24 июня. Обновлены посты недели.

17 июня. Обновлены игроки месяца.

16 июня. Ребята, нашими общими усилиями весеннее голосование Звезда сезона окончено. Ура победителям!

1 июня. Друзья, солнечно поздравляем вас с первым днем лета!) Пусть оно принесет вам много тепла, морюшка, витаминов, вдохновения... и наградок по итогам голосования Звезда сезона, которое мы открыли по итогам весны. Наград нам не жалко, осталось только выбрать победителей - с вашей помощью. Не стесняемся и голосуем!

18 мая. Поздравляем с днем рождения Магду!

Catarina Cavalieri Она смеялась над ним, смеялась каждым пассажем, каждым широким скачком, прикрыв глаза, будто звала по имени своего нынешнего любовника, не его — не Антонио. Вряд ли когда-либо ещё оратория на текст Священного Писания была исполнена с такой несвященной страстью, где вместо переливов "Аллилуйя! Слава тебе, Воскресший и живой!" звучала насмешка обиженной девушки. Обиженной за каждый состоявшийся поцелуй Сальери, за несостоявшийся, за одну только надежду. [ читать полностью ]

La Nourrice Ах, это женское коварство. Но, к счастью, она об этом не знала, а значит у двух влюблённых ещё был шанс. Очень призрачный. Ведь Ромео Монтекки теперь изгнан. Бедная Джульетта! Оставалось надеяться, что она не отправится следом за ним. На что только не идут молодые сердца ради своей любви. И всё же, Карлотте не хотелось терять Джульетту. Тем более, что в изгнании её жизнь была бы очень тяжёлой. Но тяжелее ли, чем жизнь без Ромео? Как же быстро всё рухнуло… [ читать полностью ]

Willem von Becker — М-м-м-м…— протянул вампир, вспомнив то самое чувство, несколько подзабытое, когда приходилось прикладывать свою руку помощи в выборе предметов гардероба, а в особенности, платья для выхода в свет. Как часто бывает, выбор носит мучительные оттенки, потому что два платья сразу невозможно надеть, а хочется и то, и другое, и то синее с искусно сделанными бархатными розами, и то, изумрудное, которое так хорошо оттеняет глаза. — Я думаю, что… [ читать полностью ]



Игра по мюзиклу "Призрак Оперы" закрыта.

Мы благодарим всех, кто когда-либо играл в этом фандоме, поддерживал его и наполнял своими идеями, эмоциями и отыгрышами. Мы этого не забудем! А если кому-нибудь захочется вспомнить и перечитать старые эпизоды, они будут лежать в архивном разделе, чтобы каждый мог в один прекрасный день сдуть с них пыль и вновь погрузиться в мистическую атмосферу "Опера Популер".

Это были прекрасные 6 лет. Спасибо, The Phantom of the Opera!

Magda Магде нравилась эта смешливая девчонка, вечно гораздая на разного рода проделки. Стоит признать, что без проказ рыжей чертовки жизнь у Шагалов была бы куда менее весёлой и куда более скучной. А скука в деревне была именно такая, какую принято называть смертной. И кстати, это название как нельзя более оправдывало себя, особенно зимой. Особенно вблизи старого замка в глубине леса… Впрочем, сейчас настроение служанки было совсем не тем, чтобы пускаться вслед за мрачными мыслями... [ читать полностью ]
Antonio Salieri
Graf von Krolock
Главный администратор
Мастер игры Mozart: l'opera rock
Dura lex, sed lex


Herbert von Krolock
Дипломатичный администратор
Мастер игры Tanz der Vampire
Мастер событий

Juliette Capulet
Мастер игры Romeo et Juliette

Willem von Becker
Matthias Frey
Мастер игры Dracula,
l'amour plus fort que la mort
Модератор игры Mozart: l'opera rock


Дорогие друзья, гости и участники нашего проекта! Мы рады приветствовать вас на уникальном форуме, посвященном ролевым играм по мотивам мюзиклов. У нас вас ждут интересные приключения, интриги, любовь и ненависть, ревность и настоящая дружба, зависть и раскаяние, словом - вся гамма человеческих взаимоотношений и эмоций в декорациях Европы XIV-XX веков. И, конечно же, множество единомышленников, с которыми так приятно обсудить и сами мюзиклы, и истории, положенные в их основы. Все это - под великолепную музыку, в лучших традициях la comédie musicale. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

La Francophonie: un peu de Paradis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Mozart: сцена » Vergissmeinnicht


Vergissmeinnicht

Сообщений 31 страница 35 из 35

31

Славное безумие, отчего так сладки плоды твои?
Губы их соединились, и от неожиданности Фрида распахнула глаза, а через мгновение закрыла опять, с готовностью встречая то, к чему и вело старых друзей провидение в течение всего вечера. Да и фант свой она не выполнила до конца, а значит - быть ей с закрытыми глазами, пока не закончит. И хорошо, так даже удобнее. От Розенберга пахло пудрой, яблочной помадой, французскими сладкими дорогими духами и еще немного - театром, бархатом кулис, старым деревом подмостков, и она упала в этот запах как в его руки, неожиданно, но почти с готовностью.
Ах, mein Freund, какое чудесное приключение, как невыразимо прекрасно почувствовать себя на двадцать лет моложе и дособрать, наконец, то, на что не хватало духу, времени, быть может, даже желания прежде. Пусть для этого пришлось ждать столько лет - славных, полных жизни лет, счастливых и несчастных. Как будто и не было их, как будто все, что должно произойти тогда, тоже стало лишь невыполненным фантом, который однажды все равно воплотится в жизнь.
Фрида мягко коснулась свободной рукой его предплечья, ощущая, как граф отзывается ей с готовностью и чувством - на движение ее губ, на тихий вздох, на поворот головы, чтобы было удобнее. На то, как она легко подалась навстречу, крепче прижимаясь грудью к кружевному жабо и расшитому бархату жилета. А потом - разорвала поцелуй прежде, чем он мог бы стать из игриво-волнующего полным страсти. Не нужно, не сейчас. Потом, быть может. Но не сейчас.
- Я скучала, Франц, - теплым выдохом в губы. Лукавство? Слегка, пусть Господь простит ей, что так и не смогла определиться, потому что другой ответ убьет всю сладость поздней романтики. А этого Фриде не хотелось, пусть даже славный эпизод с винными фантами останется не больше, чем приключением в подвале, за чертой, которую они незримо пересекли, спускаясь сюда, и пересекут снова, когда поднимутся наверх. - А вы?
Она распахнула глаза и засмеялась с долей кокетства, от чего не могла отказаться - будто бы оба они все еще юны и падки на эти невинные игры, хоть и цену им давно знали оба. Не отвечайте, граф. Она не хочет знать правду, если эта правда неприглядна и горька - и того, и другого ей с лихвой хватило в жизни, пусть даже она и умела всегда гордо поднять голову и выпрямить спину вопреки всем невзгодам. Соврите, но не убивайте прелесть момента, пусть она останется вкусом чужой помады на губах, смешанным дыханием двоих, пряной неловкостью с запахом хорошего вина и мимолетным ощущением счастья, как будто бы еще возможного.
Фрида выпрямилась в его руках, но не отстранилась и коснулась набалдашником трости его плеча.
- Но вот беда - вы выполнили свой следующий фант до того, как я его успела загадать... Мне жаль, что я так предсказуема, но что же теперь делать? - Она округлила глаза в деланной растерянности. - Загадать вам еще один? Или засчитать победным этот?
Франц, вы попали в умело расставленные сети, и ваше рвение хоть и было вознаграждено, ничуть не стало неожиданным. И если вы солгали о вашей свободе, о даме сердца, которой нет, об отсутствии чувств, которые способен оскорбить этот славный маленький эпизод, то лгите дальше, пока не достигнете финала. Иначе не стоило и начинать.

+1

32

Полчаса, час назад, спускаясь сюда, граф Розенберг, помнится, волновался, что пудра, помада и румяна на его лице потекут от подвальной сырости. Сейчас получалось, что даже если закрыть глаза на излишек влаги в воздухе — а Розенберг закрыл, правда, совсем по другой причине, — его лицо уже не спасти, как не спасти его разум от земляничной сладости, иллюзию которой создавал поцелуй с девушкой, чья прелесть в юности заставляла его трепетать. И хоть лет прошло немало, и кокетничала она с ним уже совершенно не по-девичьи, в этот момент граф не ощущал, что упустил время или не застал расцвет ее молодости. Закрыв глаза так, словно слушает тончайшую в своей гармонии мелодию, он целовал все ту же фройляйн Вагнер, которую недоцеловал в самые светлые годы своей жизни. Можно, можно повернуть время вспять! Можно закончить недоведенное до конца, или хотя бы на миг поверить, что такое возможно, когда сама судьба, кажется, дает шанс. Если, конечно, судьба не заигрывает с тобой и, поманив взять желаемое, не засветит тебе пощечину за наглость. Вот что окончательно прикончит краски на вашем лице, граф Розенберг.
Они вместе посмеются над этим, вне всякого сомнения, когда-нибудь в старости, если Всевышний и собственная память окажутся к ним благосклонны. "А помните, граф, как мы играли в фанты у меня в подвале, и вы меня поцеловали? А как я вам залепила оплеуху с перепугу и оставила ровненький отпечаток руки на вашей пудре?" — "Конечно, как не помнить? Вот умора-то!" Ведь, право слово, зачем ссориться из-за какой-то шалости? Розенберг успел проиграть этот обнадеживающий сценарий в голове, как сценку из оперы-буффа, и даже приготовился в любой момент зажмуриться от пощечины, прежде чем Фрида дала ему понять: нет, граф, вы не будете наказаны, по крайней мере пока. Ибо если графине фон Хаммерсмарк хватило дерзновенности ответить на ваш неожиданный поцелуй, неужели ее будет недостаточно, чтобы после этого вас же отметелить по лицу? Эта женщина знает, как и рыбку съесть, и косточкой не подавиться. И показать, что она-де тут совершенно ни при чем, это все Розенберг, развратник, воспользовался ее шатким положением на одной ноге. Стоило его проучить, чтоб в следующий раз, когда он вздумает держать ее за талию дольше двух секунд, падать кружевным жабо в мягкость за кружевным вырезом ее платья и мягко пытаться проникнуть в ее уста, это снова оказалось приключением с риском для тщательно намалеванного лица.
Однако он зря беспокоился - даже когда Фрида разорвала поцелуй, граф продолжал обнимать ее одной рукой совершенно невозбранно. Розенберг первым открыл глаза и пару мгновений любовался, как теплые, слегка припухшие от поцелуя губы графини выговаривают желанный ответ и как подрагивают ее ресницы, отбрасывая нежные пушистые тени при свете свечи. Так она скучала!.. Но теперь граф не был уверен, что получил именно то, о чем спрашивал, и ощущение упущенных возможностей нагнало его именно сейчас, когда ему невыносимо захотелось спросить: сильно? как часто? как давно? Или Фрида поняла это только минуту назад, стоило их губам соединиться в едином дыхании? Или лукавит, чтобы просто взглянуть на его реакцию, которая, конечно же, как всегда обещает быть эмоциональной? Она ведь чувствует, как сердце ее визави учащенно отбивает все эти вопросы сквозь корсаж ее платья.
Розенберг порывисто вздохнул, возблагодарив Господа за то, что свет от свечи падает больше на лицо графини фон Хаммерсмарк, чем на его, - признаваться ответно, глядя ей глаза в глаза, было все равно что стоять абсолютно голым на сцене Бургтеатра.
— Как знать, как знать. - Фрида смеялась, поэтому граф считал себя вправе быть игривым и притвориться, что и его вопрос не был серьезным. Расценивайте, мол, наш поцелуй, как пожелаете, ma cheri. "Только осторожнее играйте с моим сердцем - оно уже не то, что двадцать лет назад... Я же сказал, осторожнее!"
Если смущение и трепет графу еще кое-как удалось скрыть за падавшей на него тенью, то крайнее удивление точно проступило сквозь нее, так сильно округлились и сверкнули в следующий миг его глаза. Так Фрида этого и хотела..! Нет, быть может, все же не с самого начала, однако что если с момента, когда они спустились сюда, или ей вдруг взбрело это в голову во время обдумывания следующего фанта? Создавалось волнующее кровь впечатление, будто графиня фон Хаммерсмарк ловко подвела старого друга к этому моменту, а он и не понял. Вот же лиса! Розенберг давно не чувствовал себя одновременно растерянным, обведенным вокруг пальца и заинтригованным, и вместе с тем у него словно путы упали с рук. И с языка.
— Если следующий фант будет таким же приятным, что ж, загадайте. - Интимность обстановки и исходящее от Фриды тепло, которое он чувствовал слегка трепещущей рукой, до сих пор лежавшей на ее талии, вынуждали графа говорить вполголоса, и в его интонации не было настойчивости, ибо упаси Бог Фриду подумать, будто он желает чего-то большего! Всего лишь невинный флирт. Разве не этим графиня занимается весь вечер? - Но не просите ни о чем, о чем пожалеете, - прибавил Розенберг, как бы спрашивая: "Вы ведь не жалеете, правда, правда?"

+1

33

Если Фрида - лиса, то Розенберг тот еще хитрый енот! Нет бы, искренне слукавив, тоже ответил: скучал, вспоминал, жалел об утерянной связи, даже найти пытался, но не вышло. Пожалуй, она бы даже оскорбилась полушутя на его неуверенное "как знать", если б сквозь полутьму не смогла различить его смущение, его растерянность, его... о, Господи, беззащитность. Ей на мгновение стало жаль, что она так разыгралась и совершенно выбила из колеи своего старого друга. То, что для нее - лишь славный флирт, нежный ни к чему не обязывающий поцелуй (ну право слово, они давно не юны, чтобы с излишним пиететом относиться к соприкосновению губ) и игра на грани, для него могло оказаться куда серьезнее. Что если он теперь решит, будто подруга влюблена, обесчещена, и как благородный человек посчитает себя обязанным... да хоть жениться, не дай Бог. Нет-нет, Фрида посягает на некоторое количество его свободного времени, его азарт, его умеренное внимание, но нисколько - на его любовь, богатство, имя. Ей всего хватает своего, вынуждать кого-то насильно делиться с ней она не станет, нет.
Нужно отыграть назад, хоть немного, но в обратную сторону, чтобы у Розенберга не создалось иллюзии, будто его заманили в подвал, опоили и теперь к чему-то принуждают. Фрида ласково, но очень по-дружески коснулась пальцами его щеки, на миг обняла за плечи крепче, а потом аккуратно выскользнула из его рук.
- О, нет-нет, Франц, давайте не жалеть ни о чем. Жалеют пусть те, кого уже не ждет в этой жизни ничего хорошего, то есть, - она обернулась и театрально сверкнула в него глазами, - глупцы и немощные. А у нас с вами все впереди, поверьте. И особенно - ваш фант.
Она снова замерла, задумавшись. Как ни велик был соблазн вырвать у старого приятеля еще один поцелуй (почему бы и нет, ей понравилось, вот как!), Фрида придержала свое желание, опасаясь, что тогда уж точно граф посчитает себя обязанным ей. Один поцелуй в старом винном подвале - куда ни шло, можно всегда принять за шутку. Но два...
- Ох, мой дорогой, мне так хочется загадать вам, чтобы вы поцеловали своего напыщенного приятеля, - она расхохоталась, - этого Антонио Сальери. Я бы дорого дала, чтобы посмотреть на это зрелище. Дороже, чем за лучшие места в Бургтеатре... выкупила бы королевскую ложу для себя одной, честное слово! Но нет. - Она вскинула руку с тростью, не давая Розенбергу возможности возразить. - Это жестоко, я знаю, знаю. Да и вы сейчас же ответите, что Сальери здесь нет, а значит фант невозможен. Поэтому мой последний фант... - Фрида обвела глазами подвал и стукнула тростью об пол, обхватила набалдашник двумя вытянутыми руками и приняла позу, очень похожую на позу директора Бургтеатра, с той разницей, что он не носил пышных юбок и откровенного декольте. - Выберите в этом подвале бутылку вина. Любую, какую вам захочется. Сколь бы много она ни стоила, не стесняйтесь, это подарок. А потом - выпейте ее дома, в уютной обстановке, за ваше здоровье и счастье, потому что я вам искренне, от всей души этого желаю, милый друг. И пожалуйста, знайте: вы мне ничем не обязаны за эти маленькие шалости. Пусть это вино с вами разделит та, которую вы пожелаете видеть рядом, и оно поможет вам завоевать ее сердце.
Она улыбнулась, снова подошла к нему и дружески, очень тепло обняла за плечи. Едва ощутимо коснулась губами щеки.
- Вы ничем мне не обязаны, - еще раз проговорила Фрида почти ему на ухо негромко и твердо, разделяя слова, чтобы усилить эффект и донести до своего дорогого друга несложную мысль. В конце концов, ей действительно не хотелось, чтобы этот поцелуй оказался решающим в его судьбе и вынудил свернуть туда, куда при любом другом раскладе граф не стал бы сворачивать. А потом добавила тем же тоном, так же тихо: - Лучшее вино, кстати, вон в том дальнем углу. Возле пауков.

+1

34

Казалось, графиня фон Хаммерсмарк не задумалась над следующим фантом дольше, чем над всеми остальными, как если бы он не был из рук вон непристойным и, если быть совсем честным, полнейшим самоубийством. Впрочем, его жестокость заключалась даже не в этом. Коварно, но со свойственной ей простодушной игривостью Фрида сначала дала Розенбергу подумать, будто теперь его ждет тишь да гладь. Ведь у него сразу отлегло от сердца, стоило графине сказать, что она не жалеет о поцелуе. Так вот, хорошенького понемножку, ваше сиятельство! Ваша дама так сильно не жалеет, что с удовольствием посмотрела бы, как вы целуете другого, да не кого-нибудь, а самого Антонио Сальери. Немыслимо! Неприлично! Фрида, конечно не уточнила, каким именно образом маэстро следует целовать, однако то, что только что здесь произошло, не оставило воображению Розенберга никаких других вариантов, кроме как представить... Боже правый, и как такое только пришло в голову этой безумной, безумной женщине?! Графу очень не хотелось думать, что виной всему какие-то одной Фриде известные ассоциации, которые привели ее от только что пережитых ощущений к этому фанту. Значило ли это, что ей не понравилось?! Сильно не понравилось, потому что графиня фон Хаммерсмарк, видимо, решила намекнуть, что ее визави не умеет целоваться с женщинами и лучше ему попытать счастья с кем-нибудь другим, более подходящим его внутреннему ощущению и склонностям... Но он ведь совсем не такой, помилуйте!
Граф Розенберг резко поднял руку к губам, словно защищая их от поцелуя со своим напыщенным приятелем и единомышленником, но оказался так коварно застигнут врасплох и отчасти расстроен этой догадкой, что не успел выразить свое негодование и выставить тем самым себя дураком. Ошарашенно-возмущенное выражение его округлившихся глаз можно было принять за застрявшее от удивления в горле "Да! Да, жестоко! У маэстро Сальери борода". Хотя случись Розенбергу выполнять этот фант, боялся бы он вовсе не уколоть свой нежный подбородок, а зубов музыкального Цербера, с которым ему потом еще, кстати, работать и работать...
"А вы не боитесь, что он откусит мне что-нибудь, и наш с вами поцелуй больше никогда не повторится, потому что повторить его будет нечем? — хотел съязвить граф по своему обыкновению. — Успели-с насладиться, ma cheri?" Нет, это звучит со слишком большой претензией, которая будет казаться жалкой, если Фрида и правда тонко и жестоко подтрунивает над Розенбергом, пользуясь его усердно скрываемой беспомощностью. Впрочем, графиня фон Хаммерсмарк сама отменила спорный фант с такой же легкостью, с какой и загадала, да еще и нашла своему партнеру по игре очевидное оправдание.
— Верно, скажу, моя дорогая! — подхватил Розенберг с укором, изумлением и хохотком, который он всеми силами выразительности старался подчеркнуть в своем голосе, только бы Фрида не заметила, что ее шутка вызвала совсем не тот эффект и мысли, какие она ожидала. Хотя эти мысли ничуть не мешали графу говорить комплименты, ведь это было куда легче, веселее, приятнее, чем мусолить собственные комплексы и представлять поцелуй с Сальери. А если тоненькая и острая шпилька со стороны Фриды и была, то он сделает вид, будто не заметил. В конце концов, разве они не отлично проводят время? И разве только что не исполнилась его давняя, почти забытая к закату жизни мечта?— Во-первых, маэстро здесь нет. А во-вторых, если бы он был, я бы все равно не стал выполнять ваш фант, — он картинно упер руки в бока и негромко цокнул каблуком о каменный пол, а затем продолжил с видом утонченного гурмана, — потому что только глупец стал бы перебивать послевкусие.
Розенберг собрал пальцы правой руки в горсть, поднес ко рту, выразительно поцеловал их и быстро раскрыл, а затем с благодарностью поклонился, потому что графиня фон Хаммерсмарк вместо второй попытки каверзного фанта любезно предложила ему выбрать гостинец, чтобы взять домой. Хороший способ загладить его испуг. Хороший способ сделать шаг назад, придумав какую-то абстрактную даму, которую он якобы пожелает видеть возле себя. Признаться, выбор таких дам был довольно трудным, в силу того обстоятельства, что единственная такая дама сейчас находилась в миллиметре от его щеки. Розенберг чувствовал, как остатки пудры на его лице нагреваются от ее дыхания. В ответ на дружеские объятия он снова коснулся верха ее юбок и на миг подумал, что мог бы сейчас тоже устроить Фриде засаду и поцеловать ее еще раз, чтобы уж точно показать ей, что он годится на куда большее, чем целовать Сальери. Но нет, нет, это будет если не приятно, то как минимум лестно, а хочется, чтобы графиня хоть на миг, хоть чуть-чуть, но по-настоящему испугалась. Пауки, говорите?
- Благодарю вас, - сказал граф, глядя на Фриду с близкого расстояния почти в упор, но вопреки своему желанию поцеловал лишь ее руку, приподняв ее со своего плеча. От шаловливых огоньков в его глазах графиню фон Хаммерсмарк могло отвлечь благодушно-азартное пританцовывание, с которым Розенберг, прихватив свечу, пошел к полкам в углу с пауками. Ему хватило всего несколько мгновений, чтобы окинуть пятном света ассортимент, достать из кармана платок, стереть им пыль с одной из бутылок, а затем протянуть с одобрением: - О-о, двадцатилетнее токайское! Можно? - Но граф искал вовсе не только хорошее вино. Для его задумки сгодилось бы... вот, к примеру, старая винная пробка, которую кто-то забыл на полке. Тайком Розенберг смахнул с нее пыль, чтобы сильно не пачкалась, а после этого вдруг издал очень правдоподобно пронзительный возглас и бросил пробку во Фриду с криком: - Паук!!!
Если он правильно рассчитал траекторию, пробка должна была приземлиться на мягкую подушку юбок графини, а Фрида - нервно взмахнуть ими, думая, что стряхивает паука.

+1

35

И все же жаль, стоило загадать поцелуй с Сальери - округлившиеся глаза графа Розенберга были Фриде наградой и отчасти утешением, что ее последний фант напрочь выбивался из прочей игры. У нее не было иллюзий или девиаций, она просто хотела развлечься за счет Розенберга... ну и Сальери, конечно. Но, умевшая ценить хорошую шутку с юности, Фрида прекрасно знала, где остановиться. Где забава переходит в унижение, фарс, откровенную гадость и пошлость. И все же... немного жаль.
Хотя отшутился граф отменно - она оценила и позже, отстранившись, отсалютовала ему тростью вместо куда более подходящего ситуации бокала шампанского.
- Да вы дамский угодник, mein freund. Держу пари, мой подарок придется к месту очень скоро. - Графиня многозначительно улыбнулась, а потом замахала на него рукой. - Не смущайтесь только, я искренне желаю вам добра, вы же знаете. Но... фант с маэстро Сальери я приберегу на крайний случай. Шучу, шучу.
Не будет она ставить старого друга в настолько неловкое положение, но иронизировать над этим снова и снова - о, только дайте повод! А лучше - не давайте и выберите уже для себя приз, дорогой Розенберг, потому что вы сегодня его действительно заслужили. Тем, как славно шутили, играли, вспоминали, давали себе, высокопоставленному богатому человеку, право и слабость на время становиться зависимым от графини фон Хаммерсмарк, которая искренне насладилась общением, вином, толикой славного безумства. Чем больше растут года, отсчитываясь болями в суставах и морщинками возле уголков глаз, тем ценнее умение позабыть о них и отдаться на волю воображения и свободы. То, что юности кажется таким естественным, в зрелости достигается сознательно и нередко с усилием.
- Отличный выбор! - тут же отреагировала Фрида, с интересом следившая за тем, как граф присматривается к бутылкам, а затем вскрикнула и... вместо того, чтобы шарахнуться прочь от "паука", кинулась ловить его в ладонь. Не поймала - пробка ударилась в юбки и с тихим стуком свалилась на каменный пол, пока Фрида выискивала в полутьме его на ткани и кружевах. И, только присмотревшись, с облегчением поняла, что никакого паука не было. Старая винная пробка - интересно, откуда? Может, Вильгельм тоже устраивал интимные приемы в подвальных кулуарах? Или кто-то из слуг нечист на руку - настолько, что позабыл об уликах? - Сердца у вас нет! - Она погрозила Розенбергу тростью. - Бедный паучок, разве ж можно его так швырять? Вы меня поймали внезапностью, иначе я бы ни за что не поверила, что вы способны взять паука в руки. Даже ради того, чтобы разыграть меня.
Переведя дух, она направилась ему навстречу и протянула трость.
- Вы с честью выдержали все испытания, Франц, и заслужили свой приз. Трость ваша. Как и бутылка хорошего вина, и моя искренняя дружба.
Вот, пожалуй, и все, пора ставить в приключении точку. О чем там думают слуги, потерявшие хозяев, Фриде было наплевать, но любое развлечение превращается в насмешку над самим собой, если оно слишком затягивается. К сожалению или к счастью, с годами она стала понимать это все отчетливее, а потому - и сейчас следовало оборвать веселье прежде, чем оно станет тяготить графа. И отпустить его, да и самой вернуться в привычную жизнь, сохранив об игре в фанты в винном подвале самые светлые воспоминания. Такие, чтобы спустя еще лет двадцать снова ухохотаться над сегодняшним днем. Если, конечно, Розенберг сохранит старческую память об этом, а Фрида - слух.
- Пойдемте наверх, мой дорогой. Ваш незаконченный портрет наверняка соскучился.
Но Фрида не была бы собой, если б оставила последнее слово в розыгрышах за графом. Она бросила быстрый взгляд поверх его головы, развернулась на каблуках и зашагала к лестнице, ведущей наверх. И вполголоса договорила через плечо:
- Кстати, на вашем парике и вправду паук. Спустился сверху, пока вы кидались в меня пробкой.

0


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Mozart: сцена » Vergissmeinnicht