12 ноября. Обновлены посты недели.

5 ноября. Просим обратить внимание на объявление администрации. Небольшое нововведение, актуальные ивенты, подведение итогов викторины, награды, а также немного истории нашего форума.

30 октября. Поздравляем с днем рождения Генри Кавендиша!

17 октября. La Francophonie шесть лет! Мы от всей души поздравляем всех, кто отмечает этот день с нами или просто неравнодушен к форуму и заглянул на огонек!
Обновлены игроки месяца.

12 октября. Поздравляем с днем рождения Куколя!

Frida von Hammersmark Чудесный день, чудесный вечер, и Фриде очень хотелось завершить его... как-нибудь пикантно. Как-нибудь так, чтобы это нечаянное приключение осталось теплым и немного стыдным воспоминанием для них обоих. И, кажется, она была достаточно пьяна, чтобы совершить, наконец, истинное безумство. И была достаточно женщиной, чтобы пройтись аккуратно по острому краю между дружбой и соблазнением. [ читать полностью ]

Cecilia Baffo "Если Кормилица синьорины Капулетти надеялась таким образом узнать от меня что-то о Ромео... о синьоре Ромео, то ничего нового, чего бы она не знала, я не сообщила. Только говорила ведь я правду. Ромео действительно такой и... нет, много лучше, слов недостаточно для того, чтобы его описать. Но я так просто никому не отдам своего возлюбленного!" [ читать полностью ]

Kit Collum — Мисс, успокойтесь! Успокойтесь, прошу вас! Я пришел помочь. — Чтобы успокоить ее, пришлось взять за плечи, слегка тряхнуть, приводя в чувство, а потом прижать к груди, обещая защиту. Она прижалась, так доверчиво. Как маленькая птичка. Все еще тихо всхлипывая и вздрагивая. У Кита отлегло от сердца. Конечно, она — человек. Была бы вампиром, уже давно бы напала. Ведь шея его сейчас так близко от ее губ. [ читать полностью ]

Le Fantome ...Выбраться из клетки, чувствуя, как ноет затекшее тело, приказать себе действовать точно так, как много раз представлял себе в своих мечтах. Он сильнее, чем думает. Чем все они думают! И сейчас, стоя над мертвым цыганом, Эрик ощущал торжество волчонка, впервые вкусившего крови. Он больше не жертва, а хищник. И никогда не вернется в тот ужас, что ему довелось пережить. [ читать полностью ]

Herbert von Krolock "Я хочу твой секрет, выдай, ну выдай его мне", — говорил блеск в его глазах, вопреки односложности ответа графа, которая вновь намекала, что сын злоупотребляет и его доверием, и эксклюзивностью праздничной ночи, когда родители могут не отчитывать за беспечные поступки юных отпрысков, а благовоспитанные господа — не изображать благовоспитанных и не казнить себя за маленькие слабости. Доброй, доброй ночи. Сколько там ее осталось? Как жалко. [ читать полностью ]
Antonio Salieri
Graf von Krolock
Главный администратор
Мастер игры Mozart: l'opera rock
Dura lex, sed lex


Franz Rosenberg
Herbert von Krolock
Дипломатичный администратор
Мастер игры Tanz der Vampire
Мастер событий

Juliette Capulet
Мастер игры Romeo et Juliette

Willem von Becker
Matthias Frey
Мастер игры Dracula,
l'amour plus fort que la mort
Модератор игры Mozart: l'opera rock


Le Fantome
Мастер игры Le Fantome de l'opera
Дорогие друзья, гости и участники нашего проекта! Мы рады приветствовать вас на уникальном форуме, посвященном ролевым играм по мотивам мюзиклов. У нас вас ждут интересные приключения, интриги, любовь и ненависть, ревность и настоящая дружба, зависть и раскаяние, словом - вся гамма человеческих взаимоотношений и эмоций в декорациях Европы XIV-XX веков. И, конечно же, множество единомышленников, с которыми так приятно обсудить и сами мюзиклы, и истории, положенные в их основы. Все это - под великолепную музыку, в лучших традициях la comédie musicale. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

La Francophonie: un peu de Paradis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Tanz der Vampire: репетиции » Wenn ich tanzen will


Wenn ich tanzen will

Сообщений 91 страница 92 из 92

91

Как было бы славно, если б Герберт сейчас проявил хоть сколько-нибудь заметный интерес к Руслане - или к любой другой девушке на балу. Можно было бы без особых усилий переключиться на мысли о предстоящем тандеме, о будущей виконтессе фон Кролок и продолжении рода. О том, что действительно стоит внимания графа, которому положено заботиться о семье и землях, о внуках, которых он надеялся увидеть раньше, чем превратится в развалину. Тогда, вероятно, он уже сейчас перестал бы даже вспоминать Хелен Энгельманн, а все его мысли заняла бы другая юная дева, практически ровесница той, но только не для него самого, а для отпрыска, не желавшего обрести хоть толику серьезности. Неужто он и сам был таким?
Йохан невольно шагнул в воспоминаниях дальше, в тот славный период, когда чувствовал себя свободнее и беззаботнее, когда тело получало свое, а разум еще не был обременен проблемами, которые решал по большей части его отец. Счастливое время. Если б он мог, он бы продлил его для Герберта как можно дольше. Если б он только мог... Утро сковало его, заперло в клети реальности, и пренебрегать ей нельзя, просто невозможно. Жизнь тянулась своим чередом, и следовало отдать ей должное. Ей, а не всему тому, что украсило этот бал.
- Это?.. - он опустил взгляд и чуть приподнял брови, будто бы удивился наличию ленты на руке, хоть и задумчиво трогал ее на протяжении разговора.
И в самом деле, что?.. Нечаянный бинт для крохотной ранки? Подарок девушки, которой он дарил волшебную сказку? Память о стремительно тающей ночи? Фон Кролок потянул за ленту, развязывая узелок - та скорбно соскользнула между его пальцев вниз, будто подчиняясь своей участи, печально повисла, такая непривычно-синяя на фоне его красно-черных одежд. Господи, какая это мелочь, какая невообразимая чушь - вкладывать в обычные, нисколь не ценные предметы особый смысл, наделять их дополнительной значимостью. Память хранится лишь в разуме, не в вещах. Но и там Йохан фон Кролок был готов расстаться с ней, с Хелен. С ночью, с поцелуем, со сказкой, со всей этой славной будоражащей нерастраченные чувства ерундой. Бессмысленная прелесть бытия.
- Ничего.
Он поднял взгляд и устремил его вперед, опуская руку, в которой шелковая лента, с холодной аккуратностью сжатая пальцами, сиротливо провисла и даже коснулась пола. А потом шагнул вперед, мимо сына, к выходу из зала. Но уже следующий шаг отдался болью в колене, заставляя графа чуть покачнуться и остановиться - на несколько долгих секунд, пока пульсирующая боль утихала, будто обещая еще вернуться. Как странно. А ведь он, несмотря на танцы, несмотря на подъем и спуск по лестнице на смотровую площадку, даже не вспоминал о своем недуге. Йохан взглянул на сына словно бы с растерянностью, но затем его глаза затянулись привычным спокойствием, пряча все неслучившееся, непризнанное, несказанное глубоко внутри - там, куда не было доступа даже Герберту.
- Добрых снов.
Походка графа вновь обрела силу, но при желании можно было заметить, что отсутствие хромоты дается ему с усилием. Он двинулся прочь из зала, не оглядываясь, и, лишь проходя мимо кресла не глядя разжал пальцы, - синяя шелковая лента пустой змеиной кожей скользнула на сиденье, где он провел часть ночи, до появления Хелен Энгельманн, и осталась лежать ненужной, забытой. Йохан не сомневался, что к утру уже не сумеет ее найти. И к лучшему. Пусть все, что ненадолго связало его с дочкой резчика по дереву, канет в прошлое. И утонет в забвении.

+1

92

Как бы Герберт ни склонял почтенно голову, как бы ни опускал тактично взгляд, он все равно с шаловливым интересом следил за тем, как отец перебирает ленту в руках, словно уставший фокусник. "Я хочу твой секрет, выдай, ну выдай его мне", — говорил блеск в его глазах, вопреки односложности ответа графа, которая вновь намекала, что сын злоупотребляет и его доверием, и эксклюзивностью праздничной ночи, когда родители могут не отчитывать за беспечные поступки юных отпрысков, а благовоспитанные господа — не изображать благовоспитанных и не казнить себя за маленькие слабости. Доброй, доброй ночи. Сколько там ее осталось? Как жалко.
— Добрых снов, — уважительно поклонился Герберт, провожая струящуюся по обивке кресла, как ручеек, ленту, взором и улыбкой, от которой с его щек все никак не сходили игривые ямочки. Добрых, конечно. Сможет ли отец сегодня заснуть или будет созерцать ночную тьму сквозь грезы о прошедшей ночи? А если забудется дремой, посетит ли его сны стройная и миловидная дева, что скрасила его скуку на ежегодном балу? После такого приключения сны графа фон Кролока обязаны быть просто волшебными, полными тех чувственных мгновений, что он хотел бы повторить вновь. Так довольно же мешать, пускай он предастся им.
Глядя вслед удаляющемуся отцу, Герберт сделал несколько грациозных и осторожных шагов к креслу и оперся о спинку, делая вид, что хочет напоследок подобраться поближе к теплу камина, прежде чем отправиться к себе. На самом же деле он просто искал предлог остаться в комнате еще ненадолго, до тех пор, пока граф не скроется за поворотом коридора, и они не смогут разминуться на пути каждый в свои покои. Возбужденная заинтересованность новыми любопытными делами отца не помешала Герберту поймать его рассеянный взгляд и почувствовать, что если он продолжит расспрашивать графа и испытывать на прочность его границы, сломается что-то очень хрупкое. А ведь он уже и так достаточно сильно нарушил его уединение, когда ворвался сюда без спроса, и многовато себе позволил не только за эту беседу, но и за сегодняшний бал, так много, что Герберта бросало в жар и дрожь отнюдь не только от любопытства. Подождав несколько секунд после того, как граф скрылся за дверями, он наконец поддался волнению и с манерным смешком и вздохом облегчения опустился в кресло.
"Отец мог догадаться, а-а-а-а-а!" Эта мысль все еще разрывала виконту голову, и воображение с пугающей любезностью подкидывало варианты наказаний. Граф мог посадить его под домашний арест, запретить видеться с друзьями, заставить молиться по несколько часов в день, за обедом лишить его своей компании, отсадив на другой конец стола, приказать выпороть, чего он никогда не делал... Быть может, не сразу, не завтра, но точно — когда гости разъедутся и уже не смогут даже краем уха услышать о его позоре. А потом отец поспешил бы обручить его с какой-нибудь Русланой, чтобы Герберт составил с ней такую же уважительно-холодную пару, как и последние граф и графиня фон Кролок. От этих мыслей ему захотелось подобраться поближе к огню, но вместо этого виконт выудил из-под себя длинную синюю ленту и сначала с озабоченной задумчивостью, а затем с игривой полуулыбкой намотал на палец. Его фантазия была достаточно живой и гибкой, чтобы представить и то, как отец делает нечто похожее — совершает несколько оборотов вокруг фаланги, а потом аккуратно вращает палец мелкими движениями, тянет за кончик ленты, и та ложится на его колени красивым лазоревым локоном. Что же граф вместо этого бросил свой трофей? Почему оставил того, кому всеми силами старался подать хороший пример, размышлять над ним и представлять отца в ситуациях, которые раньше Герберт и вообразить не мог? Неужели не понимает, что власть дозволяет ему не только сохранить напоминание о романтично проведенной ночи, но и более того?.. О, Герберт, будь у него так много свободы, обязательно использовал бы ее, чтобы исполнить свои желания! Когда-нибудь, случись этим желаниям быть раскрытыми, он напомнит отцу об этой чудесной ночи, когда тот вышел за рамки, общепринятые и, быть может, установленные им же самим. И тогда хоть бы, хоть бы у графа хватило снисхождения, чтобы принять и собственные вольности, и вольности своего сына...
Герберт скомкал ленту в кулаке, словно доказательство. Что-то в этот момент настойчиво подсказывало ему не терять ее. Не то чтобы этот кусок ткани кого-то изобличал сам по себе, но определенно мог сделать речь виконта в свою защиту более эффектной, если ему когда-нибудь пришлось бы ее произнести. Унося ленту с собой как символ того, что и у добродетельного графа фон Кролока есть секреты, Герберт последовал к себе, на воображаемое свидание с Адонисом, которому его отец уже точно не мог помешать.

+1


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Tanz der Vampire: репетиции » Wenn ich tanzen will