17 октября. La Francophonie шесть лет! Мы от всей души поздравляем всех, кто отмечает этот день с нами или просто неравнодушен к форуму и заглянул на огонек!
Обновлены игроки месяца.

15 октября. Обновлены посты недели.

12 октября. Поздравляем с днем рождения Куколя!

16 сентября. Подведены итоги голосования Звезда сезона: лето 2018. Ура победителям!

1 сентября. Коротко о том, что происходит на осенней Франкофонии: объявление.

Adalinda Verlage Музыка и действо, что должно было и развернуться на сцене, беспокоили ее в последнюю очередь, потому что главный спектакль разворачивался не там. Сейчас бы наоборот усадить завершавших последние приготовления артистов в зал, а на сцену подняться супругам Ферлаге и этому паршивцу Маркусу. Сюжеты про неверных мужей и жен, а также их любовников, всегда в ходу, вот только в большинстве своем комедийные, в которых ни один здравомыслящий человек не пожелал бы оказаться. [ читать полностью ]

Tybalt На углу его нагнала смуглая, словно мавританка, служанка портнихи, у которой и сам Тибальт заказывал рубашки, пробормотала скороговоркой, что уж утомилась ждать и сунула ему записку, с благодарной улыбкой приняв монетку за усердие и готовность подождать еще, пока веронец прочтет послание. [ читать полностью ]

Kit Collum Она пришла сюда одна. Намеренно. Пряталась. Хм… Так она что, охотница? «О, нет-нет-нет», - взмолился про себя Коллум. Он был из тех мужчин, считавших, что охота на вампиров – не женское дело. Слишком уж это непростое занятие – нести смерть бессмертным тварям, постоянно видеть дело рук их (и клыков), рисковать собственной жизнью каждый миг во время охоты. Не всякий мужчина способен на такое. Что уж говорить о женщине. [ читать полностью ]

Le Fantome Эрик довольно улыбнулся. При этом взгляд его оставался холодным, как у змеи. Теперь декорация, наверняка, рухнет прямо сцену. И, если повезет (если он все верно рассчитал), то накроет Карлотту. А если не накроет, то хотя бы перепугает до икоты. Ох, и поистерит тогда примадонна! [ читать полностью ]

Koukol И вот теперь он – Куколь. Ооо, именем парень особо гордился! Ведь ему всю его жизнь твердили, что такой как он имени просто недостоин. Зачем уроду имя... А тут! И имя дали, и в услужение взяли! А слуга-то он у поистине невероятных господ. Он живет в огромном замке, его боится вся округа (да что уж там, он бы и сам себя боялся, будь он на их месте). А главное – он свободен! Никаких больше насмешек. Никакой больше клетки. [ читать полностью ]
Antonio Salieri
Graf von Krolock
Главный администратор
Мастер игры Mozart: l'opera rock
Dura lex, sed lex


Franz Rosenberg
Herbert von Krolock
Дипломатичный администратор
Мастер игры Tanz der Vampire
Мастер событий

Juliette Capulet
Мастер игры Romeo et Juliette

Willem von Becker
Matthias Frey
Мастер игры Dracula,
l'amour plus fort que la mort
Модератор игры Mozart: l'opera rock


Le Fantome
Мастер игры Le Fantome de l'opera
Дорогие друзья, гости и участники нашего проекта! Мы рады приветствовать вас на уникальном форуме, посвященном ролевым играм по мотивам мюзиклов. У нас вас ждут интересные приключения, интриги, любовь и ненависть, ревность и настоящая дружба, зависть и раскаяние, словом - вся гамма человеческих взаимоотношений и эмоций в декорациях Европы XIV-XX веков. И, конечно же, множество единомышленников, с которыми так приятно обсудить и сами мюзиклы, и истории, положенные в их основы. Все это - под великолепную музыку, в лучших традициях la comédie musicale. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

La Francophonie: un peu de Paradis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Dracula: сцена » La città eterna compie il destino


La città eterna compie il destino

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

http://i.imgur.com/wYcj044.jpg

● Название эпизода: La città eterna compie il destino / Вечный город вершит судьбы
● Место и время действия: Ночь со 2-ого на 3-ье мая 1897 г. Италия, Рим, площадь финтана Треви.
● Участники: Anabel Forest & Thaddäus Gilbert
● Синопсис: След Анабель и вампирское предчувствие приводят Гилберта в Рим. И ему кажется, что он нашел ее, и стоит лишь подойти, положить руку на плечо и все решится. Но что же ждет древнего вампира? Сладость долгожданной мести или горечь разочарования?

+1

2

О, Рим. Вечно прекрасный и сумасшедший город…
- Эхееей!
Солнце почти скрылось за горизонтом. От него осталась только ярко-алая полоса. В воздухе пахло цветами, крепким кофе и карамелью. По узкой песчаной полоске, омываемой по-весеннему теплым морем, верхом на гнедой лошади ехала всадница. Одета она была в свободное белое платье, сшитое на манер древнеримской тоги, ноги почти до самого колена обвивали тонкие кожаные ремешки сандалий. На шее весьма живописно развевался длинный белый шарф. Рыжие волосы, завитые в тугие локоны, прихваченные рубиновой диадемой, едва доходили девушке до плеч. Общий образ олимпийской богини Геры портили большие солнцезащитные очки с дымчатыми стеклами, нацепленные на аккуратный носик.
- Эхееей! – Всадница отпустила поводья и раскинула руки, смеясь, отдаваясь на волю ветра, наслаждаясь упоительными весенними ароматами. – Эммануэль! Граф! Догоняйте же!
В следующее мгновение из-за поворота показался второй всадник – молодой мужчина верхом на вороном коне. Первое, что привлекало в нем – белоснежная улыбка истинного итальянца. Потом обращали на себя внимание черные, как смоль, кудрявые волосы, ниже плеч и шальные карие глаза. Граф Эммануэль де Брикеразио, крупный итальянский промышленник, сразу же привлек внимание Анабель, когда они встретились на одном званом приеме. Эммануэль был щедр во всем – и в ухаживаниях, и в подарках, и в любви. «То, что нужно», - решила вампиресса и подарила графу (да и себе заодно) незабываемую неделю римских каникул.
Баронесса Форрест, всю зиму с ума сходившая от скуки в своем замке, решила, что весну она проведет в Италии. Ей жизненно необходимо было развлечься. И найти богатого покровителя, который сделает ее наследницей своего состояния перед тем, как она его выпьет до последней капли. Обычный, в общем-то, сценарий, позволявший вампирессе ни в чем себе не отказывать, а также без забот содержать замок и слуг.
Эммануэль нравился ей с каждым днем все больше. Но Анабель даже мысли не допускала, чтобы попробовать обратить его. Она ведь уже пыталась однажды, и ничего из этого не получилось. Так что смерть графа де Брикеразио была предрешена. Это вопрос времени и желания баронессы. А Анабель, судя по всему, еще не наигралась.
- Эммануэль, как вы могли оставить меня одну так надолго? – В голосе баронессы звучала почти детская обида. – Я вас за это накажу. – Ноготки чуть подавшейся вперед вампирессы слегка царапнули смуглую кожу на груди графа, где была распахнута рубашка.
- Накажи, моя bella donna, - с жаром пророкотал Эммануэль, приближаясь на расстояние поцелуя.
«Клиент готов», - подумала Анабель, ослепительно улыбаясь графу, едва касаясь губами его губ, чувствуя, как его пальцы скользят по ее тонкой талии, не сдавленной сейчас корсетом.
- Давайте вернемся в гостиницу, Маню. Там я и подумаю о вашем наказании.
Баронесса накинула шарф на голову, чтобы ветер не трепал волосы. Поправила очки и развернула свою лошадку к городу, не оглядываясь – едет ли следом граф де Брикеразио. Она и так знала, что едет.
… Конские копыта глухо постукивали по мостовой. Гостиница, в которой жила баронесса Форест, находилась в самом центре Рима. И она совсем не торопилась домой. Не смотря на то, что Вечный город уже погрузился в сумрак, солнечных очков Анабель не сняла, лишь чуть приспустила на нос, чтобы у графа не возникло лишних вопросов. В руке баронесса сжимала букетик нежнейших горных фиалок – Эммануэль купил ей его у уличной торговки цветами. Как это мило и романтично с его стороны! Как жаль будет убивать его. Но это необходимо.
Она бы даже сказала – неизбежно.

Отредактировано Anabel Forest (27-03-2015 22:45:24)

0

3

Дорога в Рим вымотала его, долгое путешествие в карете, с плотно задернутыми шторками на окнах, чтобы можно было ехать и днем, хотя несколько солнечных лучей все же умудрились проникнуть внутрь и оставить на руках Таддеуша неприятные красные ожоги. Но вампир не жаловался. В Италию его звало непреодолимое чувство того, что именно там он найдет ту вампиршу, что обратила его. Иногда Таддеушу казалось, что он гоняется за призраком, за видением, пытаясь ухватиться за неясные контуры, ведь он не знал о ней ничего, лишь цвет ее волос. И как часто ему хотелось оставить все попытки найти ее, осесть где-нибудь в старой Еропе, создать себе свиту как Дракула или же жить в одиночестве, но вновь и вновь инстинкт подрывал его искать ту единственную, кто может даровать ему спокойствие. И именно этот инстинкт влек его в Италию, в белоснежный вечный Рим. Когда он был человек, Рим для него был высшей властью на Земле, приказы Папы были священны и непоколебимы, и вот теперь он въезжал в город Бога под покровом ночи, в черной карете с истошно ржущими лошадьми и испуганным кучером. Город гостеприимно выпустил карету под сень домов, узкие улочки, вымощенные камнем, а за домами величественно разлился Тибр с множеством мостов и мостиков, перекинутых через водную гладь словно изящные золотые браслеты через ручку аристократки.

На город постепенно опускалась ночь, и когда солнце окончательно покинуло город, погрузив древние дома и храмы в благостную тьму, вампир выбрался из кареты и, кинув кучеру мешок с весело звенящими монетами, отправил восвояси. Можно было бы, конечно, убить его, но Гилберт не так давно выпил предыдущего кучера, что сейчас не хотел крови, тем более, что кровь на вкус у них была премерзкая. Вампир шел по городу, не зная в точности куда и зачем идет, но шел не останавливаясь в неясном порыве что-то найти, или же кого-то…
Теплый южный ветер то резкими порывами налетал на него, спутывая темные кудрявые волосы, бросая их на глаза, то затихал будто бы его и не было, и стоило вампиру убрать с лица волосы, как вдруг очередной порыв ветра подхватывал его длинную черную мантию и трепыхал на ветру, словно флаг на пиратском судне, но вампир не останавливайся, величественно шествуя дальше. Он прошел древний акрополь, на горизонте появился Замок Святого Ангела с величественной крылатой фигурой божьего слуги. Когда-то и он, Таддеуш Гилберт, был божьим слугой, а теперь стал приспешником дьявола, оттого глядя на храмы и статуи святых и ангелов, мертвое сердце Гилберта неестественно сжималось от стыда и ненависти к себе. Гилберт отпустил взгляд в землю и зашагал прочь, не слишком понимая, куда идет. И лишь веселый плеск воды вернул Гилберта в реальности, возникший из ниоткуда фонтан Треви пленял вампира своим величием и даже языческие Боги в его убранстве не казались вампиру кощунственному. Мужчина подошел к бортику, нагнулся и зачерпнул бледной рукой горсть воды, но не успел донести до лица, как воды утекла сквозь пальцы… Шум где-то недалеко привлек внимание вампира лишь потому, что вокруг было мертвенно тихо, весь город словно вымер. Мужчина двинулся на явно недружелюбный звук откуда-то из переулков, и увиденная им картина никак не вписывалась в этот вечный, утонченный город – четверо молодых людей, явно бродяжного вида, не давали прохода молодой паре влюбленных. В общем-то это было не его дело, к тому же при девушке был мужчина, который вполне был в состоянии разобраться с хулиганами сам, но спутник почему-то медлил. Вампир стоял в тени, безучастно наблюдая, но когда в руке одного из хулиганов серебряным отблеском мелькнул нож вампир решил, что не может остаться в стороне. Появившись будто бы из ни откуда, не заботясь о конспирации, вампир вальяжно подошел к компании хулиганов.

- Уходите, пока не стало хуже, - процедил вампир, нагнувшись к самому уху парня с ножом, но нападавший оказался не промах, он ловко развернулся и сделал попытку всадить нож Таддеушу под ребра, но стальной нож лишь обломился о твердую мертвую кожу вампира. Непонимающе глядя на сломанное лезвие ножа, парнишка явно растерялся и был уже готов бежать, но тот факт, что на него смотрели его товарищи явно мешал ему сдвинутся с места. Вампир же действовал уже исключительно на эмоциях, сильные бледные руки в какое-то мгновение метнулись к шее нападавшего и легким, практически игривым движении, свернули мальчугану шею. Его бездыханное тело упало на прогретую солнцем брусчатку безвольным мешком, а его товарищи с истошным криком разбежались прочь. Гилберт поднял глаза на пару, что прогуливались по переулку, и его разум полоснула яркой вспышкой, огненно-рыжей вспышкой выбившейся пряди девушки. Этот цвет он уже видел… Но она ли это? Гилберт не знал, оттого поспешил уйти прочь, не сказав им ни слова.

Таддеуш прижался спиной к теплому камню дома, откинув голову и стараясь собрать все мысли и чувства воедино.

+1

4

Со стороны их, наверное, действительно, можно было принять за влюбленных. Анабель и ее кавалер ехали бок о бок, время от времени о чем-то перешептываясь, смеясь и целуясь. Баронесса с нежностью посматривала на букетик фиалок и делала вид, что вдыхает его аромат. Эммануэль, видя это, умилялся и был готов свернуть ради своей дамы сердца горы. Настоящая идиллия по ночным небом Вечного города. Время от времени на их пути встречались соборы, и пухлые мраморные ангелочки с беленькими крылышками укоризненно смотрели на столь легкомысленно одетую вампирессу. Анабель не обращала на них никакого внимания. У нее и при жизни были весьма натянутые отношения с религией, а уж после человеческой смерти - и говорить нечего. Конечно, если в нее тыкали серебряным распятием, баронесса огрызалась, пугалась и вообще расстраивалась. В остальных случаях она символы веры старательно не замечала. А в Риме их было немало. Но не портить же себе из-за этого каникулы.
Легкий наряд Анабель, идущий вразрез не только с модой, но и с приличиями, привлекал внимание не только ее спутника. Когда они доехали до фонтана Треви, и до гостиницы оставалось всего несколько метров, перед Бель возник какой-то чумазый юноша и с наглой ухмылкой схватил ее лошадь под уздцы.
- Эй, леди, подайте на пропитание честному человеку.
На словах «честный человек» выражение на роже бродяги стало совсем поганым. Лошадь, на которой ехала баронесса, заржала и испуганно шарахнулась от окруживших ее людей. Букетик фиалок, которым любовалась Анабель, упал на мостовую, тут же исчезая под копытами нервно переступающей лошади.
- Прочь! – Рыкнула вампиресса, намереваясь прямо с лошади прыгнуть дикой кошкой на грудь бандиту и рвать его горло зубами, упиваясь теплой кровью. Правда, она тут же вспомнила, что изображает человека, и поступить столь опрометчиво не может.
- Дорогая, я сейчас все улажу. – Эммануэль оттеснил ее к ближайшему зданию и достал из ножен, висящих на поясе, нож.
«Он им собирается убить этих мужланов?». Эммануэль был талантливым промышленником, но защитник из него просто никакой. Его охотничий нож больше напоминал приспособление для разрезания бумаг.
«Он с ним на белок что ли ходит?», - продолжала возмущаться Анабель, наблюдая на жалкие попытки графа де Брикеразио отразить атаки бандитов этой смешной шпажкой, борясь с желанием вырубить ненадолго своего кавалера, а самой разобраться с этими наглыми юнцами. Ах, как ей хотелось разметать их в разные стороны, а потом заняться каждым по отдельности, смакуя их кровь, сравнивая оттенки вкуса. Но место было слишком открытым, Бель не могла  так рисковать.
«Что обычно делают человеческие женщины в таких случаях? Правильно, лишаются чувств». И Анабель, испуганно вскрикнув, плавно опустилась на круп лошади, изображая глубокий обморок. Перед этим баронесса, правда, успела заметить, как кто-то, похожий на черную тень, мелькнул рядом с бродягами.
«Мне все равно. Раз я не могу убить их сама. И кровь у них явно совсем не вкусная», - убеждала себя баронесса, изображая обморочную мадемуазель, пока ее внутренний хищник метался и выл, требуя теплой крови.
На площади все внезапно стихло. Слышно было только, как журчит фонтан. Анабель приоткрыла один глаз и увидела Эммануэля.
- Ты в порядке? Эти негодяи не причинили тебе вреда?
- Все хорошо. Я просто испугалась.
Баронесса больше не видела смысла изображать обморок. Она уселась удобней в седле, и осмотрела площадь. Неподалеку лежало бездыханное тело того самого бандита, который схватил ее лошадь под уздцы.
- Это ты его так?
- Конечно! Я же должен был защитить тебя.
- Мой рыцарь…
Анабель не верила, что его убил Эммануэль. Граф был на это не способен. Тогда кто помог им? Баронесса вдруг вспомнила того человека, силуэт которого заметила перед тем, как изобразить обморок. Но их неизвестного спасителя на площади уже не было. Она проехала пол квартала, оглядываясь. Безуспешно. При этом ее не покидало странное ощущение, что он где-то рядом.
- Граф, я устала. Давайте поскорее поедем в гостиницу. – Тоном, не терпящим возражений, попросила баронесса.
Меньше чем через четверть часа они уже заходили в просторный холл старинного отеля, где жила Анабель. Она все пыталась отогнать от себя ощущение какого-то внутреннего непокоя, едва сдерживаясь, чтобы снова не оглянуться.
- Нас ждут в ресторане, я заказал столик. – Шепнул ее кавалер, сдувая с шеи баронессы рыжий локон.
- Подожди меня здесь, я переоденусь и вернусь. – Ответила Анабель, едва не скрипнув зубами. Она хотела есть, но не омаров, маслины и прочую чепуху. Вампиресса жаждала крови. И боялась, что она, со свойственной ей нетерпеливостью, разорвет графу де Брикеразио горло прямо посреди ресторана.

Отредактировано Anabel Forest (09-04-2015 23:22:12)

0

5

Они уехали. Гилберт слышал их удаляющиеся голоса и мерный стук копыт их лошадей, а еще он чувствовал их запахи. Два таких ярких, но столь противоположных запаха. Мужчина пах солью, морем и хорошим итальянским вином, а его спутница… Она прекрасно выглядела, она была невероятно красива, но вот ее запах заставлял Таддеуш морщить нос, от нее пахло тленом и смертью… как и от самого Гилберта… От них обоих невыносимо пахло смертью, они оба умерли слишком давно, чтобы на Земле остался хоть кто-то, кто мог бы это помнить… Вампир… Никаких сомнений не осталось, и эта мысль ударила Таддеуш под ребра, будто бы острый серебряный нож, входя глубоко в кожу, проникая под кости и впиваясь в самое сердце неотвратимостью осознания. Если бы Гилберту требовался бы воздух, сейчас бы он задохнулся от собственных невысказанных слов, срывавшихся с губ беззвучным криком. Он бы сполз по стене, бессильно опускаясь на брусчатку, но вампир остался стоять, смотря в ночное небо, стараясь в нем разглядеть вопросы на все те незаданные ответы, что метались, словно молнии в его голове… Он слишком часто поднимал взор к небу, но темное полотно всегда оставалось к нему глухо, ведь однажды она отвернула его от неба к огненной бездне… Бездна, что разверзлась у его ног, звала его, призывно облизывая подошвы его туфель, но как только Таддеуш был готов ступить в нее, трещина в мирозданье затягивалась, оставляя Гилберта дальше гнить на этой Земле…

И сейчас вампир был уверен, что только что с итальянским графом уехала именно та, что обрекла его, Таддеуша Гилберта, на невыносимое существование на грани жизни и смерти, и ему надо было ее найти, он был готов идти по следу, словно охотничий пес, он готов был припадать к земле, надеясь услышать ее шаги, почувствовать ее за много миль… Но вместо этого Гилберт вышел из тени обратно на площадь, где лежало изуродованное тело горе-разбойника, от которого так сладко пахло кровью, что тонкой ниточкой струилась из его рта. Вампир не удержавшись, присел и подтер пальцем струйку уже подсыхающей крови, и поднес ее к носу, блаженно вдыхая ее ни с чем не сравнимый аромат, и борясь к отвратительно сильным желанием погрузить палец в рот и ощутить ее божественный вкус на языке, но вампир знал, что лишь раздразнит себя, а большего ему получить не удастся – последние капли жизни уже покинули этого паренька и его алая кровь замерла в венах и артериях. И Таддеуш умел держать себя в руках, оттого, отринув внутреннего зверя, Гилберт омыл руки в фонтане, смотря как алая змейка крови растворяется в кристально-чистой воде магического бирюзового цвета. Таддеуш ополоснул лицо, чувствуя, как приятная влага стекает за ворот, оставляя мокрые дорожки на рубашке. Но ему надо было идти, бежать, лететь… за ней… И уничтожить ее, и ее спутника, что целовал ее, что целовал ее губы, которые когда-то его, Таддеуша Гилберта, столкнули в бездну, из которой не выбраться, но и не опуститься на самое дно. Вампир шагал по брусчатке, ведомый запахом рыжеволосой вампирессы, звук его шагов наполнял улицу, пока вампир не наступил на что-то мягкое. Это заставило его остановится и взглянуть под ноги, под ногой вампир увидел то, что осталось от милейшего до омерзения букетика фиалок, что рыжеволосое виденье держало в руках до встречи с хулиганами. Нескольким фиалкам удалось выжить и под копытами их лошадей, и под ногами убегающих грабителей и под туфлей вампира, теперь они одиноко лежали на земле, прочно связанные одной шелковой лентой. Вампир поднял их с земли, легким движением распуская бант, позволяя цветам вновь упасть на землю, а ленту удержав в руке…

Италия страна не только храмов и статуй, Италия – страна цветов, даже поздней ночью можно найти очаровательную итальянку, готовую продать небольшой букет нежных цветов. И Таддеуш воспользовался этой возможностью, припросив не только собрать белые и лиловые цветы в один букет, перевязать букет лентой, что он принес, но и указать дорогу к ближайшему дорогому отелю. Все три просьбы полуночного посетителя женщина выполнила не только без вопросов, но и с чисто итальянским радушием, все подробно рассказав и показав.

Дорога до отеля не заняла много времени, вампир был там буквально через десять минут, вручив официанту ресторанчика купленный букет с ясным указанием кому его отдать, Таддеуш опустился за дальний столик, но ничего не заказал… Долго ждать свое видение ему не пришлось, она спустилась в ресторан, где ее уже ждал ее граф, и теперь Гилберт мог рассмотреть ее полностью… И понять, что и сейчас бы он отдал жизнь за ее объятье и поцелуй…

+1

6

Анабель подошла к зеркалу, стоявшему в ее номере. По привычке, которую ей так и не удалось вытравить из себя со времен человеческой жизни. В зеркальной поверхности она, конечно, не отражалась. Вампиресса вдруг ощутила, как внутри закипает глухая злость. Ей захотелось разбить это зеркало голыми руками, растоптать осколки. Все равно раны быстро затянутся, практически не принося боли.
Порой она ненавидела себя такую. То чудовище, каким стала, ступив за грань Тьмы. Ее мертвое сердце не билось. Бель не умела любить или даже просто хотя бы привязываться к кому-то. Она убивала легко, не дрогнув, разрывала горло, упивалась теплой кровью, которая отныне являлась продолжением ее собственной вечной жизни. Холодная, неприступная, и… одинокая. Да, одинокая. Не смотря на рой поклонников, которые рано или поздно становились ее едой. Лишь однажды она встретила того, с кем ей было по-настоящему хорошо. Таддеуш. Так, кажется, звали единственного обращенного ей вампира. Тогда, стоя на лесной дорожке, лицом к лицу с ним, она ощущала странное родство душ, оживая под его прикосновениями. Но ее зверь требовал убить этого человека. Забрать его жизнь, вкусив крови. И она убила его. Того, кого следовало бы любить, не отпуская от себя ни на шаг…
Анабель отвернулась от зеркала. Она все равно не могла увидеть в нем свое новое платье. Оно было сшито из нежно-голубого шелка и атласа, и на этот раз по самой последней моде: прямое, длинное, под грудь, отделанное по лифу и рукавам бисером и россыпью мелких камешков. Никаких провокаций или легкомыслия. На голове – простая лента, в тон платью. Она хоть немного укрощала непослушную копну рыжих волос. В уши вампиресса вдела бирюзовые серьги-капельки, на шею надела большой круглый кулон из бирюзы и перламутра – подарок графа де Брикеразио.
Минута рефлексии прошла. Инстинкт брал свое. Анабель вновь ощущала себя хищницей на охоте. В движениях вампирессы появилась плавная, текучая грациозность. Выйдя из своего номера, баронесса Форест вновь выглядела спокойной и даже безмятежной. Какой смысл сожалеть о том, что уже случилось или прошло? А Таддеуш… Она даже не знает – стал он вампиром в ту ночь или остался лежать холодным трупом в старом лесу.
Анабель передвигалась по коридорам отеля легко, словно плыла по воздуху, невольно приковывая к себе взгляды постояльцев. Прекрасное чудовище, как и все вампиры. И люди, словно мотыльки, летели на ее огонь, сгорая в нем легко и навсегда. Эммануэля тоже придется убить. Больше она не станет никого обращать, как бы ей этого не хотелось.
Хрустальные подвески – часть ресторанного декора, тихо звякнули, когда она открыла дверь, ведущую в зал ресторана. Граф уже ждал ее за одним из столиков. Вместо того чтобы бежать от нее, этот глупец лишь больше увязал в паутине из чувств и эмоций.
- Я ждал тебя. – Ее благородный кавалер поднялся, с пафосным видом отвесил поклон и придвинул даме стул, на который она тут же уселась. – Что желаешь заказать?
- Бокал вина, и… десерт, пожалуй. – Ответила Анабель, особо выделяя голосом слово «десерт». Она поспорить была готова, что в ее понимании и в представлениях Эммануэля это слово имело разные значения. Оно и понятно. Еда и хищник всегда мыслят по-разному. Пф.
Официант оказался весьма расторопным (и аппетитным с точки зрения вампира!) малым. Когда он вернулся, на подносе у него, кроме двух бокалов белого вина, лежал букетик фиалок, чем-то похожий на тот, что подарил ей вечером граф де Брикеразио. Разве что в эти цветы выглядели свежее.
- Это для вас, синьорина. – Промычал официант, состроив на лице отвратительное выражение таинственности и собственной значимости. – Велели передать.
«Ты умрешь первым», - решила про себя Анабель и растерянно хлопнула глазами.
- Мне?
- Тебе? – Сразу посуровел ее кавалер.
- Ах, Эммануэль, не смейте ревновать. Это пошло. – Отмахнулась баронесса и взяла букет. Милые нежные цветы с тонким ароматом. Как раз в тон ее платью. Только было в них что-то… Как червоточина, как напоминание… Но о чем?
Бель задумчиво перебирала пальцами цветы, совершенно не обращая внимания на недовольное сопение сидящего напротив графа.
«Что же в них не так?». Палец прошелся по чуть мятому голубому атласу ленты… Стоп! «А ведь это… Лента с моего букета. Я потеряла его на мостовой, когда на нас напали хулиганы, с которыми практически в одиночку разобрался таинственный незнакомец».
Анабель вдруг поймала себя на том, что вцепилась в этот букет, как утопающий ловит спасательный круг. С чего бы это? Но она вдыхала упоительный, тонкий аромат фиалок, и чувствовала, как сознание ее сносит куда-то в прошлое.
- Моя донна, что с тобой? Ты вся дрожишь! – Судя по тону, граф изрядно переполошился.
- Не трогай меня. – Анабель оттолкнула протянутую к ней руку. – Мне нужно немного побыть одной, извини.
Не выпуская из рук букет, вампиресса поднялась из-за стола и буквально выскочила через приоткрытые стеклянные двери на балкон, где в саду пели ночные цикады. Она знала, что Эммануэль не усидит долго один и, скорее всего, отправится следом за ней. Но у нее есть несколько минут, чтобы побыть в одиночестве, и попытаться понять, что тут, черт возьми, происходит.

Отредактировано Anabel Forest (09-05-2015 23:44:34)

+1

7

Она оправдала его ожидания. Она сумела очаровать его,  она была словно Афина, сошедшая с Олимпа, или, как ее называют в Италии, Минерва. Огненный каскад  мягких локонов, волнами спускающихся по нежным плечам; строгий, но такой манящий взгляд этих глаз цвета зимней синевы, а это платье было пленительно-прекрасно, подчеркивая изгибы ее тела. Если бы она замерла, то все изваяния, коих в Риме было сверх нужного, позавидовали бы ей. Она вошла в зал и свет многочисленных свечей будто бы в раз погас, померк на фоне ее ослепительной, ложно скромной, красоты. И все взгляды были прикованы к ней. И его тоже. На его губах заиграла блаженно-влюбленная улыбка. Он был доволен. И итальянский граф, как и все вокруг, были ей очарованы, и лишь мужчина, сидящий в тени раскидистого кустарника, видел ее истинную сущность. Он видел ее настоящее лицо. Он видел ее заблудившейся путницей в лесу, что приняли за нечисть. Он в своих мыслях он вновь и вновь распахивал объятья ей навстречу, и вновь она вспарывала ему горло своими острыми, словно бритва клыками, что сейчас были, умело, скрыты под чувственными губами. И ни одной мысли о том, что это другая вампирша, даже не возникало в мыслях Гилберта. Он был уверен – это она, несомненно, она, и он чувствовал, как его тянет к ней, хоть имя и стерлось из его памяти, потребность в ней, словно в свежей крови, была сильнее его желаний. И если все эти годы он метался по миру в яростном желании уничтожить ее, то сейчас, смотря на нее такую близкую, но одновременно бесконечно далекую, словно холодная звезда, снисходительно смотрящая с темного небосклона беспросветной жажды, он теперь хотел лишь одного – обвенчать ее с собой, обручить навеки, наконец, сомкнуть объятья за ее мраморно-холодной спиной и никогда больше не отпускать. Таддеуш тряхнул головой, от чего темные волосы в беспорядке рассыпались, спадая на глаза, но вампир убрал их одним движением руки, зачесывая темные пряди пальцами назад.

Официант тем временем преподнес спутнице итальянского графа небольшой букет, перевязанный злополучной лентой, что помнила почти бережные прикосновения древнего вампира. Гилберт поморщился от чрезмерного пафоса официанта, но вдоволь потешился над праведной ревностью графа. «Ох, граф, как многого вы не видите, как много не замечаете, и вы заплатите за это высокую цену» - губы Гилберта тронула плотоядна улыбка, на какую-то секунду обнажая маленькие смертоносные клыки. Ее улыбка была высшим наслаждением, смотреть на то, как теперь ее одолевают невнятные призраки прошлого, было непревзойденно прекрасно, он наслаждался каждой секундой, ловя взглядом каждое мимолетное изменение на ее божественно-красивом лице. Она упорхнула прочь словно ночной мотылек, лишь разок взмахнув невесомыми крылышками. Она, та, что всегда была огнем, манила и безжалостно опаляла крылья, сейчас была встревожена и будто бы (О Боги!) испугана, и летела на тусклый свет тех воспоминаний, что дарила ей атласная лента. Вампир поднялся из-за стола, намереваясь явить себя ей, предъявить свои права на ее мертвое сердце, потребовать то, что она обещала ему так много лет назад, но граф его определи, с куда большим суетным проворством выскочив на балкончик вслед за вампиршей. Гилберту оставалось лишь негодующе опуститься на место и выместить свою злость на столе, от души приложив по нему сжатым кулаком, от удара по цельной деревянной поверхности побежала трещина, но Таддеуш даже не обратил на нее внимания, в отличие от гостей ресторанчика, что с осуждением бросали взгляды на нарушителя спокойствия. Но смотреть стоило не на него, но лишь он сам знал, куда смотреть, что искать…

Он смотрел и искал уже бесчисленное количество лет, и сейчас, когда он почти коснулся ее, он не позволит ей вновь исчезнуть. Вампир поднялся со своего места, решительным шагом направляясь к балкончику, но, откинув тонкий полог, он увидел лишь свои несбывшиеся надежды…

+1

8

Прохладный воздух ночного сада подействовал на нее отрезвляюще. Если бы она могла дышать, то вдохнула бы полной грудью этот упоительный весенний воздух, пропитанный ароматами расцветающих цветов. Но баронесса не дышала уже много лет. И сердце у нее не билось. И кожа была холодной, как снег, и такой же белой. В эти минуты, когда вся природа словно возрождалась к новой жизни, Анабель особенно остро ощущала себя той, кем стала когда-то. Безжалостным порождением ночи, живущим жаждой крови. Ее это, впрочем, вполне устраивало.
Но сегодняшний вечер грозил смешать все карты.
Выбравшись на воздух, баронесса прислонилась к мраморной колонне балкона и прикрыла глаза. Со стороны можно было подумать, что она в смятении, смущении и вообще, неважно себя чувствует. На самом деле, Бель чутко прислушивалась – нет ли поблизости другого вампира. Как хищник на охоте. Даже если он с нескольких десятках метров от нее, где-то в отеле, она почувствует его. В том, что таинственный незнакомец был вампиром, она уже не сомневалась. Это объясняет в том числе и то, как легко он разделался с уличными бандитами. Буквально раскидал их, как марионеток.
Но это был не последний сюрприз, покинутый памятью. Не зря он показался ей знакомым еще тогда, на площади, у фонтана. Ох, не зря. Стоило только закрыть глаза, как перед мысленным взором предстала их первая встреча.
«Неужели это он? Он! Тот, кого я пыталась обратить…», - от этой мысли баронессе стало, кажется, еще холоднее. Кем он был в своей человеческой жизни? Анабель прекрасно помнила его странный наряд. Особенно черный тугой воротничок, закрывающий шею. И распятие, от которого у нее остался ожог на ключице. Инквизитор. Для нее это слово было синонимом особой жестокости, ненависти и фанатизма.
«Значит, он выжил. Выжил и нашел меня. Чтобы отомстить, за то, что я его убила. И не просто убила, а превратила в того, на кого он охотился. Обманула его доверие. И сейчас он выжидает удобный момент. Может, цветы были лишь средством, приманкой. Например, чтобы я вышла из ресторана. Мда. Кажется, у меня проблемы».
Вечер уже не казался ей таким свежим и приятным. Потому что, если все действительно так, как она думает, из Рима придется уехать. И как можно скорее. Анабель вновь вдохнула аромат фиалок. Ей хотелось, чтобы все было по-другому. Чтобы этим вампиром руководила не ненависть, а иное чувство. То самое, которое заставило ее вонзить клыки в его шею при их первой встрече, в Трансильвании. Как тогда, так и сейчас она чувствовала, что он нужен ей. Жизненно важен. Необходим. Они были связаны не только кровью. Вампиресса вспомнила их поцелуй, и в какой-то момент решила остаться. Рискнуть. А вдруг? Но животный страх вновь был сильнее голоса рассудка. И он шептал баронессе: «Беги, беги, беги».
За спиной хлопнула балконная дверь. Анабель прикусила от досады губу. Ненадолго же хватило терпения ее кавалера. Поскольку ее римские каникулы, по всей видимости, подходят к концу, пришла пора решить вопрос с графом де Брикеразио. Ее маленьким Эммануэлем, таким юным и прекрасным, щедрым на любовь и на подарки. Может, она бы и оставила ему жизнь в виду исключительности создавшейся ситуации. Но он сам подписал себе смертный приговор, потащившись за ней на балкон.
«Не помешает подкрепиться перед дальней дорогой», - подумала Анабель, сладко улыбаясь Эммануэлю, обвивая его руками за шею, чтобы поцеловать напоследок.
...Когда острые клыки вспороли кожу на шее, граф чисто инстинктивно попытался оттолкнуть ту, что держала его словно в стальных тисках. Эммануэль ухватился за колье на шее Анабель, дернул из последних сил. Как будто это могло его спасти. Круглые перламутровые бусины застучали по мраморному полу, разлетаясь, падая в траву под балконом. Вампиресса пила его до тех пор, пока сердце графа не замерло, сделав последний глухой удар. После этого она осторожно опустила мертвое тело на пол. Подобрала длинные юбки платья и легко перемахнула через перила.
…На балконе остался только благородный граф. Он был мертв. Удивленно распахнутые глаза смотрели невидящим взглядом в ночное небо. На груди у него лежал букетик фиалок, кое-где на лепестках остались пятна крови. Это было безмолвное послание Анабель тому, кто искал ее, и нашел.

0

9

На небольшом балкончике за тоненьким пологом из практически невесомого шелка, куда совсем недавно достаточно проворно отправился итальянский граф, сейчас вампир увидел лишь неестественно изогнутое тело мужчины с алебастровой кожей и двумя крошечными дырочками на сонной артерии, кровь из которых уже высохла. Таддеуш непроизвольно стиснул пальцы в кулак, совершенно не замечая зажатую в нем ткань, и в порыве бессильной ярости опустил руку, обрушивая на себя тонкий резной карниз с подвешенной тканью. Вампир запутался в ткани, бессильно размахивая руками словно рыба, пойманная в сети, но в конце концов одним сильным движением разорвав ткань с характерным треском, он наконец освободился от плена. Мужчина отшвырнул карниз, не слишком заботясь о его дальнейшей судьбе, сейчас рухнул не только карниз, но и все его мечты и призрачные надежды обрести покой и умиротворение. Они исчезли, словно последний луч солнца за горизонтом – только что бил прямо в глаза, заставляя жмуриться, но только ты открыл глаза, а его уже и нет. Вот и она была его последним лучом солнца, который поманил его своим светом, а после совсем исчез, оставляя лишь багровое свечение на облаках. Она же оставила для него букет фиалок, немного забрызганных кровью этого графа, и покоящийся на груди мертвого мужчины словно погребальный. Гилберт поднял букет, брезгливо ломая и отбрасывая цветы, сильнее всех запачканные кровью, впервые запах крови был неприятен вампиру, он мешал и отвлекал, Таддеуш хотел уловить один единственный аромат, взять ее след и словно ищейка вновь лететь по следу, обгоняя ветер, искать ее и в конце концов найти, но кровь итальянца, обагрившая цветы все испортила, в нос бил резкий терпкий аромат горячей южной крови, и вскоре Гилберт сдался: букет не хранил больше аромат вампирши, а, значит, был бесполезен. Цветы полетели в сторону карниза, рассыпаясь на лету, ведь атласная лента осталась у вампира в руках. Никогда до этого не сентиментальный Гилберт, сейчас чувствовал буквально жизненную потребность в этой ленте, уверенный, что лента, хранившая ее прикосновения, может ему помочь. Но спешить было уже некуда, он не сможет ее нагнать по тому призрачному следу, что у него остался, да и она уже все поняла и скорее всего именно сейчас держит путь прочь из Вечного города. Вампир сжал ленту в руке, чувствуя как его ногти впиваются в руку, но не причиняют боли, а боль ему сейчас была необходима, чтобы отрезвить разум, вернуть способность мыслить разумно, его мозг, окутанный туманом предвкушения главной встречи в его жизни, работал очень плохо и чтобы разогнать этот туман, вернутся в себе настоящему: одинокому, мертвому и жестокому, - Гилберту необходима была боль, которая ушатом холодной воды на голову в миг отрезвила и заставила действовать. Но ее не было, и Таддеуш впервые чувствовал себя абсолютно потерянным, он не знал, что делать, куда бежать, где теперь ее искать… Больше ста лет он рыскал по Европе и даже бывал в Америке в поисках ее и вот встретил скорее случайно, волею старушки Судьбы на площади в Риме, и по велению все той же Судьбы она ускользнула от него словно песок сквозь пальцы.

Покинув веранду, вероятно, так же как и вампирша до него, - перемахнув через перила балкона, Таддеуш, надежно укрытый от любопытных зевак черным плащом, с кошачьей грацией приземлился на землю, аккурат за статуей какого-то древнего Бога, и расправив несуществующие складки плаща пошел по площади прочь, всеми силами стараясь сдерживать желание разорвать на части прохожих не столько от голода, сколько от досады, что развязка его столь долгой жизни была так пленительной близка, но так и не наступила, вынуждая Таддеуша вновь метаться в поисках призраков прошлого, тщетно надеясь найти ту, что нашел когда-то в румынском лесу и с тех пор не может жить спокойно, ощущая постоянную необходимость в ней. В Риме он не задержится и лишней минуты, все эти церкви и изваяния святых, глядящие на него с немым укором и практически ненавистью, жуть как утомили Гилберта за одну лишь ночь, да и делать в Вечном городе ему больше нечего. «Возможно, стоит навестить Дракулу, он ведь первый вампир…» - такая логичная мысль, посетившая его слишком поздно, в мгновение показалась Таддеушу идеальным решением, ведь Влад III Цепеш – прародитель всех вампиров, а они с его рыжеволосым ведением тоже давно не молоды, и крайне велика вероятность, что именно Дракула обратил его ведение.

+1

10

Карета, запряженная шестеркой вороных коней, неслась с огромной скоростью по узкой горной дороге. Анабель жутко встряхивало всякий раз, когда под колеса попадал камень побольше. Но вампиресса была так погружена в свои мысли, что почти не замечала этого. А то давно бы съела кучера, выбравшего самую короткую, но совершенно заброшенную дорогу через Альпы. Как еще только карета не развалилась от такой тряски?
Окна были занавешены плотной тканью, и баронесса время от времени чуть сдвигала ее, словно хотела удостовериться, что она, действительно, уже в Альпах, недалеко от дома. И очень далеко от Таддеуша. От этой мысли стало легко, и в то же время немного больно. Словно какая-то часть ее осталась там, в Риме, на том чертовом балконе ресторана. И эта «часть» ждала, что балконная дверь вот-вот откроется, и войдет Он. Чтобы, наконец, поговорить, выяснить все и больше никогда не расставаться.
Карету в очередной раз сильно тряхнуло на ухабе. Анабель тихо выругалась и задернула занавеску. Все ее планы пошли прахом. Она ехала в Италию, чтобы отдохнуть и повеселиться, а получилось, что встретилась там со своим прошлым. И каким прошлым! Созданным ею же вампиром - первым и единственным, которого она, между прочим, давно считала погибшим. Точнее, не воскресшим.
«Только мне могло прийти в голову обращать инквизитора в вампира», - хмыкнула про себя Бель. Она резко дернула вниз лиф платья, обнажая ключицу, на которой до сих пор алел крестообразный ожог от креста Таддеуша. «Вот она, память», - баронесса провела пальцами по обожженной коже. Страшно подумать, на что он способен теперь, когда обрел вампирскую силу. Плюс желание отомстить. Поистине адская смесь.
Вампиресса устало откинулась на подушки и прикрыла глаза. Однако в следующую минуту она вновь подскочила на ухабе, и, на ходу теряя подушки, больно ударилась затылком о задник кареты. Тихо зашипев, Бель мысленно прикинула – если поужинать сейчас кучером, который все равно не умеет нормально управлять лошадьми, сможет ли она добраться до дома сама? Верхом, например. До замка примерно лишь сутки пути. Идея баронессе показалась весьма перспективной, и она стукнула в тонкую стенку, чтобы кучер остановил карету.
Кровь этого пропойцы-кучера была отвратительной, с привкусом какого-то дешевого алкоголя. Теперь понятно, почему он так странно управлял каретой. Анабель не насытилась, но зато еще больше испортила себе настроение. И всерьез опасалась пищевого отравления.
Остаток пути мысли продолжали безжалостно делить ее между собой. А аромат римских фиалок, кажется, будет  теперь преследовать ее вечно. Ее глупое мертвое сердце предательски нашептывало, что Анабель зря сбежала, не поговорив с Таддеушем. В конце концов, если он – созданный ею вампир, то она за него, в некотором роде, в ответе. Даже если все мечты его сводятся к тому, чтобы поквитаться с ней. Но баронесса усилием воли душила в себе эти мысли. Что сделано, то сделано. Ему ее не догнать. Она уже далеко от Рима. И сможет сделать вид, что ничего подобного в Вечном городе не происходило. Таддеуш был просто видением, голосом ее беспокойной совести - Анабель ведь не раз жалела, что не дождалась в Трансильванском лесу его пробуждения. А потом приказала себе забыть все, стереть из памяти. Забудет и сейчас.
Потому что больше ей ничего не остается.

Отредактировано Anabel Forest (21-05-2015 02:46:52)

0


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Dracula: сцена » La città eterna compie il destino