17 декабря. Обновлены посты недели и игроки месяца.

16 декабря. Подведены долгожданные итоги голосования Звезда сезона: осень 2018. Благодарим участников и поздравляем победителей! Жгите еще)

3 декабря. Друзья, мы поздравляем всех вас с Днем мюзикла - жанра, без которого не было бы нашего форума!) Пусть просмотр любимых постановок продолжает вдохновлять вас на огненные отыгрыши!

24 ноября. Поздравляем с днем рождения Элоизу Боргезе!

5 ноября. Просим обратить внимание на объявление администрации. Небольшое нововведение, актуальные ивенты, подведение итогов викторины, награды, а также немного истории нашего форума.

Loreen Да, она не ошиблась. Бояться тут следовало совсем не собаку. Настоящим Цербером в этом доме была эта красивая молодая женщина. «Вот попала, так попала», — подумала Лорин, чувствуя, как от пристального взгляда хозяйки внутри все сжимается, затягиваясь в тугой узел. Она, конечно, слышала о богачках, которым доставляло удовольствие истязать своих слуг. В тавернах, где она выступала по вечерам, рассказы о них всплывали то и дело. И рассказчики обычно не стеснялись в словах и выражениях. [ читать полностью ]

Mercutio Мессер Белуччи на экзаменах свирепствовал, находя к чему придраться даже у тех, кто сочинял на латыни целые поэмы, до тех пор, пока Меркуцио не отыскал на развалах какой-то лавчонки рукопись Белуччи об оптативе в латыни. Ерундой это было, даже на взгляд малоискушенных на тот момент веронцев, полнейшей, но при следующей с ним встрече Меркуцио упомянул желательное наклонение — и вышел из его дома с желанным свидетельством. [ читать полностью ]

Kit Collum От воспоминаний его любовных историй настроение, кажется, ухудшилось еще больше. Только этой сентиментальности ему и не хватало. Черт. Коллум в расстроенных чувствах пнул мухомор. И снова замер, напряженно вглядываясь в нечто, чернеющее между деревьев недалеко от него. Он сделал несколько шагов вперед, теперь это «нечто» приняло более отчетливые очертания. Карета. Посреди леса она смотрелась каким-то нелепым инородным предметом. И однозначно разрушала общую пасторальность пейзажа. Кучера не было. Лошади — тоже. [ читать полностью ]

Colette Giry Театр сам по себе есть ни что иное, как шквал эмоций. Что уж говорить о молоденьких девочках и не менее молоденьких женщинах, только-только вступающих в пору своего истинного расцвета и оказывающихся в этой яркой круговерти, сотканной из блёсток, интриг, переживаний, открывающихся возможностей и первых чувств, сладко будоражащих грудь, а ещё — разочарований, слёз, мечтаний, тайных желаний, и бог весть, чего ещё… [ читать полностью ]

Graf von Krolock — Мое имя граф фон Кролок. — Он приподнял подбородок, позволяя неясному свету луны и фонарей осветить нижнюю часть его лица, чтобы бедный уродец смог видеть массивное изящество подбородка и движения губ, будто бы насмехавшихся над всем этим бренным миром разом. Лица, впрочем, своего не открыл. Черты его все равно ничего не скажут будущему Куколю, ведь истину ему предстоит понять куда позднее. [ читать полностью ]
Antonio Salieri
Graf von Krolock
Главный администратор
Мастер игры Mozart: l'opera rock
Dura lex, sed lex


Franz Rosenberg
Herbert von Krolock
Дипломатичный администратор
Мастер игры Tanz der Vampire
Мастер событий

Juliette Capulet
Мастер игры Romeo et Juliette

Willem von Becker
Matthias Frey
Мастер игры Dracula,
l'amour plus fort que la mort
Модератор игры Mozart: l'opera rock


Le Fantome
Мастер игры Le Fantome de l'opera
Дорогие друзья, гости и участники нашего проекта! Мы рады приветствовать вас на уникальном форуме, посвященном ролевым играм по мотивам мюзиклов. У нас вас ждут интересные приключения, интриги, любовь и ненависть, ревность и настоящая дружба, зависть и раскаяние, словом - вся гамма человеческих взаимоотношений и эмоций в декорациях Европы XIV-XX веков. И, конечно же, множество единомышленников, с которыми так приятно обсудить и сами мюзиклы, и истории, положенные в их основы. Все это - под великолепную музыку, в лучших традициях la comédie musicale. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

La Francophonie: un peu de Paradis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Dracula: сцена » Что мне шепнул голодный рог охотничьей Луны


Что мне шепнул голодный рог охотничьей Луны

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Пожалуйста, будь моим, пожалуйста, будь моим смыслом,
Мы одни на целой земле, в самом сердце моих картин
Целый мир придуман, целый мир придуманных истин.
Я нуждаюсь в твоём тепле, я хочу быть смыслом твоим.

http://i.imgur.com/Jv1sKDi.jpg

● Название эпизода: Что мне шепнул голодный рог охотничьей Луны
● Место и время действия: ноябрь 1897 года, замок баронессы Форест близ швейцарского городка Альтдорф и старый лес в его окрестностях.
● Участники: Thaddäus Gilbert & Anabel Forest 
● Синопсис: Однажды темной ночью, во время совместной охоты, Таддеушу предстоит сделать непростой выбор, и, возможно, узнать кое-что из прошлого Анабель.

Отредактировано Anabel Forest (27-11-2014 17:33:56)

0

2

Луна этой ночью была кроваво-красной. Дымчато-черные тучи не закрывали ее идеально ровный, круглый диск. Если присмотреться, вокруг него можно было увидеть рассеянное серебристое свечение. А вот звезд на небе не было. Ни одной. Лучшее время для охоты. Когда ничто не спасет заплутавшего в лесу человека от крепких, острых клыков вампира.
Окно в гостиной было распахнуто настежь. Баронесса, одетая в дорожный костюм, сшитый на мужской манер, сидела на подоконнике. Одна нога ее в высоком сапоге была согнута в колене, вторую вампиресса опустила, немного не доставая носком сапога до пола. Время от времени она покачивала ей, коротая долгие минуты ожидания.
Вампиресса вглядывалась в темную линию горизонта. Вот-вот там должен показаться Таддеуш, они собирались сегодня ночью поохотиться вместе. С их памятной встречи на балу прошло около двух месяцев, и Анабель казалось, что тех четырех веков ее жизни без него просто не существовало. Словно он был всегда. За это время вампир заполнил собой каждую частичку ее существования. Никто из них не ограничивал свободу другого, но оба понимали, что они дополняют друг друга, словно «инь» и «ян». Таддеуш давал Анабель силу, и она чувствовала себя спокойно и защищенно. А баронесса, порой, гасила его гнев и ярость, направляя энергию вампира в более конструктивное русло. Иногда для этого достаточно было разговора или простого касания руки.
Анабель вновь взглянула на Луну, пытаясь лучше рассмотреть кровавые пятна на серебряном диске. Когда она была маленькой, кормилица рассказывала ей, что в далекие, незапамятные времена один человек совершил ужасный грех – вероломно убил своего брата, кроткого, как ягненок. С тех пор ночное светило хранило на себе пятна его крови, как напоминание всему человечеству. Вампиресса тихо хмыкнула. Что-то она в последнее время слишком часто вспоминала то время, когда была человеком. Хотя она уже давно вычеркнула эти годы из своей памяти. Они не принесли ей ничего хорошего, что стоило бы помнить. Только унижения, боль и потери – жизнь, которую не жаль было отдать в обмен на Вечность.
Большие старинные часы с боем отсчитали час после полуночи. Анабель нетерпеливо застучала ноготками по карнизу. Таддеуш опаздывал, вампиресса надеялась, что с ним в дороге не случилось ничего дурного. Иначе ей придется уничтожить тех, кто причинил ему вред. И не просто уничтожить, а подвергнуть страшным мукам перед смертью. Баронесса сама не заметила, как пальцы ее сжались в кулак, словно она сдавливала еще теплое сердце своего врага. Спохватившись, Анабель вновь принялась всматриваться в линию горизонта, ловя рукой первые снежинки, изредка пропархивающие в холодном воздухе предзимья.
На этот раз ее ожидание оказалось не бесплотным. На горизонте показалась черная точка, которая стремительно приближалась. Вскоре Анабель уже могла рассмотреть знакомый силуэт, а потом и различить черты бледного лица вампира, столь дорогого ее сердцу. Еще несколько минут и Таддеуш будет в замке.
Дождавшись, когда он окажется на ступенях парадного входа в замок, баронесса легко вспорхнула с подоконника, и стремительным шагом направилась вниз, чтобы самой встретить Таддеуша, а заодно узнать – что его так задержало. Через несколько мгновений она уже была в холле и, задыхаясь от нежности, обнимала вампира, по которому успела соскучиться, хотя с их последней встречи не прошло и пары дней.

+1

3

Он свободен, и может идти куда ему угодно и когда угодно, но он каждый раз возвращался в этот замок в заснеженных горах, каждый раз возвращался к ней. По собственной воле. Он хотел возвращаться к ней. Таддеуш не был дома уже два дня, отсутствуя по своим личным делам, и он знал, что Анабель его ждет и ни словом не упрекнет за отсутствие.
Гилберт шел стремительным шагом отчего длинная черная мантия с алым подбоем развивалась у него за спиной, весь вид вампира показывал, что он спешил. И ему было куда спешить, впервые за четыреста лет он спешил к кому-то, для него это было столь непривычно и ново, но у Гилберта все не было времени сесть и подумать над тем, что происходит…
Он подхватил рыжеволосую вампиршу на руки, зарываясь носом в ее огненные волосы, вдыхая родной аромат и прикрывая глаза от удовольствия. Ради этого стоит прожить вечность чудовищем, ради постоянной возможности касаться ее, дышать ею, жить ради нее… Его холодные губы коснулись ее виска в самом нежном поцелуи, на который древний инквизитор был способен, а рядом с этой женщиной он был способен на невозможное.

Она меняла его, превращая дикого зверя в ручного котенка, которому за счастье мурчать у нее на коленях, и даже если Таддеушу это совершенно не нравилось – не в его власти было изменить это. Гилберт оценивающим взглядом посмотрел на Анабель, приходя к выводу, что мужской костюм идет ей намного больше пышного платья с миллионом юбок. Губы вампира тронула легкая улыбка.

- Прости, мне пришлось задержаться, - Гилберт надеялся, что она не будет требовать объяснений, все это было слишком долго и слишком скучно, - Ты прекрасно выглядишь, костюмчик тебе идет, да и для охоты удобен, - поскорее сменил тему мужчина, - ночь сегодня великолепно, и я недалеко чувствовал людей, они так вкусно пахнут.
Вампир почувствовал, что пожар в горле разгорается с новой силой при одном воспоминании о тех, кто ехал в карете. Вампир не знал точно, кто там, но чувствовал серди них ребенка, а их мужчина любил больше всего – кровь детей не испорчена алкоголем, гормонами, у нее всегда нежный чуть солоноватый вкус и жажду она утоляет лучше всего. При воспоминаниях об этом, Гилберт машинально облизнул сухие бескровные губы, чуть коснувшись языком острых, словно бритва, клыков.

Он никогда не охотился в паре, и все же не до конца был уверен в целесообразности этого мероприятия, ведь каждый из них чрезвычайно силен, и не будут ли мешать эти силы другому? Но отступать было некуда, вампир лишь снял с плеч плащ, отдавая его подоспевшему слуге, от которого отвратительно приторно пахло человеком, вампир остался лишь в черном как сама ночь костюме: удобных брюках, широкой шелковой блузе и классическом жилете, - конечно, не самый удобный костюм для охоты, но Таддеуш привык, и был готов, если понадобится, пожертвовать одеждой. Гилберт улыбнулся и потянул рыжеволосую вампиршу за руку, увлекая женщину в темную ночь, которая с жадностью поглотила двух вампиров, надежно укрывая их под своей сенью.
- Эта ночь для тебя, - шепнул мужчина на ухо Анабель, переходя на бег, ловко лавируя между деревьями, а иногда отталкиваясь от них и взлетая в воздух без единого звука.

+2

4

Охота началась.
Анабель передвигалась бесшумно и стремительно, едва касаясь ногами сухой листвы, присыпанной тонким слоем снега. Как же любила она ночной лес, насквозь пропитанный пьянящим запахами и звуками! Как ждала каждый раз этого упоительного ощущения погони за «дичью», когда адреналин в крови зашкаливает, заставляя бурлить кровь. Вампиресса старалась держаться чуть в стороне от Таддеуша. Это была их первая совместная охота, и Анабель знала, что вампир не в восторге от этой идеи. Он до конца оставался джентльменом, и не смог отказать ей, хотя во взгляде его читалось сомнение. Когда четыре века охотишься в одиночку, сложно привыкнуть к тому, что «на хвосте» у тебя другой вампир. Это было испытание для них обоих.
Анабель не стала требовать объяснений от Таддеуша, когда он прибыл в замок, опоздание на час – не повод пускаться в долгие разборки и никому не нужные споры. Вампиресса старалась принимать Гилберта таким, какой он есть, лишь изредка вмешиваясь в его личное пространство, когда считала необходимым. Все это помогало избегать ей тех острых углов, которые бывают в отношениях практически любого вида: родственные связи, дружба или нечто большее. Сейчас она буквально физически ощущала – как ему не по себе, и старалась просто быть поблизости.
- Что за люди? – Тихо спросила баронесса, когда они в какой-то момент поравнялись. Но она уже и сама чувствовала, что их «дичь» совсем близко. Их несколько. И, судя по биению сердец, у них разный возраст и пол. Скорее всего, через лес передвигается экипаж, в ночи он движется медленно, так что проблем с охотой у них возникнуть не должно. Это практически ужин с доставкой на дом. Как удачно.
- Они там. – Кивнула Анабель в сторону, где сквозь лесную чащу виднелась дорога. Это была скорее просто мысль вслух, потому что Таддеуш, с его вампирским чутьем, знал это и так. Подсказок голодному древнему вампиру не требовалось.
Баронесса медленно направилась в ту сторону, где почувствовала людей. Движения ее стали плавными, текучими, словно у хищника во время охоты. Торопливость в этом деле была лишней. К тому же так приятно поиграть со своими жертвами, перед тем как убить их, выпив теплую человеческую кровь до последней капли.
Вскоре послышался мерный стук колес и поскрипывание движущегося экипажа. Анабель видела, как он мелькает за деревьями. Он, действительно, ехал медленно. Обогнать его труда не составит. Догадывались ли находящиеся в нем люди, что от смерти их отделяет лишь полоса старых деревьев? Скорее всего, нет. Люди редко чувствуют смертельную опасность, они слишком беззаботны, и именно это их чаще всего губит. Взять хотя бы людей в экипаже. Ехать через лес ночью – чистое безумие. О чем они вообще думали? Впрочем, уже неважно. Сегодня им предстоит стать их с Таддеушем ужином.
При мысли об ужине голод напомнил о себе с новой силой. Он выкручивал внутренности, высасывал, кажется, саму душу. Анабель едва сдерживалась, чтобы не ринуться наперерез экипажу и не вырезать там всех подчистую.
«Нет и нет. Этот вечер и эту охоту мы делим на двоих. Устраивать резню в одиночку, оставив Таддеуша без сладкого, как-то не комильфо», - подумала Анабель, прислоняясь спиной к широкому столу старого дуба, стараясь взять себя в руки и немного пришпорить собственный голод.
- Давай обгоним их и нападем с высоты, они явно такого не ожидают. – Предложила вампиресса, глядя на Таддеуша, чуть прищурившись. Она в любой момент была готова сорваться с места, чтобы продолжить охоту. – Я могу взять на себя кучера, а ты займешься теми, кто находится в экипаже. Как тебе план? – Анабель хищно улыбнулась, в лунном свете маленькими смертоносными кинжалами сверкнули ее клыки.

0

5

Странное чувство, когда тебя преследуют два столь разных по природе запаха: манящий аромат горячей человеческой крови и запах другого вампира, следующего за тобой практически след в след, - Гилберту было сложно привыкнуть к этому и ему требовалось не мало усилий, чтобы перестать оборачиваться на Анабель. Он чувствовал в ней хищника, древнего вампира пусть и в теле хрупкой красивой женщины, и осознание, что она не против него, а вместе с ним пришло постепенно. Он слышал ее голос издали даже если она говорила что-то одними губами, он чувствовал ее каждой клеточкой своего тела и это вселяло уверенность. Приземлившись у широкого дуба, Таддеуш увидел небольшой экипаж, как раз повернувший в их сторону, вампир почувствовал, как жажда крови увеличилась многократно, сжимая все его внутренности стальным кулаком. Он видел Анабель по другую сторону дороги, ее рыжие волосы были для него ярче всех звезд, но люди слишком глупы и невнимательны, чтобы заметить ее. Тем более такие люди, которые поехали ночью через лес, а ведь по округе не даром ходили слухи о могущественных демонах, пьющих кровь. Гилберт усмехнулся своим мыслям. «Как же часто люди оказываются правы, но слишком глупы чтобы понять это..» - вместе с этой мыслью к вампиру пришло воспоминание о том единственном человеке, который достаточно умен, чтобы все понять, но Таддеуш быстро отринул эту мысль, сосредотачиваясь на охоте. На предложение Форест мужчина лишь коротко кивнул, зная, что слов не требуется. Ее идея действительно была хороша, Гилберт был поклонником эффектных появлений. 
- Договорились, - все же беззвучно произнес Таддеуш, - пошли, - шепнул мужчина, когда карета была в нескольких десятках метрах от них с Анабель. Человеческий глаз едва ли мог уловить какие-то движения в лесу и дело было не только в кромешной тьме, но еще и в бесшумности и быстроте двух вампиров, но Гилберт не сводил взгляда с огненных волос Анабель, развивающихся у нее за спиной. Таддеуш чувствовал, как его небьющееся сердце переполняется неведомым чувством тепла и нежности по отношение к ней. Но рассуждения о его чувствах к баронессе Форест не помешали ему в нужный момент со всей силой оттолкнуться от земли. Вампир опустился на крышу кареты, резким толчком опрокидывая ее на бок, рядом приземлилась Анабель, но два вампира даже не смотрели друг на друга. Они работали как идеально слаженный механизм, чувствуя друг друга, но не обмениваясь ни единым словом, ни даже взглядом.
Из кареты послышался вполне ожидаемый женский крик, к которому на высоких нотах примешивался голос маленького ребенка. Таддеуш старался не дышать, тщательно контролируя свою жажду, ведь он не один. Легким грациозным движением Таддеуш распахнул дверь кареты, встречаясь взглядом с их жертвами. Это был мужчина средних лет, одетый в недорогой дорожный костюм коричневого цвета, на лице у мужчины явно читался страх, а в его небольших водянистных глазах плескался ужас; рядом с мужчиной полулежала, полусидела женщина явно младше своего спутника, в недорогом зеленом платье, а на коленях у нее сидел мальчуган лет восьми, со светлым волосами, а в глазах у него стояли слезы, мать крепко прижимала его себе, а когда бледное лицо вампира показалось в карете, она крепко зажала рукой сыну глаза.
- Анабель, брось кучера, тут все куда интереснее, - уже не сдерживая громкость голоса позвал вампиршу Гилберт. Мужчина, находившийся в карете, явно пытался сказать что-то, но Гилберт его не слушал, вампир легким движением поднял за шкирку мальчишку, не без труда вырвав его из цепких объятий матери. Как джентльмен Гилберт решил оставить мальчика Форест, ведь дети – настоящий деликатес, а от этого так соблазнительно вкусно пахло, что внутренности Гилберта крутило с неимоверной силой.
- Самое вкусное для тебя, дорогая, - улыбнулся вампир, демонстрируя Анабель ребенка. Он очень надеялся, что она оценит его щедрый жест.

+2

6

Его кивка было достаточно, это послужило сигналом к нападению. Мгновение, и карета их стараниями оказалась перевернутой на бок. Баронесса, опьяневшая от ощущения полета и запаха человеческой крови поблизости, оказалась как раз напротив кучера. «Что у нас тут?». Мужчина средних лет. Испуган. Сердце бьется, как у загнанного зайца. Он неотрывно смотрел на баронессу, дрожащие губы беззвучно шептали слова молитвы, путая и беспощадно перевирая их. Такая «молитва» не могла стать полноценным щитом от вампира.
- Иди ко мне, милый… - Прошептала Анабель, крепко ухватывая кучера за куртку и с силой дергая на себя. Его рука, поднятая, чтобы перекреститься, так и замерла на пол пути. – Ммм… ты такой сладкий… - Выдохнула вампиресса в губы мужчины, наклонилась и поцеловала. Поцелуй был долгий. Очень долгий. И крепкий. Так что через несколько минут по губам кучера, прижатым к холодным губам вампирессы, заструились тоненькие ручейки крови. А сам он попытался освободиться, но где там! Из цепких объятий Анабель ни одна жертва не уходила живой. Вскоре кучер затих, тело его обмякло, и баронесса отшвырнула его от себя, точно капризный ребенок бросает изломанную куклу. Вампиресса могла бы выпить его кровь, прокусив крупную шейную артерию. Чаще всего она так и делала. Но иногда, ради собственной прихоти, она выпивала человека, как дорогое вино, через касание губ, называя это «поцелуем смерти».
Услышав голос Таддеуша, Анабель достала белый платочек и педантично вытерла остатки крови в уголках рта.
- Я здесь. Что ты тут нашел? – Она, не скрывая любопытства, заглянула в карету, едва скользнула взглядом по женщине, раскрывающей рот в безмолвном крике ужаса, хорошо, хоть не орет на весь лес. Мужчина также не удостоился внимания баронессы, ее уже согревала кровь, взятая у кучера, так что судьба этого человека была ей безразлична. Странно, что Таддеуш до сих пор никого из них не убил. Неужели его желание оставаться рядом с ней джентльменом и пропускать даму вперед сильнее вампирского инстинкта – жажды крови? Анабель при всем ее теплом отношении к Гилберту, в это не верила. Он - единственный на всем свете, кто ей по-настоящему дорог. Но он вампир. И этим все сказано. Тогда почему они все еще живы?
- Ребенок?! – Голос баронессы прозвучал несколько странно, привычный металл в интонациях сменился удивлением. Эти люди в карете определенно заслужили смерти, если решили отправиться в путешествие через ночной лес с ребенком. Безумие чистой воды.
Анабель не сразу поняла, что сказал ей Таддеуш, держа за шкирку мальчишку. Вид пухленького человеческого ребенка, беспомощно барахтающегося в руках вампира, отбросил ее на несколько столетий назад, когда она сама была… матерью.
Такой краткий и счастливый миг, полный радости и надежды. Она надеялась, что рождение ребенка изменит ее жизнь. Но материнское счастье, не успев расцвести, обернулось кровоточащей болью. Целый год она боролась за жизнь своей дочери, отгоняла от малышки призраки смерти как могла. Год. Мучительный год ее человеческой жизни, забыть который она не сможет никогда. Как и мертвого личика своей крошки – спокойного и не по-детски серьезного, словно она знала дальнейшую судьбу своей матери. Анабель никогда не убивала детей. Она знала, что детская кровь, чистая и невинная, имеет особый изысканный тонкий вкус, и считается деликатесом среди вампиров, но… Это было сильнее ее.
- Таддеуш, - тихо прошептала вампиресса, не сводя взгляда с мальчишки, - спасибо, но я не ем детей. Давай отпустим его. Пожалуйста… Убей кого-то из них. – Короткий кивок в сторону мужчины и женщины. – Или сразу обоих. – Добавила мстительно.
Она оценила его щедрый дар. Тем более, баронесса чувствовала, что Таддеуш до сих пор голоден. И сейчас, особо не рассчитывая на понимание, ожидала от него любой реакции – от вспышки ярости до негодования и обиды.
И, на всякий случай, готовилась к худшему.

Отредактировано Anabel Forest (14-12-2014 01:13:22)

+2

7

Его мертвый мир завертелся в невероятном калейдоскопе самых противоречивых чувств… Удивление через мгновение сменилось уважением к силе ее воли, но вскоре взгляд застлала ярость, накрывая Гилберта оглушительными волнами. Древний вампир разжал бледные пальцы, не сводя взгляда с Анабель, мальчишка с беззвучным криком и плачем упал обратно внутрь кареты, но Таддеушу уже не было до него дела. Горло скребло невыносимой жаждой, сине-зеленые вспышки перед глазами мгновенно сменялись огненно-красными, разбивая его мир на мелкие кусочки, из которых он никак не мог снова сложить картинку происходящего. Таддеуш посмотрел на Анабель, ему требовалось немало усилий, чтобы сохранить бесстрастное выражение лица, однако он был уверен, что вампирша видит бушующую в нем ярость. Он ей ничего не ответил, лишь с минуту смотрел ей в глаза, а после достал из экипажа женщину, подняв ее словно она вовсе ничего не весила. Прошла еще одна минута, казавшейся бесконечно долгой, и все это время вампир смотрел на баронессу, а его натура изнывала от жажды и сладостного запаха человека. И, наконец, его острые, словно бритва, клыки без труда распороли кожу на шеи женщины. Лес утонул в крике, но Таддеушу не было до этого дела. Он чувствовал как горячая ароматная кровь толчками выливается из раны на шее женщины в его горло, на мгновение успокаивая жжение, но в ту же секунду возрождая его вновь с троекратной силой. Немного металлический привкус крови опьянял его, и вампир чувствовал, что злость на поступок Анабель удваивается в нем с каждой каплей крови этой женщины. Крик, звучавший в лесу, ни на секунду не умолкал ровно до тех пор пока Таддеуш не отшвырнул от себя женщины, словно тряпичную куклу. Ее тело упало на камень, стоявший у дороги, и послышался отвратительный хруст, но вампир даже не повел бровью на это.

- Этот, - презрительный взгляд вампира скользнул по мужчине, сидящему в экипаже практически без сознания, - твой, и сама решишь, что делать с ребенком, - последнее слово Гилберт выплюнул, словно оно было оскорбительным для него. Не дожидаясь отвела от Форест, Таддеуш с грацией хищника спрыгнул с перевернутой кареты и растворился в ночи, силясь убраться подальше от этой сцены невиданной щедрости и великодушия, неожиданно вампир ощущал, что его мутит от этой неожиданной доброты и… Боже, это была жалость? Анабель к этому молокососу… Хотя это сомнительное добро – оставить малолетнего человеческого ребенка посреди леса без родителей, но его, Таддеуша, это больше не касается. Вампир не шел – почти летел, со всей мощью отталкиваясь от земли и перешагивая по массивным веткам старых деревьев. Он шел без особого маршрута, просто куда-нибудь, где его перестанет преследовать сладостный запах этого ребенка.

Вампир остановился лишь в пяти милях от той перевернутой кареты. Мужчина с удивительным изяществом спрыгнул с ветки толстой ели, бесшумно приземляясь на большой валун. Гилберт сел на холодный камень, совершенно не ощущая его температуры из-за собственной смерти, и стал ждать… Он жал Анабель, точно уверенный, что она придет к нему, у него были вопросы к этой женщине, и сейчас, когда его ярость несколько поутихла, он был готов ее выслушать. Он думал, что готов…

+2

8

Кровавая луна скрылась за черным рваным облаком, на мгновение погружая старый лес во мрак. Сколько лет душа ее блуждала во мраке, с тех пор как она променяла ее на вечную жизнь?
Анабель ощутила вспышку ярости Таддеуша как горячую волну, накрывающую ее с головой. И встретила ее лицом к лицу. Баронесса не осуждала своего вампира. Он поступил так, как велела ему его суть рожденного в ночи. Анабель бы поступила точно также, если бы не…
Четыреста лет прошло, а рыжеволосая до сих пор помнила тот зимний вечер – непривычно тихий и спокойный в своей неотвратимости. Она сидела перед погасшим камином и смотрела в одну точку – туда, где стояла колыбель с ее мертвой дочерью. Разум отмечал сейчас лишь какие-то отдельные детали. Уголок белоснежного кружева, свешивающийся с края колыбели, тряпичная кукла, лежащая на полу, крохотная белая ручка с согнутыми в предсмертной судороге пальчиками…Мучительная битва со смертью, которая длилась целый год, закончилась ее поражением. Мать не смогла защитить своего ребенка. В тот вечер она умерла вместе со своей маленькой дочерью. И когда, спустя какое-то время, услышала голос таинственного незнакомца, не раздумывая, пошла за ним, потому что терять ей было уже нечего.
А этот испуганный мальчишка сегодня не умрет. Анабель незаметно оказалась между ребенком и Таддеушем. Она хладнокровно наблюдала, как он, ища выход своей ярости, расправился с женщиной. Перевела льдистый взгляд на притихшего ребенка. Он словно стал взрослее. Его мать погибла у него на глазах, и он уже никогда не будет прежним беззаботным ребенком. Детство ушло. Мелькнула мысль, что из таких вот детей потом вырастают неплохие охотники. Не следовало бы его отпускать, ставя под удар их взаимоотношения с Таддеушем, которыми она так дорожила. Но могла ли баронесса поступить по-другому, если в глазах ее стоял тот страшный зимний вечер, и непривычная тишина после оборвавшегося вдруг детского плача… Ей, похоже, никогда не победить этот призрак прошлого, которое она так старалась забыть.
Таддеуш тем временем осушил свою жертву до последней капли, отшвырнул и исчез во мраке ночи. Это был поистине щедрый жест: предоставить ей самой решать – что сделать с оставшимися в живых людьми. Анабель была рада, что он не увидит ее странного, противоестественного для вампира великодушия.
Баронесса склонилась над онемевшим от ужаса мужчиной. Он был белым, как полотно. На шее волнующе билась жилка. Один удар клыками, и она ощутит, как его теплая кровь наполняет ее силой…
- Решение ехать ночью через старый лес было ошибкой. – Промурлыкала рыжая вамп своей жертве на ухо. - Ты сегодня дорого заплатил за нее. – Тонкие пальцы сжали лицо мужчины, заставляя его смотреть на распластанное тело женщины, изломанной куклой лежащее неподалеку на траве. – Распряги карету, возьми лошадь и увози сына. Очень советую тебе забыть то, что ты видел сегодня. Если ты хоть кому-то сболтнешь, я найду тебя и убью всех, кто у тебя там еще остался. А потом вырву твое сердце.
Баронесса спрыгнула с перевернутой кареты, мягко и бесшумно приземляясь на траву. Не оборачиваясь, она скрылась в лесу. Нужно было найти Таддеуша. Она знала, что он где-то недалеко ждет ее. Не смотря на обиду и непонимание.
Бель не ошиблась, вампира она обнаружила неподалеку. Он сидел на камне к ней спиной, но Анабель не сомневалась, что он знает о ее приближении. Баронесса приблизилась к нему и, подавив острое желание обнять его за плечи, села на камень – спина к спине, от этого простого прикосновения обретая уверенность и силы говорить. Таддеуш явно ждал от нее объяснений такого странного поступка.
Она заговорила не сразу. Объяснения с Таддеушем ей вообще всегда давались непросто.
- Ты, наверное, недоумеваешь – отчего я вдруг проявила такое непростительное для нас великодушие. – Голос вампирессы дрогнул и зазвучал как будто тише. Она никак не могла решиться произнести это вслух, но сказать было необходимо. – До того, как я стала вампиром, у меня была дочь. Она умерла у меня на руках, не дожив до года. Я до сих пор помню, как перестало биться ее маленькое сердце, унося с собой и мою жизнь. Поэтому я никогда не убиваю детей. Это сильнее меня.
Анабель вытерла с бледных щек две влажные дорожки от слез – хорошо, что Таддеуш сейчас не видит ее лица. Она даже не знает, поймет ли он ее поступок или ответит молчаливым осуждением.

Отредактировано Anabel Forest (05-01-2015 01:58:25)

0

9

У Таддеуша никогда не было семьи… Нет, она, конечно, была, но те времена минули еще до его обращения, и с тех пор Гилберт был совершенно один. Ни жены, ни уж, тем более, детей, Таддеуш не обратил даже ни одного вампира, чтобы из обращенных составить семью по примеру Дракулы, Гилберт понятия не имел, что такое родительская любовь, и оттого жалость Анабель к этому мальчишке для вампира была не великодушием, а… слабостью. Она пожалела его, сохранив ему жизнь, слабая попытка спасти свою мертвую душу едва ли могла заслужить у Гилберта одобрение. Сам Таддеуш никогда не брезговал детской кровью, только вот испить ее удавалось редко – в их проклятых местах заботливые родители запирают детей дома еще до наступления сумерек, а путники, ехавшие ночью через лес, явно были не местные – об их смерти никто бы даже не знал, а теперь этот мальчишка станет трепать на каждом углу о том, что случилось с ним в темном лесу… За своими размышлениями, Гилберт даже не заметил, как Анабель его нашла, он лишь спиной почувствовал твердость ее спины. Таддеуш тоже был не готов смотреть ей в глаза, оттого не повернулся, оставшись мрачно смотреть меж деревьев на едва видные огоньки деревьев. Слова Форест не сразу дошли до вампира, будто бы он слышал их через толстое одеяло, съедающее половину звуков, но когда смысл ее слов дошел до вампира, в груди у него поднялось какое-то странное чувство, будто бы клубок самых ядовитых змей в его душе зашевелился, зашипел, поднимая острые головы и высовывая раздвоенные языки, но Гилберт молчал, не находя, что ей сказать. Факт того, что у нее была семья, у нее была дочь немало ошарашил Таддеуша – он никогда не представлял Анабель до того, как встретил ее в том лесу, и никогда не задумывался над тем, кем же она была и как стала вампиром, ему казалось, что она всегда была такой прекрасной холодной дьяволицей, порождением крови и ночи, и никогда его мысли не посещала идея о том, какой же Форест была до своей смерти. Рассказ о малютке, умершей в колыбели мог бы тронуть кого угодно, но не Таддеуша, по его мнению, это было слишком давно, чтобы еще думать об этом. У каждого в жизни случаются трагедии, но у всех событий есть срок давности – не к чему горевать о той, кто умерла больше четырехсот лет назад. Молчание между двумя вампира затянулось, Анабель явно ждала от Таддеуша хоть каких-нибудь слов, но вампир никак не мог их найти. Утешить ее? Он не умеет. Накричать за слабость? Почему-то не может, язык словно прилип к небу. Остается только поведать ей свою историю…
- У меня никогда не было ни семьи, ни детей, я не могу понять тебя, - голос вампира звучал глухо, будто бы першение в горле не давало ему говорить, - но однажды я разрушил чужую семью, не так уж давно я убил в лесу жену священника, и я знал, где живет их семья и мне бы стоило наведаться к ним следующей ночью, разодрать горло пастырю и его малютке дочери, но я пожалел их… В первые жизни пожалел кого-то, сохранив им жизнь и приятное неведенье, тогда я убил и забыл, но сейчас та девчонка стала охотницей, первоклассной охотницей, ее серебряные стрелы не знают промаха, и она жаждет лишь одного – уничтожить меня, - голос Таддеуша звучал спокойно, не выделяя ни одного звука, - и сейчас я очень пожалел, что тогда не пришел к ним ночью. Надеюсь, твое сегодняшнее милосердие не аукнется нам лет через тридцать, - на этих слова губы Гилберта дрогнули, изгибаясь в улыбке.
Мужчина развернулся на своем насесте, обнимая вампиршу за чуть подрагивающие плечи.
- Я не злюсь, - успокаивающе произнес Гилберт, - хотел бы злится, но не могу, я просто переживаю за нас, - последнее слово Таддеуш выделил как-то неосознанно, его руки сильнее стиснули плечи вампирши, а холодные губы коснулись виска.

- Ты же отпустила их обоих? – в голове вампира уже не было злости, видимо, ему надо было просто выговорится, поделится с Анабель той проблемой, что тревожила его, но вместе с тем вампир чувствовал некую неловкость от того, что Форест посвятила его в свою тайну, которую он знать, в общем-то, и не хотел.

+2

10

Анабель задумчиво смотрела в черноту старого леса. Сколько тайн хранил он. Сколько смертей видел. Она одна убила здесь сотни человек во время охоты. И две спасенные жизни не казались вампирессе такой уж большой трагедией. Она знала, что мужчина в карете не станет болтать, он слишком запуган. Не столько ее словами и угрозами, сколько смертью собственной жены – такой стремительной и беспощадной. А если мальчишка захочет отомстить… Что ж. Не он первый, не он последний. Она виновата, что отпустила его, и платить по счетам будет сама. Но лет двадцать до этого у нее еще есть.
Легкий прохладный ветерок высушил слезы. Баронесса быстро взяла себя в руки. Давно она не позволяла себе вот так дать слабину. И, возможно, поэтому не чувствовала себя виноватой за сорванную охоту. Ни капли.
Она прекрасно знала, что Таддеуш не поймет ее, даже если попытается. По одной простой причине: он – мужчина, а, значит, никогда не испытывал того, о чем она ему в эти минуты душевной слабости рассказала. Материнские чувства способна чувствовать только женщина, какой бы она не была. Потребность высказать, выплакать свою боль жила в ней годами, столетиями. Может, теперь это ее отпустит. И одной темной тайной в душе станет меньше. Анабель не ждала от Таддеуша ни сочувствия, ни слов поддержки. Она была рада тому, что он не ушел, не оттолкнул ее, все-таки решив выслушать.
Когда он заговорил, бледное лицо вампирессы было спокойным, ни тени слез или печали. Баронесса Форест вновь стала той, кем и являлась, какой знал ее Таддеуш. Она слушала его историю, не перебивая, не торопясь повернуться лицом. Отчего-то ей казалось, что вампир тоже сейчас не горит желанием встречаться с ней взглядом. Анабель знала о нем мало, а о его человеческом прошлом и подавно. Пара обрывочных фактов, которые он сообщил ей во время их встречи на балу у Регины. Этого было вполне достаточно. И то, что рассказал ей Гилберт о том, как пощадил детей своей жертвы…
Для вампирессы имела значение не столько сама история. И даже не то, что Таддеуш, при всей его жестокости, позволил себе маленькую слабость. Она оценила, что вампир обменял ее тайну на свою. Общие тайны связывали порой лучше ненависти, мести и даже любви. 
Ощутив за спиной движение, Анабель развернулась вполоборота, удобно устраиваясь в его крепких, холодных объятиях.
- Нет, милый. Ты злишься. – Голос вампирессы звучал тихо и ласково. – И разочарован нашей охотой. Сбит с толку моей причудой. – Легко вздохнув, Анабель опустила голову на плечо Таддеуша. – Будем честными друг с другом. За твою беспощадную честность я и люблю тебя. – Холодные губы баронессы коснулись щеки вампира в коротком поцелуе. – Может, эта охота и не совсем удалась. Но она дала нечто большее. – Анабель выпрямилась и, наконец, взглянула прямо в глаза Таддеуша. – Она дала нам… нас.
Тихий серебристый смех рыжеволосой внезапно оборвался, Анабель вновь стала серьезной.
- Твои слова об этой охотнице беспокоят меня. Если будет нужна моя помощь, я с радостью помогу. Возможно, вдвоем мы быстрее найдем… хм… решение проблемы. – Баронесса не кривила душой, она, не раздумывая, рискнула бы своей вечной жизнью ради сидящего рядом вампира. - Что же до сегодняшних людей, у нас есть время подготовиться к их визиту. Еще не факт, что они выберутся из леса живыми. Тут в последнее время развелось много дикого зверья. А если мальчишка, возмужав, все таки решит отомстить, то… Будем решать проблемы по мере их поступления.
Анабель поднялась с камня и склонилась в изящном реверансе.
- Мсье, поскольку я до сих пор жажду крови, позвольте пригласить вас на ужин. 
И уже менее пафосно и церемонно добавила:
- У меня для тебя в замке припасен графин с кровью девственниц – юных и прекрасных. – Тихо шепнула Таддеушу на ухо. – Уверена, тебе понравится.

0

11

Она знала его лучше, чем он сам себя знал, и Таддеуш не переставал удивляться тому, насколько тонко Анабель чувствовала его, понимала даже то, о чем сам вампир не всегда догадывался. Взгляд, полуулыбка, невзначай вскинутая бровь, случайно оброненное слово – она все это замечала, складывала по крупицам, в то время как сам Таддеуш едва ли обращал на это внимание. И сейчас ее мягкий голос, говорящий такие простые истины, задевал до сели неведомые струны его проклятой души. Вампир сверкнул глазами, обнажая клыки в легкой улыбке.

«Ты злишься,» - фраза произнесенная так легко и непринужденно, всколыхнула все сознание вампира, заставляя клубок ядовитых змей в его груди вновь зашевелится, своим шипением подтверждая короткую фразу Анабель, и как бы Гилберт не старался это отрицать – не мог. Ее уже не обмануть, а обманывать себя пустое занятие. Он ничего не ответил на ее ужасающую в своем спокойствии речь, лишь склонил голову и провел языком по пересохшим губам, сейчас в его мире не существовало ничего: ни жажды, ни разочарования, ни опасения, - сейчас его миром были ее глаза и губы, они подчиняли себе все его сознание и Гилберт с упоительным наслаждением отдавался в этот плен. Ее губы коснулись его щеки в коротком поцелуи, но Гилберт жаждал, что ее губы касались его щеки вечно.

- Думаю, что с итогом своей слабости я справлюсь сам, - улыбка исчезла с лица Таддеуша, он моментально стал серьезным и даже излишне напряженным. И несмотря на то, что вампир прекрасно знал, что Анабель не уступает ему ни в физической силе, ни в ловкости, но все же он не мог позволить ей подвергать себя опасности, и пусть не физической – юная Бертольд мастерица моральных страданий, и порой это страшней физических мук.
Он встал с камня вслед за Анабель и в ответ на ее реверанс протянул ей бледную руку, не спуская со своего лица улыбку.

- Что ж, мадмуазель, я с бесконечным удовольствием принимаю ваше предложение, - Таддеуш крепче сжал пальцы вампирши, а с его губ сорвался короткий приглушенный смех, от которого птички на нижних ветвях резво вспорхнули в небеса подальше от детей ночи.

- Кровь девственниц ничто по сравнению со вкусом твоих губ, - Таддеуш позволил себе отпустить свою сдержанность, и сильным властным движением притянул рыжеволосую вампиршу к себе и впился в ее алые холодные губы, силясь вкусить их до последней капли. Рука Гилберта крепче прижала девушку, ощущая ее соблазнительную кожу под пальцами даже сквозь ткань одежды. Гилберт разорвал поцелуй, но не выпустил девушку из объятий. В следующее мгновение он увлекал ее вглубь леса, напрямик к замку, чтобы там удовлетворить любую ее жажду.

+1


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Dracula: сцена » Что мне шепнул голодный рог охотничьей Луны