Дорогие друзья, гости и участники нашего проекта!
Мы рады приветствовать вас на уникальном форуме, посвященном ролевым играм по мотивам мюзиклов. У нас вас ждут интересные приключения, интриги, любовь и ненависть, ревность и настоящая дружба, зависть и раскаяние, словом - вся гамма человеческих взаимоотношений и эмоций в декорациях Европы XIV-XX веков. И, конечно же, множество единомышленников, с которыми так приятно обсудить и сами мюзиклы, и истории, положенные в их основы. Все это - под великолепную музыку, в лучших традициях la comédie musicale.
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

La Francophonie: un peu de Paradis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Romeo et Juliette: сцена » Der Weg In Die Zukunft


Der Weg In Die Zukunft

Сообщений 1 страница 30 из 35

1

● Название эпизода: Der Weg In Die Zukunft/ Дорога в будущее
● Место и время действия:Верона, через месяц после бегства Ромео, день.
● Участники: Baltazar, Tybalt Capulet
● Синопсис: Продолжение эпизода Frost an einem Sommertag. Прошел месяц с дуэли и побега Ромео с Джульеттой. Тибальт немного пришел в себя, но все это время не выходил из своей комнаты, сначала из-за тяжелой раны, позже переосмысливая свою жизнь.  Бальтазар после бегства хозяина занимался делами семьи Монтекки и пытался забыть свою любовь к Ромео. Узнав, что Тибальту стало лучше, он решил навестить его.

0

2

Дни тянулись медленно. После бегства господина, Бальтазара к себя взял Бенволио, и на первый взгляд в жизни слуги ничего не изменилось. Все те же "с добрым утром, синьор", "какие у Вас на сегодня планы?", "буду ли я Вам нужен?". Вот только юноша уже не ждал улыбки господина с утра, не пытался задержать подольше рядом, уходя сразу, как скажут, что он может быть свободен. Теперь Бальтазар бывал дома каждую ночь, не оставаясь дожидаться, когда синьор Бенволио придет с очередного похождения, и эти ночи казались юноше бесконечными. Он много думал и вспоминал и прощание с синьором Ромео, и те три дня, и их знакомство. Часто в голову приходили мысли о Капулетти, но не о прекрасной Джульетте, из-за которой перевернулась вся жизнь Бальтазара, а о Тибальте. Большую часть дня Бальтазар проводил с Бенволио, навещая раненого Меркуцио, вокруг которого постоянно сновала куча слуг, часто заходил обеспокоенный брат, а хотя бы раз в день в покои племянника заходил сам герцог, Бенволио же почти не покидал друга и, конечно, Бальтазар был рядом, так же весело улыбаясь и смеясь над их шутками, ведь его то же Меркуцио называл другом. Но вот невольно во время таких посещений, или после них, слуга задумывался о том, как чувствует себя Тибальт. Юноша почему-то был уверен, что его не окружает толпа людей, что он мучается в агонии от раны и никто не хочет действительно его выздоровления. Тибальта Капулетти нельзя любить или уважать, с ним нельзя дружить, его можно только бояться. И эти мысли у юноши вызывали какие-то странные чувства, очень близкие к сочувствию и желанию как-то помочь или просто навестить, чтобы Капулетти был не один. Ведь нет ничего хуже, чем быть одному. Но вот Бальтазар тоже его боялся.
В это утро, которое начиналось как обычно, идя к поместью Монтекки, чтобы разбудить Бенволио, юноша услышал перешептывание двух служанок Капулетти. Они говорили о Тибальте, говорили о том, что синьор уже чувствует себя намного лучше, может вставать и ходить, что ему разрешили выходить из комнаты и прогуливаться по саду, но только сам Тибальт наоборот запирается ото всех и никого не велит к сете пускать. От того насколько эта картина показалась знакомой юноше стало не по себе. И решение было принять мгновенно. Бальтазар поспешил в поместье с одной единственной целью - отпроситься у Бенволио на целый день.
На этот раз слуга учел свои прошлые ошибки, и сейчас при свете белого дня, идя по поместью Капулетти, старался выглядишь как можно спокойнее, хотя сердце и было готово выскочить из груди. Так нагло он к ним еще не пробирался. Сейчас Бальтазар с подносом в руке, который взял в кухне, направлялся в комнату Тибальта и молился о том, чтобы только бы не перепутать дверь и только бы его не узнали. Расчет был верным - невозможно знать всех слуг в лицо и по именам. Невозможно следить за всеми сразу. Если претвориться одним из Капулетти... Это должно сработать. По другому юноша бы сейчас не попал в комнату Тибальта. 
Стук в дверь, Бальтазар проходит в комнату, он не смотрит на Тибальта, как можно ниже наклоняя голову, чтобы его не признали сейчас, пока дверь открыта, ставит поднос на стол и уже подходит к двери обратно, теперь, как сказал только что синьор, ему следовало бы "убраться" из комнаты, но юноша закрывает дверь и разворачивается лицом к господину. Короткий взгляд в лицо синьора, пауза, и уже слуга отводит взгляд, как-то не уверено проговаривая.
-Как Вы себя, чувствуете, синьор?

0

3

С того дня, как Тибальт пришел в себя после ранения тянулись медленно. Слишком медленно. Они пересыпались как песок в солнечных часах и, если бы племянник Капулетти видел эти часы перед собой, то, должно быть, слышал бы как падает каждая песчинка. Особенно тяжело было в то время, когда молодому человеку еще нельзя было вставать с постели. И дело было не в запрете. Проклятый Ромео умудрился нанести такой удар, который чуть не отправил мятежного Тибальта в адские глубины.
"Чертов Ромео... а я был уверен, что он меч в руках не умеет держать", - но только это была еще не самая страшная рана, которую нанес наследник Монтекки. Гораздо страшнее была та, что зияла сейчас в груди и не переставала ныть ни днем ни ночью. Джульетта сбежала с ним. Эту новость Тибальту сообщили не сразу. Должно быть боялись, что он сорвется в погоню и тем самым точно прикончит себя. Но только сам Капулетти принял ее с ледяным спокойствием и мало кто заметил, как сильно, до боли, сжались пальцы в кулак. Она ушла. Она выбрала его. Джульетта знала, что ее брат жив, но сбежала со своим возлюбленным в тот же вечер.
"На что ты надеялся, глупец? Что кузина будет сидеть у твоей постели? Или что осознает сразу свою любовь к тебе? Ты хотел убить того, кого она полюбила. Надейся, несчастным, что она хоть не ненавидит тебя", - эти мысли терзали душу. Они разрывали сердце на части и Тибальт просто не знал куда деться от этой боли. В какой-то момент он проклинал небеса за то, что чертов Ромео не убил его. Или за то, что удалось выжить. К чему?
"Постыдно погибнуть от руки такого как он. Пусть живет и радуется. А еще надеется, что судьба не преподнесет нам новую встречу. Надейся..." - вот только, кто больше должен был надеяться на то, чтобы эта встреча не произошла? Потому что Тибальт не знал, что будет, если они снова пересекутся. Что если Ромео и Джульетта живут где-то счастливо далеко от жестокой Вероны. И если сейчас милая кузина и не ненавидит брата за попытку убить ее возлюбленного, то если он сделает это потом, то...
"К черту..." - иной раз Капулетти срывался и начинал бесцельно бродить по комнате, разговаривая сам с собой. Он не хотел никого видеть и не разговаривал даже со слугами. Когда кто-то из них приходил к нему в комнату, чтобы принести еду или прибраться, племянник леди Анны не мешал их работе, но и не разговаривал с ними. Когда же приходила синьора Капулетти, Тибальт нехотя отвечал на ее вопросы и просил оставить одного, ссылаясь на то, что все еще слаб после ранения.
"Паршивое оправдание, но я не знаю как еще ее прогнать прочь из комнаты. Мне не нужна ее забота, не нужно ее сочувствие. Мне ничего от нее не нужно", - кошачьему царю становилось противно от себя самого, но пока он не мог заставить себя вернуться к прежней жизни. Да и будет ли эта жизнь прежней?
Это утро проходило так же как и все предыдущие. Тибальт заставил себя подняться с постели, умыться и одеться. Когда дверь скрипнула и кто-то зашел в комнату, Капулетти отвернулся к окну, делая вид, что рассматривает сад за окном. Если меньше обращать внимание на слуг, то быстрее они уйдут. Тихие шаги и даже хлопнула дверь, теперь можно было обернуться. Медленно развернувшись, он уставился на юношу стоящего перед ним. Тибальт в первый момент подумал, что бредит. Тот, кого кошачий царь увидел перед собой, был совершенно нежеланным гостем.
- Какого черта ты здесь делаешь? - сорвавшись с места, племянник Капулетти метнулся к бывшему слуге Ромео и поймав за воротник впечатал в дверь. Да как он вообще сюда пробрался? И, главное, зачем?!

0

4

Дурак. Какой дурак. Бальтазар и сообразить не успел, что происходит, как его болезненно впечатляли в дверь. Дыхание юноши стало прерывистым, в нем предательски просыпался страх к Капулетти, хоть слуга и обещал себе, что не будет бояться Тибальта, во всяком случаи не будет это показывать. Юноша хотел поддержать главного задиру Вероны. Он был уверен, что ему одиноко, что ему нужно с кем-то поговорить. Тогда чужой бы страх его задел бы еще больше... Но неужто Бальтазар рассчитывал, что Тибальт встретит его с распростертыми объятиями? Конечно, нет, но и такой встречи юноша не ожидал. Господин был сильно раздражен.
-Я... Я хотел всего лишь узнать, как Вы себя чувствуете,- голос предательски дрожал, а взгляд метался по комнате, избегая племянника Капулетти. Сейчас уже идея проведать Тибальта не казалась юноше такой хорошей как утром. Одно не верное слово, и Капулетти может убить  или отдать страже (интересно, а что хуже?). Они даже не на улице, чтобы попытаться убежать. Бальтазар сам себя загнал в ловушку. Но... Он думал, что так правильно. Что так синьору будет легче, ведь он может понять душевную боль Тибальта.
-Сегодня утром на площади я услышал, как Ваши слуги говорили, что Вам стало лучше, и решил проведать Вас, и попросить прощения. Я чувствую свою вину за Вашу рану. И очень рад видеть Вас здоровым, господин. Синьор Меркуцио давно отправился от раны. Теперь и Вы здоровы. Все возвращается на круги своя,- Бальтазар слабо улыбнулся. Он и правда хотел бы, чтобы город зажил обычной жизнью. Сейчас все казалось скучным, не настоящим. Будто все потускнело. Хотя, конечно, причина этому не воцарившееся перемирие. Тут нет человека, который наполняли жизнь юноши яркими красками. И от этого болит сердце Бальтазара, и по этому он может понять Тибальта, который тоже потерял свою любовь безвозвратно. За этим юноша и пришел сюда.
-Пожалуйста, отпустите меня. Я ничего не сделал и не хотел ничего, за что стоило бы меня наказывать. Я хотел лишь проведать Вас. Это правда, синьор,- слуга очень надеялся, что господин его услышит. Он мог понять, какая буря сейчас не дает покоя его душе. Он и сам переживал что-то подобное. Но переживал улыбаясь, находясь все время с кем-то. Он просто не мог себе позволить вот так запираться в комнате. И, наверное, в этом и было его спасение. Тибальт же был один, и тоска все больше затягивала его. Ему надо выговориться. Надо выпустить все, что скопилось внутри. Бальтазар сейчас понимал это, поэтому и не пытался вырваться, не пытался оправдываться, не умолкая и моля о прощении. Да, страшно, очень страшно находится в руках такого человека, как Тибальт Капулетти, но разве цель того не стоит? Разве есть у юноши кто-то, кто способен его самого понять лучше чем Тибальт?

0

5

- Что ты сказал? – приглушенно прорычал Капулетти, сильнее вжимая мальчишку в дверь. – Да кем ты себя возомнил? Беспокоился он! Или ты совсем потерял рассудок из-за своего разлюбезного Ромео?! – сильнее сжав пальцы на воротнике, он еще раз ощутимо впечатал Бальтазара в дверь. – Что-то я не припомню, чтобы мы были друзьями! И, да, ты прав! – тут кошачий царь громко хмыкнул. – Твоими стараниями, я чуть не отправился на тот свет. И что же? – Тибальт прищурился, всматриваясь в лицо противника. – Счастлив? Чего ты добился? Раз ты здесь, значит, твой паршивый хозяин сделал выбор. И выбор этот не в твою пользу.
Да, Капулетти издевался. И пусть это было гадко, но Тибальт вымещал всю ту горечь, что накопилась за эти недели одиночества, которое он сам же для себя и выбрал, на этом мальчишке. Да, племянник леди Анны хотел причинить ответную боль, потому что даже видеть лицо этого мальчишки было неприятно. Эти его голубые глаза, полные печали, в которых теперь еще горел страх. И злоба эта была вовсе не от личной неприязни. Даже не то, что из-за Бальтазара он получил серьезное ранение, а, тем более, что это самое ранение было от такого как Ромео.
"Хотя, должен признать, что Ромео оказался более умелым бойцом, чем я мог подумать. Паршиво... слишком много в нем оказалось того, о чем я не догадывался. Мог ли я вообще подумать, что этот смазливый Монтекки может оказаться соперником для меня? Едва ли... Впредь не буду таким наивным. Наивным... Боже, как же гнусно это звучит. Самому с себя становится противно..." - он стиснул зубы от отвращения, но после искоса посмотрел на юношу перед собой.
- Хотел проверить, жив ли я? – Тибальт отстранился на миг, но лишь, чтобы наотмашь ударить слугу по лицу. – Этого тебе достаточно для доказательства?
Избивать этого наивного глупца он не собирался. И то, что сейчас ударил его, было своеобразной платой за его слова. И за то, что явился сюда, чтобы разбередить еще свежие раны.
- Меня не так просто убить, Монтекки, - приглушенно проговорил кошачий царь, поймав мальчишку за подбородок и заглядывая в глаза.
"А еще, говорят, что у кошек девять жизней. И, должно быть, одну из них, я уже потратил…"
- И откуда у тебя в голове вообще появилась мысль о том, что я хочу с кем-то поговорить.  Я хочу побыть один, чтобы, такие как ты, не лезли со своей бесполезной заботой.  Найди себе кого-то другого, чтобы заботиться о нем. А меня оставь в покое, чертов праведник! – прошипел Тибальт почти в губы юноши, но, не придвигаясь плотнее к нему.  – Если бы я хотел поговорить, то ты был бы последним кого бы я позвал для этого.
А вот это была ложь. Бальтазар был ни лучше и не хуже других. У Тибальта просто напросто не было такого человека, перед кем он мог раскрыть душу. Да и не собирался он каяться перед кем-то в своих грехах. Хуже того Ада, что происходил с ним сейчас, едва ли мог быть. Разве что, видеть каждый день возлюбленную в объятиях другого.

0

6

Бальтазар старался ровно дышать, старался смотреть Тибальту в глаза, но вот от взгляда племянника Капулетти страх лишь усиливался. Сколько в нем ненависти. И боли. Юноша не пропускал ни одного слова Тибальта, но и не мог обдумать, все сказанное синьором. Разум не давал слуге думать о словах, нельзя было терять из виду все происходящее. Каждую секунду разговора Бальтазар помнил, что он не знает, чего можно ждать от Капулетти. Но вот последняя фраза Тибальта... Задело. Он еще слишком хорошо все помнит... Юноша упускает взгляд. В памяти всплыли воспоминания прощания с синьором, и все внутри сжалось. Что это было? Почему так? Он его тогда поцеловал... Зачем? А потом велел уходить. Ведь так нельзя. Что думать об этом Бальтазару? Ведь он знает, тем утром Тибальт был не прав, синьор Ромео не мог вот так просто взять и воспользоваться другим. Даже если слуга. Он не мог играть с чувствами. Не мог!
Юноша поднимает взгляд на Капулетти. Сейчас он смотрит увереннее, смелее. Тибальт не прав. И в то утро не был прав. Так просто легче жить, легче понять. Но это не правда. Бальтазар никогда не мог надеяться на какие-то отношения с синьором. Все начало движение к концу, когда слуга осмелился поцеловать своего господина. Еще в ту ночь... А Капулетти? Он мог просить руки Джульетты. Мог добиваться ее. Мог! Мог! Мог! Но ничего не делал... Поэтому он не имеет право так говорить.
"Но и рядом с Вами я не вижу Джульетты, господин. Она так же сделала свой выбор",- хотел было ответить юноша, но удар со стороны Тибальта не дал слуге это сделать. Было больно. От пощечины щека сразу по краснела. След, наверное, выступит. Юноша прикасается рукой к ноющему месту и на этот раз не смеет поднять глаза на Тибальта, пока сам Капулетти не вынуждает к этому. Он смотрит снизу вверх на синьора, но не возмущено, как несколько секунд назад, а смиренно. Он бы с удовольствием отвел сейчас взгляд от искаженного злобой  лица Капулетти, но пытаться вырваться из рук Тибальта юноша не рискует. Этот удар заставил Бальтазара вспомнить, кто он, в каком положении находится и зачем сюда пришел. Он всего лишь слуга, который пробрался в дом врагов своих господ, что бы... Как это глупо сейчас звучало, но чтобы проведать и поддержать человека, который сейчас вжимает юношу в дверь и прожигает взглядом.
-Я не желал Вам смерти. И рад, что Вы выжили,- очень тихо проговорил слуга. Это все бессмысленно. Тибальт не будет его слушать. Он просто не хочет этого. Он хочет страдать. Как Ромео. Только выражает свои чувства по другому: угрозами и ударами, вымещая злость от собственного бессилия на других. Сейчас Бальтазар это понимал.
-А много таких людей, синьор, которые "лезут со своей заботой" к Вам? - юноша был уверен, что их нет,- у Вас же нет друзей. Вас бояться. А значит, это не дружба. Я тоже Вас боюсь, но... ,- Бальтазар все таки опустил взгляд,- простите мне мою дерзость, но я могу понять Ваши чувства. Вы прячетесь от других, но не спрячьтесь от себя. Вам нужно начать жить дальше, господин,- слуга не знал, какую реакцию Капулетти вызовут его слова, только вот он знал, что он прав. Знал на многочисленным опыте Ромео и уже на своем. Тибальт делает себе только хуже, запираясь один в комнате. Пусть сейчас он не станет слушать слугу, но может быть потом он вернется к этим словам и примет их.

0

7

"Такой же как его ублюдочный хозяин. Строит из себя праведника и пытается оправдать этим свои грехи. А еще пытается меня в чем-то обвинить", - это раздражало еще больше. Тибальт мог легко прикончить его. А в свое оправдание сказать, что это был вор, а тем более из Монтекки. Но стоило ли это делать? И что это изменит.
Капулетти приглушенно зашипел и сжав пальцы на воротнике юноши, приподнял его над полом.
- Паршивец... как же я ненавижу и тебя и твоего проклятого хозяина, - еще раз приложив мальчишку об дверь спиной, кошачий царь разжал пальцы, отпуская своего пленника и отошел в сторону.
- Мне не нужны были друзья. И не нужна была ничья забота. Я не настолько слаб, чтобы нуждался в чьей-то заботе. А уж тем более твоей, - на этот раз все это было сказано спокойным тоном. Этого идиота даже бить было бесполезно. Тибальт уже заметил, что еще в прошлый раз Бальтазар терпел его побои, не пытаясь отстраниться или дать сдачи.
"Конечно. Его так воспитали, что хозяин всегда прав. Вот он и влюбился в своего распрекрасного Ромео. И подумать не мог о том, что тот его когда-нибудь вот так использует и бросит. А теперь в лапах этого монстра оказалась моя милая Джульетта..." - о да, эта мысль терзала его, должно быть, больнее других. Она пришла после осознания, что Джульетта выбрала не его, а другого. Ее сердце выбрало Ромео, который не достоин был любви.
"С того самого момента, как я увидел Джульетту в первый раз, еще совсем крошку, я готов был защищать ее от всего мира... но стоило появиться какому-то красавчику, как она забыла об этом..." - пришлось сильнее стиснуть зубы, чтобы усмирить свой гнев. Или не гнев?
- И что ты от меня хочешь? Вытащить меня из заточения и показать что мир прекрасен? - Тибальт обернулся к юноше и тихо фыркнул. - Что-то я не вижу, что ты сильно счастлив, чтобы пытаться вытащить меня из этого омута.
Снова попытка задеть этого юношу, который, казалось, сам пытался попасть под горячую руку. Или же он так сильно тосковал по своему ненаглядному Ромео, что теперь желал смерти?
"Наивный дурак. Едва ли Монтекки вообще будет дело до того, жив он или нет..."
- То, что твой ненаглядный хозяин бросил тебя, еще не значит, что ты можешь утверждать, что понимаешь меня, - отвернувшись от слуги, Тибальт снова повернулся к окну. Выгнать его прочь? Да только Капулетти уже успел убедиться в том, что этот мальчишка настолько настырный, что придет еще раз и еще.

0

8

Интересно, как эта картина выглядела со стороны? Юноша, еще совсем мальчик, из вражеской семьи, вжатый в дверь господином, которого видит второй раз в жизни, которого должен ненавидеть, пытается убедить синьора, что он хочет помочь и знает, как помочь. Но господин не слушает, так велик его гнев, он только сильнее сжимает воротник юноши и заставляет слугу встать чуть ли на носочки. Зачем Бальтазару это? Зачем ему заставлять себя смотреть в глаза Тибальта, которые полны ярости? Зачем слушать его обидные слова, которые оставляют на сердце след более жгучий, чем след от пощёчины? Потому что так правильно? Потому что слуга чувствует свою вину? И да, и нет. Бальтазар сам не мог объяснить себе, но он слишком часто после дуэли думал о Тибальте, переживал за его рану, не потому что винил себя в ней, а потому что синьор может умереть. И сейчас был рад видеть господина живым и физическим здоровым, но вот душевные раны…
« Я не смогу помочь ему их залечить. Я не умею, не знаю, как, что нужно господину. Только вот одиночество точно никому еще не шло на пользу»,- его отпустили, а юноша так и не сдвинулся с места, остался стоять, плотно прижимаясь спиной к двери. Он смотрел на Тибальта, иногда опуская взгляд, чтобы не раздражать синьора. Как себя вести с ним? Как заставить слушать себя? Бальтазар хорошо знал одного лишь Ромео, чтобы хорошо узнать кого-то еще юноше не хватило ни времени, ни желания. Тогда в его жизни был только синьор Ромео, другие не имели такого значения, как господин. А сейчас? Что делать сейчас, когда нужно находить подход к другим людям? Как себя вести с Тибальтом – это был главный вопрос, волновавший юношу. Он не пропускал не одно слово синьора, даже самые обидные, которые предпочёл бы не слушать. Да, его бросили. Да, предали и променяли. «Я не оставлю тебя»,- звучит в голове голос господина. Тяжёлый вздох. Успокойся Бальтазар, успокойся, ты не мог ни на что рассчитывать с самого начала, ты знал это. Еще один тяжёлый вдох.
Слуга подходит к синьору, позволяет на секунду взглянуть на него и тут же отворачивается к окну. Что сказать? Юноша знает, что, но вот как? Бальтараз осторожно открывает окно, выпуская свежий воздух (день сегодня выдался не очень жарким). Секунда промедления, прежде чем обратиться к синьору. «Надеюсь, он не выкинет меня в это окно»,- пробегает мысль в голове, но слишком поздно, потому что юноша уже говорил тихим голосом.
-Что Вы, синьор, я бы не смел так и думать. Хотя бы потому, что я все-таки не абсолютный дурак, хотя Вы так и не считаете, я понимал, что…- Бальтазар запнулся, пытаясь подобрать нужное слово,-наши отношения не могут быть длительными. Но они были, синьор. О Ваших же чувствах юная Джульетта, как я понимаю, могла только догадываться. Вы могли бы быть вместе, такие отношения возможны… А моя любовь…,- юноша не договорил, он хотел ответно задеть синьора, но сделать это аккуратно, кротко, будто и не хотел парировать Капулетти. Слуга отводит взгляд от Тибальта, смотря в окно и слегка улыбается.
- Жизнь прекрасна? Нет, мой господин, я не буду Вас в этом уверять. Я сам в это не верю. Но она есть, мой господин. За стенами этого поместья. Там есть жизнь, и она продолжится, будете Вы живы или мертвы. Только от Вас зависит, какой будет Ваша жизнь. Но поверьте мне, здесь в одиночестве, горькие мысли об утрате не оставят Вас. А там… В окружении «свиты» боль будет не так заметна. Она не пройдёт, но Ваша  рана перестанет кровоточить, когда Ваш разум будет занят другим,- Бальтазар обернулся лицом к синьору, посмотрел ему в глаза, чуть улыбнулся и снова опустил взгляд. Это была как какая-то игра, правила которой не были известны никому.

0

9

Мало того, что этот наглец пробрался в комнату Тибальта, так теперь он еще и так же нагло лез в его жизнь. Причем во всем, в том числе и расхаживая по комнате, открывая окна и уже более уверенно посматривая собеседнику в глаза.
"Только какой я ему собеседник? Я не собирался с ним разговаривать и не собирался его сюда пускать. И вообще, что он ведет себя будто я уже назначил его своим слугой? Что он вообще себе позволяет?!" - все это было настолько абсурдным, что, должно быть, только это и спасло Бальтазара от того, чтобы Капулетти выкинул его с балкона.
И снова его слова ранили душу. Понимал ли бывший слуга Ромео или нет, но он умудрялся разбередить самые больные раны в душе кошачьего царя. Нет, эти слова не должны были быть сказаны. Это слишком опасно, в первую очередь для этого бестолкового юнца, который решил позаботиться о главном задире всей Вероны. Впрочем, можно ли было уже назвать Тибальта так? Был ли вообще хоть в каких-то из его действий смысл.
- Послушай, парень, я уже сказал - не сравнивай меня ни с собой, ни тем более, со своим паршивым хозяином, - хотелось рычать, но он попытался сдержать себя. Хватит. Угрозы на этого дурня все равно не действуют. - Ты говоришь, что я мог попытаться? Признаться в своих чувствах? Просить у лорда руки его дочери? Кто я такой чтобы делать это? Всего лишь бедный родственник. Не самая лучшая партия для его сокровища. Чем я могу обеспечить ее? Зачем ломать ей жизнь, когда она может выйти за достойного...
Тибальт невольно заговорил теми словами, которые говорила ему свое время синьора Капулетти. Но теперь эта родительская забота была оправданием для него самого.
"А что если бы признался? Что если бы Джульетта ответила мне взаимностью?", - о, сколько раз он думал об этом, сколько раз прокручивал в голове этот сценарий. Но каждый раз все упиралось в то, что нежная и хрупкая Джульетта не сможет убежать с ним. Непонятно куда, непонятно на что жить. Нет, это судьба не для нее. Но... а вот этот факт резанул сильнее чем все остальное вместе взятое. Джульетта так и сделала - она сбежала с тем, кто был ей дорог. И теперь скиталась с ним где-то далеко, а может уже и осталась одна.
"А я бы не оставил ее никогда. Потому что только она моя жизнь. Но... если бы я знал, что она может сделать так... если бы мог предположить, что у меня есть хоть один шанс..." - как же больно это резануло по израненному сердце. Капулетти стиснул зубы и отвернулся от слуги.
- Проваливай отсюда... - приглушенно прошипел он, понимая, что сейчас может сделать ему больно, лишь потому, что юноша умудрился настолько сильно задеть его. Как раненный зверь, которому больше нечего терять.

0

10

"Попал?",- конечно попал. Юноша видел, что своими словами тронул душу Тибальта, задел самые больные раны. Стоило ли оно того? Да, стоило, пусть перестанет винить всех вокруг в своем несчастье. Только он сам виноват, что всегда скрывал свои чувства от Джульетты. Ни Ромео, ни Бальтазар, ни синьор или синьора Капулетти не виноваты в разбитом сердце кошачьего царя. Ему надо это понять. От этого легче не станет, но это поможет принять произошедшее. Нет смысла сейчас хвататься за прошлое. Все прошло. А будущее... Оно так туманно и неясно.
Бальтазар сам еще не до конца оправился от столь резкого разрыва отношений с дорогим сердцу человеком, но он хотя бы мог списать все на долг перед синьором. "Никогда не перечить". Так было проще и понятнее, чем думать, что Ромео любил его, хотя в глубине души слуга ни разу не усомнился в этом. А еще он просто не мог позволить себе вот так погружаться в свои мысли, лишние расспросы тех, кто не смог бы понять, только бы лишний раз раздевали еще свежие раны в сердце. А тех, кто бы мог понять, у юноши не было. Но он может понять Тибальта. Может ему помочь. Вот только синьор не откровенен с ним, а самое страшное он лжет самому себе. Юношам так казалось... По словам господина. Он будто убеждает сам себя.
Слуга видит, как тяжело сейчас на душе у Капулетти. Видит, как изменился его взгляд. И его слова звучат по-другому. А Вы зачем так с собой, господин? Это ничего не изменит. Они ничего не смогут поменять, те, кому были отданных их сердца, выбрали других, надо только надеяться на их счастье и жить дальше. Звучит как проповедь священника? Может быть, вот только других вариантов у них сейчас нет, а как бы Бальтазар поступил, останься Ромео в городе, он и сам не знал. Юноша невольно начинал в мыслях говорить Тибальту "мы", они были в одной лодке, даже если синьор не хочет это признавать. Они оба не могли даже рассчитывать на ответную любовь.
"А испортил ли я тогда жизнь синьору Ромео... И что он говорит о взаимности и о браке? Разве у наших отношений с господином могло быть будущее? Конечно, нет. Но я попытался и это были самые счастливые моменты",- Бальтазар хотел это сказать вслух, но не стал. Уж очень подавленным выглядит Тибальт. Они не враги, надо пожалеть чувства синьора. Место этого юноша заглядывает в глаза синьора и грустно улыбается.
-Я уйду и что? Что будет? Вам станет легче? Нет, мой господин, не станет. Легче будет, если Вы дадите волю себе и своим чувствам. Один раз. Все, что накопилось за эти дни. Это не слабость, чувствовать,- Бальтазар покачал головой,- я ни с кем не сравниваю Вас. И синьор Ромео мне уже не хозяин. Он прогнал меня,- это слова прозвучали так странно, когда юноша произнес их вслух, они были такими неправильными, их не надо было говорить,- Но поверьте мне, синьор. Я не хочу навредить Вам. Я могу понять, что происходит у Вас там,- слуга положил руку себе на грудь, хотя сначала хотел прикоснуться к Тибальту, но забоялся,- Но Вам не надо думать только об этой боли. Не надо. Вы убиваете сами себя. День за днем.

0

11

- Если уйдешь, то у тебя будет шанс сохранить руки и ноги целыми, - отозвался племянник Капулетти, так и не смотря на чужого слугу. Может тот и был прав. Высказать все что наболело, чтобы хоть одна живая душа знала об этом, потому что... о, как сильно Бальтазар ошибался в том, что думал, что все это копилось только эти несколько дней. Когда пришло осознание, что любовь к милой кузине перешла границы братской? Когда Тибальт понял, какой прелестной она стала? Или в тот момент, когда осознал, что очень скоро в ее жизни появится другой мужчина, который будет любить и защищать ее? Теперь уже он не мог вспомнить. Это чувство зародилось в душе и с тех пор испепеляло ее. День за днем, год за годом. Джульетта не понимала. Она была слишком милой и наивной для этого. Мир вокруг был для нее как сказка, в которой она была прекрасной принцессой в красивом замке, ждущей своего принца на белом коне.
"Вот только не смотря на то, что я всегда был ее рыцарем, она никогда не воспринимала меня как того с кем захочет разделить свою жизнь. Кто знает, может Джульетта думала, что я всегда буду в этой ее жизни? И вот итог. Ее нет, она так легко поддалась чувству и покинула родной дом..." - медленный вдох, от которого в груди снова стало неприятно ныть. Всем этим мыслям никогда не было выхода и было бы странно, если бы вот так просто племянник Капулетти рассказал все свои терзания какому-то слуге. А тем более, слуге того, кто и отнял у него счастье всей его жизни.
"О, какие громкие слова! А была ли она твоим счастьем, Тибальт?" - на губах мелькнула горькая ухмылка. А действительно. Он был и останется для нее милым братиком, который ее чуть ли не на руках носил. Но все равно лишь братом.
- Знаешь, парень, ты очень рискуешь сейчас. Ты хочешь, чтобы я открыл перед тобой душу? - кошачий царь склонил голову набок и слегка прищурил глаза. - Говоришь, что можешь понять, что происходит в моей душе? Откуда тебе это знать? Откуда? - последнее он проговорил с напором, но после тихо хмыкнул и сложил руки на груди. - Прогнал? Это очень похоже на него.
Хотелось сказать "Наигрался и бросил", но это было уже слишком.
- Хорошо, - Тибальт подошел ближе и заглянул в глаза Бальтазара. - Если ты так хочешь услышать эту историю, то так тому и быть. Но взамен все расскажешь и ты.
"В конце концов, не мне одному здесь страдать, выворачивая душу наизнанку".
- Как там тебя зовут? – не то чтобы Капулетти было это интересно, но, наверное, уже стоило об этом узнать. А тем более, раз предстоит такой разговор.

0

12

«Сохранить руки и ноги целыми»- эхом отразились в сознании юноши эти слова Капулетти, но Бальтазар будто не слышит очередного предупреждения синьора, он лишь отводит взгляд в сторону. Он не уйдёт. Почему? Почему он так настойчиво хочет остаться тут, не смотря на угрозы со стороны Тибальта? Слуга вновь и вновь задаёт себе этот вопрос и не может найти ответа. Зачем он пришёл сюда? Что хотел увидеть или услышать? Тибальт может понять его, может разделить его чувства. Он единственный, кто знает правду. С ним не надо претворяться. В этом причина? Или же Капулетти был прав, когда говорил о заботе? Юноша хотел выслушать синьора, хотел, чтобы на душе у Тибальта стало хоть немного легче. Вся эта ситуация… Сейчас Капулетти слишком напоминал Ромео. Но глупо их сравнивать. От Тибальта исходит ярость, которою Бальтазар, кажется, может физически ощущать. Вот только он сейчас не боится. Он не боится за свою жизнь, сейчас она не имеет смысла. Иногда юноше даже казалось, что он не живёт, что время замерло, так обычно бывало по ночам. Глухим и темным ночам. Синьор Ромео всегда любил ночь. Почему? Ночью наиболее остро чувствуется одиночество.
Они долго молчали. Каждый думал о своем. Каждый пытался в последний раз сам справиться с болью внутри себя. Только задача эта была непосильной. Юноша с каждой секундой все острее ощущал эту съедающую тебя изнутри боль, и она становилась только сильнее и сильнее, а картинки воспоминаний, что стояли перед глазами, были такими ясными, что казалось, протяни руку и сможешь вновь коснуться лица любимого человека. Вот только это всего лишь воспоминание. Неровный вздох.
Владеть собой с каждой секундой становилось все сложнее. Юноша хотел помочь синьору, а сейчас не может справиться со своими чувствами. Почему именно сейчас на душе было так невыносимо тяжело? Когда Капулетти заговорил, Бальтазар перевел взгляд на господина. Было сложно заставит себя смотреть ему в глаза. Юноша сейчас начинал чувствовать вину за то, что поддался собственным чувствам, когда должен был думать только о чувствах Тибальта. Ведь именно для этого сюда пришел Бальтазар. Для этого?
"Вы правы, синьор, откуда мне знать, как болит душа, когда придает любимый человек? Я ведь никогда не испытывал ничего подобного",- слуга горько улыбнулся своим мыслям. Почему Тибальт постоянно говорит, что Бальтазар не может его понять? Будто он не человек и не может чувствовать. "И синьор Ромео... Вы не знали его. Вы не представляете, как бы я хотел, чтобы Ваши слова оказались правдой. Но вот только я знаю, синьор был искренен со мной",- Бальтазар не может отвести полного собственных страданий взгляда от Капулетти, как не может произнести эти слова в ответ. Зачем он сюда пришел? Искупить свою вину? Перед кем? Какую? Но они должны поговорить.
-Пусть так,- тихо произносит юноша,- только Вам может быть противно, слушать мою историю, господин,- надо будет рассказать все? Совсем все. Он не сможет, просто не сможет. Это слишком не правильно. Это грех. О таком нельзя говорить. Умоляющий взгляд в глаза Тибальта. Впрочем, это бесполезно.
-Бальтазар, мой господин,- представляясь, слуга почтенно опускает голову в знак уважения к синьору.

0

13

"Ладно, к черту все. Пусть знает. Надеюсь мальчишка не из болтливых. А если из болтливых, то ему же будет хуже. Потому что я его из-под земли достану, если узнаю, что хоть одна живая душа еще будет знать об этом разговоре..." - успокоив тем самым самого себя, Тибальт взял юношу за плечи и усадил на край своей кровати. В конце концов, разговор предстоял не такой уж и непродолжительный.
"Бальтазар. Странное имя. Впрочем, не важно. Имя как имя", - кошачий царь еще раз окинул собеседника взглядом и на миг задумался, с чего можно начать. Ситуация была очень абсурдной. Вот так рассказывать о своих чувствах какому-то слуге. Нет! Не какому-то слуге! Слуге того, кто эту самую любовь увел. И что получить взамен? Рассказ этого самого слуги о том, как его хозяин развлекался с ним. Полнейшая дурость. Но каким бы абсурдом все это ни было, этот разговор должен был состояться и состояться сейчас.
- Брат не должен испытывать к сестре таких чувств, - наконец начало было положено. – Брат должен заботиться о ней, защищать, предостерегать от опасностей и глупых поступков. Брат должен любить сестру, но не как мужчина любит женщину. Эта другая любовь, это… - Тибальт прикусил губу, раздумывая над нужными словами. Не так-то просто было все это выразить. – Это другой уровень любви. И Джульетта была для меня чем-то светлым и прекрасным в этом паршивом мире, от которого я не ждал ничего. Потому она была единственной, кто мог усмирить меня. Ни леди, ни кто-то еще, а только она… - обняв себя руками за локти, он продолжил. Так было немного спокойнее. – И я любил ее. Я хотел быть с ней. Всегда и всюду, каждую минуту. Нет, это была уже не только та, бескорыстная братская любовь.  Я хотел, чтобы и она любила меня. Не как брата, а как возлюбленного. Глупо, знаю, я даже не пытался признаться ей. Просто надеялся, что она поймет сама. Или придет нужный момент и она тоже полюбит меня. Но вот, - тут кошачий царь тихо хмыкнул и медленно прошелся перед слугой. – Настал тот злосчастный день, когда родители выбрали для своей дочери подходящего жениха. Как и принято в Вероне – не спрашивая хочет ли их дитя выходить замуж за него. Таков закон и родители вправе решать  все. Я… - подняв руку, Тибальт сжал кулак. – Хотел рвать и метать. Зачем им какой-то Парис, когда рядом с их дочерью есть я? Пусть и понимал, что я совсем не тот с кем они хотят видеть свою Джульетту, но попробуй это объяснить сердцу, которое пылает от ненависти при одной только мысли о том, что она окажется в объятиях другого, - Тибальт снова опускает голову, чтобы перевести дыхание. – Скажешь, что я не боролся? Ошибаешься. Я предпринял все, чтобы воспрепятствовать этому союзу. Все, что было в моих силах, но ни лорд, ни леди даже слушать меня не хотели.  Да и, - он горько усмехнулся. – Кто я такой чтобы меня слушать?
Капулетти отошел на несколько шагов и невидяще уставился куда-то в пол. Так странно, казалось, что все это произошло много лет назад, а сам бал состоялся лишь недавно. Или же и правда прошло уже много времени, а Тибальт просто сбился со счет.
- Я мог поймать самого графа Париса и заставить его изменить решение, но лорд и леди поняли бы, что это моих рук дело, - кошачий царь тихо хмыкнул. – И вот, - тут на его губах появилась ухмылка. – Пришел день бала. И как оказалось, я ждал опасности совсем ни оттуда. Пока я следил за потенциальным женихом, этот паршивец Ромео привлек внимание моей Джульетты. Говорят, что они полюбили друг друга с первого взгляда. Чушь собачья, - последнее Капулетти тихо фыркнул. – Она его увидела в первый раз в жизни и все, решила отдать ему свое сердце. Откуда ей было знать, достоин он ее или нет? Откуда, если она позволила поцеловать себя , даже не зная его имени?
Все это Тибальт узнал от кормилицы, еще до дуэли. И это в тот момент еще сильнее распалило его ярость. Так нельзя, совершенно нельзя!
- Я был с ней все это время, а она ушла с первым встречным! – не справившись с эмоциями, Капулетти начал чуть ли не нарезать круги по комнате. – Почему так? Или же судьбе так нравилось видеть мои страдания? Мало того, что я полюбил всем сердцем ту, кто не может быть со мной, так еще и Джульетта влюбилась в другого. И не просто в другого, а в этого дурного Ромео, у которого ветер в голове!
Племяннику Капулетти было все равно, что Бальтазару неприятно слышать подобное. Раз тот просил высказать все что, накипело, то пусть теперь слушает.
- Когда же я попытался поговорить с ней, она отказалась меня слушать. Истинная дочь своей матери. Эта любовь настолько ослепила ее, что Джульетта не хотела верить, что все может быть иначе. Что нельзя обещать себя первому встречному. И дело не только в том, что он Монтекки. О Ромео ходила та еще слава по городу. Что он влюбчивый, но что так же может и переключиться на другой объект обожания, а прежняя любовь покажется ему глупостью. А с ней так нельзя… - откинув голову назад, Тибальт закрыл глаза и тяжело вздохнул. – Она невинное дитя. Что она будет делать, если его любовь вдруг остынет? – это он проговорил уже тише, будто самому себе. – И я теперь не знаю где Джульетта может быть. Она навсегда потеряна для меня. Потому что ее выбор был пойти с ним в неизвестность, вместо того чтобы остаться со мной.

0

14

Атмосфера, царившая в комнате, давила на юношу. Эта тишина, которая повисла, после согласия Бальтазара, была невыносима. Хуже всего было то, что юноша мог понять, как тяжело будет господину делиться своими самыми сокровенными чувствами, но не мог представить, как сам начнёт свой рассказ. Зачем это синьору? Какое ему дело до их отношений с Ромео? Он все равно не верит в них, презирает их.
Юноше разрешают, а точнее его буквально заставляют, сесть. Разговор будет долгим. Бальтазар опускает взгляд в пол. Ему не по себе от этого всего. Наверное, прийти сюда было одно из самых глупых решений в его жизни. Но быть может им обоим действительно станет хоть чуточку легче, когда кто-то еще узнает о бури, которая не оставляет душу в покое? Слуга верит в это. Надо же верить хоть во что-нибудь.
Тибальт начал говорить, и Бальтазар поднимает внимательный взгляд на синьора. Что чувствует сейчас Капулетти, пересказывая все эти события? Он просто повторяет их вслух или же переживает их заново? Если второй вариант… Это ужасно. Слуга сжимает свои руки, глядя на синьора. Тибальт поджимает губы, скрещивает руки -  хочет отгородиться от всего. «Простите меня, господин, за это, но так Вы сможете перестать винить других в своих бедах, перестанете винить себя. И будите не один. Я знаю, что я не лучшая компания для Вас, но так распорядилась судьба. Кто еще бы стал Вас слушать? Кто еще бы понял Ваши «неправильные» чувства?»- мысленно Бальтазар пытается поддержать синьора, но не смеет перебить его в голос, а так хочет остановить его, особенно когда Тибальт заметался по комнате. «Что он сейчас испытывает? Какая мука»-  и тут же в голову приходит страшная мысль - «Я следующий». Юноша не хочет думать над этим, ему кажется, что не сможет сказать и слова, и рассказ Капулетти. Бальтазар слушает внимательно, сочувственно, но без жалости – это все судьба.
Тишина. Тибальт замолчал, заканчивая историю словами беспокойства о сестре, как о самом близком и дорогом человеке. «Он хочет всего лишь защитить ее» - еще с их первой встречи Бальтазар смотрел на Тибальта по-другому, уже не считал его нарушителем спокойствия ради своей прихоти, сейчас этот образ распался окончательно. Человек с такими светлыми порывами просто не может быть тем, каким его все себе представляют. Юноша встаёт с кровати и тихо подходит к синьору. Он хотел бы что-то сказать, как-то его поддержать, но вот только боится ошибиться со словами. Слуга лишь пристально смотрит в глаза господину, надеясь, что тот все поймёт без слов. На большее юноша не решается. Неровный вздох, Бальтазар отводит взгляд и через секунду отходит и сам.
- Моя очередь,- тихо, но так чтобы Тибальт мог его слышать, проговаривает юноша и вновь берет паузу. Он не знает с чего начать. Как начать. И как он будет говорить?! Это… Все что было… Это было не правильно,- Это же грех, мой господин. Я знаю это. Я даже не мог подумать, что все закончиться вот так. Синьор Ромео всегда был для меня самым лучшим, он был для меня всем, и я бы также, не задумываясь, сделал бы для него все. Еще когда я был совсем мальчиком, служба ему занимала весь мой день, я и тогда не мог представить своей жизни без него. А потом… Я сам не могу понять, как это произошло, откуда взялось вдруг это не правильно чувство и желание. Я молился, синьор, долго и страстно просил помощи у Бога, но видимо этот грех нельзя было замолить. Ничего не менялось. Каждый день проходил как прошедший, и я ни словом, ни взглядом не смел выдать своих чувств. Я бы не признался ему. Ни за что. Я не хотел, чтобы этот грех лег и на синьора. Не хотел,- на этих словах Бальтазар разворачивается лицом к Капулетти и смотрит ему в глаза, будто пытаясь понять, верит ему Тибальт или нет. Почему это вдруг стало так важно?
- Последнее время синьор был сам не свой,- после короткой паузы вновь продолжает юноша, развернувшись к окну,- Он часто страдал из-за любви, но в этот раз особенно. Было больно на него смотреть. Ваша другая кузина, Розалин, тогда разбила ему сердце,- юноша горько усмехнулся от этих своих слов,- Он не принимал никого. Не выходил из комнаты. И ночью, впав в какое-то забытьё, он не спал, а сидел с одной свечой в темной комнате, один. Я решился зайти и… Я сам не понимаю, как такое могло произойти. Как я мог себе такое позволить. Я не должен был… Если бы я этого не сделал… Если бы синьор ничего не знал… Если бы я не позволил себе этот поцелуй. Я будто потерял голову,- юноша замолчал, переводя дыхание (последние реплики слуга говорил очень быстро) и пытаясь справится с нахлынувшими чувствами, он еще так ясно помнит тот вечер,- ночь мы провели вместе. А на утро я признался в своих чувствах,- Бальтазар вновь замолкает, он не может дальше говорить, эмоции переполняют его, но надо продолжить - таков уговор,- Я думал, что синьор не простит меня, что я все испортил. Но господин… Вы видели нас тогда… Он сказал, что тоже любит меня, что не оставит меня,- еще одна горькая усмешка,- Я знал, что это не так. Синьор всегда быстро менял предмет своих чувств, но в тот момент я не думал об этом, я был счастлив, господин. В ночь бала… Синьор Ромео не хотел идти, Меркуцио и Бенволио уговорили его, а меня отправили домой. Противиться я не стал. И каково было мое удивление, когда на утро я услышал, что Вы жаждете его смерти. Разве я мог поступить по-другому, синьор? Ваши слова тогда… Я не знаю, как выразить словами, что почувствовал в тот момент, синьор. Я знал, что так и будет рано или поздно, но не хотел в это верить. Вы все время твердили «игра, игра». Если бы Вы были правы, синьор, как я хотел бы, чтобы для синьора Ромео я был всего лишь одним из способов развлечься. Тогда бы все можно было объяснить. Можно было его ненавидеть. Но я знаю, что это было не так,- Бальтазар поворачивается к Капулетти, но старается избегать его взгляда, он упорно смотрит в сторону,- после дуэли… Он прогнал меня. Он говорил, что все правда, все, что было… Я просил лишь прекратить. Просил, чтобы он забыл меня и думал теперь лишь о Джульетте, но в душе надеялся на обратное. Он меня поцеловал. Зачем? Я до сих пор не могу это понять и забыть… А потом сказал уходить,-  пауза, в душе все переворачивается. Юноша наконец встречается взглядом с Тибальтом, он смотрит на Капулетти каким-то воспалённым взглядом и грустно улыбается,- Мне не надо было в ту ночь показывать синьору своих чувств. Тогда, быть может, я был бы рядом с ним. Мог бы глядеть на него. А большего я недостоин. Я отдал всего себя синьору, и это было добровольно. Я был рад пожертвовать ради него свою жизнь или все, что он пожелает. Даже сейчас… Если бы он сейчас взял меня с собой в качестве слуги… Синьор, клянусь, я бы никак не позволил себе выдать этих проклятых чувств. Я был бы счастлив только от того, что могу быть ему полезным, что могу глядеть на него. Пусть он любит другую, пусть лишь игра, но только позволил бы быть рядом. Это низко. Я знаю, что это так. Вы презираете меня. Но кто я такой, чтобы сметь надеяться на что-то большее? Разве я могу? – Бальтазар не заканчивает фразу и качает головой, он все таким же взглядом смотрит в глаза Тибальту, больше он ничего не может сказать, да и говорить было уже нечего.

+1

15

Тибальт не знал, зачем ему нужно слышать этот рассказ. Быть может, его так сильно задело то, что Бальтазар несколько раз сказал, что понимает его чувства и именно этого ему хотелось узнать. Говорить можно что угодно, но чтобы узнать истину нужно знать всю историю, от всех ее участников.
"Боится? А ты как хотел?" - кошачий царь с легкой ухмылкой смотрел на юношу, которому нужно было собраться с духом, чтобы начать свой рассказ. Вот только... признаться, Капулетти ждал услышать несколько другую историю.
Бальтазар говорил, и собеседник слушал его все более внимательно. Не перебивая, не останавливая и не вставляя каких-то своих реплик. Просто слушал, теперь принимая уже чужую истину. И... все больше понимал, что не испытывает к этому всему отвращения. Потому как видел, как много параллелей было в их историях. В чем-то слишком много. Запретная страсть, испытываемая к тому, кто был роднее всех в этом мире.
"Паршивец... неужели он прав?" - Тибальту не хотелось в это верить, но и отрицать этого факта было нельзя. Влюбленность в того, с кем быть нельзя. Причина не важна, главное факт. Если племянник леди Анны не мог быть со своей ненаглядной Джульеттой, потому что против были бы ее родители, то у Бальтазара его любовь была противоестественной и постыдной.
"Впрочем... я не знаю, что более постыдно. Джульетта всегда была для меня ангелом. Нежным и невинным цветком. Я бы не признался ей никогда. Моя страсть не должна коснуться ее, не должна очернить ее мир. Вот только... - кошачий царь встретился со слугой взглядом. - Я не знаю, ответила бы Джульетта мне взаимностью или же нет. И не узнаю этого уже никогда. А этот мальчишка оказался смелее меня. Он признался в своих чувствах и получил ответ... получил взаимную любовь..." - это снова больно кольнуло в груди. Вот только... Тибальт смотрел на юношу, видел его боль, да, эти глаза буквально излучали боль и непонимание.
"Не может... не знает. Вот что значит оказаться по ту сторону, и видеть в нем себя самого. Странное ощущение. Я не хотел этого признавать, но он был прав..." - когда рассказ закончился, Капулетти подошел к юноше, и осторожно взяв за подбородок, поднял его лицо к себе, заглядывая в глаза. Раз Бальтазар уже не боится смотреть главному задире Вероны в глаза, чуть ли не с вызовом, то и Тибальт ответит ему тем же.
- Ты спрашиваешь, почему он отослал тебя? И зачем был этот поцелуй? - Капулетти тихо усмехнулся, но дальше продолжил без тени иронии или издевательств. - Я тебе скажу, что, должно быть, Ромео сделал единственный правильный выбор в своей жизни. Ты просил его заботиться о Джульетте и... похоже, он послушался тебя. Ответь мне, тебе самому было бы легко видеть своего господина с другой? С которой он может не скрывать свои чувства. В открытую на людях держать за руку, обнимать, дарить поцелуи. Ты выдержал бы это? Только ответь мне честно. Каким бы праведником ты ни был, но чувства никто не отменял и ревность и то, что ты не можешь оказаться на ее месте, однажды отравило бы тебе душу. И ты ушел бы сам, какой бы сильной не была твоя любовь. А твой господин избавил тебя от этой боли. Потому что его слова про любовь не были ложью. Он мог продолжить эту игру, но только для него это не было игрой.
Сказав это, Тибальт снова отошел в сторону, уже не встречаясь с юношей взглядом. Теперь пусть сам решает, уходить сейчас или же продолжить говорить. Каждый из них только что покаялся в своих грехах и, возможно, следовало разойтись и обдумать все это.

0

16

На душе было тяжело. Бальтазар никак не может отойти от слов, только что им произнесённых. Слуга все еще считает, что он совершил что-то ужасное, а теперь и вслух признался в этом. Почему сейчас чувства, казалось бы, уснувшие в глубине души, пробудились вновь и невыносимой болью отдавали в сердце? Ведь он уже смирился. Научился жить по-другому.  А сейчас опять и так остро… Почему? Тибальту было так же больно?
Когда Капулетти подходит к нему, юноша не чувствует страха, он помнит, как синьор в первую встречу отзывался о таких отношениях, он знает, что его презирают, и готов к любой колкости. Он не достоин большего. Особенно сейчас. Господин вынуждает смотреть в ему глаза, и Бальтазар не пытается противиться этому, покорно поднимая голову. Сейчас ему все равно, что скажет Тибальт, что он о нем думает. Слуга еще не успел прийти в себя, ему надо было дать немного времени, чтобы буря в душе, вызванная словами и воспоминаниями, утихла, тогда бы он мог более здраво оценивать ситуацию. Пока он хочет лишь немного успокоить свое сердце, которое казалось, может не выдержать. Но почему юноша не видит насмешки в глазах Капулетти?
Его слова. То, что говорит Капулетти, это не те слова, которые ожидал услышать Бальтазар. Слуга удивлённо смотрит на господина, он даже хочет что-то сказать, перебить, возразить, попросить замолчать, но из приоткрытых губ так и не слетает ни одного слова. «Правильное»,- мысленно повторяет юноша и не может в это поверить. Бальтазар даже не может понять, что его удивляет больше то, что Капулетти не насмехается над ним, или то, что он хорошо отозвался о Ромео. «Избавил от боли»,- Тибальт развернулся и отошёл, а юноша так и остался стоять, удивлённо смотря на фигуру господина. Он растерялся. Он не ожидал таких слов. Он не ожидал сочувствия. И этот человек Тибальт Капулетти? Тот самый кошачий царь и причина всех стычек в Вероне? Бальтазар не мог в это поверить, пусть и видел своими глазами.
«Я… Смог ли бы я выдержать, наблюдая каждый день синьора Ромео с другой? Тут нет ответа. Мне следует сказать «да», ведь неужели в моей жизни сейчас нет боли от воспоминаний, и разве не радость было бы сейчас просто увидеть его лицо? А если «нет». Ревность… Ревновал ли я тогда Ромео, когда только узнал… Наверное, да,»- болезненный стон сорвался с губ юноши. Как сложно было в этом признаться самому себе. И что, Капулетти прав? Этим приказом оставить его, Ромео сделал лучше для юноши? Как все сложно. Бальтазар стоял на месте, невидящим взглядом смотря перед собой и тяжело дышал. Эта боль внутри когда –нибудь пройдет?
Юноша ловит Тибальта за руку, привлекая внимания к себе. Он не знает. Он запутался. Он обещал помочь, но запутался в себе. Умоляющим взглядом Бальтазар смотрит на Капулетти и тихим голосом произносит ответ на один из самых сложных вопросов за его еще пока не долгую жизнь.
- Синьор, Вы… Ваши слова. Я не знаю, что ответить. Вы просите от меня честного ответа, но я не знаю, смог ли бы я вынести то, что Вы описали. Ведь я знаю, что никогда бы… Этого просто не могло бы быть. Если бы я смог себя убедить,- юноша делает неровный вздох и опускает голову, Тибальт заставил его задуматься над тем, чего сам Бальтазар не замечал или не хотел замечать,- Нет, не смог бы. Но я бы не ушёл… Точнее не так как Вы имели в виду,- слуга не может закончить фразу, он итак говорит почти не слышно и стыдясь своих слишком эгоистичных слов и слишком греховных желаний, так же иметь возможность не скрывать своих чувств,- Господин. Я… Вы правы. Ревность. У меня не получилось бы с ней бороться. Я…- говорить очень сложно, таких горьких чувств юноша еще не испытывал, он будто разочаровывался сам в себе,- Простите меня, господин. Я слишком многое на себя взял, когда пытался Вам помочь. Я не могу понять, что чувствую я… Как мне пытаться, вернуть Вас к жизни. Простите.

0

17

Тибальт уже повернулся к окну, погруженный в свои мысли, как Бальтазар снова дал о себе знать. Не много же ему потребовалось времени, чтобы поразмыслить о ревности. Впрочем, разве на это нужно много времени? Нет, совсем нет. Ревность она как змея, есть у каждого, кто боится потерять свою любовь, по крайней мере, Тибальт был в этом полностью уверен.
"И ты не такой праведник, как думал. И... - вот тут Капулетти удивленно распахнул глаза, когда юноша вцепился ему в руку и сбивчиво заговорил. Действия этого мальчишки уже настолько не поддавались логике кошачьего царя, что он уже и не знал, что думать. Ждешь от него одно, а получаешь другое. - А ты как думал? От ревности никто не защищен. И как бы сильно он не любил своего хозяина, но когда не можешь даже прикоснуться к нему. К тому же, черт его знает, этого Ромео. Может он бы и сам не сдержался. И вот это было бы уже хуже..."
Если честно, племяннику Капулетти не хотелось об этом думать. Не хотелось даже представлять ситуацию, если бы Джульетта узнала о связи своего ненаглядного Монтекки со слугой. Слишком некрасиво, слишком больно... слишком... слишком ужасно для нее...
- Да угомонись ты уже, - взяв юношу за руку, он отцепил его от своей руки. - Ясное дело, что ты запутался. Да только что ты теперь себе голову забиваешь тем, что могло бы быть. Твой хозяин отпустил тебя, дал тебе шанс начать новую жизнь. Говорят, что иногда людей нужно отпускать.
"Осталось только самому в это поверить. Потому что... его Ромео хотя бы простился с ним. Джульетта же просто сбежала. Не оставив ни записки, ни что-то на словах. Значит, я и не значил для нее ничего. В этом смысле, этому парню повезло".
"Интересно, с Ромео он себя так же вел? Или у них там все по-другому было?" - у самого Тибальта никогда не было личных слуг. Зачем, если в доме Капулетти все были вымуштрованы так, что справились бы с любым делом. Что тут скажешь - лорд Капулетти чуть ли не с первых дней, как стал главой клана, следил, чтобы в доме был полный порядок. Но что толку? В итоге его единственная дочь сбежала с наследником вражеского клана. Значит, не все сумел учесть синьор Капулетти.
- Что тебе еще от меня надо? - слова прозвучали раздраженно, но Тибальт еще не вышел из себя, да и желание бить этого настырного юнца напрочь пропало. - Хорошо, я не буду сидеть здесь взаперти. Вечером выйдут в город, и нарвусь на драку с кем-нибудь из Монтекки. Все? Ты будешь счастлив?
"Сомневаюсь, что в этом есть смысл, да и какая-то радость от этого уже едва ли будет. Жить дальше? Забыть про нее? Это будет не так просто, как может показаться. Но мне ничего другого не остается. Не буду же я. действительно, гнить в четырех стенах. Иначе у любимой тетушки снова появится какая-то шальная идея, как изменить что-то в моей жизни. Еще вспомнит, что хотела меня женить. А она вспомнит, уж я-то ее прекрасно знаю..."
Со всей этой суматохой идея о том, чтобы женить Тибальта на Розалине, отошла на второй план. К тому же, похоже, у кузины появился какой-то очередной поклонник.
- Или тебе еще что-то от меня нужно? Я вроде все тебе рассказал, - фыркнул кошачий царь, смерив Бальтазара взглядом.

0

18

Юноша стоял сам не свой. В голове не было не единой связной мысли, только отрывки воспоминаний и понимание того, как он заблуждался в себе, своих чувствах и в синьоре Ромео. Было стыдно. От каждого своего действия в прошлом, от каждого желания или обиды. Ужасно стыдно. Он не должен был этого испытывать, как он мог плохо думать о своем господине. Это все было запретным и сокровенным, а он в одних своих мыслях согрешил, только допустив их. Как он мог так?
Бальтазар не смотрел на Тибальта. Он не смел поднять глаз на Капулетти, но крепко сжимал его руку, будто в надежде на что-то... На помощь или поддержку. Это было глупо. Но больше никого не было, кто смог бы его понять, кто знает о том, что он совершил. Слов же Тибальта юноша ждал как приговора. Ему противно, Бальтазар это знает. Противно от того чуть ли не слепого обожания и преклонения, которое юноша испытывает к синьору Ромео. Противно от такой греховной связи. От этого прикосновения, которое Бальтазар не в силах разорвать. Капулетти не может полностью понять его чувств, как слуга не может понять, почему Тибальт не пытался добиться Джульетты. Им церковь не запрещала... Но запрещала семья.
Капулетти заставляет слугу отпустить себя, и юноша беспрекословно подчиняется, сцепив свои руки в замок и опуская голову ниже. Стыдно. Но слова, которые произносит Капулетти... Слуга может только внимательно слушать и удивляться, как он ошибался на счёт Тибальта. Все в Вероне ошибались. Ни одна живая душа не узнает, на какие чувства способен главный задира Капулетти, как он может думать и говорить.
-Синьор Тибальт?- Бальтазар поднимает на господина короткий удивленный взгляд, но после тут же вновь опускает голову. И тут он ошибся. Все-таки Капулетти не презирает его? Он не презирает его. Почему это так важно для юноши?
Последующие слова Тибальта звучат как обычно. Нетерпеливо и раздраженно. Бальтазар заслужит такой тон. На этот раз юноша даже не пытается поднять взгляд на синьора. Капулетти сможет со всем разобраться, теперь он все правильно понимает, может доверять Ромео. Слуга кланяется, и на отказывающихся идти ногах направляется к двери. Внутри так пусто. Краски потускнели. Вокруг ничего не существует. Только темнота. Он не хочет туда идти. К Бенвольо, Меркуцио, которые ничего не знают, ничего не понимают. Опять будет шум, смех, гам. Бальтазар этого не хочет. Он подавлен. Как он мог так думать? Зачем пытался себя убедить, что синьор Ромео не любил его? Как он заблуждался!
Слуга кладёт руку на ручку двери, но не может ее открыть. Он не хочет туда. Не сейчас. Он не хочет опять оставаться один на один с этим миром, который его не понимает и который не понимает юноша. Ему нужно еще немного времени, чтобы понять, чтобы привыкнуть, чтобы убедить себя, что все хорошо и начать это новую жизнь, которую ему подарил господин.
Бальтазар опускает руку и опять разворачивается к Капулетти. Юноша опускается на колени, опускает голову. Все происходит как будто в тумане.
-Синьор Тибальт, позвольте мне остаться у Вас,- на выдохе дрожащим голосом просит слуга,- Я буду стараться, чтобы Вы не пожалели о своем решении. Пожалуйста, господин, позвольте служить Вам.

0

19

"Да что же тебе еще нужно? Почему не уйдешь уже и не оставишь меня в покое?" - Тибальт мог гордиться собой. Он снова заставил этого мальчишку страдать, снова переживать всю гамму эмоций от того, что ненаглядный хозяин оставил его. Да только было ли это желание? Разве этого он хотел? Если и хотел, то только в тот день, когда мечтал убить паршивого Ромео. В то утро, перед дуэлью Капулетти был в ярости и в этой ярости готов был причинить боль всем, кто только посмеет остановить его. И эти смельчаком, хотя, по мнению кошачьего царя, полнейшим идиотом, оказался Бальтазар. А потому Капулетти не особо старался сгладить свои слова и напрямую высказал и то, что знаешь про отношения Ромео и его слуги, и свое отношение к этому их "отношению". Что же теперь? Теперь этот юноша с честными и полными тоски светлыми глазами снова стоял перед ним. И эту новую тоску и боль ему принесло осознание, которое ему снова принесли слова племянника Капулетти.
"Привыкай жить в этом мире, парень. Пусть лучше так, чем ты будешь вечно думать, что все вокруг сказка. Твой Ромео тоже вечно так думал и где он теперь? Где... мне и самому хотелось бы знать, да только не узнаю уже, если, конечно, этот дурень не решит вернуться обратно в Верону. Но тогда, боюсь, уже мне не будет здесь места..." - самому же Тибальту не нужны были чьи-то слова. Он сам себе своими словами причинял ужасную боль, но теперь хотел научиться справляться с этой проклятой болью.
"Не ради Джульетты, которой не было, и нет до меня дела, а ради себя. Или же я не достоин хоть какого-то счастья?" - неожиданная мысль. Откуда она взялась? Откуда взялось желание. нет, сама идея, о том, что можно что-то сделать для себя самого, а не жить ради какой-то смутной идеи?
Об этом стоило подумать. И желательно одному. Потому, когда мальчишка, наконец, отцепился и направился к двери, Тибальт с трудом сдержал выдох облегчения. Пусть и не показывая этого, племянник Капулетти почувствовал всю эмоциональную усталость, которая скопилась за все это время.
Но только рано кошачий царь понадеялся расслабиться.
- Что ты сказал? - выдохнул он, уставившись на юношу, стоящего перед ним на коленях. - Ты серьезно?!
"Будто бы не видно, что серьезно. Чуть ли не плачет и умоляет взять его к себе. Или это Монтекки ему так опостылели, что решил к вражескому клану податься? Еще бы... они там все ненормальные..." - пусть все это и было с его точки зрения понятно и объяснимо, но желание видеть Бальтазара и слышать его речи становилось все меньше.
- Ну конечно... - Капулетти нервно рассмеялся и потер глаза ладонью. - Ты же у нас всегда серьезный  до нельзя и всегда правду говоришь. Господи... да за что ты мне на голову свалился? - он нервно усмехнулся.
Что было с ним сделать? Послать прочь? Да только послушается ли? Кто знает, может, найдет его опять, раз ему даже то, что Тибальт сидел безвылазно в доме Капулетти не остановило.
- На кой черт мне нужен такой слуга, который меня не слушается?! Ты хоть сам понял, о чем просишь? И что твои хозяева скажут, что ты так запросто к Капулетти ушел? Только не надо мне говорить, что ты не остаешься все еще слугой Монтекки, не поверю, - подойдя к Бальтазару, Тибальт поймал его за плечи и заставил подняться на ноги.
- Уходи отсюда, парень. Я тебя по-хорошему прошу, потому что сейчас не хочу ни с кем говорить. А особенно с тобой. Что же до твоей просьбы... - он поджал губы, и слегка подтолкнул юношу к двери. - Просто уходи сейчас. Время покажет. Сейчас мне не нужен никакой слуга.

0

20

Конечно, он скажет, нет. Конечно, прогонит его. Юноша понимал это. Он ничего не ждал от синьора Тибальта. Не ждал ни от кого. Он был подавлен, все происходило будто не с ним, будто он только наблюдал, а на самом деле… На самом деле это он сейчас стоял на коленях перед тем, кого когда-то считал самым страшным и опасным человеком в городе. Почему считал? Разве что-то изменилось? Разве не может сейчас Капулетти убить юношу с одного удара или одним словом приговорить его к смерти? Конечно, может. Зачем все это? На что он надеяться. Чего хочет? Юноша не знал и не понимал. Ему просто казалось, что так будет лучше. Если Тибальт оставит его, то на душе станет легче. У него будет время. Он сможет все обдумать, он сможет пережить все, что случилось. Слуга почему-то был уверен, что господин даст ему такую возможность. Он понимает юношу. А значит Бальтазар не один. Когда есть хоть кто-то, кто способен понять, становиться легче. У Бенволио же ему надо претворяться. Он должен будет забыть о том, что произошло в этой комнате и от чего сердце разрывается на части. Он должен шутить и улыбаться. Сил на это не было. Если Капулетти возьмет…
Эта надежда была призрачна. Тибальт смеётся над ним. Горько. Обидно. Но пусть. Юноша заслужил это. Чем он думал, предлагая такое? Зачем он нужен Тибальту? Нужен… Надо быть полезным. А он только мешает. Бальтазар ждал, что господин его ударит. Он правда позволил себе слишком многое. Он это заслужил. Это было бы справедливо, чтобы показать навязчивому слуге, что он забывается, чтобы запомнил и больше не надоедал…  Но Тибальт не делает этого. Он заставляет юношу встать и говорит уже каким-то другим тоном. Более сдержанно. Более спокойно. Слуга даже осмеливается поднять на синьора глаза. Он смотрит с угасающей надеждой. Он знает, что в его просьбе откажут. Все, что говорит господин правда. Никому не нужен слуга, который позволяет себе столько лишнего, а по-другому Бальтазар пока не умел, Ромео так воспитал его. И Монтекки его не отпустят. Он слишком многого просит и предаёт  своими словами и хозяев, и семью. Тибальт прав, что не хочет брать его. Нужно быть полезным… Когда он ударит его?
Но Капулетти лишь подталкивает Бальтазара к двери. Все так как и должно быть. Он ничего не может изменить сам. Нужно просить, умоляться, полагаться на волю господ. Конечно, юноша уйдёт. Ему больше ничего не остаётся. Сейчас только вспомнит, как улыбаться и уйдет. Слуга еще раз осмеливается заглянуть в глаза Тибульту, он улыбается слабой и грустной улыбкой – ничего лучше пока не выходит. Нужно собраться. Вдох. Бальтазар кланяется. Выдох, и он отходит к двери. Вдох, дверь открывается. Выдох, когда юноша стоит уже в коридоре. Дыхание тяжёлое сбивчивое. Юноша еще несколько секунд не может отпустить ручку двери. Но надо возвращаться. Это … Все, что произошло было нужно и полезно. Это заставило Бальтазара по-другому посмотреть на себя, на свои чувства. Ему надо только свыкнуться с мыслю. Надо отпустить синьора Ромео с благодарностью за все хорошо, что когда-то синьор сделал для юноши. Для этого надо было хотя бы немного побыть наедине с самим собой или просто быть собой, давая волю своим эмоциям. Непозволительная роскошь. Ему пора возвращаться. Тяжёлый вдох и медленный выдох. Все хорошо. Бальтазар еще раз заставляет себя улыбаться и, уже не убирая эту фальшивую улыбку, направляется к выходу из поместья.

0

21

Дверь закрылась и вот оно, долгожданное одиночество. Запереть дверь? Но зачем? Это вызовет только лишнюю панику. Кто знает, что решит леди Капулетти, когда пойдет навестить любимого племянника, но не сможет зайти к нему. Еще подумает, что Тибальт руки на себя наложил.
"Пф... глупости. Я не настолько жалок, чтобы делать так..." - по крайней мере, хотелось так думать. Что он справится. Что сможет побороть все это и начать новую жизнь. Должен, Тибальт просто должен это сделать.
Следующий день племянник Капулетти снова провел в своей комнате, но на этот раз не безвылазно, а даже навестил любимую тетушку, узнал как у нее дела, чем поверг Анну в полнейший шок. Когда Тибальт был настолько любезен? Да и были ли вообще когда-нибудь так любезен. Не дерзил ей, не говорил сквозь зубы, не фыркал. Совершенно искренне спрашивал, что нового в поместье, как самочувствие у лорда и... да, разговор касался и Джульетты тоже. Племяннику Анны нужно было знать, не было ли вестей от беглой дочки Капулетти. Нет, не было. И люди, посланные на ее поиски, или вернулись ни с чем, или же говорили, что там, где искали сбежавших детей враждующих семейств, то опаздывали буквально на пару часов. Вот только были здесь, но уже покинули прежнее место. Ромео и Джульетта предпочли скитания, возвращению на родину. Анна старалась говорить очень осторожно, но к своему удивлению, замечала, что племянник реагирует на все эти новости удивительно спокойно. Тибальт внимательно слушал, задавал вопросы, но не срывался на крик, не начинал метаться по комнате и грозиться уничтожить паршивого Монтекки. Это... радовало и настораживало одновременно. Когда же разговор был окончен, кошачий царь сказал, что пойдет прогуляться по саду. И, как не странно, там он и бродил пару часов, прежде чем снова ушел к себе.
На следующий день, Тибальт уже отправился в город, как и говорил Бальтазару в тот памятный вечер. Он действительно встретился со своей прежней компанией, но теперь не горел желанием задирать вражеский клан. Более того, молодой Капулетти не отвечал и на поддевки, хотя люди Монтекки, надо сказать, очень старались.
"Да только какой в этом смысл? И удовольствия от этого уже никакого нет..." - какой же ясной стала теперь картина. У Тибальта все больше появлялось ощущение, будто он прозрел. Или же просто с глаз сняли черную повязку, потому что все стало каким-то слишком ярким. И прозрение это было не из самых приятных, хотя бы тем, что он еще раз убедился, что Бальтазар был прав. Люди, окружавшие его, не были никогда ему друзьями. То, что их держало рядом, было либо страхом, либо своеобразной выгодой. И от этого становилось противно. Но еще более противно становилось, когда он замечал, что среди людей Монтекки улыбки не были настолько фальшивыми. Почему так? Или же дело было только в самом Тибальте, с которым наводил ужас на весь город.
"Да и наводил ли? Может со мной просто не хотели связываться..." - в какой-то момент племяннику Капулетти окончательно опостылело общество этих людей и не объясняя куда направляется, он отошел от них и направился в ближайший трактир. Нет, напиваться Капулетти не собирался, дело было несколько другим. И желанием этим было увидеть, пожалуй, единственного человека в этом паршивом городе, кто говорил правду.
"А если я правильно понимаю, Бальтазар должен быть с Бенволио и другими Монтекки. Насколько я помню, они часто ошиваются в этом месте..." - чутье не обмануло и действительно, за дальним столиком в этой таверне и расположилась, в свое время так приевшаяся ему компания. Но сейчас, заметив бывшего слугу Ромео среди них, Тибальт был даже рад. Подойдя к молодым людям, Капулетти сразу же примирительно поднял руки.
- Я с миром, Монтекки, - проговорил он, чуть заметно усмехнувшись. Поверят, или за оружие схватятся?

0

22

Сразу от Капулетти Бальтазар направился искать синьора Бенвольо. Слуга мог бы пойти домой, несколько часов просидеть наедине с самим собой, ведь господин отпустил его на целый день. Но будет ли от этого легче? Разве он сможет за пару часов разобраться в себе и в своих заблуждениях, когда за целый месяц не смог рассмотреть, как он был не прав? Нет, лучше было найти Бенволио, претвориться, что провёл это свободное время в своё удовольствие, можно даже придумать какую-нибудь весёлую историю, которая пришлась бы по душе господину. И пусть юноша уходил от Тибальта с тяжёлым сердцем и пустотой внутри, он вряд ли сможет найти ответы на свои вопросы, не надо об это думать. Забыть. Забыться. Опять, ведь это уже почти получилось. Или Бальтазару так только казалось? Все равно лучше притвориться, что все хорошо. Иногда юноше казалось, что все они притворяются.
И снова привычные слова «с добрым утром, синьор», «какие у Вас на сегодня планы, синьор?», «я могу быть Вам полезен?». Смех, шутки, ночные приключения Бенволио, за которые перед синьорой Монтекки отчитывался Бальтазар. Как будто и не было того разговора и той просьбы. А ведь прошло всего два дня. За это время юноша ни разу не возвращался в мыслях к событиям в поместье Капулетти, он наоборот старался не думать о словах Тибальта, все позади, надо забыть. Забыть и начать новую жизнь. Так говорил синьоры? И Ромео, и Тибальт? Он не думал, чтобы поменялось в его жизни, согласись Капулетти взять его к себе. Прокляли бы его родители? Как сильно был бы разгневан синьор Бенволио? Юноша только молился перед сном за душу синьора Тибальта, ему наверняка сейчас тоже не просто, и виноват в этом Бальтазар.
В этот  вечер господин Бенвольо пожелал, чтобы его и Меркуцио непременно сопровождал Бальтазар. Хотя юноша был бы куда больше рад, если бы его отпустили домой, оказывается, он почти не знал своих родных, ведь раньше вся его жизнь смыкалась только на одном человеке и на других времени не оставалось. Сейчас это можно было восполнить. Но разве спорят с господином? Да и слуге вдруг подумалось, что Бенволио просто, так же как и все, хочет, чтобы все было по-прежнему. Когда был Ромео, Бальтазар обычно был свидетелем похождений «королей ночной Вероны», так должно быть и в этот вечер.
Меркуцио и Бенволио весело проводили время, слуга тоже смеялся их шуткам, вставлял свои реплики – выполнял все функции еще одного друга, но и не забывал подливать синьорам вино. Юноша как раз наполнял бокал господина, когда к ним подошёл Тибальт. Его Бальтазар не ожидал здесь увидеть и тем более с такими словами. Слуга удивлённым, ничего не понимающим взглядом уставился на Капулетти и не уследил за вином, которое моментально перелилось за край, из-за чего тут же получил подзатыльник от Бенволио. Только тогда юноша перевёл взгляд на своего господина, который уже тянулся за оружием, но тут, неожиданно для всех, Меркуцио жестом показал Бенвольо, что он слишком торопиться, и  пригласил кошачьего царя за стол. В этот момент племянник герцога выглядел серьёзным как никогда, но это продлилось  лишь мгновение, уже через секунду Меркуцио весело подмигнул Бенволио, усмехнулся Тибальту и придвинул последнему еще один бокал, жестом приказывая Бальтазару наполнить его. Слуга так и сделал, совершенно не понимая, что задумали его господа (хотя судя по виду Бенволио, он тоже ничего не понимал).
- Тогда за перемирие! – торжественно объявил Меркуцио, поднимая свой бокал и делая глоток,- во всяком случае на сегодняшний вечер, -усмехнулся племянник герцога и отпил еще вина.

+1

23

"Да что же он на меня так смотрит, будто призрака увидел? Или не ожидал? Скорее всего. Конечно, - Тибальт тихо усмехнулся, наблюдая за ошарашенной мордашкой бывшего слуги Ромео. - Он же любит драматизировать, как я понял, и уже решил, что его жизнь так и будет проходить среди Монтекки. Кто знает. Я попробую сделать что-нибудь..."
Как не крути, а идея о том, что этот юноша может быть его слугой, засела в голове у Капулетти. Да только, если бы все было так просто. Зачем Монтекки за просто так уступать одного из своих слуг вражескому клану? Откровенная вражда уже сходила на нет, но сказать, что она совсем прекратилась, было нельзя. Не так-то это просто отринуть давнее противостояние.
А вот дальнейшее немного удивило. Вместо того, чтобы поддержать привычные нападки Монтекки, Меркуцио, наоборот, остановил попытки друга схватиться за оружие. Похоже, ранение в той дуэли, которое чуть не стоило ему жизни, чем-то научило главного паяца Вероны. Может, что не стоит кидаться в авантюры, которые могут стоит жизни? Может стоит наслаждаться этой самой жизнь? А уж кто еще умеет наслаждаться ею как не старший племянник герцога.
- За перемирие, - взяв предложенный бокал, Тибальт отсалютовал ему и поднес бокал к губам. Бенволио недоверчиво посмотрел на него, но тоже взял свой бокал. Это было странно, что кошачий царь, из-за которого чуть не погиб его лучший друг, а кузен теперь скитается где-то далеко, вот так запросто пришел не для того, чтобы еще больше насолить. Хотя... куда еще больше? Ведь и Ромео тоже нанес Капулетти рану, которая чуть не стоила главному задире жизни. По крайней мере Бенволио так слышал от других, что Тибальт тоже долго вылечивался от своих ран. Но все равно его появление было слишком странным.
- Так чего ты хотел, Тибальт? - эту игру можно было продолжать, но племяннику Монтекки нужна была правда и только правда. - Только не надо мне говорить, что заскучал по своим давним врагам.
У Тибальта и Бенволио была очень давняя неприязнь друг к другу. И дело было не только во вражде семейств. Совсем нет. Просто эти двое всегда не любили друг друга и в это все упиралось. Может потому что они были слишком разными, может еще по каким-то причинам, но так и было.
- Я же сказал, что пришел с миром. Или я уже не могу подойти просто говорить? - заметив недоуменный взгляд Монтекки, кошачий царь только фыркнул. Конечно, не верит. Где это видано, чтобы главный задира Капулетти и вот так просто с миром подошел.
"Да ты догадливый, Бенволио. Вот только мне не нужна драка", - Тибальт бросил мельком взгляд на Бальтазара, потом снова перевел на его нового хозяина.
- Как на счет спора, Бенволио? - на губах племянника леди Анны заиграла ухмылка. - Мне надоело выяснять превосходство только в драках. Или такой поворот событий тебя не устраивает?
Кузен Ромео недоверчиво посмотрел на собеседника, потом посмотрел на Меркуцио. Тот только плечами пожал. Кто его знает, этого Капулетти. Никто не догадывается что у него может быть в голове и что он скрывает под этим "спором".
- Ты еще скажи, что хочешь в карты поиграть, - усмехнулся родич герцога, но поймав взгляд Тибальта, даже брови приподнял. И правда странный поворот событий.
- А что если так и есть? - и сказаны эти слова были на полном серьезе.

0

24

«Он говорит о мире. Пьет за одним столом с теми, кого еще несколько дней назад считал своими злейшими врагами. О чем же сейчас на самом деле он думает? Тибальт Капулетти. Мне кажется, никто не сможет по-настоящему узнать Вас. Вы сами не позволите. Зачем Вы пришли? И так странно говорите»,- Бальтазар внимательно слушал разговор между господами, намеренно избегая взгляда Капулетти, даже когда чувствовал, что Тибальт смотрит на него. От этого было не по себе. А больше не по себе становилось от того, что Капулетти знает тайну юноши. Бальтазар был почти уверен, что он не расскажет и не за этим подошёл сейчас к их столику. Но все было так неожиданно, что ничего другого не приходило в голову. Юноша чувствовал сейчас себя чуть ли не предателем, ведь Капулетти наверняка помнит и последнюю просьбу слуги. Опять становилось стыдно и противно от себя.
Но не только Бальтазара удивляло поведение кошачьего царя, Бенволио смотрел на Тибальта недоверчиво, он не верил не одному его слову. Этот Капулетти что-то задумал, иначе, зачем ему подходить к ним с миром? Осталось только понять, что именно хочет Тибальт, и разрушить его планы. Хоть немного повеселиться…
- Интересно предложение,- хмыкнул Монтекки и обернулся к другу,- Что скажешь, Меркуцио, покажем Капулетти, что и тут ему нечего тягаться с нами?- Бенволио весело усмехнулся и отпил вина. Ему определённо нравилась мысль о том, что сегодня он может вернуться домой не только с хорошим настроением, что опять показал зазнавшемуся Тибальту своё место, но и не с пустыми карманами.
- Нет, господа. Давайте в этот раз без меня. Не думаю, что мой дядя будет в восторге, если я проиграю свое наследство,- отшутился Меркуцио и потянулся за графином, в котором почти не осталось вина. – Вот, это единственное, на что я готов сегодня тратить свои деньги,- племянник герцога вылил остатки напитка и передал графин Бальтазару,- Принеси еще,  ночь обещает быть долго. Эти двое быстро не угомонятся, уж поверь мне.
- И карты, - добавил Бенволио,- я все-таки поддержу твоё предложение, Тибальт.
- Да, синьор,- ответил юноша и, приняв графин из рук Меркуцио, пошёл к хозяину трактира. Долго объяснять, что ему надо, слуге не пришлось. Увидев, кто сидит за тем столом, откуда пришёл юноша, хозяин трактира быстро нашёл не только карты и вино, но и долго предлагал Бальтазару взять еще что-нибудь для господ. Слуга еле смог ему объяснить, что как только что-нибудь будет нужно, мужчина об этом узнает, а сейчас синьоры хотят отдыхать и не стоит им докучать.
Вернувшись к господам, планы синьоров не изменились. Интересно, о чем они говорили, пока его не было? И говорили ли? Бальтазар бросил быстрый взгляд на Тибальта и тут же отвёл глаза.  Что он задумал?
Слуге не пришлось давать больше каких-либо указаний. Юноша сразу, как пришёл, сдал карты и вновь наполнил бокалы господ и свой, исключительно по настоянию Меркуцио. Самому же Бальтазару было очень неловко не то, что пить, а даже сидеть за одним столом с Тибальтом. Он же знал, что для Капулетти он не друг, как про него часто говорят Меркуцио и Бенволио. А значит он и не должен так себя вести, он должен вести себя как слуга и отойти сейчас в сторону, чтобы не мешать господам отдыхать. Юноше очень хотелось показать Тибальту, что он может работать, слушаться и не мешать. Пусть и себе в этом Бальтазар не признавался. Все его движения были несколько поспешными из-за волнения, но все-таки чёткими. Непонимающие взгляды на Тибальта - кроткими и быстрыми. Юноша старался вести себя правильно, но при этом и так, чтобы не вызвать лишних вопросов от своего синьора. Происходящее было так странно.

+1

25

"Такой же самодовольный как и всегда", - Тибальт с легким интересом наблюдал за тем, как Бенволио и Меркуцио решают принять ли его предложение. Как не странно, но племянник герцога отказался играть вместе с ними. Видимо решил начать совсем новую жизнь, раз его уже мало интересует, что он может потратить все состояние Эскала Веронского. Хотелось бы знать, как сам правитель Вероны реагирует на такие перемены в характере племянника, но едва ли племяннику Капулетти могла быть предоставлена такая честь. Об этом мог узнать разве что лорд Капулетти, но тут уже сам Тибальт не стал бы лишний раз пытаться заговорить с ним. Просто, чтобы лишний раз не нервировать родственника своим видом.
"У него сейчас и так хлопот хватает..." - Бальтазар убежал выполнять приказание, племянник Капулетти же остался наедине с друзьями Ромео. Бенволио все так же прожигал его взглядом, хотя, теперь уже на его губах появилась самодовольная улыбка. Уже уверен в победе? И откуда такие мысли?
"Или думает, что я могу только шпагой махать? Наивный", - Тибальт сам с трудом сдержался от ухмылки, а то племянник Монтекки еще заподозрит неладное.
- Так, кто будет сдавать? - взяв карты, Бенволио начал неспешно тасовать их, продолжая поглядывать на собеседника. - Дадим Капулетти шанс, или он будет жульничать, как думаешь, Меркуцио? - блондин повернулся к другу и усмехнулся. - А денег то у него хватит отыграться?
То, что кузен Ромео продолжает говорить так, будто самого Капулетти здесь нет, Тибальт заметил, но ничего отвечать не стал.
"Посмотрим, кто еще выйдет победителем. Рано радуешься, Бенволио!" - сам же племянник леди Анны со скучающим видом наблюдал за их разговором, разве что не зевая.
- Ты и сдавай, - отмахнулся Меркуцио. - И хватит уже разговоры разводить, а то кошачий царь сейчас здесь уснет, пока ты что-то решаешь, - хотелось уже посмотреть на другое зрелище, раз уж оно так неожиданно свалилось на голову.
Бенволио только фыркнул и еще раз перетасовав колоду, начал раздавать карты.
"Давай, попробуй доказать, что ты что-то еще умеешь, как стычки на площади устраивать", - притянув свои карты, племянник Монтекки тихо хмыкнул. Пока все складывалось очень не плохо.
- У тебя хоть есть на что играть, Тибальт? - поинтересовался он, откладывая карты рубашкой вверх и посмотрев на собеседника.
- О себе бы волновался, Бенволио, - в тон ему отозвался кошачий царь, так же посмотрев на свои карты. Зря Монтекки уже радовался своей победе. Чтобы убедить Монтекки в том, что говорит и правду, Тибальт похлопал себя по кошельку с деньгами, который был прикреплен к поясу. Не то чтобы у Капулетти как раз сегодня были планы проиграть деньги в каком-нибудь кабаке, но с собой он их взял достаточно. Да и, ему ли бояться ходить по городу с большими деньгами? Хотелось бы посмотреть на того безумца, который попытается ограбить лучшего фехтовальщика Вероны.
"Впрочем, одному дурню это удалось..." - племянник Капулетти усмехнулся сам себе.
- Тебе-то есть на что играть? Или ты будешь играть на своего слугу? - фраза была брошена будто бы случайно, но сказал ее Тибальт с определенной целью.

0

26

Пусть все происходящее сейчас в трактире было непривычной картиной для любого жителя Вероны, но внутри "дружной" компании ничего не изменилось. Бенволио и Тибальт теперь били друг друга словами, лишь Меркуцио отшучивался в стороне, подтрунивая и над Монтекки, и над Капулетти. Бальтазар уже начинал потихоньку приходить в себя и осознавать, что бывшие враги сейчас решили просто поменять вид сражения на более мирный. Юноша сидел, уставившись в одну точку, и усиленно старался делать вид, что его тут нет, но одна фраза Тибальта разрушила все старания слуги.
"Что он такое говорит? Синьор Бенвольо не согласится. Он не согласится!"- Бальтазар с тревогой посмотрел на своего господина. Почему-то мысль о том, что его могут вот так просто проиграть в карты, ужасала юношу. В этот момент слуга не подумал, что Капулетти сказал эти слова не просто так, что он сам два дня назад просил у Тибальта, позволить служить ему. Он только с каким-то ужасом ждал ответа Бенвольо. Он ведь не согласится?
И синьор Бенвольо лишь презрительно хмыкает, отвечая, что он теперь наследник Монтекки, а не какой-то приживалка в чужом доме. Слуга облегченно выдыхает, но сердце все еще бьется очень быстро. Почему он подумал, что Бенвольо мог бы согласиться? С Ромео никогда бы подобная мысль и не пришла бы в голову. Нет, его не могут просто так отдать или проиграть. Не могут. Но ведь уже однажды синьора подарила его на день рождение своему сыну?
В этот вечер удача была на стороне Капулетти. Бенвольо проигрывал круг за кругом, он становился злым и раздражительным, много пил. Меркуцио, который по началу, отпускал шуточки и комментарии по игре, начал пытаться остановить друга, но все было бессмысленно. Даже когда у Монтекки ничего не осталось, он был одержим идеей отыграться. Тут уже племянник герцога смолчать не смог и, не стесняясь Тибальта, попытался вразумить Бенвольо, предложившего кошачьему царю расписку место денег.
- Э-не, друг мой. Я тебе в долги залезать не дам. Что это еще за "потом заберешь"? Игра игрой, но долг вещь опасная. Никогда не любил это дело. Либо сейчас что-то находишь, либо пошли отсюда. Знаешь меня, я и силой могу увести. Проигрывать надо с достоинством. Или ты не знал этого?
Видно, серьезный тон Меркуцио настоль поразил Бенвольо, что он лишь кивнул на слова друга и перевел гневный взгляд на Тибальта. Отыграться хотелось. Очень хотелось. Показать этому самодовольному Капулетти свое место, чтобы не зазнавался больше. Чтобы не смотрел так... Какого четра, его вообще сегодня занесло в этот трактир?!
-Хорошо,- будто сам с собой соглашается Бенвольо,- Бальтазар. Сыграем на него. Ты же предлагал, а Капулетти? А с твой стороны весь сегодняшний выигрыш. Согласен? Или боишься в одно мгновение снова оказаться ни с чем?
То, как спокойно были сказаны эти слова, поразило слугу. Он не мог поверить, что эти слова вообще были сказаны. Всю игру юноша незаметно сидел в своем углу, реагируя лишь, когда обращались к нему на прямую или когда надо было наполнить бокалы господ, а сейчас обеспокоенный взгляд слуги метался от Бенвольо к Меркуцио и Тибальту. Почему синьор это предложил? Тибальт согласится?
"Да, согласится",- только в этот момент юноша связал свою просьбу с нынешними событиями. Вот к чему вся эта игра... Зачем он Капулетти?
-Господин?- тихо и взволнованно проговорил юноша, не понятно к кому обращаясь в данный момент: к Бенвольо или к Тибальту.

+1

27

"Вот как? Наследник Монтекки? - на эту реплику кошачий царь чуть заметно усмехнулся. - Еще не было вестей о смерти Ромео, чтобы ты вел себя так надменно и уже занял его место. Хороший же ты друг, я посмотрю. Должно быть, клан Монтекки тоже змеиное гнездо не хуже чем у Капулетти. Стоило наследнику попасть в беду, как его место уже заняли. Или же леди уже потеряла надежду, что ее сын вернется? Впрочем, кто знает, может так и будет..."
Тибальт лениво наблюдал за тем, как блондин сдает карты. Значит, думает выиграть? Что ж, дело его. Только становилось интересно, действительно ли Бенволио пойдет на то, чтобы поставить своего слугу на кон, если проиграет. Уже ради этого хотелось обыграть своего "любимого" врага.
"А еще интересно, как бы поступил в такой ситуации Ромео. Тем более при тех отношениях, что связывали его со слугой..." - обо всем этом племянник Капулетти размышлял, пока рассматривал свои карты. Все, теперь уже хватит размышлений. Тибальт буквально чувствовал, как все трое наблюдают за ним, пытаясь угадать, каким будет его следующий ход.
О, как же приятно было видеть, что они, наконец, поменялись местами в схватке. С каждым проигрышем Бенволио все больше выходил из себя, в то время как сам племянник леди Анны оставался спокойным и только улыбался шире, забирая очередной выигрыш. Что же будет дальше? Повернется ли удача к новоявленному "наследнику Монтекки" другим местом или так и будет обходить стороной?
- Я и не сомневался в тебе, Бенволио, - как не странно, но эти слова были сказаны без издевки, - Благородным синьорам не к лицу быть в долгу. А слуг у вас в поместье много. Одним больше, одним меньше, разве есть разница? - пусть это выглядит как простой спор. Монтекки не нужно знать, что слуга Ромео сам просился служить Капулетти. А потому и Тибальт не собирался себя выдавать. Он продолжал играть свою роль и быть таким, каким его привыкли видеть. - Договорились. Твой слуга, - Капулетти поднял взгляд на Бальтазара и усмехнулся, - Или весь мой выигрыш. Хотя, не сказал бы, что здесь очень много, - последние слова заставили племянника Монтекки возмущенно выдохнуть, но все же он прикусил губу, сдерживая все те не самые приятные слова, которые хотел высказать этому напыщенному кошаку.
- Тихо, Бальтазар! - блондин сделал жест, чтобы слуга замолчал. Да, он только что согласился играть на него и что теперь? Пусть сидит и молчит, может тогда получится сосредоточиться и вырвать победу у этого мерзавца.
Последний раунд игры получился очень напряженным. На этот раз Бенволио обдумывал каждый свой ход и пытался угадать, как пойдет противник. Меркуцио, сидя между противниками, внимательно следил за игрой, уже не отпуская каких-то комментариев. А что если Бенволио действительно проиграет? Неужели отдаст слугу? И что ему тогда дома скажут? Впрочем, что ему скажут? Слуга это всего лишь слуга. А тем более, что его прежний хозяин оставил его, а не забрал с собой. Почему Ромео так сделал, не знали ни Меркуцио, ни Бенволио. Сам же Бальтазар молчал или как-то уходил от этой темы.
- Твой ход, Монтекки, - блондин бросил недовольный взгляд на Тибальта и снова уткнулся в карты. Один ход, который все решает. Знать бы еще, когда Капулетти блефует, а когда нет. Сейчас кошачий царь сидел все с таким же скучающим выражением лица, как и всю игру. Что это значит? У него козырь в рукаве или же он всего лишь хочет сбить противника с толку?
Собравшись с духом, Монтекки делает последний ход. Когда же Тибальт недовольно нахмурился, у Бенволио появилась надежда на победу, но...
- Проклятье! - должно быть этот приглушенный вопль слышали все люди в таверне. - Ты мухлюешь, Капулетти! Ты... - Бенволио сжал кулаки и сбивчиво выдохнул. - Черт с тобой. Я признаю свое поражение. Меркуцио, идем отсюда.
Поднявшись с места, блондин встретился взглядом со слугой и опустил голову.
- Прости, я сделал все что мог, - тихо проговорил он. Как же паршиво все сложилось. Это все равно, что предать своего друга. И не только самого Бальтазара, но и Ромео.
"К черту!" - сорвавшись с места, Монтекки быстро покинул таверну, так, что племяннику герцога только и осталось смерить Тибальта взглядом и кинуться за ним.
Сам же кошачий царь неторопливо собрал карты, разбросанные по столу, и аккуратно сложил колоду в центре стола. Ему все равно некуда было спешить, а слуге нужно было дать время обдумать произошедшее.

0

28

Конечно, слуге не дали сказать и слова. Впрочем, и говорить было нечего. Решение уже принято, и не Бальтазару с ним спорить. Хотя было неприятно. Очень неприятно. Хотелось уйти, чтобы не видеть саму игру. Его поставили на кон в карточной игре, как какую-то вещь, причём не очень хорошую, судя по цене, ведь Тибальт не зря упомянул в ответе свой выигрыш. Ромео бы так не сделал. Юноша был в этом уверен. Хотел в это верить. Господин бы не смог поступить так с человеком, которого знает почти всю жизнь, чью жизнь знает он, и чей он жизнью был. А Бенвольо… Несдержанный, вспыльчивый Бенвольо, к которому Бальтазар относился так же тепло, как и к его брату, которого бы тоже и не подумал предать, в чьи слова о дружбе так же хотел верить. Зря. Это было глупо с самого начала. Всего лишь слуга. Вот и надо сидеть тихо, и не мешать господам развлекаться, даже если в этот момент решают его судьбу.
Юноша почти не следил за игрой. Он отречено смотрел в одну точку и лишь изредка переводил взгляд на карты. Он пытался себя убедить, что это все не важно. Что Капулетти, наверняка, специально все подстроил так, помня просьбу самого юноши. Но зачем он Тибальту? Бальтазар этого не понимал. Ему показалось, что это предложение не очень интересно Капулетти. Даже не так, кошачий царь дал абсолютно чётко понять, что слуга раздражает его. Так что же изменилось? И имеет ли это какое-то значение? Юноша всегда относился к господам искренне, отдавал всего себя служению им, и не по тому, что это была его работа, по тому, что не умел по-другому. И с Ромео не нужно было по-другому. С Бенвольо слуга ошибся. С ним не надо было «дружить». Как не надо будет «дружить» и с Тибальтом. Как себя надо будет с ним вести?! Какие порядки в доме Капулетти? Как он будет там… Юноше вдруг стало страшно. Когда он тогда просился к Капулетти, он об этом не подумал.
- Проклятье! – слышит Бальтазар рассерженный крик Бенвольо и на секунду закрывает глаза. Вот и все. Одна часть его жизни закончилась и научилась новая. Как просто! Дело всего лишь нескольких минут. Юноша открывает глаза и не может не поднять взгляд на Бенвольо. Наверное, его глаза слишком хорошо выдавали чувства юноши, что господин даже извинился. Просит прощения… Да, пусть катится к черту! Почему он так с ним поступил? Почему согласился? Он даже не думал. Он говорил так спокойно, будто речь идет о чем-то обыденном... О привычной вещи. Вещи… Пусть идет к черту со своими извинениями.
Бальтазар ничего не отвечает. Никак не реагирует юноша, и когда Меркуцио с Бенвольо оставили трактир. Что теперь? Несколько минут слуга сидел, уставившись в одну точку, а потом поднялся с места, ничего не говоря и даже не встречаясь с Тибальтом взглядом. А затем взял бокалы, чтобы отнести их. Юноша был словно в прострации. Его слишком сильно задело то, как с ним поступил Бенвольо. Почему-то он этого не ожидал. Интересно, с чего юноша позволил себе так думать? Слуга отдал хозяину трактира бокалы и расплатился за угощение, к сожалению, из своего кармана, так как Бенвольо ничего не оставил, а у Тибальта попросить юноша не догадался, да он вообще не думал о деньгах в этот момент. Его больше волновало, что это было и что теперь будет. И у Тибальта можно просить деньги? Как с ним себя вести? Этот вопрос не давал юноше покоя. Он столько всего слышал о Тибальте Капулетти, и это так расходилось с тем, что видел юноша, что теперь Бальтазар терялся в догадках, что от него хочет Тибальт. Пожалуй, самым верным сейчас решением было вести себя по правилам.
Слуга вернулся обратно к столику, за которым сидел Тибальт, и встал рядом, склонив голову, не думая, что теперь ему предложат сесть. Ведь так правильно? Так обычно ведут себя слуги? Теперь что? Ждать каких-нибудь слов от Капулетти? А если Тибальт не захочет с ним разговаривать, не захочет объясняться? Его право… Но что же тогда обо всем этом думать Бальтазару?
- Господин, - еле слышно проговорил юноша,- Вы ведь это все сделали специально? Да? – фраза полная надежды, да-да, скажите, что Вы вынудили Бенвольо так поступить, пусть на душе будет не так мерзко, - И я Вам буду ее чем-нибудь полезен сегодня, синьор? – наверное, эту фразу надо было сказать. Хотя Бальтазар не был в этом уверен, он произнёс ее для протокола, потому что так правильно. Самому юноше было все равно, что ему прикажут делать дальше.

+1

29

Тибальт устало поднял взгляд, наблюдая за тем как слуга прибрал на столе, как расплатился с трактирщиком. Что ж, они добились того, чего хотели. Разве не хотел Бальтазар пойти служить к Капулетти? И разве не для того сам кошачий царь пришел сюда, чтобы найти способ выполнить его желание? Как еще это было сделать, как не взять Бенволио на спор? И вот результат - бывший слуга Ромео и Тибальт теперь не знают, что дальше делать с тем, что произошло. Бальтазар возвращается и стоит перед Капулетти, склонив голову. Дальше пошли вопросы. Ждал ли племянник леди Анны эти вопросы? Да, он знал, что так и будет. Этот юноша был очень настырным, это молодой человек понял еще с той встречи перед дуэлью. И что еще говорить, если мальчишка даже в комнату к нему пролез, не побоявшись, что улетит с балкона. А еще он был честным, даже с тем, кто теперь должен стать его хозяином. Не слишком ли большая дерзость для слуги вести себя так? Но, видимо, Ромео так воспитал его и Бальтазар просто не мог вести себя иначе.
- Идем отсюда, - проговорил Тибальт, поднимаясь со стула и направляясь к двери. Да, им стоит поговорить. Но не здесь. Они уже знают достаточно тайн друг о друге. Можно сказать, что между ними уже и нет никаких тайн. Едва ли во всей Вероне есть еще кто-то, кто смог заглянуть под маску, за которой обычно скрывается племянник Капулетти. А этому мальчишке это удалось. Пусть и пришлось ради этого расстаться и со своей маской.
Сначала Тибальт шел молча, зная, что юноша идет за ним. Едва ли Бальтазар попытается сбежать и вернуться к Монтекки. Кошачий царь видел, как изменилось его лицо, после последних слов Бенволио. Они теперь для него предатели и едва ли он захочет снова оказаться под крышей дома Монтекки.
Они уже подошли к территории Капулетти, когда Тибальт, наконец, заговорил. Он остановился, позволяя слуге поравняться с собой и тогда повернул к нему голову.
- Ты спрашиваешь, специально ли я все это сделал? - поинтересовался он, чуть прищурив глаза и изучающе глядя на слугу. - Да, - прозвучал ответ. - И разве не ты просил меня, чтобы я взял тебя себе в слуги? Еще тогда я ответил тебе, что Монтекки не отпустят тебя просто так. Пришлось придумать способ. Да, не самый честный, признаю, но был ли другой выход? - остановившись, Капулетти встал напротив своего нового слуги и придерживая за подбородок, заставил поднять голову и посмотреть в глаза. - Или ты передумал быть моим слугой? Я могу простить Монтекки долг и ты можешь спокойно вернуться к своему прежнему хозяину, если тебе так этого хочется, - он тихо усмехнулся, отпуская юношу и складывая руки на груди.
Только что-то подсказывало, что едва ли Бальтазар поменял свое решение. Очень уж несчастным и отрешенным был у него вид, когда он сидел в той таверне рядом с Бенволио.
"Впрочем, откуда мне знать? Если так посмотреть, я никогда не разбирался в людях. Да мне и не было это нужно. А еще никогда не доверял им. Потому и оставался одиночкой. Так было проще и меньше ждал получить кинжал в спину. А было ли это верным решением... кто знает..."

0

30

Бальтазар с нетерпением ждал ответа на свой вопрос. Это подлое чувство, что его предали, грызло изнутри, и он наделся, что после слов Тибальта станет легче. Юноша пытался себя убедить, что он не должен так остро воспринимать поступок Бенволио. Ну, проиграл он его и проиграл. Положение слуги от этого не изменилось. Наоборот, он же сам просился служить Капулетти. От него отказываются не в первый раз, не в первый раз обращаются как с вещью - это нормально. Но почему тогда ему так обидно? Будто он в один миг лишился чего-то очень важного. И вернуть все назад не получится. И впереди пустота.
Синьор Тибальт так же не пожелал разговаривать со слугой. Наверное, это правильно. Капулетти уже неплохо знал юношу, чтобы заметить, что тот не в себе. А людный трактир не лучшее место для разговора двух людей, которые столь многое знают друг о друге. Бальтазар, не говоря ни слова, послушно поплелся за новым господином. Он шел отставая на несколько шагов, смотря в землю. Так было правильно, и слуге было слишком плохо, чтобы смотреть прямо перед собой. Кругом была только пустота. У него нет прошлого - ему надо все забыть. У него нет будущего - все в руках Тибальта Капулетти. И его настоящее это пустая дорога в никуда. Что будет, когда они останутся с Тибальтом одни? Он ответит на вопрос? Станет легче? И зачем ему Бальтазар?
Капулетти остановился, когда они почти подошли к поместью. Слуга встал рядом, все еще не поднимая взгляда. Юноше казалось, что он больше никогда не сможет посмотреть в глаза Тибальту, потому что не знает, что там увидит Капулетти и как он отреагирует на увиденное? Сейчас это казалось слишком сложным испытанием.
Тибальт заговорил, и юноша слегка вздрогнул от неожиданности, так его поглотили собственные эмоции. Бальтазар слушал господина внимательно. Он был благодарен за ответ, но почему легче от него не стало. Наоборот, сердце кольнуло больнее. Как Бенволио мог поддаться на такую провокацию? Все мысли слуги крутились вокруг бывшего господина и его поступка, но вдруг Тибальт заставляет юношу поднять глаза и встречается с ним взглядом. Пустота и ясность. Вдруг мысли стали абсолютно чистыми и ясными. Какой же он дурак! Он так зациклился на одном, что не увидел, что сделал для него Капулетти! Бальтазар рассеянно мотает головой на слова Тибальта, а потом, когда синьор его отпускает, падает в ноги господину, несмотря на грязь на земле.
- Нет, синьор. Пожалуйста, простите! Позвольте мне служить Вам. Простите мне мою рассеянность сегодня, этого больше не повториться. Я буду послушным, господин. Только не гоните меня. Я не могу понять, зачем я нужен Вам, что Вы всё так подстроили, но бесконечно благодарен Вам. Я сделаю все, чтобы Вы не пожелали. Я не разочарую Вас,- слуга говорил быстро и сбивчиво. Он слишком поздно понял, что не Бенволио лишил слугу будущего, а Тибальт подарил его юноше. В доме Монтекки его бы преследовали воспоминания о минувших днях. У Капулетти он сможет начать все сначала. Ему больше не придется возвращаться в тот дом и смотреть в глаза тем людям... Не придётся притворяться с Бенволио.
- Я хочу служить Вам, синьор,- не зная, как загладить свою вину и доказать свою верность, не решаясь, взять руку Капулетти, слуга опускается ниже и целует обувь синьора. Бальтазар плохо понимал, что он творит и что вообще происходит. Он запутался. Он не мог найти себе место еще с того дня, как его отослал Ромео. Сейчас у юноши появилась надежда.

0


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Romeo et Juliette: сцена » Der Weg In Die Zukunft