В верх страницы

В низ страницы

La Francophonie: un peu de Paradis

Объявление

22 сентября 2017 г. Лучше поздно, чем никогда: с небольшим опозданием подведены итоги голосования "Звезда сезона". Большое спасибо всем, кто нам в этом помог)

21 сентября 2017 г. Друзья, не забудьте, что у нас на ролевой проходит интересный опрос. Пользуясь случаем, благодарим тех, кто уже принял в нем участие!

18 сентября 2017 г. Обновлены посты недели.

17 сентября 2017 г. Обновлены игроки месяца.

1 сентября 2017 г. Несколько приятных новостей, которые согреют вас в первый день осени, - в объявлении администрации.

1 августа 2017 г. Началась акция "Приведи друга", предназначенная в первую очередь для наших игроков.


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
МУЗЫКАЛЬНАЯ СПРАВКАИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Janusz Orlowski
Янушу нравится смотреть, как, подчиняясь его рукам, веревка соединяет запястье Моцарта и подлокотники, лодыжки и ножки стула. Один подлокотник немного шатается, но Януш уверен, что он справится со своей работой. В конце концов, разве может быть много силы в музыканте? Божественное нынче не так уж часто сочетается с грубой силой, думает Януш.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ



La Nourrice
Кормилица отпустила Тибальта и проводила его долгим сочувственным взглядом. Какой несносный и непослушный мальчишка. Но какой родной… Что ж, она хотя бы попыталась достучаться до его рассудка. Оставалось лишь надеяться на то, что хотя бы зерно сомнения она посеяла в его душе. Или что он всё же будет более осторожен во время склок с Монтекки.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Anabel Forest
Бель закусила губу. Винсент будил в ней целый букет из чувств, желаний, ощущений, стоило лишь взглянуть на него. Это было так…странно. Она отвыкла от этого, и считала, что вампир, сердце которого мертво, не может испытать такое. Как же прекрасно, что она ошиблась! Ах, если бы не этот столь ненавистный ей младенец, она бы так обласкала фон Бриза, что он позабыл бы всех, кто у него был до нее.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
МУЗЫКАЛЬНАЯ СПРАВКАИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Francois de Lonval
- Мадемуазель Клоди! Мадемуазель Клоди, да подождите же вы! - Франсуа тщетно пытался отловить проворную девицу, которая продолжала вертеться словно маленький бесенок. Проблема заключалась еще и в том, что поймать ее за руку было совершенно невозможно. Если уж снятый сюртук произвел на нее такое впечатление, то что могло случиться, реши Франсуа подхватить ее, или чего хлеще, обнять, как он поступил бы с той же Жанеттой. Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ШАБЛОН АНКЕТЫ (упрощенный)




Henry Cavendish
Она… Боялась? С удивлением понял Генри. Она… боялась за него? Она боялась потерять его? Заполошное сердце радостно рванулось в груди, отбивая бешеный ритм, грозясь выломать клетку из ребер, разорвать ее изнутри, столько радости несло в себе это понимание.
Читать полностью

Antonio Salieri / Graf von Krolock
Главный администратор.
Мастер игры "Mozart: l'opera rock".
Dura lex, sed lex.

Franz Rosenberg
Herbert von Krolock
Дипломатичный администратор.
Мастер игры "Tanz der Vampire".
Мастер событий.

Le Fantome
Модератор.
Мастер игры "Le Fantome de l'opera".
Romeo Montaigu
Модератор, влюбленный в канон.
Мастер игры "Romeo et Juliette".

Willem von Becker
Matthias Frey
Мастер игры "Dracula,
l'amour plus fort que la mort".
Модератор игры "Mozart: l'opera rock".

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Репетиции "Tanz der Vampire" » Wenn ich tanzen will


Wenn ich tanzen will

Сообщений 31 страница 60 из 79

31

Хенрик не ожидал, что его жест всерьез побеспокоит партнершу, и уж тем более - что она заявит об этом столь открыто. И он готов был счесть замечание Хелен за маленькую дерзость, если бы не ее обворожительная улыбка. Да и как ловко она обратила все в шутку! Слова девушки князю польстили, и, раскрыв пальцы и все еще поддерживая ее ладонь своей, на этот раз нарочито бережно, он подумал: "А кажется, я ей нравлюсь. Быть может, больше, чем граф? Надо нам познакомиться поближе, да только не у него на виду, а то, чего доброго, не танцевать мне больше в этом зале. Вон, его сын тоже на меня смотрит".
- Прошу прощения, Хелен, - с доброжелательно-лукавым взглядом произнес князь Ливиану, не очень понимая, как к новой знакомой лучше обращаться, ведь титула она не назвала. Прокружив партнершу в танце, дабы не отставать от других пар, он коротко прикоснулся губами к тыльной стороне ее руки. В этом проглядывала некоторая слащавость - так, скорее, многие взрослые, сюсюкая, целовали ребенку ушибленный палец. - Вот, теперь не болит? На следующий танец я могу рассчитывать? - Хенрик улыбнулся, однако про себя отметил, что женской ручке, к которой он только что приложился, не хватает должной гладкости и лоска, особенно ногтям, и вообще непохожа она на холеные кисти светских дам.
"Хотя, кто знает, что принято у них там в этой Вене? Того и гляди, окажется, что наши провинциальные девушки цивилизованнее и ухоженнее их", - отмахнулся князь от легкого разочарования, спрятанного за учтивой маской этикета, не дававшей ему показать свои чувства. Светское общение должно было идти чинно, своим чередом и не оставляло место негативу. Поэтому Хенрик, сделав паузу и позволяя Хелен покамест подумать над его предложением, продолжал болтать и вести девушку между остальными танцорами как ни в чем не бывало:
- Так значит, Вена, большая столица? О, как интересно! И как вы находите наши глухие места? - приправил он восхищение иронией. - Первый раз гостите?
"Никогда ее здесь еще не видел. И где они с его сиятельством только успели познакомиться? Что-то я не замечал, чтобы он путешествовал хоть когда-нибудь".

+1

32

- Н-нет, теперь конечно не болит… Прямо вот сразу и полегчало - несколько невнятно бормотнула фроляйн Энгельманн, не совсем понимая, как реагировать на такие вольности. Будь перед ней какой-то деревенский парень, тут и сомнения нет, он в ту же секунду схлопотал бы увесистую оплеуху за обслюнявленную поцелуем руку. Дабы разом поставить все на свои места. Пущай знает свое место, наглец эдакий!
Но сейчас-то она была вовсе не в деревне, а в бальном зале и перед ней стоял не неуклюжий деревенский воздыхатель с нечесаными волосами, а благородный господин. Который, если бы знал кто она на самом деле, то, наверное, и рядом бы не захотел стоять. Не то, что уж танцевать да руки целовать.
Первым и самым искренним желанием Хелен было выдернуть свою ладонь из пальцев молодого князя, и вытереть ее о собственное платье. Отчего-то вот этот, казалось вполне галантный жест князя,  показался дочери резчика по дереву противным и настолько наигранным, что ей тут же захотелось убежать… Но музыка продолжала звучать и пары чинно скользили по начищенному паркету. Приходилось следовать их примеру.
- Да Вена прекрасный и большой город! Наверное, самый прекрасный во всем белом свете – признаться за свою жизнь Хелен видела только улочки Вены да и эти Трансильванские земли… Но это ее не смущало.
Пожалуй, только сейчас дочка простого ремесленника поняла, как сильно она скучает по своему городу. По родным улицам, где она бегала и играла с подружками, по отчему дому, где выросла… По заботливым рукам матушки и ее милой улыбке – А тут и правда места глухие, но зато такая тихая и сонная деревенька, просто прелесть. И лес, словно из старинных сказок. Верно, именно в таких дремучих чащах и водятся волшебство: феи и волшебники, эльфы и гномы…
Только сказав это, фроялйн задумалась, а вообще верят ли девушки благородных кровей во всякого рода сказки? Они то верно тольк всякие заумные книги читают. Хотя кто их знает?
Но наконец-то этот танец, который внезапно оказался, чуть ли не пыткой для Хелен закончился, и она, раскланявшись со своим партнером, отошла к одному из столов и поспешно взяла в руки бокал с каким-то прохладительным напитком, словно давая понять, что пока танцевать не собирается. Хотя просто так избавиться от Хенрика не представлялось никакой возможности.
- Еще один танец с Вами? – зачем то переспросила фроляйн, хотя прекрасно услышала то, что у нее спросили – О, с большим удовольствием. Для меня это будет большой частью! Только вот… - мысленно чернокудрая плутовка заклинала своего навязчивого партнера исчезнуть отсюда, куда подальше, найти себе другую партнершу.
«Да уйди же ты отсюда, наконец! Уйди по-хорошему, князь! Надоел ты мне просто хуже горькой редьки. Шел бы вон потанцевал с той длинноносой барышней, в ярко-розовом платье и странным цветком на самой макушке! Она ж с тебя прямо глаз не сводит! Дыру на тебе скоро протрет!».
Все это, не привыкшая претворяться Хелен, не постеснялась бы сказать и вслух, если бы не хотела показаться нелепой на празднике, который так щедро подарил ей граф фон Кролок.
- Только вот… Я передохнуть хотела, хоть немножко, жарко очень стало. Да и я устала, если говорить начистоту.

Отредактировано Helen Engelmann (31-01-2016 22:35:02)

0

33

Графу показалось, или его сын действительно напрягся, едва речь зашла о пристрастиях? В холодных глазах фон Кролока еле заметно загорелся интерес, приправленный толикой тревоги. В общем-то, ничего необычного в том, что молодой парень искренне обожает верховую езду и дружеские подтрунивания, нет. Ценить дружбу и наслаждаться ее дарами - дело хорошее, и Йохан не видел смысла чинить Герберту препятствия. Нагуляться, наиграться, вволю подурачиться, упиваясь свободой и молодостью - что может быть лучше для него сейчас? Граф, пусть и не очень явно, помнил себя в этом возрасте и хорошо понимал, что был не слишком похож на веселого и общительного Герберта. Хорошо понимал он и то, что каждому свое. Его и тогда, и сейчас больше привлекали книги, нежели люди, а вот у сына все складывается иначе, и слава Господу, что он унаследовал открытость Элеоноры, а не равнодушную холодность своего отца. Но все же...
Все же. Герберту шестнадцать. Будучи приблизительно в его возрасте, Йохан уже познал женщину, и это открытие для него оказалось удивительным - ничего подобного он доселе не ведал. На время новизна ощущений увлекла его, он помнил, как искал этих удовольствий, предвкушая ежегодные балы. Что-то подобное наверняка должно произойти и с Гербертом... или уже произошло? Сейчас Йохан невольно пожалел, что не был настойчив в разговорах по душам, от которых виконт мягко уклонялся, справедливо полагая, что его деликатный и по большей части отстраненный отец не станет лезть к нему в душу, задавать вопросы напрямик и требовать четких ответов. Пожалел не только потому, что хотел быть уверенным, что у Герберта все складывается благополучно, но и терзаясь подспудным, невысказанным даже мысленно вопросом - а в его ли вкусе Хелен Энгельманн?

Граф сдержанно улыбнулся одними губами в ответ на реплику сына. Уж не намекает ли Герберт на то, что ему действительно лучше бы удалиться в кабинет или библиотеку, коротать там время среди призраков прошлого и книг, отдав торжество на откуп подросшему отпрыску? Не хочет ли дать понять, будто стеснен его обществом здесь? Или... это мягкий укор, парирование вопроса, под которым сам Йохан не подразумевал ничего предосудительного, кроме разве что осторожного интереса - не случился ли еще у его сына перелом в мировоззрении, благодаря которому мальчишеские пристрастия должны были уступить место очарованности дамскими прелестями. Быть может, Герберт просто стесняется, не в силах совладать с новизной чувств, которые у него всегда были так сильны и ярки, что захватывали с головой? И потому не решается открыться отцу, осознавая, что уже вырос, но будучи не в силах до конца это принять? В таком случае стоило бы просто запастись терпением, понадеяться, что у мальчика все будет хорошо, и... порадоваться, что он вступает во взрослую жизнь.
Пожалуй, не улови фон Кролок в ответе Герберта едва заметной колкости, он промолчал бы, на время отложив попытку узнать о сыне чуть больше. Однако теперь это было делом принципа. Нет, разумеется, он не намеревался всерьез затеять с Гербертом препирательство, отвоевывая себе главенство на балу или пытаясь оставить за собой последнее слово. Да и в реплике сына не было прямой непочтительности - лишь легкая насмешка, которую действительно любящий сын может себе позволить без намерения задеть или оскорбить отца, прекрасно знающего, кто в доме хозяин. Но игра слов стала занятной, и фон Кролок, которому все развлечения этого мира давно приелись, не желал упускать еще и это.

- Кажется, я и так пробыл там слишком долго, - короткий глоток вина будто был призван подчеркнуть, что отныне граф не намерен упускать ничего из происходящего на балу. - Так долго, что даже не знаю, какие девушки нравятся моему сыну. Блондинки, брюнетки или рыженькие, Герберт?
Йохан приподнял бровь, выразительно глядя на молодого виконта.
Сам он, по всей видимости, испытывал определенную слабость к брюнеткам - по крайней мере, та, что открыла для него мир физической любви, отличалась копной темных густых волос... как и Хелен Энгельманн, мысль о которой не выходила у фон Кролока из головы.

+2

34

Чем больше Хелен говорила, тем больше князь Ливиану подмечал, что ее выговор отчего-то ему знаком, только вот он никак не припоминал, где он мог слышать подобное. Что-то в манере Хелен говорить удивляло его и смущало, заставляя не то чтобы сомневаться в том, что эта миниатюрная девушка принадлежит к венской знати («Позвольте, ну кто станет врать об этом?» - подумал Хенрик), а испытывать некоторый культурный диссонанс. Перед князем как будто играл красивый, идеально выточенный музыкальный инструмент, однако кое-какие нотки в его музыке были очаровательно нестройны.
- О, вы верите в волшебство? Как это мило! – поддержал Хенрик беседу, когда партнерша, которую он уверенно вел в танце, от восхищения местными красотами перешла к странным разговорам о волшебниках, эльфах и гномах. А про себя князь подумал: «Как наивно! И немного не по-христиански. Да в такие вещи сейчас только беднота верит! Она что, серьезно?» К счастью для девушки, он так и не успел сопоставить ее говор с речью деревенских жителей, а то сравнение это оказалось бы явно не в ее пользу. Прежде чем ассоциация пришла ему на ум, Хенрика сбило с мысли то, что музыканты перестали играть.
Да уж, эта Хелен умела подать себя с загадкой! И скромницей себя показать – вон как застеснялась, когда князь коснулся губами ее руки. И заставить мужчину трепетать в ожидании тоже пыталась – так и не ответила на приглашение, пока танец не закончился. Возможно, именно поэтому она Хенрику еще и не наскучила, и он устремился вслед за нею.
- Разумеется, отдыхайте, - любезно согласился князь Ливиану и тут же нашел еще один способ за Хелен поухаживать, глядя на прохладительный напиток в ее руке. – Быть может, принести вам бокал настоящего вина? У графа оно отменное! – Он коротко огляделся, проверяя, не смотрит ли на них граф, но фон Кролока и его сына в этот момент заслонили другие гости, иначе Хенрику бы стало не по себе от того, что за Хелен, а значит, и за ним, так внимательно наблюдают. – Сию минуту, я принесу.
Он бодро обогнул толпу танцующих в поисках слуги с подносом. Через пару мгновений издалека стало видно, как кто-то остановил князя и вовлек в светский разговор, а ему не оставалось ничего другого, кроме как вежливо подчиниться.

0

35

«Доигрался?» - подумал Герберт, кинув на отца мельком осторожный взгляд. Его пальцы с такой же опаской потянулись к бокалу на столике, но в этот раз даже не сомкнулись на нем. Наверно, хватит горячительного – в зале и так становится жарковато, и едва заметный юношеский румянец, тронувший скулы Герберта – тому подтверждение. Или, быть может, виновато не вино, а быстрые танцы? Или здесь слишком много людей? Или просто граф продолжает неспешным и степенным шагом свой путь на заповедную территорию склонностей своего сына, сердце у которого, кажется, сейчас выскочит из груди?.. Герберту удалось скрыть эту нервозность за удивлением и сделать вид, что его грудная клетка порывисто заколыхалась не от волнения, а от смеха. Юноша изумленно расхохотался, до того метким и фривольным показался ему ответ отца. Граф вернулся на бал, вновь побеждал в красноречии, живо реагировал на подтрунивания сына – это было радостно, немного необычно и интересно, как и все его поведение с того момента, как он ввел в гущу праздника юную и прекрасную Хелен.
- Рыженькие, - эхом промолвил Герберт, перестав смеяться. Виконт ловил каждое движение на лице отца, словно проверяя, удовлетворен ли тот ответом. «Он спросил всего лишь про цвет волос», - успокаивал себя фон Кролок, полагая, что думать в этот момент может о ком угодно. Однако неспособность полностью открыться ничуть не мешала ему оценить неформальность и несвойственную графу беспечность, с которой тот заговорил о девушках. Неужто отец считал Герберта взрослым и чуть ли не равным себе, раз выглянул из-под присущей родителям маски праведности, не боясь подать дурной пример? Вот здорово! И сын не преминул отметить это встречной шуткой: - Но не ты ли учил меня, что цвет волос – не главное в женщине?
Пожалуй, Герберту стоило усвоить эту науку, кого бы он ни любил, но красивые люди и собственная горячность подчас заставляли его забыть некоторые родительские уроки. Тем приятнее было видеть, что и граф подвержен подобным слабостям. Герберт подмигнул ему, перевел взор в сторону Хелен, покинувшую своего кавалера с едва уловимым недовольством, а затем, не спрашивая у отца позволения повторно и прихватив свой бокал, устремился туда. То, как плавно фон Кролок лавировал среди гостей, само по себе походило на танец.
- Я думал, он вас с собой утащит, - мягко и доброжелательно пошутил Герберт, когда приблизился к Хелен на почтительное расстояние и аккуратно оперся пальцами свободной руки о стену рядом. Он коротко посмотрел князю вслед, позволяя себе ровно столько иронии, сколько нельзя было бы посчитать неприличным – Хенрик был старше Герберта больше чем на пять лет, и стоило проявлять уважение. Тем не менее, этой деликатной иронии хватило, чтобы показать, что назойливость князя Ливиану вызывает у виконта сочувствие, и это словно делало их с Хелен соучастниками в крошечном, но все-таки заговоре против него. – Рад, что не утащил. – Юноша обворожительно, но сдержанно улыбнулся, а затем поклонился с легким кивком головы. – Герберт, сын Его Сиятельства. А вы – Хелен, знаю. Отец рассказал мне о вас.
«Да, я знаю правду». Герберт чуть прищурился, незаметно изучая таинственную гостью отца вблизи и в очередной раз стараясь увидеть в ней то, что разглядел граф.

+3

36

- Искренне веря в волшебство, становится жить легче! – напоследок успела сказать фроляйн Энгельманн, перед тем, как ее внезапный, но очень надоедливый кавалер растворился в толпе, заявив, что сейчас принесет ей какого-то сказочно вкусного вина.
Вероятно все в этом замке, так или иначе, связанно со сказками!
Сказочный вечер, сказочный бал, сказочно красивое платье и сапфировая подвеска… Даже Его Сиятельство и тот, похож на волшебника, который одним движением своей холеной изящной руки превратил деревенскую простушку в блистательную принцессу. Ох, слишком много чудесных и волшебных вещей на сегодняшний вечер!
И для себя единственная дочь ремесленника решила, что пора бы со всем этим заканчивать. Тем более что ее бедняжка отец, наверное, безумно волнуется за свою пропащую дочь, которая так беззастенчиво оставила его в канун Рождества совсем одного.
Выждав еще пару секунд, дабы убедиться, что кавалер-прилипала занят светской беседой, и вернуться не может, Хелен поставила бокал на стол и заозиралась. Очень уж не хотелось уходить вот так, не поблагодарив своего доброго волшебника, графа фон Кролока, за такой щедрый  рождественский подарок. Но в пестрой и мельтешащей толпе его найти было практически невозможно.
«Верно, Его Сиятельство и думать про меня уже забыл. Мне не следует более оставаться тут… Мне давно пора домой, к батюшке!».
Да и потом, еще следовало переодеться в свое платье! Интересно знать, куда именно унесла его Дорина? Следует как можно скорее ее найти, забрать свою одежду и вернуть эти роскошные наряды… Но фроляйн и шага не успела сделать по направлению к лестнице, что бы покинуть бальный зал. Перед ней словно по мановению волшебной палочки возник светловолосый юноша. По возрасту ее ровесник, хотя Хелен плохо умела определять возраст навскидку.
Вот, стало быть, как. У Его Сиятельства есть сын, который так похож на прекрасного сказочного принца.
«И это правильно, ведь я сама говорила, все в этом замке – сказка! И если Его Сиятельство волшебник, то и сын у него должен быть прекрасным принцем с золотыми волосами, не меньше!». 
Проследив за ироничным взглядом Герберта, который был адресован князю, Энгельманн тихонько вздохнула и негромко пробормотала, практически себе под нос:
- Если бы он меня утащил, то я была бы просто в отчаянии! Его Светлость так…  эм…Внимателен и услужлив.
Если бы чернокудрая фроляйн была сейчас у себя дома то самыми ласковыми словами, которые она сказала относительно князя были бы «гадкий прилипала и подхалим». Но в высшем обществе такую прямоту вряд ли оценили бы.
- Ваша милость… Для меня большая честь познакомиться с Вами! - в ответ на приветствие юноши склонилась в изящном поклоне Хелен. Взгляд дочки ремесленника был веселым, с какими-то непонятными искорками плутовства, но вот личико чернокудрой проказницы напротив, оставалось совершенно серьезным и даже торжественным. Словно сейчас ей была оказана честь и ее представили самому императору. Именно с таким личиком Хелен обычно уговаривала капризного покупателя в отцовской лавке, что вот та ложка, или же фигурка просто жизненно необходима ему!
Представляться, или же правильнее будет сказать, повторять свое имя чернокудрая фроляйн не видела смысла. Ведь Его Сиятельство, как оказалось, рассказал своему сыну о внезапной гостье на Рождественском балу.

+2

37

Не мигая, не отводя взгляда, граф смотрел на Герберта, с некоторым умилением заметив, что щеки его заалели. Какая прелесть. А ведь Герберт был достаточно раскрепощенным юношей, легко находился в почти любой сложной ситуации, не лез за словом в карман и вообще ничуть не производил впечатление человека, которого так легко смутить. А значит... значит, что-то есть у него на сердце. Вернее, кто-то. И, быть может, в эту самую минуту юноша предавался бы любовной неге, если бы его отцу не вздумалось вернуться на бал и привести с собой нежданную гостью-незнакомку.
Пытаясь отмахнуться от тревоги, вызванной беспокойством за сына, Кролок внимал его смеху. Сами мы всегда сильны, смелы и самостоятельны в юности, но отчего-то не помним этого, когда взрослеть предстоит нашим детям. Йохан искренне старался быть понимающим отцом и не лез сыну в душу... пожалуй, до этого момента.
Рыженькие, значит. Бровь графа чуть заметно дрогнула. Наверное, поэтому Герберт даже не смотрит в сторону одной из юных прелестниц, сияющей ярким пламенем волос, которая то и дело останавливает на нем взгляд? Йохан не слишком приглядывался к тому, что происходило вокруг, куда больше занятый своим собственным наваждением, однако когда привыкаешь к чему-то так, что оно буквально вростает в тебя, без чего уже не мыслишь себя, даже если оно уже не несет прежней радости, - как граф фон Кролок и относился к балам, - отдельные мелочи, выбивающиеся из привычного, начинаешь замечать едва ли не спиной. Хотя всегда есть возможность того, что он попросту ошибся... или Герберт до поры до времени скрывает от отца свою сердечную привязанность. Что ж, на некоторые секреты он вполне имеет право. А к рыженьким гостьям стоит присмотреться. Не исключено, одна из них в один прекрасный день станет виконтессой, а позднее и графиней фон Кролок.

- Определенно, не главное, - он коротко улыбнулся, вновь поднося к губам бокал. - Однако можно сделать так, чтобы твоя избранница радовала тебя даже цветом волос. Когда есть выбор, Герберт.
Граф едва заметно отсалютовал сыну бокалом, и замер, рассеянно любуясь его грациозными движениями, пока юноша пробирался к Хелен сквозь людскую толпу. Вот он прошел мимо той рыженькой красавицы... Нет, даже не взглянул, просто проскользнул дальше, не заметив ее томного взора, устремленного ему в спину. Что ж, не каждая рыженькая красавица - та самая; ту самую искать и искать, чтобы сердце заходилось любовью, а глаза видели мир ярким и особенным...
На этой мысли граф решительно отставил бокал с недопитым вином, не узнавая себя в этих необычно трепетных и романтичных думах, которым не был особенно подвержен даже в юности, пропуская через себя волнующие любовные истории в книгах, как вода пропускает свет. Неужели он всерьез так впечатлился влюбленностью Герберта, которую тот даже не подтвердил? Или же... Йохан чуть потянулся вверх, высматривая поверх голов Хелен, уже подарившую молодому виконту случайную улыбку и плутоватый взгляд. Ну не влюбился же он в нее, в самом деле. Вот так запросто, спустя столько лет равнодушия, спустя одно идеально целомудренное супружество, на протяжении которого он не испытывал сердечной привязанности ни к жене, ни к кому-либо еще, не мог он влюбиться в девочку-крестьянку, которую и видел-то второй раз в жизни. Не для него это. Герберт, горячий и юный Герберт - он да, мог бы. Но холодный и до каменного равнодушия спокойный Йохан?..
И все-таки что-то екнуло у него внутри, когда он с тщательно скрываемой, ему самому едва заметной тревогой смотрел на молодую пару, приветливо воркующую, пока музыканты давали короткую передышку рукам и легким, пока еще не начался следующий танец, который, по всей видимости, виконт и Хелен будут танцевать вместе.
Герберт подходит ей куда лучше, чем топчущийся на пороге неминуемой старости граф. Наверное... это хорошо, что ему нравятся рыженькие.

офф

вот с тех пор Кролок все приглядывается и приглядывается к рыженьким...)) почти и не соврал Сарочке про "триста лет тебя я искал"))

+2

38

«В отчаянии», ну конечно! Танцевать всю ночь напролет - это ведь целое искусство, которым Хелен еще не овладела, как Герберт успел заметить. Как и искусством правильно делать реверансы - так, как все дамы из приличного круга. Фон Кролок улыбнулся и не подал вида, что разница от него не укрылась, однако в его мысли закралось подозрение: «Ее этому никто не учил. Отец меня не надул, он говорил чистую правду, и я правда сейчас буду танцевать с дочерью ремесленника, кто бы мог подумать, какой стыд!.. Хотя, если отцу можно, можно и мне – я ведь уже давно не ребенок». Да и со стороны все смотрелось вполне благопристойно: Хелен была приветлива и изящна, вела себя прилично и вежливо, выглядела довольно опрятно, насколько Герберт мог судить в свете свечей, ответила великолепной скрытой издевкой в ответ на его ироничный взгляд в сторону несостоявшегося кавалера и... вопреки ожиданиям, не изменилась в лице, когда фон Кролок намекнул, что они с отцом беседовали о ней. Быть может, граф действительно таким странным образом секретничал, и Хелен нечего скрывать? Склонность относиться серьезно ко всему, что говорит его уважаемый и почитаемый отец, сбивала сейчас Герберта с толку. Он, конечно, затруднялся представить себя, красавца и сына графа, в роли самозванца, оказавшегося там, где его быть не должно и даже запрещено, но по себе знал, что такое хранить тайну. И ему было бы не по себе, знай кто-то еще его секрет. Вдруг Герберт не так великодушен, как его отец, вдруг ему взбредет в голову раскрыть личность Хелен Энгельманн перед всеми? Откуда ей знать? Но Герберт не замечал за девушкой волнения. Возможно ли такое, что дочь ремесленника вдобавок к красоте и умению схватывать танцы на лету еще и недурная актриса, и страх затаился за этой торжественной миной и слегка лукавым взглядом?..
В общем, понял фон Кролок пока лишь одно – Хелен по-человечески старалась ему понравиться, что для сына хозяина замка, где каждый год проходит грандиозный бал, оказалось не в новинку. «Ваша милость! О боже, а мне как ее называть? Если по правде». Тем не менее, желание девушки было похвальным, как раз это Герберту было и надо - расположить ее к себе, войти в доверие, а то так и не удастся докопаться до истины, узнать которую страсть как хочется.
- Надеюсь, Его Услужливость не утомил вас настолько, что вы откажете в танце мне? – негромко спросил он. Виконт был по-прежнему мил и сдержан, как будто кто-то другой только что посмеялся над князем Ливиану за глаза. Насмешка вплелась в его слова мягко и ненавязчиво – следовало соблюдать границы дозволенного, ведь открытое злословие не имело ничего общего с тем, чтобы произвести благоприятное впечатление на даму, как и намерение ей докучать, чего фон Кролок, нарочно в противовес князю, делать не собирался. Вести себя деликатно и даже немного отрешенно, вызвать симпатию – все это было, пожалуй, особенно важно, если учесть, что его интересовала не дама, а загадочная и в некоторой степени мутная история ее знакомства с отцом. «Как бы ее еще проверить…» - Вы ведь знаете этот танец, правда? – как будто мимоходом спросил Герберт, когда музыканты после небольшой паузы наконец разыгрались и начали выстраивать следующую знакомую всем знатным гостям мелодию.

+2

39

Из-под полуопущенных ресниц, Хелен продолжала украдкой разглядывала своего нового собеседника, которого про себя все равно величала «прекрасным принцем», даже не смотря на то, что теперь знала его имя. Герберт.
И чем больше рассматривала Энгельманн виконта, тем более убеждалась в том, что для этого молодого человека собственная внешность очень важна. Вон он весь, какой ухоженный да холеный, словно часами перед зеркалами вертится.
Ни с того ни с сего, Хелен стало даже как-то стыдно за свои руки, которые от домашней работы были уж точно не такими гладенькими и ухоженными, как у всех этих знатных дам да господ. И за то, что в ее доме нет никаких зеркал. Ну, вернее есть одно, но оно такое маленькое в ладошку умещается и треснутое слегка.
Раньше, до болезни матери, у них было большое зеркало в красивой витой раме из меди, отполированной до блеска… А потом, когда бедняжка Флорика заболела зеркало пришлось продать. Как и многие другие вещи.
«Интересно, а вот такие знатные господа пользуются какими-либо кремами да снадобьями, что бы кожа всегда оставалась такой вот белой и изнеженной, словно парное молоко?».
Хелен внезапно вспомнила, что у матушки когда-то был крем для того, что бы кожа на загрубевших от постоянной тяжелой домашней работы становилась более нежной да мягкой.
Правда покупать такую роскошь в лавках для их семьи было бы слишком уж накладно, но вот кузнец, который жил через несколько кварталов от их дома продавал почти все ингредиенты, и этот самый дорогой крем можно было сделать самим! Из гусиного сала и еще каких-то непонятных ингредиентов. Только вот запах у этого самого крема, был далеко не такой приятный, как у того, что продавали в специальных лавках… У того был аромат роз или других цветов, а вот матушкин крем пах почему то торфом. Но некапризная Флорика была крайне довольна. И сэкономить получалось, и словно настоящая знатная дама поухаживать за собой.
Следующая мысль, посетившая чернокудрую головку были еще более глупыми, нежели прежние.
«Интересно, а с волосами он что-то делает? Ну не бывает же таких золотистых волос от природы! Ну, скажем, моет их настоем ромашки. Тетка мне говорила, что ежели ополаскивать волосы водой с ромашкой, то они будут блестеть словно золото!».
- Танец с Вами это большая честь для меня, - словно пропела Хелен уже заученную фразу. На деле она вовсе не испытывала такой уж радости от нахождения в этом зале. По крайней мере сейчас. Когда подле нее был Его Сиятельство, она и правда забывала про все и вся.  Но он ушел куда-то, и все эти танцы уже порядком надоели дочери резчика по дереву. Все они были слишком уж…Одинаковые? Или может быть наигранные?
«И то и другое сразу! Всё так медленно, чинно и благородно. Всё так напыщенно, все искусственно друг другу улыбаются, а глаза совсем пустые. Ей богу, на той деревенской свадьбе, которая была неделю назад, все были намного веселее да искреннее!».
Она так задумалась, что даже не услышала вопроса, который ей задал молодой виконт. Фроляйн услышала только слово «танец». Переспрашивать было стыдно, посему Хелен как-то неуверенно кивнула головой, решив, что ее спросили, нравятся ли ей эти танцы.

+2

40

«В каких облаках она витает?» - подумал Герберт, почувствовав легкое недовольство, когда спустя секунду так и не получил полного ответа, дополняющего молчаливый кивок. Привыкший, что внимание собеседника в разговоре устремлено на него, фон Кролок ожидал, что Хелен будет смотреть ему прямо в глаза и культурно поддерживать беседу, а не невнятно кивать. Однако потом на его лицо наползла хитрая улыбка от вполне закономерной догадки: девушка наверняка мысленно вздыхала по его отцу! Разумеется, после того, как граф ее принял, как ввел в зал и как обходительно и внимательно с нею танцевал перед всеми, все взгляды Хелен, начиная с влюбленных, предназначались лишь ему одному. Романтика! И Герберт вовсе не возражал и не пытался забрать это себе, понимая, что перед статью и сдержанным обаянием графа могла устоять редкая женщина. Что ж, выходит, Хелен тоскует по его сильной, но нежной руке на ее стройном стане и по его холодным голубым глазам… Конечно, какой тут князь, он графу фон Кролоку и в подметки не годится! Наверно, Хелен сейчас думает, почему же хозяин бала позволил перехватить ее какому-то навязчивому идиоту, а потом оставил на попечение Герберта.

Потому что Герберт – его единственный сын, который может просить все, что пожелает. Получив согласие, он позволил себе вольность плавно взять Хелен за руку и повел ее в середину зала. «Честь, значит… - подумал виконт мимоходом, продолжая благодушно улыбаться уголком рта. – Интересно, она другие выражения вежливости знает?» Для светской дамы приглашение от сына хозяина замка стало бы, скорее, комплиментом, а вот для дочери ремесленника это, совершенно объективно, честь… Ну да слова абсолютно ни о чем не говорят и ничего не доказывают! Гораздо больше о Хелен рассказывали ее руки. Герберту удалось словно ненарочно провести пальцами по ее ладони, и ему не нужно было быть гадалкой, чтобы сразу понять, что перед ним вовсе не знатная дама, чьи руки никогда не знали стирки и другой домашней работы. «О Господи, и правда! Такой фарс! – Крохотная ямочка возле уголка губ Герберта свидетельствовала то ли о презрении, то ли о том, что он вот-вот расхохочется от изумления – откуда Хелен было знать? – Какая маскировка! Можно было, правда, немного осветлить кожу, а то, кажется, я вижу пару веснушек». Теперь, находясь к девушке вплотную, Герберт видел все. И почему князь танцевал с нею как ни в чем не бывало? Неужели не заметил? Или раскрыть ее вот так, одним прикосновением мог лишь тот, кто обладает самым крепким иммунитетом к женским чарам в этом зале?

Герберт теперь не очень понимал, что ему со всем этим делать, но игравшая музыка и пары, немного расступившиеся, чтобы освободить им место, не дали ему растеряться. О том, чтоб отказаться от танца сейчас из страха, что партнерша каким-либо образом выдаст себя перед гостями, не могло быть и речи – как-никак, Герберт был в своей стихии, а значит, ничто не помешает ему выполнить просьбу отца и подсказать Хелен нужные па, продолжая ее изучать.
- Шаг чуть вправо, -  деликатно проговорил он, все еще держа кисть девушки в своей и стараясь не звучать тем приказным тоном, которым он привык говорить с простыми людьми. Даже с такими хорошенькими. «Да, я знаю, что ты ничего в этом не понимаешь, - говорил он всем своим видом, - но мы же не хотим разочаровать отца. Тем более…» Бросив взгляд в сторону, сквозь просвет между танцующими парами Герберт увидел высокую фигуру графа, все еще стоящего у столика. – Глядите-ка, отец смотрит на нас! – прибавил он беспечно, указал Хелен в сторону графа глазами и закружил ее в танце ловким движением.

+2

41

Если бы дочь резчика по дереву умела читать мысли других людей, словно ведунья, то могла смело подтвердить, Герберт был совершенно прав. Хелен и правда тайком вздыхала по отцу. Только вот следовало уточнить, что сейчас большая часть мыслей фроляйн Энгельманн была посвящена своему дорогому родителю.
Бесспорно, голубые льдинки глаз Его Сиятельства не давали покоя пылкому девичьему сердцу, но все же сейчас ее более занимали вспоминания о карих очах батюшки. И о лучиках морщинок, которые появлялись в уголках глаз всякий раз, когда старый резчик по дереву улыбался.  Хотя вряд ли он сейчас улыбается!
Хелен мучила совесть, что из-за этого сказочного бала, танцев и голубых глаз она совершенно забыла о своем старичке. Тем более в такой семейный праздник, как Рождество!
«Матушка всегда любила сидеть у камина, после праздничного ужина, за рукоделием,  и что бы я сидела на лавочке у нее в ногах… А папа в кресле напротив. Она всегда говорила, что именно так и следует праздновать Рождество, в тесном семейном кругу. Ах, ведь это первый год, когда нас с папой осталось только двое! Да еще и в новом доме. Надеюсь, что он не очень переживает за меня... Господи, как же я скучаю по нашему дому в Вене, по заботливым рукам матушки! Бедный, бедный мой батюшка!».
Успокоить себя и свой внутренний голос, который голосил и причитал с каждой минутой все сильнее, у нее не получилось. Что ни говори, но герр Энгельманн наверняка места себе не находил от волнения.
А еще отчего-то Хелен стало казаться, что этот светловолосый юноша насмехается над нею. Но почему же? Он был так вежлив, деликатен и предупредителен. Мило улыбался, и все равно, на интуитивном уровне, словно малое дитя, Энгельманн чувствовала,  что этот прекрасный принц за радушием прячет некоторое презрение.
Как реагировать и правильно вести себя в подобной ситуации девушка не знала. Сначала ей хотелось сказать, что она прекрасно видит, куда следует поворачивать, но это звучало бы не достаточно вежливо, а следующая реплика молодого виконта и вовсе сбила ее с толку.   
- Папа тоже здесь? – тут же вырвалось у Хелен, против ее воли. Ведь фроляйн прекрасно понимала, что резчика по дереву тут быть не может, но даже извиниться за свои нелепые речи не было возможности, ибо ее так резво закружили в танце, что девушка растерялась и прикусила нижнюю губу, пытаясь поспеть за своим партнером.
«Нарочно он, что ли меня запутать пытается?! Что бы я отвлеклась, да и растянулась на глазах у всех?!» - с досадой подумала чернокудрая плутовка, но тут же укорила саму себя за подобные мысли. Ну неужели же сын Его Сиятельства может насмехаться над  ней? Нет, этого быть никак не может, в ее сегодняшней сказке не может быть ничего дурного. И никого зловредного!
Однако, крепко замечтавшись о том, что нынешний день определенно самый лучший во всей ее жизни, а все благодаря тому, кто носит столь благородное имя Йохан и чьи глаза лишили ее покоя , Хелен сбилась с такта. И при первом же повороте наступила на ногу сыну Его Сиятельства. Каблуком. Так сказать от души.
- О, прошу прощения, я такая неуклюжая, -  в ту же секунду пролепетала фроляйн, чье личико на мгновение исказилось гримасской ужаса, а  в глазах у плутовки прыгали искорки непонятного даже для нее самой веселья, ибо вся эта ситуация казалась ей и ужасно неловкой и одновременно смешной.
– Верно, лесной медведь и то был бы более достойным партнером для Вас, Ваша милость, ведь он гораздо грациознее меня.

Отредактировано Helen Engelmann (01-05-2016 17:06:03)

0

42

Пока Хелен силилась не запутаться в вихре танца, Герберт с трудом поспевал за галопом ее мыслей. «Что-о? – Его брови непонимающе сдвинулись на переносице. – Что за бред?» Сказать, что она ответила невпопад – это означало ничего не сказать. То, что Хелен вдруг на пустом месте вспомнила о своем отце, до Герберта, конечно, дошло, но почему? Она вообще его слушала? Забыла, с кем танцует? Забыла, с кем пришла на этот бал? Ну не пригласил же граф сюда всю ее деревенскую семейку в целях благотворительности; он, безусловно, немного не в себе сегодня, но не до такой же степени! Про себя Герберт отметил, что при таком неумении девушки вести беседу одного танца будет маловато, чтобы досконально изучить ее. «Любопытно, а с отцом они о чем разговаривают? Как он это выносит? Или они общаются исключительно на языке любви?» - подумал фон Кролок, но прежде чем он успел представить что-то непристойное, эту мысль вытеснило раздраженное «Аргх-ррр, проклятье!» - сделав неверное движение, Хелен прошлась по его ноге.
Чего еще можно ожидать от человека, который только говорит, будто что-то умеет? У Герберта не возникло и мысли, что партнерша сделала это намеренно. Невозможно весь вечер чудом попадать в ритм, нужные па и мимо чужих ног, фон Кролок знал это по личному опыту. Когда-то давным-давно и он делал первые неудачные шаги, отдавливая партнершам на уроках ступни, а сейчас позволял себе мысленно ухмыляться тому, что это осталось в прошлом. Теперь Герберт оказывался время от времени в паре с неопытными танцовщицами, и такие ситуации были обыденными. Реагировать на них за пару лет практики фон Кролок научился с терпением и достоинством, даже если в этот миг думал, что нога будет болеть неделю.
Вместо того, чтобы вскрикнуть от внезапности и боли, Герберт коротко поморщился, немного сдавлено, но добродушно засмеялся и даже крепче придержал Хелен, не давая ей оступиться.
- Не стоит беспокоиться. Это бывает со всеми, кто только-только разучивает танец, - снисходительно ответил он, напоминая себе, что Хелен остается гостьей графа, будь она хоть трижды дочерью ремесленника или вообще пастушкой. Герберт обязан был изображать уважение, чтобы отец видел не только дикую красоту и грацию госпожи Энгельманн, но и учтивую улыбку сына. Он задумался, насколько далеко при этом может зайти в колкостях, так и просившихся на язык, однако пока ограничился лишь туманным намеком на то, что Хелен обманула его, сказав, что знает танец. Один только Бог знал, чего фон Кролоку стоило оставить без должного ответа завуалированное предложение потанцевать с медведем – образ ему, нарядному, ослепительному и шикарному, совсем не понравился.
– А между лесным медведем и вами я, безусловно, выбрал бы вас, потому что даже у самого грациозного лесного медведя нет и крупицы вашей красоты, - отшутился Герберт с милой улыбкой. Шутка, комплимент – он все делал правильно, осталось только вернуть девушку к теме, которую фон Кролок собирался с нею обсуждать, и он сразу же многозначительно прибавил: - И он тоже так считает.
Воспользовавшись тем, что музыка замедлилась и можно было спокойно посмотреть по сторонам, не беспокоясь о темпе, и все еще держа одну руку у Хелен на талии, Герберт бережно прикоснулся кончиками пальцев другой руки к ее подбородку и медленным, аккуратным жестом, без ощутимого усилия заставил девушку повернуть голову вправо, где за танцующими парами виднелась статная фигура графа в красном камзоле, застывшего в созерцательной позе и не сводившего с них внимательного и несколько настороженного взгляда голубых глаз. Герберт же с загадочной полуулыбкой смотрел сверху вниз на эмоции на лице Хелен и синий кулон, висевший у нее на груди, получив наконец  возможность разглядеть украшение и вспомнить, где он мог его видеть прежде.

+1

43

Как же неловко было из-за своей оговорки, про отдавленные ноги прекрасного принца и говорить не стоит! На какое-то мгновение Хелен более всего на свете хотела превратиться в крошечного муравьишку, который с легкостью может спрятаться ото всех в самую маленькую щель и переждать там некоторое время… Столько, сколько нужно, покуда все забудут ее неловкость. Хотя остальные пары, как кажется, и вовсе не обратили внимания не неловкость дочери резчика по дереву. Или сделали вид, что не заметили?
Вот, что значит благородные манеры и светское воспитание. Ни одна из присутствующих тут дам не позволила бы себе подобной оплошности! 
Все они умеют «держать лицо» и отвечать так изящно и непринуждённо, что собеседнику не понять, о чем они там себе думают.  Кажется, слушают внимательнейшим образом, а сами вполне себе вероятно думают, как же давит левая (ну или правая) туфелька. Или о том, что тут очень душно. Ну, или о чем еще может думать благородная дама?
Глядя на несколько недовольное лицо своего партнера, фроляйн Энгельманн пообещала себе непременно научиться так же непринужденно вести беседу, думая о чем-то своем.
«Нет уж, более  я танцевать не буду, не хочу! Это хорошо, что Его Милость так доброжелательно прореагировал на мои обе левые от рождения ноги, другой то и вовсе поднял бы на смех! А уж какой позор был бы, если бы на месте Герберта оказался Его Сиятельство! Я бы совершенно точно умерла бы со стыда!» - мысленно рассуждала черноволосая фроляйн всеми силами стараясь поспеть за кружащимися в танце парами, не сбиться с ритма, и ненароком еще раз не наступить на ногу своего партнера. 
Мимоходом Хелен задумалась о том, стоит ли еще раз просить прощения за свою неловкость, но так как ей было сказано, что все это не стоит беспокойства, она приберегла извинения на тот случай, если еще где оплошает. Отчего-то, находясь подле этого золотоволосого принца, ей казалось, что так оно и будет.
«Как странно, когда я танцевала с Его Сиятельством, у меня даже мысли не возникало о том, что я делаю что-либо не так. Это вероятно его уверенность  передалась отчасти и мне…».
-  Вы слишком добры ко мне, Ваша Милость… - лицо юной венки озарила несколько смущенная и одновременно хитроватая улыбка, которая делала Хелен похожей на маленькую озорную девочку, коей в душе она все еще и оставалась. 
Наконец-то музыка стала спокойнее и танец замедлился. К большой радости Энгельманн, потому что поспевать за неторопливыми и плавными движениями было куда более легкой задачей. И опять-таки можно было не беспокоиться о сохранности ног единственного сына Его Сиятельства.
Однако как отреагировать на прикосновение Герберта к ее лицу, пусть и такому незначительному, Хелен не представляла совершенно. Верно, стоило засмущаться и сказать, что подобные вольности не допустимы? Или дерзости? Один Господь знает, как там заведено это у благородных девиц!
Но увидав в толпе того, о ком так много думала она в последнее время фроляйн и вовсе забыла обо всем и всех. А уж речи о том, что Йохан считает ее красивой, совершенно смутили дочку резчика по дереву. Отдавленная нога Герберта сразу же отошла на второй план.
- Правда? – против воли спросила Хелен, застенчиво бросив в сторону Его Сиятельства восхищенный взгляд из под полуопущенных ресниц и чувствуя, как предательски начинают краснеть не только щеки, но и уши, а сердце словно бы пропустило несколько ударов, а после сделало невообразимый кульбит.

+2

44

Подумать только, это и правда он! Кулон его покойной бабушки, царствие ей небесное! Пожалуй, Герберт не помнил ее лицо так хорошо, как ее драгоценности. Бабушка умерла задолго до его рождения и была знакома ему лишь по портретам, в то время как ее колье, броши и кольца можно было взять в руки и как следует рассмотреть. Питающий слабость ко всему красивому и в раннем детстве тянувший руки к украшениям матушки, когда та держала его на руках, Герберт великолепно помнил, как отец впервые показал ему, еще ребенку, их фамильные сокровища. Так приятно было перебирать их, любоваться огранкой, подставляя камни свету свечей и заставляя их играть и переливаться в бликах, и представлять, как роскошно они смотрелись бы на балах. Истрии блистательных выходов в свет завораживали его, и поэтому бабушкина шкатулка для эмоционального мальчика, любящего украшать себя и изящно одеваться, казалась средоточием волшебства, и даже тот факт, что ему не разрешено играть с ее содержимым, когда ему вздумается, добавлял к окружавшей ее торжественности что-то особенное.

Но Герберт знал, что когда-нибудь все эти богатства будут принадлежать ему. Ему, а не дочери ремесленника из соседней деревни! Украшение, безусловно, смотрелось на шее Хелен восхитительно, отражая, подобно капле росы, вобравшей в себя всю синеву летнего неба, блестящий материал платья, которое тоже принадлежало другой женщине. К счастью, Герберт не мог определить, кому именно, и надеялся, что оно не позаимствовано еще у кого-то из их родственниц. Быть может, поэтому из-за платья он не практически не беспокоился, а вот семейная драгоценность на шее у простолюдинки казалась ему вызовом, ведь эта вещь когда-то украшала декольте благородной дамы, изображенной на одном из висевших в замке портретов, и, наверно, так шла к ее голубым, таким же, как у ее сына, глазам.

«Отец, надеюсь, не подарил ей кулон насовсем? – после неожиданного появления переодетой дочери ремесленника на балу Герберту уже думалось всякое. У его бабушки, разумеется, были украшения и гораздо дороже, да и кулон порядком вышел из моды, однако фон Кролока не покидало чувство, что у него отрывают что-то от сердца. Это было неправильно! Нельзя дарить ценность, имеющую прямое отношение к их роду, побывавшую в руках у нескольких поколений, первой встречной крестьянке! Которая, вполне возможно, видит в этой вещи только «много денег», не подозревая о ее истинном престиже. – А если даже не подарил, вдруг она все равно его похитит? Нужда и не такое может сделать заставить! Бедняки только и думают, как бы разбогатеть».

Продолжая вести Хелен в танце, Герберт не сводил с кулона глаз, словно девушка могла украсть его в любую минуту, несмотря на то, что ее рука находилась в его ладони, и спрятать в корсаже. Любому, кто знал Герберта лишь поверхностно, и самой Хелен в том числе могло показаться, будто он заглядывается на грудь партнерши – со стороны его внимательный взгляд казался совершенно расслабленным, а полуулыбка – по-прежнему мягкой, праздничной и чуть самодовольной.
- Конечно, правда, - подтвердил фон Кролок после паузы, дружелюбно усмехаясь при виде тронувшего лицо девушки румянца, а внутренне возмущаясь. Еще бы не правда! Иначе граф не дал бы простолюдинке в руки семейное добро. Вот что сердечные увлечения делают с людьми! в этот момент любовная история вовсе не виделась Герберту романтичной – уж слишком ему было жалко для Хелен бабушкиного кулона. – Это ведь мой отец подарил вам это украшение? – как бы невзначай спросил он, рассчитывая хотя бы на то, что девушка опровергнет факт подарка. – Оно просто великолепно! Помню, у моей бабушки было в точности такое же, - добавил Герберт, подчеркнув интонацией слова «в точности» и обаятельно захихикал.

+2

45

Слова о том, что ее считает красивой тот, кто так ловко похитил ее душевный покой, звучали воистину райской музыкой для  юной венки. На мгновение она забыла о том, где находится и что следует более внимательно следить за рисунком танца. Особенно за своими неуклюжими движениями, дабы вновь не пройтись по ноге единственного сына Его Сиятельства. 
Не сказать, что Хелен когда-либо страдала от недостатка поклонников. Скорее даже напротив, но вот  серьезно она не воспринимала ни одного из них. Все они были какие-то неуклюжие, смешные и такие нелепые, что право слово, и говорить об этом не стоило!  Хотя нет... Не все. Были и весьма симпатичные, чего уж душой кривить. Только вот ни один из них не вызывал сердечного трепета и душевного волнения о которых рассказывается в книгах да легендах. 
А вот  Йохан с его необыкновенной сдержанностью, его загадочностью и льдистыми глазами, плавными движениями и грацией крупного хищника… Внезапно вспомнился недавний сон. В этом ее сне было уже теплое и золотистое лето, солнце пригревало так славно! Она, гуляя по какой-то лесной полянке, должна была собирать не то орехи, не то грибы по поручению герра Энгельманна. Но вот корзинка ее была полна одних только ромашек. И уж очень Хелен печалилась из-за этого, мол де батюшка будет браниться, глупых цветов набрала, а о том что им есть и не подумала. А после, откуда не возьмись появился Йохан, одетый точно так же, как в их первую встречу. Он настойчиво повлек за собой, куда-то вдаль, обещая показать дивный сад, полный сказочной красоты цветов, чей аромат забывает забыть все земные горести… Глупый сон. Внезапно от собственных мыслей и воспоминаний Хелен покраснела как перезрелая ягода клюквы.
«Как можно думать такое? Что со мной происходит? Это вероятно от непрерывных танцев да духоты, голова кружится, вот всякие глупые мысли и рождаются на свет! Его Сиятельство, исключительно по доброте душевной, позволил мне находиться тут. И это вовсе не повод мне даже помышлять о таком!».
Следовало чаще напоминать себе, что только из-за этой самой доброты ей позволено на один вечер забыть о том, что она простолюдинка, почувствовать каково это - блистать облаченной в шелка и носить драгоценности…
Драгоценности. Ох, она совершенно забыла о том сапфировом кулоне, который украшал ее тонкую шейку.  Благо, что Герберт напомнил ей об этом.
- Да что Вы, Ваша милость, - простодушно воскликнула дочь Энгельманна, и заулыбалась во все глаза глядя на Герберта, словно пытаясь понять, не подшучивает ли над нею этот золотоволосый принц. -  Как же это можно… Такие подарки! Его Сиятельство просто…
Тут Хелен внезапно замялась и  попыталась поймать взгляд графа, словно бы желая убедиться в правильности своих рассуждений. Помнится ей просто милостиво дали этот кулон, ни сказав ни словечка о том подарок ли это. А пусть даже и подарок….   
- А даже если бы Его Сиятельство,  проявил бы подобную щедрость и подарил бы мне это украшение, принять его я не имею никакого права.
Голос фроляйн звучал весьма решительно, ибо тут она не кривила душой. Принять такой бесценный дар Хелен не посмела бы никогда. Что бы она сказала своему отцу? За что она получила такую роскошь, которая стоит целое состояние? За то, что несколько месяцев назад подала знатному посетителю воды? Или за то, что доставила деревянные поделки в замок? Что за глупость, право слово.

+2

46

Никакого права, именно так. Никакого права принимать в подарок украшение, за одно лишь прикосновение к которому эту девчонку при других обстоятельствах просто бы выпороли. Никакого права даже носить его на себе, со всей его семейной историей и со статусом, прилагающимся к этой вещи. Никакого права представлять себя светской дамой, не зная ни танцев, ни этикета. Никакого права принимать приглашение на этот бал и получать восхищенные взгляды от хозяина этого дома, никогда, как Герберту до этого дня казалось, не питавшего слабость к такого рода любовным приключениям, точнее, к приключениям вообще без рода и племени. Никакого права танцевать с самым завидным женихом в этом зале, прекрасным как принц и способным выглядеть великолепно без подачек от господ. Никакого права на то, чтобы он даже за руку эту девушку держал.
Но Герберт держал в ладони миниатюрную кисть Хелен, немного влажную от волнения, и снисходил до танца с деревенской девушкой, мягко предупреждая ее неверные движения и одновременно стараясь сберечь свои ноги и сделать все возможное, чтобы хотя бы его изящные па не выглядели глупо рядом с нею. Его продолжали удерживать возле нее все еще играющая музыка, не позволявшая прервать танец раньше срока, абсолютно непонятный интерес к Хелен со стороны графа и любопытство, граничащее с ревностью. Герберт продолжал исподволь изучать ту, кому в один день досталось от его отца больше внимания, чем дамам из высшего общества, бывавшим здесь каждый год. Как сыну графа, получавшему от него подарки, любовь и разрешение присутствовать на этом празднике просто так, ему было невдомек, чем простая девушка могла заслужить все это от той бесчувственной скалы, которой часто казался граф фон Кролок. Мимо него, как река, текло время, люди, вереница поклонниц, желающих стать графинями… а фамильный кулон оказался на шее у какой-то Хелен, прежде чем Герберт, самый близкий ему человек, успел узнать о ее существовании. Какое счастье, что это все-таки не подарок!
Герберт не без удовольствия заметил некоторую заминку, когда Хелен пыталась встретиться глазами с его отцом. Все же ему удалось смутить ее – сначала заставив посмотреть на графа, затем спросив про кулон. Видя, как отец благоволит девушке из деревни и уравнивает ее с остальными гостями, Герберт  чувствовал, что ему мало превосходства в общественном положении, богатстве и умении танцевать. Поэтому его вздох облегчения невольно прозвучал несколько насмешливо.
- Уф-ф. - Герберт отвлекся от танца лишь на пару секунд, чтобы кротко обмахнуть пальцами лицо, делая вид, будто ему жарко, а затем подумал, что отец вряд ли одобрит эти кривляния, пожелай Хелен ему наябедничать, и пояснил: - А то отец и так ведет себя очень странно. Я ни разу еще не замечал, чтобы он привел на бал такую девушку, как ты, и одалживал ей драгоценности. – Фон Кролок многозначительно повел бровью, мило улыбаясь. Раз уж он взял на себя смелость заговорить о происхождении Хелен, в обращении на «ты» не было ничего противоестественного. Однако его тон нельзя было назвать неуважительным, скорее – снисходительным и благодушным, ведь после того, как Герберт поверил, что кулон покойной бабушки оказался у Хелен не насовсем, вся эта история и очарованность девушки графом снова начали его умилять. – Чем это ты его приворожила, а? И как вы познакомились?
Он произнес последние несколько слов уже под финальные аккорды музыки и с улыбкой сожаления пожал плечами. Время, отведенное для того, чтобы узнать Хелен поближе, истекло, а просить у нее следующий танец было не очень хорошо по отношению к отцу. Лучше всего сейчас вернуть девушку ему. Герберт благодарно поклонился ей, снова галантно взял за руку и неторопливо и плавно повел к графу. Навстречу, спеша занять их место среди танцующих, шла другая пара, и в кавалере фон Кролок с легкостью узнал того самого красавчика, которым любовался до возвращения отца. Судя по украшавшей его миловидное личико улыбке, юноша прекрасно проводил время. Он даже ускорил шаг, намереваясь в шутку проскочить со своей партнершей между Хелен и Гербертом, разъединив их руки. Не выпуская пальцев девушки, фон Кролок поднял руку вверх, образуя арку, сквозь которую пара пролетела со звонким хохотом. Герберт вторил им обаятельным смехом, повернув голову вслед своему фавориту, а затем продолжил их с Хелен путь. Отец ждал их все на том же месте, где они видели его некоторое время назад.

+2

47

Что говорить на слова Герберта относительно странного поведения Его Сиятельства, дочь резчика по дереву не знала. Поэтому только несколько растеряно улыбнулась в ответ, и опустила взгляд, вновь следя за своими ногами.
О, Хелен даже и думать не смела, что Его Сиятельству хотелось порадовать именно ее. К чему тешить себя какими-то призрачными надеждами? Она, скромная девочка-крестьянка из деревни, никогда не будет достойной внимания такого знатного господина. И скорее всего, он поступил исключительно из благородных душевных порывов, в честь святого праздника Рождества! На ее месте могло посчастливиться решительно любой девушке, которая доставила бы заказ именно сегодня.
Но до чего же неприятно осознавать, что к тебе относятся как к человеку второго сорта. Ведь в словах и жестах красавца виконта, даже в этом его обращении на «ты» Хелен чувствовала легкую, едва уловимую насмешку. Или может правильнее сказать презрение?
Хотя, чему же тут удивляться. Все, решительно все богачи так и относятся к крестьянам, считая их невоспитанными и недалекими… Все, кроме Йохана фон Кролока…
И как же хорошо, что этот танец наконец-то завершился! Что ни говори, но находится подле этого золотоволосого юноши, юной Энгельманн было не комфортно. Она чувствовала себя неловкой, неуклюжей, делающей и говорящей все невпопад. Хотя, собственно так оно и было. Она все делала не так. И от этого еще больше хотелось поскорее исчезнуть отсюда.
Ответно склонившись в реверансе, Хелен решилась-таки ответить хоть на один из вопросов, который озвучил Герберт. А то молчать, будто она немая было бы не правильно.
- Его Сиятельство зашел в лавку моего отца и попросил подать воды, - негромко пояснила чернокудрая фроляйн, и посмотрев в глаза виконта внезапно мечтательно заулыбалась каким-то своим тайным мыслям.
Она вновь вспомнила тот солнечный день, когда впервые увидела Йохана. О том, каким спокойствием и умиротворением веяло от этой статной фигуры. О том, насколько он был не похож ни на одного другого мужчину…. Переживать эти моменты, и чувствовать, как трепещет сердце от непонятного волнения, было безумно приятно.
Хелен задумалась было, как ответить на первый вопрос, ибо оставлять его без ответа было бы несколько неучтиво. Ничем она никого и никогда не привораживала… Это ее скорее приворожили, ибо выбросить из головы мыслей о графе она не могла. Как ни старалась.
Но пара, проскочившая между ними, шутки ради, отвлекла внимание Герберта и тем самым избавила ее от необходимости отвечать. И слава Господу!
За всеми этими благодарными восхвалениями милостивым небесам, Хелен и не заметила, как они подошли, наконец, к графу. Сердце черноволосой фроляйн казалось готово было выпрыгнуть из груди, когда она поняла, что вновь может наслаждаться присутствием того, кого про себя окрестила добрым волшебником, а щеки покрылись предательским румянцем.
- Ваше Сиятельство... - порывисто выдохнула Энгельманн, и тут же смущенно замолкла, стараясь казаться серьезнее, понимая что такое проявление эмоций вряд ли достойно знатного общества в которое она попала сегодня. Только  в глазах фроляйн прыгали искорки не то плутовства, не то веселья.
Но вот правил хорошего тона еще никто не отменял. Верно, следовало как-либо поблагодарить этого прекрасного золотоволосого принца, за то, что он вытерпел подле себя ее присутствие. 
- Благодарю Вас, Ваша милость! Танцевать с Вами это было ни с чем несравнимым счастьем и честью для меня, – негромко вымолвила Хелен, и широкая улыбка вновь на мгновение озарила ее личико. Эту фразу она услышала сегодня тут, из уст какой-то пухленькой леди, которая эдаким образом благодарила своего кавалера за танец.

+2

48

Казалось, этот танец тянется вечность. Йохан успел переброситься несколькими словами с подошедшим к нему приятелем, также сделавшим передышку, и отпить еще пару глотков вина - больше из вежливости и за компанию, нежели потворствуя собственному желанию. Один раз он встретился глазами с Хелен - не слишком явно, будто бы она лишь бросила короткий взгляд в его сторону, увлеченная танцем с Гербертом. Но теперь у него была возможность воочию отметить тот интерес, которым были охвачены все гости. Без сомнения, появление Хелен на балу всколыхнуло волну любопытства, но Герберт был единственным, кому граф позволил его удовлетворить. В какой-то момент у фон Кролока появилось ощущение, что его сын недоволен общением с девушкой - что-то неуловимо скользнуло во взгляде, в изгибе губ; Йохан слишком хорошо знал своего мальчика, чтобы обманываться иллюзиями. Однако завершился танец вполне стандартно, и спустя недолгое время оба они оказались рядом.
Веселый и очаровательный юноша, казалось, искренне наслаждался и балом вообще, и только что закончившимся танцем с новой партнершей. Однако Йохан невольно проследил его взгляд - волосы у девушки в той паре, что проскочила под руками виконта и Хелен, отливали темной медью. Так не она ли тревожит ум и сердце молодого наследника? Впрочем, сейчас и сам Йохан разделял настроения сына, хоть и с оттенком свойственной ему природной холодности, к счастью или сожалению, не доставшейся Герберту. Только из-за совсем иной девушки, которой тут и вовсе не должно было быть - ни в зале, ни в мыслях графа фон Кролока, - и которой он подал руку, едва виконт подвел ее к отцу.
Нет, он больше не хочет, чтобы она танцевала с другими. Какое-то странное, даже забавное чувство собственничества кольнуло Йохана изнутри, едва он представил себя - еще раз - стоящим неподалеку и наблюдающим, как Хелен пытается обольстить кто-то из гостей. Как кто-то ловит ее взгляд из-под пушистых ресниц, очаровывается ее улыбкой и с преувеличенной заботой держит в ладони ее тонкие пальцы. Его человеколюбивое первоначальное ощущение, благодаря которому он хотел подарить дочке мастерового праздник на один вечер, уступило место куда более корыстному и эгоистическому. Не только ей он подарил этот праздник, но еще и себе - себе, уставшему от опостылевших будней, однообразия и навязчивого, хоть и не сильного страха постареть раньше, чем успеет наверстать утекающую сквозь пальцы жизнь.
А потому идея, возникшая у него спонтанно и именно сейчас, пока он смотрел, как молодой виконт ведет к нему его собственный подарок, показалась Йохану более чем привлекательной.

- Спасибо, Герберт, за внимание к нашей гостье, - граф с мягкой улыбкой кивнул сыну, а затем обратился к Хелен. - Еще один танец, домнишоара? Надеюсь, вы не слишком устали? - И добавил совсем тихо, буквально уронив шепот с губ, запрятав где-то между словами интригующую многозначительность. - Он будет недолгим, обещаю.
Молодой человек невдалеке сделал в сторону Хелен шаг, но замер на полпути, не будучи уверен, что не запоздал с приглашением очаровательной незнакомки на танец. Женщина в нарядном бордовом платье недовольно поджала губы, глядя, как вдовец, которого она пыталась обольстить последние пару лет, оказывает внимание девице, впервые появившейся на балу. А хозяин замка, устремив взгляд прозрачно-бледных голубых глаз на самую недостойную из всех присутствующих дам, с едва ощутимой нервозностью, тщательно запрятанной в глубине его непроницаемого великолепия, ожидал ее ответа.

+2

49

Лицо Герберта на миг разочарованно вытянулось – он считал историю знакомства его венценосного отца и красавицы-простолюдинки куда менее банальной, чем то, что услышал от Хелен. Чтобы знатный господин не просто забрал деву из деревни себе в спальню для любовных утех, а прилично нарядил и показывал гостям в большой и светлый праздник, между ними должно было случиться что-то как минимум оригинальное, и, разумеется, по мнению эмоционального и впечатлительного юноши, чудесам стоило начать происходить прямо с первого взгляда, иначе как Хелен удалось произвести на графа такое сильное впечатление? Кружка воды в понимании Герберта не компенсировала даже одного звена цепочки, удерживающей на шее девушки бабушкин кулон, не говоря уже о роскоши, окружавшей ее сейчас со всех сторон. То, что отец в последние годы отверг несколько дам, которым хотелось стать ему ближе, его обыкновенная сдержанность, внезапное появление на балу прекрасной незнакомки и чувство, что рука этой незнакомки в его руке определенно знала, что такое мытье полов, - все это никак не укладывалось в светлой голове Герберта в сюжетную линию, которая логично и последовательно привела бы его отца и Хелен от обычной для простушки и господина ситуации к тому, что свершалось у него на глазах и с его участием. Герберт вел к графу его безродную игрушку, недоумевая, какая такая чудодейственная травка оказалась в той кружке воды, которую Хелен подала ему, что отец настолько раскрепостился, что привел ее на пафосный и ослепительны бал. Это должно было быть мощное средство, чтобы равнодушного и непоколебимого графа фон Кролока пробрало, и он, пускай и на один вечер, поднял дочь ремесленника из грязи. Понимала ли эта девушка вообще, какая удача ей выпала во вьюжную рождественскую ночь, что это, вероятно, ее единственная возможность прикоснуться к настоящей, комфортной и достойной жизни и – да, какое это счастье, несравнимое счастье танцевать с таким очаровательным загляденьем, как Герберт.
- Конечно, - вырвалось у него в ответ Хелен вместе с коротким смехом, полном уверенности в себе и добродушного снисхождения.
Герберт широко улыбался, но про самого себя едва ли мог сказать так же – результат его общения с Хелен был нулевым: виконт так и не удовлетворил свое любопытство, даже наоборот, у него возникло еще больше вопросов и неприятное чувство неопределенности, которое он успешно скрывал, напустив на себя непринужденный и одновременно подчеркнуто воспитанный вид в присутствии отца. Но даже это чувство не заставило бы сейчас Герберта попросить у графа еще один танец с девушкой, чтобы докопаться до сути. Ему не больно-то хотелось выдать свое легкое смятение от происходящего и баловать дочь ремесленника своим вниманием и дальше, ведь она получила его уже гораздо больше, чем ей досталось бы, не будь этого маскарада в виде платья и драгоценностей. Герберт и так щедро одарил ее, довольно. Дальше это будет уже выглядеть так, будто он волнуется за своего взрослого, сильного и самостоятельного отца или, что еще хуже, будто Хелен ему нравится. Ему! Тому, кого никакое приворотное зелье на белом свете не заставит любить девушек.
- Это мне следует благодарить, вы чудно танцевали, - открытый, располагающий к себе взгляд Герберта заставлял верить, что он правда благодарен, когда виконт мягко отпустил руку Хелен из своей. – Это было для меня в радость… отец, - слегка поклонился он, а затем, пока девушка еще не успела дать графу ответ на приглашение, решил ретироваться. – Пожалуй, я вас оставлю, я давно обещал друзьям партию в нарды. Веселого рождества, Хелен. Веселого рождества, отец. – Он сощурился с лукавой полуулыбкой, когда легким жестом пальцев помахал обоим, а затем зашагал вдоль стены залы, высматривая среди танцующих… нет, не друзей, а несколько минут назад прошмыгнувшего мимо красавчика. Настало время познакомиться и выяснить, любит ли тот поболтать.

+2

50

- И Вам Веселого Рождества, Ваша милость! – В ответ, успела-таки, проговорила фроляйн Энгельманн, из-под полуопущенных ресниц украдкой поглядывая на молодого виконта, словно пытаясь понять, правду ли говорит юноша.
Что-то сомнительно. Особенно если вспомнить его неприятное изумление , когда она сама подтвердила свое низкое происхождение… А потом еще и то, что она наступила Герберту на ногу. 
«Эх, какая я все-таки неловкая и неуклюжая, особенно когда начинаю волноваться. Никогда мне не научиться плясать так же ловко как этот золотоволосый принц, а уж о том, что бы так же изящно двигаться и непринужденно беседовать, как любая из этих дам…Нет, никогда я не смогу стать такой же как они. Никогда мне не выглядеть так роскошно. Никогда не научиться так горделиво смотреть по сторонам, разговаривать таким кокетливым голосочком, точно во рту у тебя заморский марципан!».
Стыдно было признаваться, но Хелен была очень рада, что эта пытка танца с юным наследником графа фон Кролока и их вынужденная беседа завершились. Верно, любая другая деревенская девчушка была бы на седьмом небе от счастья то того, что с ней танцевал такой вот красавчик, а вот чернокудрая венка все ждала того момента, когда музыка затихнет… Но благодарение Господу Богу, теперь все это позади! Золотоволосый сын с ловкостью речного ужа покинул их компанию.
- Ни капельки не устала, Ваше Сиятельство. Напротив! Мне было так весело, что прямо-таки… - Подавая руку своему волшебнику, проговорила Хелен и внезапно запнулась, не понимая, какое лучше слово подобрать, на ум как назло ничего достойного не приходило. Поэтому пришлось просто повториться. – Очень весело. И потанцевать с Вами, это все чего я могу желать сейчас!
На мгновение девушка подумала было добавить, что и на деревенских праздниках бывает очень весело, и что Йохану надобно непременно почтить своим присутствием такое вот празднество. Тем более, что граф и сам говорил, что любит танцы. Но промолчала, посчитав, что эти слова будут звучать нелепо. Кому будут интересны пляски у костра и песнопения, когда тут такое великолепие?
Пристальный взгляд незнакомки в бордовом не заметить было бы сложно, и в чернокудрой головке мелькнула, было, преглупейшая мысль, мол де как бы эта великосветская фрау потом не расцарапала ей все лицо, за этот танец.
«Наверное, нужно сказать Его Сиятельству об этом? Пусть лучше потанцует с этим  лиловым баклажаном, а то она еще чего доброго позеленеет со злости! Или покраснеет, и из баклажана превратиться в перезрелый помидор!».
Но, как не хотелось озвучить вслух свои соображения, фроляйн промолчала. А все потому, что после разговоров с молодым виконтом Хелен чувствовала себя явно не в своей тарелке и считала, что лучше будет помалкивать.
«Как любопытно, отчего Его Сиятельство сказал, что танец будет недолгим? Верно, это значит, что бал заканчивается? Или же, что мне пришла пора отправляться домой, ведь подобное не может быть счастье бесконечным!».
На мгновение Хелен даже погрустнела. Ведь когда праздник заканчивается это всегда немного горько. Второй такой волшебной ночи в ее жизни никогда не будет… Останутся только сладостные воспоминания.
Но тут же едва заметно тряхнув головой, что бы отогнать непонятную грусть, дочь ремесленника лукаво улыбнулась своему спутнику. К чему сейчас печалиться, если впереди ее ждет еще один танец? Если дивная рождественская сказка еще продолжается, а за руку ее держит Йохан фон Кролок.

+2

51

- Веселого рождества и удачи в игре, - Йохан с легкой улыбкой проводил сына взглядом - недолго, ровно настолько, чтобы показать себя заботливым отцом, но не перегнуть палку с излишней опекой.
Сейчас он отчетливо чувствовал, как разошлись их дороги. Юношу тянуло к большой компании, он хотел блистать и привлекать к себе внимание, хотел шумной игры и победы, а его отца влекло совсем иное. Бал, на котором фон Кролок с нежданно вернувшимся удовольствием танцевал еще несколько минут назад, теперь тяготил его. Интерес гостей к Хелен Энгельманн казался навязчивостью, опутывавшей их обоих как липкая паутина, и граф решил выйти из этой ситуации просто и изящно, оставив собравшимся право обсуждать и даже, возможно, осуждать и его самого, и незнакомку.
- Что ж, я рад, что вы хорошо провели время, - коротко подытожил Йохан, мягко сжимая в пальцах кисть девушки и вновь выводя ее в зал.
Пары немного расступились, пропуская хозяина бала в центр. Зазвучала музыка - сначала тонкой и невесомой, будто завитком дыма плывущей над головами собравшихся мелодией лютни, а затем набравшей силу и объем, усиленной другими инструментами музыкой. Танец был вполне подходящим для задуманного, и Йохан начал двигаться даже с некоторым воодушевлением, которое, впрочем, едва ли читалось по нему со стороны. Пары сделали несколько па, перестроились, затем еще раз и еще. Граф аккуратно и спокойно вел Хелен среди танцующих, мягко подсказывая ей движения и предупреждая ее возможные ошибки.
- Надеюсь, мой сын был вежлив и вел себя как подобает виконту, - произнес он скорее утверждая, чем спрашивая. Однако тон его был чуть рассеянным, словно думал фон Кролок о совсем ином и едва ли ждал ответа девушки, тем более - не приведи Господь! - отрицательного. Однако когда, делая необходимый по рисунку танца шаг в интимной, почти опасной близости от Хелен, он склонился и шепнул чуть слышно: - Доверьтесь мне, - в голосе не осталось и тени задумчивой несобранности.
Еще несколько па - и вот они легко и незаметно оказались в дальней части зала, позади остальных пар. И в тот момент, когда кавалеры склонялись перед дамами, Йохан вопреки необходимому в танце движению поднял руку и приложил палец к губам, призывая девушку молчать. А затем, воспользовавшись тем, что все танцующие повернулись к ним спиной, вместо очередной фигуры взял ее за руку и увлек к стене - всего несколько аккуратных шагов к одному из начищенных до блеска зеркал. Повинуясь пальцам графа, что запустили скрытый за краем резной рамы механизм, оно неожиданно сдвинулось в сторону с тихим, почти неслышным звуком - он с легкостью потонул в музыке и негромких беседах гостей. Взорам графа и Хелен предстал коридор, начинавшийся прямо за зеркалом - в меру узкий и такой темный, что невозможно было понять, как далеко он уходит в недры замка.
Не спрашивая, не объясняя, никак не комментируя происходящее, Йохан легонько протолкнул Хелен внутрь, а затем вошел сам. Через мгновение зеркало вернулось на свое место, погрузив обоих в беспросветную мглу и отрезав их от гостей, которые, вероятно, даже не заметили их ухода. Музыка еще была слышна, но глухо, будто сквозь толщу воды, а из глубин коридора, от сплошных каменных стен, потянуло промозглой прохладой.

+2

52

Следуя за графом в центр зала, мысленно Хелен отругала саму себя за невнимательность. Очередную. Уже которую подряд! Даже сосчитать страшно…
«Мое молчание было не вежливым. Мне надобно было так же пожелать хорошей игры. Хотя у меня есть маленькое оправдание, Его Милость так быстро нас покинул, что я просто не успела!», - робко попыталась было подбодрить себя дочка резчика по дереву.
Вышло не слишком-то успешно, однако вскоре все эти тревоги и сомнения исчезли, словно утренняя роса при первых лучах солнышка, а все потому что на нее смотрели голубые, словно весеннее небо, глаза графа.
Фроляйн Энгельманн просто перестала видеть все и всех. Самодовольно-надутые лица гостей, их блестящие наряды – все это померкло, стало каким-то невзрачным пятном. В ту секунду Хелен видела перед собой только Йохана…
- Я всецело доверяю Вам, Ваше Сиятельство, - в ответ шепнула дочь Энгельманна, чувствуя как румянец смущения начинает заливать ее щеки.
Для самой себя фроляйн решила просто насладиться этими мгновениями, которые так быстротечны. Судьба даровала ей такой вот бесценный подарок, как еще один танец, и пренебрегать этим даром девушка не собиралась. Словно бы за этот короткий танец юная венка хотела как можно лучше запечатлеть в своем сердце облик того, о ком думала непозволительно много. На долгие годы вперед.
И не важно, правильно ли она выполняла те или иные танцевальные па. Гораздо важнее было то, что ее пальцы сжимает в своей ладони фон Кролок. А дальнейшее произошло так быстро, что в первые секунды Хелен и вовсе не поняла, как и где очутилась.
Мгновение, и зал, залитый светом свечей и наполненный волшебной музыкой, обратился в темный коридор. Будто по мановению волшебной палочки.
- Ой, мамочка... - тоненько, словно перепуганный мышонок, пискнула Хелен, чувствуя, как неприятный холодок страха заставил ее сердце затрепетать. Стыдно было признаваться в подобном, но дочь Энгельманна просто до ужаса боялась темноты. С самого раннего своего детства.
А еще на ум сразу же пришла страшная легенда, которую ей однажды рассказала одна из подружек во время вечерних гаданий. Про старого и дряхлого князя, которому было лет эдак шестьдесят, а может и больше, никто точно не знал. И был он сказочно богат, жил в огромном замке и кушал из золотых тарелок, золотыми приборами. Только был он совсем нелюдимым, ни семьи, ни детей. И вот однажды задумал он жениться. Выбрал себе юную красавицу, дочку простого крестьянина, которой едва семнадцать лет исполнилось. Однако через три дня молодая жена умерла. Недолго скорбел старый князь, через месяц вновь отыграл свадьбу. И вновь его избранницей стала не знатная юная красавица, и вновь по прошествии трех дней князь стал вдовцом… И на третий раз произошло все точно так же. А вот последнюю четвертую невесту спас ее храбрый возлюбленный, убив гадкого князя. И потом все узнали, что эти именно старик убивал своих жен в мрачной темнице, которая была в недрах замка. А все потому, что считал, будто кровь юных девиц есть один важнейших ингредиентов, для формулы бессмертия…
Внезапно, даже для самой себя, Хелен заулыбалась. А все потому, что вообразила себя везучей четвертой избранницей старого князя, а Йохана безусловно в роли храбреца, который ее спас.

+1

53

Только когда зеркало с тихим щелчком встало на полагающееся ему место, а перед глазами все заволокло такой непроглядной тьмой, что не было видно даже макушки Хелен перед самым носом, Йохан с запозданием подумал, что этих пространных предупреждений и просьбы довериться было маловато. Сейчас девушка была целиком и полностью в его власти - настолько, что он действительно мог сделать с ней что угодно, всецело и безнаказанно. Возвышающийся над ней больше, чем на целую голову, сам себе он сейчас казался куда опаснее, чем пустая темнота, простиравшаяся от их ног вперед и вдаль, и, пытаясь избавиться от этого неприятного ощущения, а заодно подбодрить явно напугавшуюся Хелен, он наугад, на ощупь нашел ее предплечье и мягко сжал, почти погладил.
- Обычно во время бала тут оставляли зажженную свечу, - его голос прозвучал тихо, но будто бы взорвал темноту своей близостью к девушке. - Обождите минуту...
Отпустив ее руку, он не глядя нащупал углубление в каменной стене, по высоте достаточное для того, чтобы в нем поместилась свеча с небольшим подсвечником, и нашел там и позабытую преданным слугой свечу, и небольшое огниво. Неприятное сожаление кольнуло внутри. Сколько лет эта свеча не зажигалась во время бала? Он был еще совсем юным, когда отец показал ему этот тайный ход (как, впрочем, и многие другие - вступив во владение замком Йохан получил в наследство и все его тайны). Обычно его использовали для эффектного появления хозяина на балу или же не менее эффектного исчезновения, как сейчас, и каждую ночь до самого утра здесь горела свеча, чтобы действующий граф, не путаясь в потемках, мог осветить себе путь. Нередко, правда, тайные ходы, подобные этому, становились и убежищами для игр... не всегда невинных. Впрочем, излишне посвящать в эти тайны гостей и возлюбленных считалось в семье дурным тоном. Однако сейчас... что? Престарелому графу хотелось произвести впечатление на юную деву, едва не павшую жертвой обворожительного изящества его сына? Как низко, Йохан.
Он сжал губы, отбрасывая непрошенные, но, по всей видимости, правдивые мысли, и, аккуратно сдвинув манжеты как можно дальше, ударил кресалом по кремню. Еще раз, еще. Быстрые короткие вспышки освещали его лицо, выхватывали из темноты профиль потерявшейся во мраке Хелен, давая ей ориентир. Пропитанный маслом фитиль, наконец, загорелся, и фон Кролок, чудом не опалив своих манжет, незаметно выдохнул. Когда-то для него это было просто, а теперь навык, кажется, поблек и почти растерялся. Да и зажигать свечу в темном узком коридоре ему почти не приходилось. Но стоит ли винить слугу, если ходом не пользовались годами, а уж во время бала - тем более? Ориентируясь на балансирующего на грани старости хозяина, ограничивавшегося лишь открытием бала и все остальное время коротавшего в одиночестве, он наверняка посчитал необязательным поддерживать старую традицию - по крайней мере до тех пор, пока молодой виконт не унаследует все тайны замка. И если бы не Хелен Энгельманн, граф так бы об этом и не узнал.
Достав свечу из ниши, он поднял ее чуть выше, освещая стены и девушку, опрометчиво доверившуюся ему.
- Держу пари, они будут нас искать. Но не найдут, - губы его дрогнули в улыбке. - Этим ходом давно не пользовались, не знаю, какие сюрпризы он нам готовит. - Кажется, вместо того, чтобы подбодрить гостью, Йохан лишь испугал ее еще больше, обещая неведомое на уходящем во тьму пути. Все-таки он совершенно отвык общаться с дамами на уровне чуть более близком и неформальном, нежели ничего не значащие вежливые беседы... Однако сообразительность вовремя подсказала ему правильный выход. - Вы любите приключения?

+2

54

От прикосновения холеной графской ладони, крупной, но изящной, к ее смугловатому плечу, Хелен залилась румянцем и тут же мысленно возблагодарила небеса за то, что в этом коридоре так темно. Теперь мрак этого тайного хода ее не пугал, а казался самым настоящим спасением. Ведь в темноте никто не мог видеть ее смущения. А смущаться было из-за чего!
Во-первых, Хелен никогда не позволяла даже подумать о подобных вольностях своим венским, а ныне деревенским воздыхателями. Она и за руку то не позволяла себя взять, не то что уж… А во-вторых, это был не бог весть какой мужчина, а именно тот, кто умудрился похитить покой фроляйн Энгельманн. 
За всеми этими размышлениями, она даже не особо обратила внимания на речи Его Сиятельства относительно того, что тут должна была быть свеча…
Которая ну никак не желала загораться. Прямо как нарочно. Фроляйн уже хотела было предложить свою помощь, ведь такая работа была для нее не в новинку, но наконец, свеча загорелась, скупо освещая пространство вокруг. 
- Сюрпризы?
Энгельманн вновь опасливо поежилась, пытаясь предугадать, куда же именно может вести этот длинный коридор, и старательно стараясь отогнать от себя мысли о той страшной сказке про старого алхимика и невинных девиц. Этому несказанно помог вопрос, который задал фон Кролок.
- Я не знаю, Ваше Сиятельство! Признаться честно, в моей жизни было слишком мало приключений, что бы понять нравятся ли мне они, - с этими словами Хелен несколько смущенно заулыбалась, но в глазах чернокудрой венки блеснули лукавые искорки. Опять вспомнилась ее счастливое детство, которое проходило в славном городе, столице Австрии. Все же дочь резчика по дереву скучала по той своей жизни, которая казалось такой далекой. Словно полузабытый летний сон. 
– Пожалуй, самое значимое приключение, которое я хорошенько запомнила, это наш славный поход за яблоками, дарующими бессмертие! И хранились они, вообразите себе, в пещере, охраняемой настоящим драконом, – хотя фроляйн Энгельманн старалась казаться максимально серьезной, все же не сдержалась и звонко рассмеялась. В эту секунду она отчего-то почувствовала себя самой счастливой во всем белом свете. Словно бы забыла, что перед нею стоит не абы кто, а Его Сиятельство граф фон Кролок. 
– Это  произошло в канун Рождества, мне было тогда лет семь. И мы с Генрихом, это был мой самый лучший друг, решили поиграть в храбрых рыцарей, разыскивающих сокровища. Сказано-сделано и в итоге мы бесстрашно забрались в кладовку, где моя матушка держала всякие сласти. В том числе и купленные специально к празднику яблоки в карамели. До Рождества оставалось всего ничего, дня два от силы, но утерпеть мы не сумели. Съели практически все, перемазались словно поросята… Ох, ну и досталось же нам за это потом!
Хелен невольно поежилась, вспоминая какой же все-таки тяжелой может быть рука, у ее милой матушки и то какой дискомфорт доставили нехитрые методы воспитания Флорики. Ведь после этого «приключения» некоторое время Хелен приходилось прилагать немало усилий, что бы садясь на лавку, не морщится…
Внезапно фроляйн вновь покраснела, теперь из-за того, что зачем-то рассказала все это фон Кролоку. Уж лучше бы она молчала!
- Простите мне всю эту глупую болтовню, Ваше Сиятельство. Не следовало мне всего этого рассказывать, - голос черноволосой Хелен виновато дрогнул и затих. Вновь стали слышны звуки музыка, которая сейчас звучала в зале…

+1

55

Глядя на Хелен Энгельманн, освещенную лишь неверным пламенем свечи, Йохан невольно залюбовался той смесью страха, едва читаемой робости и очаровывающего юношеского задора, которыми сиял весь ее облик. Она смеялась, в глазах проскакивали лукавые искорки, голос звучал как музыкальные колокольчики, но поверить в то, что ей в темном уходящем в неведомую даль коридоре так же уютно и легко, как в большом светлом зале, он не мог. А потому эта едва ли не бравада, призванная упрятать страх за смехом, невольно заставляла его чувствовать себя покровителем еще в большей степени, нежели там, по другую сторону зеркала. Господи, а он ведь мог бы этим воспользоваться. Сделать вид, что верит в ее бесстрашие, или же наоборот - напугать еще больше. Притянуть ее к себе, подчиняясь ее задорной игре, коснуться кончиками пальцев мягких волос, пить с ее лица испуг, смешанный с готовностью подчиниться... Он сморгнул, прогоняя непрошенные мысли, не позволяя себе даже в воображении прибегнуть к своей власти. На подушечках пальцев еще горело мягкое тепло ее кожи - фон Кролок перехватил подсвечник другой рукой, чтобы вытравить это ощущение. Как легко быть повелителем, в чьей власти столь многое. Как трудно быть просто человеком и не поддаваться собственным желаниям...
- Ну что вы. Чудесная история. И найденные сокровища как раз под стать рыцарям.
Йохан чуть улыбнулся, вспоминая себя в юном возрасте и немного досадуя, что едва ли может поделиться подобными милыми безумствами, которых... то ли не совершал в детстве, то ли напрочь о них позабыл. От рассказа Хелен тянуло сладким ароматом светлого прошлого, и он невольно втянул носом воздух, будто надеясь почувствовать запах играющей в солнечных лучах пыли и запрятанной к празднику карамели. Но пахло лишь сыростью и голым камнем, плавящимся воском и сгорающим фитилем. Граф вернулся в настоящее, легко пожав плечами.
- Боюсь, в этом коридоре яблок в карамели нам не найти, но я обещаю раздобыть для вас парочку... чуть позже. Позвольте... - он протиснулся вперед мимо Хелен, с некоторым трудом разойдясь с ней в узком пространстве. Жесткий камень стены царапнул ему спину едва ощутимым холодом даже сквозь плащ, а нечаянная близость девушки взволновала, заставив сердце сделать лишний удар. Господи, ну что за наваждение. Граф отвел глаза, стараясь не встретиться с ней взглядом, и невольно выдохнул, когда, через пару шагов, смог свободно повернуться и осветить начало уходящей во мрак дороги.
- Мой предок, выстроивший этот замок три века назад, был без ума от секретов и тайн, иначе едва ли можно объяснить то, что здесь несколько подобных путей. Когда-то я любил путешествовать только по ним, исчезая в одном месте, появляясь в другом, доводя до обморока престарелых родственниц, время от времени гостивших у нас, - это было не то же самое, что история Хелен, но лучше, чем просто промолчать. Он неторопливо двинулся вперед, жестом пальцев приглашая девушку следовать за ним. Света одного маленького фитилька не слишком хватало, но у Хелен, по крайней мере, был ориентир - горящая впереди свеча в его руке. И голос. - Однажды я спрятался в подобном коридоре с книгой, парой свечей и корзинкой пряников нашей старой кухарки, и отец со слугами сбились с ног, пытаясь меня найти.
Йохан даже помнил, почему он забрался читать именно в тайный ход. Книга была из тех, что отец запрещал брать с полок пятилетнему ребенку, а его уж очень манила и тяжелая, подбитая железом обложка, и золоченое тиснение на коже, и... что уж там скрывать, то, как отец убирал ее и ей подобные на высокие полки в библиотеке. Так, при неверном свете свечи и под аромат свежеиспеченных пряников, он приобщился к тайнам демонологии и колдовства, в подробностях изложенным в трактате "Молот ведьм". Отец был в ярости, увидев в его руках эту книгу, а вот тетка Эльфрида, наоборот, казалось довольной и бормотала что-то о предопределенности.
- Осторожнее, - невольно углубившись в воспоминания, Йохан едва не уткнулся лицом в лохмотья старой паутины, свисавшие с потолка, и лишь в последний миг пригнулся и с толикой брезгливости отвел их в сторону кончиками пальцев.
Свеча дрогнула в его руке, и пятно света выхватило из темноты притаившуюся под потолком летучую мышь, которая с писком сорвалась с места и заметалась между графом и его спутницей.

+2

56

Яблоки в карамели до сих пор являлись ее самым любимым лакомством. Так что тут юная Энгельманн была полностью солидарна с фон Кролоком. Это было настоящие сокровище под стать рыцарям, в которых они так любили играть.
– Правда раздобудете?  - просияла фроляйн, с долей кокетства взирая на графа, но тут же сделалась серьезною. - Хотя нет. Нет-нет, не стоит, Ваше Сиятельство. Вы лучше приходите ко мне… К нам в гости, и я специально для Вас состряпаю их. Я секретный рецепт знаю, мне матушка когда-то рассказывала.
Вообще-то никакого «волшебного» рецепта и не было. Если только щепотка ванили да любовь. Флорика всегда говорила, что готовить надо с любовью в сердце и тогда вся еда будет таять во рту. И Хелен искренне в это верила.
Ванили дома было хоть отбавляй, а сердце ее так и сжимается в сладкой неге, едва только она подумает о Йохане… А что это если не любовь? Пора бы уже перестать обманывать саму себя.
Но, тут же устыдившись своих мыслей, фроляйн снова покраснела и принялась тщательно разглаживать несуществующие складки на своих атласных юбках, с таким заинтересованным видом, будто ничего в белом свете не интересовало ее сильнее.
Никакой любви! Даже в самых смелых своих мечтах. На подобные мысли она не имела права! Кто она? Всего лишь дочка ремесленника, а стало быть, и выбирать себе сердечную зазнобу надобно из своего круга.
Правда, рассказы о тайном ходе, книге, пряниках и напуганных престарелых родственницах  несколько отвлекли дочку резчика по дереву от «мятой» юбки, а точнее от невеселых  рассуждений о разных социальных положениях и тех нежных чувствах к фон Кролоку, которые у нее возникли так внезапно.
И как же сложно было представить себе этого блистательного мужчину, возвышающегося ней больше, чем на целую голову, маленьким мальчиком, любящим проказничать.
- Это верно было так здорово, – заулыбалась Хелен, покорно следуя за Его Сиятельством, как ей и было велено.
Рассказы про все эти лабиринты, замки, тайны и прочие  прелести жизни сильных мира сего, казались неискушенной деревенской девочке настоящей сказкой и волшебством. В котором ей так милостиво позволили поучаствовать.
- А я любила пугать тетку со стороны отца, которая частенько приезжала к нам. Но она была такой противной, - совершенно искренне заверила Кролока чернокудрая плутовка, и передернула плечами, вспоминая обрюзгшую старуху с крючковатым носом и скрипучим голосом. - Все время командовала, бранилась… И снова командовала. А потом бранилась. Я, в отместку ей пауков ловила во дворе, и подбрасывала. И паутину намотала на щетку для волос!
Саму Хелен паутина, от которой ее заботливо предостерег граф,  вовсе не пугала. А вот мрак таинственного хода и летучие мыши, которые как выяснилось, обитали в нем, очень даже. Тем более, когда эта самая мышь оказалась так близко! И еще и так внезапно. Вот ведь гадкое создание!
Перепугано взвизгнув, чернокудрая венка с ловкостью дикой кошки спряталась за спину Йохана, словно за щит, намертво вцепилась в дорогую ткань черного плаща, а для пущей надежности еще и глаза зажмурила.
В данную секунду ей решительно все равно было на правила приличия. И этикета. И совершенно не думалось о том, как в такой ситуации повели бы себя те благородные фрау и фроляйн, которые сейчас плясали в зале… Сейчас было не до них! Ведь тут эта препротивнейшая летучая мышь!

+1

57

На какой-то момент Йохан действительно поверил, что спустя некоторое время он вот так запросто придет в гости к семье Энгельманн, попробует их стряпню, посидит у огня и душевно побеседует с ними как хороший знакомый или даже друг Хелен... Заманчиво? Быть может, да. Необычно, по крайней мере. Настолько необычно, что он на этот же короткий момент позабыл, что он граф, что между ним и Хелен пролегает целая пропасть и ее не залатать яблоками в карамели, как бы вкусны они ни были. Здесь, вдалеке от бала, все казалось другим, покрывалось легким флером несбыточного и волшебно-ненастоящего. Йохан улыбнулся, вполоборота глянув на девушку, но ничего не сказал, с одной стороны, не желая обидеть ее отказом или согласием, означавшим, тем не менее, отказ, а с другой - не желая самому себе напоминать лишний раз, насколько хрупка их нереальная реальность.
И все же каким маняще завораживающим был этот миг! Граф смаковал его словно дорогое выдержанное вино, заграничные экзотические яства, словно... ароматное яблоко, покрытое густым слоем сладкой карамели, что аккуратные руки Хелен приготовили специально для него. Безумие, чистое безумие, но поверить в то, что все это возможно, было отчего-то так легко. Позволь себе лететь, Йохан. Всего лишь на одну ночь.
А она щебетала, говорила, обволакивала его туманом слов, не замечая, что кружит ему голову. Ему, который всю свою жизнь крепко стоял на ногах и почти не ударялся в эфемерные мечтания. Ему, что разменял пятый десяток и готовился через несколько лет вступить в шестой. Холодному и малоэмоциональному, уже много лет не способному на яркие и захватывающие чувства.
- Да вы опасный враг, домнишоара, - едва успел он ответить, прежде чем их мирное путешествие было нарушено, и Хелен, ничуть не соблюдая безопасную дистанцию, практически уткнулась ему в спину.
Едва не выронив свечу, Йохан неловко повернулся, свободной рукой укрывая девушку от мечущейся мыши. Запертой в узком коридоре, ей не хватало простора для маневра, и, едва не запутавшись в бархате плаща на плече графа, зацепив прядь его волос у самого лица, чудом не задев ему лоб или щеку, она все-таки оцарапала тыльную сторону кисти, закрывавшей Хелен. А потом, наконец, затихла под самым потолком, нервно вздрагивая.
Тихо-тихо, стараясь не потревожить ее снова, фон Кролок коснулся Хелен кончиками пальцев и мягко протолкнул ее вперед вдоль стены, оказавшись таким образом между нею и летучей мышью. Плащ неудобно перекрутился на плечах.
- Идите вперед. Тихо, - его голос прозвучал возле самого уха Хелен - одним только дыханием, почти беззвучно.
От волос девушки пахло чем-то сладким и свежим. Йохану показалось, что как раз теми самыми яблоками в карамели, о вкусе которых он думал совсем недавно. Если бы было темно, он, наверное, прикрыл бы глаза и под покровом спасительного мрака вдохнул еще раз - с наслаждением, медленно и глубоко. Но маленького огонька свечи хватало, чтобы безжалостно выхватить из тьмы его лицо, на котором не должно, нет, не должно отражаться столь нечистое желание, а потому он, лишь полуприкрыв веками глаза, медленно выпрямился и аккуратно направил Хелен вперед, подальше от летучей мышки, то ли заплутавшей в замковых тайных проходах, то ли обустроившей тут свой дом во время долгого отсутствия прямых хозяев. И лишь когда они прошли по коридору еще с дюжину или больше шагов, окончательно распрямил плечи и расправил плащ.
- Оцарапала все-таки... - он поднял руку, чуть растерянно глядя в свете горящего фитиля на кровоточащую царапину, а затем перевел взгляд на Хелен. - Обычно летучих мышей тут не бывает, - он не был уверен, что ему стоит извиняться, но в голосе его скользнуло что-то близкое к "простите" - не словом, нотками звучания. - Мне жаль. Чаще они предпочитают места ниже и тише, например, усыпальницу под замком... - сначала сказал, потом подумал и оборвал граф сам себя. Рассказывать девушке, которая туманит твой разум, о склепе и покойниках? Удачный ход, Йохан.

+1

58

Повинуясь указаниям Его Сиятельства, Хелен чувствовала, как бешено колотится ее сердце. И  теперь вовсе не от испуга перед этой злосчастной летучей мышкой, которая появилась так не вовремя и сама вероятно перепугалась девичьих визгов, до смерти…
Теперешнее волнение фроляйн было растолковать очень просто – подле нее, совсем рядом стоял тот самый волшебник, который подарил ей волшебную Рождественскую сказку, который заставил ее трепетать от незнакомых доселе чувств... Они были совсем одни, окруженные тишиной и мраком подземелья, освещенные неровным светом одной только свечки. И шепот графа звучал для неискушенной в сердечных делах дочери ремесленника настоящей ангельской музыкой.
А вот слов Его Сиятельства про фамильную усыпальницу Хелен словно бы и не расслышала. Да и эта гадкая летучая мышь не казалась ей такой уж страшной. Ведь тут приключилась беда куда страшнее, нежели безвредная, в сущности, мышка.
- Оцарапала? Вы поранились?! Из-за меня… - выдохнула дочь Энгельманна, обеими руками схватив Кролока за руку и с явным испугом осматривая царапину, словно бы пытаясь понять насколько все это серьезно.
Секунду спустя, сделав вполне себе логичное умозаключение, что рана явно не смертельна и жизни Его Сиятельства ничего не грозит, венка несколько успокоилась, но графской руки не отпустила, а принялась, как малое дитя дуть на царапину, что бы фон Кролоку было не так больно.
- Бедная, бедная ручка, – беспомощно лепетала Хелен, морща лоб и в волнении покусывая нижнюю губу. – Что же теперь делать? Перевязать надобно… Пренепременно…
Но только чем? Платка у нее с собой не было. Если бы она была  в своем простом платье, проблем не возникло бы и вовсе. Оторвать от подола лоскут, что бы перевязать руку – сущие пустяки, но вот так поступить с шелками которые стоили целое состояние она не посмела бы… Да и потом, можно ли перевязывать такую вот холеную руку простыми тканями?
«Наверное, нет! Это мне можно перевязать царапину хоть холщевиной, и ничего не сделается. А у Йохана такие руки нежные, что эдакая ткань только причинит еще большую боль…» - про себя рассуждала дочка резчика по дереву, ломая голову над такой вот непростой задачкой – где в этом мрачном подземелье взять ткань, что бы перевязать руку.
Решение пришло так внезапно, что Хелен даже заулыбалась. Ловким движением она распустила волосы, которые поддерживалась атласной летной, подобранной в тон платью.
Черные кудри, которые были так заботливо собранные Дориной в замысловатую прическу, рассыпались по плечам, обрамляя хорошенькое лицо юной венки, которое сейчас казалось таким сосредоточенным и серьезным.
- Я сейчас, сейчас… - движения фроляйн были торопливыми но плавными, словно бы она опасалась своей неловкостью причинить боль раненому. - Вот так будет значительно лучше. Болеть больше не будет… Не слишком туго?
Не сказать, что идея перевязать царапину на руке атласной лентой была отличной идеей, но собой Хелен осталась довольна. Ей хоть как-то удалось исправить то, что произошло по ее вине.

+1

59

- О, пустяки. Ничего страшного.
И в самом деле, что за напасть? Сущая мелочь. Всего несколько капель крови, да он вскоре забудет о поцарапанной руке. Однако девушка не в шутку переполошилась, и ее можно было понять - все же именно ее Йохан закрывал рукой от летучей мыши, когда та когтем пропорола ему кожу. Пожалуй, любая аристократка и бровью бы не повела, спокойно продолжив путь. Именно это собирался сделать и граф, но неожиданно его увлекла волнительная нервозность юной гостьи. Дочь резчика по дереву просто не могла допустить, чтобы он поранился, уберегая ее. И Йохан, обычно куда менее трепетный в отношении каких-то мелких неурядиц, неожиданно для себя увлекся ее горячностью и подчинился.
- Хелен. Не беспокойтесь, прошу вас.
Тщетно. Да и к лучшему. Пряча улыбку в уголках губ, Йохан не мог отвести от нее взгляда, вручив себя ее заботе и наслаждаясь этим. А когда девушка распустила волосы, чтобы высвободить ленту и перевязать ею царапину, невольно задержал дыхание, опасаясь снова попасть под чары аромата ее темных локонов, волной упавших на гладкие обнаженные плечи. Хелен была прелестна в убранстве аристократки - ей необычайно шло и платье, и кулон, и та изящная прическа, которую мастерица Дорина умудрилась создать быстро и без лишних подручных средств. Но свободно распущенные волосы, вырвавшиеся из роскошного, но непривычного для них плена, украсили Хелен еще больше. И фон Кролок был очень рад, что она всецело занята его рукой и не может заметить того взгляда, который он устремил на ее прелестный профиль и на вьющиеся локоны, обрамлявшие лицо.
Боже... Его сердце дрогнуло в груди, будто напоминая, что оно у него все еще есть, что не отмерзло и не исчезло за годы полного равнодушия, и... что способно вместить в себя еще кого-то, кроме обожаемого сына.
- Нет. Прекрасно. - Йохан сморгнул, пряча в себе нежданные и полузабытые эмоции, и мягко отвел руку, забрал из тонких аккуратных пальцев девушки. Если бы можно было так же просто вытолкнуть ее образ из мыслей и... нет, нет. Сердце тут вовсе ни при чем. И деревенская девочка, как бы прелестна она ни была, не сможет вот так просто пробраться туда, где уже очень давно не было места никому стороннему. Все это просто волшебная ночь и забавное приключение. И только. - Спасибо. Пойдемте дальше.
Он отвел взгляд и двинулся вперед. До конца пути оставалось не так уж много, но Йохан, пожалуй, хотел бы, чтобы коридор не заканчивался. Чтобы он мог и дальше идти, не оборачиваясь, не показывая лицо, не опасаясь возможного разоблачения. Непроницаемая маска спокойствия надежно скрыла незванное смятение чувств, но у графа не было уверенности, что он не потеряет лицо снова. А сейчас, по крайней мере, у него не было поводов оборачиваться и рисковать снова попасть под очарование юности, свежести, нежной непосредственности и аромата этих, чтоб их, яблок. До того момента, пока...
...Пока коридор не пересек другой ход, образовав развилку. Из ответвления тянуло холодом - невдалеке было проделано отверстие для вентиляции, и порывы ветра, хоть и не сильные, без труда находили вход в потайные коридоры замка. Йохан вскинул руку, чтобы прикрыть огонек свечи, но запоздало. Сказывались и мысли, вертевшиеся не там, где надо, и тот факт, что этими коридорами он давно уже не ходил, предпочитая более удобное и свободное перемещение по анфиладам залов. Порыв холодного воздуха слизнул маленький огонек, и граф со своей спутницей погрузились в кромешную тьму.
"Дьявол!" Йохан, вмиг ослепнув, выронил ставшую бесполезной свечу, развернулся и тут же пожалел об этом - он стоял в самом центре развилки из четырех ответвлений и мог только догадываться, откуда они пришли и... куда им надо. Нет, нет, он сейчас сориентируется. Раньше он мог ходить здесь без света вовсе и сможет все припомнить. Вот только Хелен... Он оторвался от нее на пару шагов, пока шел, будто надеясь, что расстояние вернет былую безопасность, и теперь бесконечно жалел об этом. Где она? В каком из коридоров?
Он медленно поднял руки и расставил их в стороны, коснувшись пальцами стен, нащупывая шершавые каменные углы - будто создал заслон, чтобы девушка не смогла пройти мимо, ничего не видя. Лишь бы только не потерять ее окончательно, лишь бы найти ее в этом непроглядном мраке. Где-то вдалеке капала вода, потом раздалось шуршание, будто мышь скользнула по камню, вновь потянуло холодом, но Йохан не слышал ни шагов, ни голоса, ни даже дыхания.
- Хелен?.. - осторожно позвал он, не решаясь двинуться с места.

+2

60

Пойдемте дальше. Ничего не оставалось, как безмолвно повиноваться, про себя продолжая дивиться какой же нежной была кожа рук у этого мужчины. Ей-богу, словно у новорожденного младенца.
Мысленно Хелен вновь посетовала, что у нее, просто коряги какие-то неухоженные, а не руки. И никогда не быть им такими же белыми да мягонькими… Этими руками ей надобно хлопотать по дому, готовить еду, помогать отцу в лавке. Работать. С этим следует смириться, ведь она самая простая крестьянка, а не какая благородная девица, которая ничего тяжелее веера или шали не поднимает.
Господи, да когда же конец этого мрачного подземелья в котором обитают пауки да летучие мыши? И когда же они придут уже… Да, кстати, интересно знать, а куда они вообще направляются? Ей про это не было сказано ни словечка. Фроляйн поежилась.
«В зале было куда интереснее, там можно было танцевать и любоваться нарядами знатных господ … Остается надеяться, что мы направляемся не в ту самую усыпальницу, про которую только что упоминал Йохан…Не хотелось бы Рождественскую ночь проводить в компании мертвецов!».
Богатое воображение дочери ремесленника тут же нарисовало себе картину, как она вынуждена будет плясать вальс со скелетом, обряженным в саван, на манер римской тоги. Жутковатая картина.
Задумавшаяся Хелен замешкалась, и слегка отстала от Его Сиятельства. И признаться по чести, перепугалась практически до полусмерти, когда внезапная тьма накрыла ее. Отчего-то погасла свеча… Скверная ситуация, очень скверная!
Фроляйн растерялась настолько, что замерла, будто была мраморной скульптурой. Первой мыслью было позвать на помощь, но ее Хелен сразу же отмела. Эдак, своими воплями, она разбудит всех летучих мышей, которые обитают в этом подземелье! И такого счастья она точно не переживет.
Стоять и ждать покуда появится добрый волшебник фон Кролок и спасет ее? Идея хороша, но один Господь ведает, сколько ей вот так придется ожидать. 
Но, ведь если куда-то идти, то обязательно до чего-то дойдешь? Верно? Да и потом, Его Сиятельство не могу уйти далеко вперед. И с этой здравой мыслью чернокудрая фроляйн попыталась ступить вперед, одной рукой касаясь стены, но тут же запнулась о подол своего роскошного платья и в нерешительности остановилась.
«Нет, так дело не пойдет. Если я попорчу платье, то потом в век папе моему не расплатиться, он же стоит целое состояние!».
Да и расшибить себе лоб о какой-то угол, который она в темноте не увидит, так же не хотелось. Вот почему фроляйн замерла, решив подождать какое-то время. Что бы глаза привыкли к мраку, как минимум. А уже  потом постараться выбраться отсюда..
Но вот откуда-то послышался шорох, и голос Йохана, который звал ее по имени. Казалось граф был совсем близко! Вытянув одну руку вперед, словно она была слепой, второй подобрав юбку, дабы не наступить на нее, фроляйн тихонько вздохнула, стараясь подбодрить себя, и двинулась вперед.
И правда долго идти не пришлось, буквально шагов десять и она натолкнулась на графа. Не сумев совладать с охватившими ее эмоциями, порывисто обняла его и всхлипнула.
- О, Господь Всемогущий… Йохан! Ich habe mich so erschreckt, du kannst dir gar nicht vorstellen wie sehr, - лепетала Хелен, сама того не заметив, как от волнения мешала немецкие и румынские фразы. – Ich dachte,dass… Dass du, ein Zauberer aus einem bösen Märchen bist... Исчез и оставил меня совсем одну!
И чуть подрагивая, словно перепуганный зверек, юная венка еще крепче прижалась щекой к  прохладной ткани графского камзола, словно боясь, что ее вновь оставят одну в этой непроглядной темноте страшного подземелья.

перевод

- О, Господь Всемогущий… Йохан! Как же я испугалась, ты даже представить себе не можешь, - лепетала Хелен, сама того не заметив, как от волнения мешала немецкие и румынские фразы. – Я подумала, что… Что ты, словно волшебник из страшной сказки... Исчез и оставил меня совсем одну!

+1


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Репетиции "Tanz der Vampire" » Wenn ich tanzen will