Бальтазар осознал эту любовь? И как долго живет с этим осознанием. Кто еще как не несчастный романтик Ромео Монтекки знал, что такое страдать от невозможности признаться? Как больно это бывает. Впрочем, нет, не бывает, это всегда больно.
- Прости меня... я не хотел причинить тебе боль... ты мне дорог... очень дорог... - может эти слова стоило сказать уже давно, но они звучали только сейчас, в этом закутке, вдали от чужих глаз. Хотя, их нужно было говорить каждый день, в благодарность за всю любовь и заботу, что дарил ему Бальтазар не прося ничего взамен. Но лучше поздно чем никогда. И теперь Ромео хотел отвечать ему тем же, не думая о том, что это может быть грехом или неправильно. Нет, любовь не может быть неправильной, в этом он был полностью уверен.

+1

28

Все было так невозможно. Не реально. Все происходящие. Разве так можно? Разве они могут испытывать друг к другу подобные чувства? Не с ними ли боролся юноша уже долгое время, гоня любые мысли о том, что господин хотя бы посмотрит на слугу по-другому, не говоря уже об объятиях и поцелуях? А сейчас... Ромео сам прижимает юношу к себе. Сам целует его. И говорит, тихо и лаского произносит слова, от которых перехватывает дыхание. В ту ночь все было на эмоциях. Только они всему вина. Но сейчас... Синьор понимает, что он делает и что говорит. В этом Бальтазар не сомневался и от этого становилось на душе приятно и легко. Значит господин принял эти чувства, которые презираются  обществом. И не нужно никаких слов любви, никаких клятв. За эти ужасные два дня юноша понял очень хорошо, что нужно жить сегодняшним днем, брать от него все,что возможно, и быть благодарным, пока это "все" не кончилось, ведь потом при потере самого дорого становиться больно, и еще не надо жалеть о случившемся, если в тот момент ты был по настоящему счастлив, другого шанса могло бы и не быть. По этому сейчас Бальтазар не думал ни о чем. Он просто не хотел. Потом будет и жаркая молитва небу о прощении, и укоризненные мысли, сейчас есть только чувства, только ласковые прикосновения синьора и его добрые слова.
Бальтазар обнял Ромео, положив  свои руки ему на спину, а голову, повернув на бок,- на плече синьора. Он закрыл глаза. Спокойно. Очень хорошо. Кажется, слышно, как бьются два сердца. На губах появляется легкая улыбка. За что ему все это? Чем он заслужил такую доброту к себе? Он до сих пор не может поверить, что это все действительно происходит. Слишком хорошо. Слишком невозможно. Но юноша знает, что ему не грезится, пусть и какая-то часть его отказывается в это верить.
-Спасибо,- тихо шепчет юноша, не понимая, кого он благодарит. Но это было единственное, что он мог сейчас сказать. Он очень устал и сейчас отчетливо чувствовал эту усталость, он даже не мог поднять голову, чтобы заглянуть в глаза синьору. Слишком много эмоций пережил юноша за последние несколько дней, наверное, больше чем когда-либо в жизни. Это вымотало его. Отдых был не обходим. Но вдруг это все разрушится от одного неловкого движения? Ведь такое может быть?  По этому Бальтазар так и оставил голову лежать на плече синьора с закрытыми глазами. Сейчас все было слишком хорошо, слишком идеально и хотелось, как можно дольше продлить это ощущение спокойствия и душевной радости.

0

29

"За что ты благодаришь меня, друг мой? - юный романтик нежно ворошил кудрявые пряди, поглаживая своего милого слугу по голове. - Это я должен благодарить судьбу за то, что она подарила мне такое чудо как ты..."
- Тебе спасибо, друг мой... - Ромео коснулся виска Бальтазара поцелуем. - Это я должен благодарить тебя за все.
Кто еще стал бы терпеть его постоянные терзания?
"И что за муку он испытывал, слушая все мои страдания, если любит меня. Ох, милый мой, как же ты вынес все это? Это же настоящая пытка..." - как же от этого становилось не по себе. Нет, так нельзя и так не должно быть. Бальтазар был достоин счастья и Ромео готов был подарить ему это счастье. Нет, не как искупление вины за содеянное, а потому что действительно желал этого.
"А что если это и есть судьба? Что если мы должны были пройти через все страдания, чтобы найти друг друга?" - от этой мысли становилось тепло на душе. Каждый человек мечтает найти свое счастье и очень часто просто не замечает его, даже если оно перед носом. О, сколько же раз за эти долгие два дня эта мысль вертелась в голове у наследника Монтекки. И вот теперь, он держал свое счастье в объятиях и боялся отпустить. Что если Бальтазар снова убежит и уже не вернется?
- Идем... - шепнул юный романтик и приобнял слугу за плечи, повел его прочь из переулка. Пора было возвращаться домой и уже отдохнуть после всего пережитого за эти дни. Ромео видел, что его милый слуга совсем без сил и хотел уже сам окутать его заботой и любовью, на какую был способен. И пусть это будет их тайной, о которой Монтекки не хотел рассказывать даже лучшим друзьям. Они не поймут, да ему и не нужно было их одобрение. Разве понимаю они что такое любовь? И что эта самая любовь может быть совершенно разной, но остается любовью в каждом своем проявлении. Пусть думают, что друг их нашел себе новую пассию и увлечен этим новым чувством. Пусть так, лишь бы не пытались выяснить, что за красотка вскружила Ромео голову. Но это не имело значения.
"Пусть говорят и думают, что хотят. Я же хочу получить хоть немного счастья и разделить это счастье с тем, кто мне дорог... и только это имеет значение..."

0


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Romeo et Juliette: сцена » Lass mich dich nur lieben